Прохор стоял в дверях и с интересом поглядывал на мои нашивки Волка. Он всё ещё держал спину прямо и терпеливо ждал.

Я влезать в семейные разборки Мельниковых не собирался, не бить же мне прислугу. Да и если отца Ярославы не было в доме, то главой являлся кто-то из родственников. Будь то её брат, дядя, дедушка или кем бы ни был этот Алексей.

Ярослава качнула головой, явно взвешивая что-то, и потом произнесла:

— Тим — Волк из Ордена, он сопровождал меня из Ярмута по моей просьбе. Он остановится здесь.

— Приказ Алексея Дмитриевича был однозначным, — возразил Прохор осторожно.

Он явно был вынужден служить двум конкурирующим источникам власти и старался выйти из сложившейся ситуации любым возможным способом.

Ярослава чуть прищурилась и выдохнула:

— Мой гость, — она выделила эти слова, — участвовал в обороне Ярмута во время осады, и у него будет комната. Если брат возражает, пусть поговорит со мной напрямую.

Прохор застыл, внимательно наблюдая за мной. Без враждебности, скорее прикидывал, чья власть в данный момент весомее.

— Ты её слышал, — спокойно добавил я.

Прохор принял решение, к которому рано или поздно приходит прислуга, когда сталкивается с противоречием между источниками власти. Он уступил тем, кто стоял перед ним.

— Конечно, — сказал он. — Малая гостевая комната сейчас свободна, прикажу подготовить.

Прохор низко поклонился, притом не только Ярославе, но и мне, а затем отступил вглубь дома. Ярослава посмотрела на меня, кивнула и прошептала одними губами: «Спасибо», а затем вошла в дом. Я за ней.

Интерьер дома в точности соответствовал фасаду. Внутри не было вычурного богатства, золотых потолков или мраморных лестниц. Просторный холл с высокими потолками, добротная мебель, явно сделанная на совесть, полы из тёмного дерева.

Мы проследовали за Прохором, и в коридоре вместо пейзажей висели семейные портреты, уходящие возрастом на несколько поколений назад. Самые старые из них находились под стеклом и явно хранились с особой заботой.

Я разглядывал портреты на ходу.

С одного из них на меня смотрел Мельников в имперском мундире старого образца, рядом висела женщина в придворном платье той же эпохи. Ну а затем уже пошли более свежие портреты, явно поколение родителей Ярославы и её собственное.

Глаз зацепился за мужчину с такими же огненными волосами, как у Ярославы. Хотя у него скорее были медно-рыжие и тронуты сединой на висках. Нахмуренные брови, зелёные серьёзные глаза, выражение лица было как у человека, для кого позировать для портрета было обязанностью, а не удовольствием.

— Твой отец? — спросил я.

— Да, — ответила Ярослава на ходу, даже не глядя на портрет. — Лет пять назад писали.

— Где он сейчас? — спросил я.

— В Новгороде, — Ярослава слегка замедлила шаг. — Семейные дела, он там с прошлой зимы. Отец… не знает, что я приехала. Я написала только из Суздаля.

Я отметил это для себя, ничего не сказав. Пока отец в разъездах, дом принадлежал Алексею.

Пока мы шли, мимо нас проходили домашние слуги. Все кланялись и с интересом поглядывали на меня, явно орденские ратники заглядывали сюда не часто.

Прохор остановился на широкой лестнице и сказал:

— Ваша комната готова, барышня. А для вас, господин Волк, всё приготовят, только придётся немного подождать в гостиной.

Я пожал плечами, я был не против подождать. А вот Ярослава потянула меня за рукав.

— Мы подождём, — ответила она вместо меня.

Она провела меня по широкой лестнице на второй этаж, мимо ряда закрытых дверей, и остановилась перед одной из них.

— Моя комната, — сказала она тихо, с ощутимой грустью в голосе, и толкнула дверь.

Комната оказалась довольно небольшой. У стены стояла кровать под балдахином, старый письменный стол блестел у окна, на нём лежала бумага и стояли свежие чернила. Я почему-то был уверен, что и шкаф с резными створками был полон вещей Ярославы. На подоконнике стоял пёстрый цветок в горшке, а на стене висела вышитая картина.

Внутри комнаты не было ни пылинки, как будто время здесь замерло.

— Они всё сохранили, — удивлённо произнесла Ярослава и провела пальцами по спинке стула. — Даже не стали ничего убирать.

— Ты ожидала другого? — коротко спросил я.

— Не знаю, — Ярослава подошла к окну, открыла створки и выглянула на улицу. Её рыжие волосы заблестели. — Часть меня надеялась, что они всё просто выбросят. Было бы честно. А так… — девушка повернулась ко мне, и на её лице застыла горькая улыбка. — Непривычно, комната ждала меня всё это время.

Я не стал ничего говорить. У меня самого в этой жизни была только каморка у Захаровых и казарма Ордена, и оба места меня устраивали.

Ярослава тем временем перебрала пальцами корешки книг на полке, задержавшись на учебнике по этикету. Книга была старой, зачитанной, с загнутыми уголками страниц. А затем Ярослава прикоснулась ногтями к поверхности зеркала и наконец плюхнулась на кровать.

— Комната стала меньше, — наконец произнесла она.

— Или ты выросла, — усмехнулся я.

Ярослава хмыкнула и тряхнула головой, стараясь сбросить наваждение.

— Пойдём, — Ярослава поднялась на ноги, — покажу, где тебя поселят.

Гостевые комнаты оказались на третьем этаже, и мне выделили комнату в конце коридора. Достаточно далеко от комнаты Ярославы, чтобы соблюсти приличия, и также далеко от парадной части дома. Комната была приличной: крепкая кровать, письменный стол, окно во двор. Я проверил кровать, она была застелена свежим бельём, а на столе стоял кувшин с водой.

Ярослава оставила меня переодеваться с дороги и удалилась. Полагаю, в ванну, которую для неё подготовили. Я же в это время умылся, сменил дорожную одежду на чистую и разложил вещи.

Я выглянул в окно. Из моей комнаты открывался вид на небольшую тренировочную площадку, защищённую магическим барьером. На стойках стояло деревянное оружие, на дальнем конце двора расположились мишени. Земля была утоптана, было видно, что здесь занимались регулярно.

В дверь постучали. На пороге стоял один из слуг. Не Прохор, а моложе, с бегающими глазами и кудрявыми волосами.

— Господин Волк, — произнёс он, не поднимая взгляда. — Алексей Дмитриевич просил передать, что будет рад видеть вас за ужином сегодня в восемь часов.

— Передай, что я приду, — ответил я.

Слуга поклонился и исчез. Вот как. Алексей Дмитриевич будет рад видеть. Интересно, особенно учитывая его изначальный приказ.

Ужин в доме Мельниковых оказался неформальным. Только свои, без гостей, да и членов семьи Мельниковых в Москве сейчас почти не было. Так что за столом в малой столовой сидели мы втроём: я, Ярослава и Алексей.

Алексей Мельников восседал во главе, на месте, которое занял в отсутствие отца. На вид лет тридцати, крепкий, но не от природы, а от работы над собой. В этом он выглядел противоположностью Ивану, который был одарен силой от природы. Короткие волосы у Алексея отливали рыжим, но были скорее тёмными. Я подметил, что в вечернем свете была едва различима его аура, слабый красный отблеск, притом хорошо контролируемый.

Алексей принял меня с тщательно отмеренной учтивостью, такой, какой требовала ситуация, и ни крупицы больше. После коротких приветствий вокруг засуетились слуги, и ужин пошёл своим чередом.

— Волк Тим… — произнёс Алексей, сделав ударение на моём имени.

Продолжать предложение он не стал, а я не стал отвечать, молча ждал, к чему ведёт глава дома, при этом не забывая уплетать холодные закуски. Ярослава сидела напротив, её плечи были прямыми, осанка ровной, взгляд холодным, и только пальцы, сжимавшие край скатерти, выдавали напряжение.

— Не ожидал увидеть сестру в компании, — Алексей сделал паузу, подбирая слова, — столь… интересного человека.

Ярослава молча изучала тарелку с сосредоточенностью человека, решившего не вмешиваться в разговор. Я только дёрнул уголком губ в ответ и видел, как едва заметно вспыхивает красная аура Алексея.

— Тим, — напрямую спросил Алексей, — откуда вы знаете друг друга?

— Мы служим в одном отряде, — наконец заговорил я. — Я командир.

— Командир, — Алексей усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли веселья. — И как вам удалось уговорить мою сестру оставить Орден и вернуться домой? Я писал ей. Писал коменданту. Просил, требовал, угрожал, но всё бесполезно. А вы приехали, и вот она здесь.

Ярослава хмуро посмотрела на меня. Я же выдержал небольшую паузу и сменил тему:

— Я видел портрет в коридоре, кажется, ваш отец в имперском мундире, — я чуть склонил голову набок. — Но не вижу вашего.

Мои слова можно было трактовать двояко.

Алексей дёрнул плечом и выбрал безопасный вариант:

— Я плохо получаюсь на портретах.

— Военные мундиры тоже не к лицу? — спросил я и поддел кусок солёной рыбы.

Алексей сжал кулак на столе, а затем выдохнул и усмехнулся.

— Туше́, — ответил он. — Надолго вы в столице?

Я заметил, что Ярослава чуть расслабилась, по крайней мере отпустила скатерть и начала возить вилкой по тарелке.

— Недели на три, — предположил я самый долгий возможный срок. — Может быть меньше.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Алексей внимательно смотрел на меня, и в его глазах не было злости или ярости, а только холодный расчёт. Он взвешивал ситуацию.

— Хорошо, — наконец произнёс он. Его лицо разгладилось. — Пусть будет так. Вы гость Мельниковых, и я распоряжусь, чтобы вас здесь не тревожили. Надеюсь, пребывание в Москве будет… продуктивным.

Он поднял бокал с вином, и мы выпили.

Ужин пошёл своим чередом. Еда была хорошей, московская кухня, а не пограничная гарнизонная. Разговор держался в безопасных рамках: дорога из Ярмута, общее состояние восточной кампании в понимании столицы, ожидаемые сроки войны.

У Алексея были свои взгляды на всё это, он явно следил за политической ситуацией, понимал военное дело и имел в Москве свои связи. У него было всё то, что обязано появиться у разумно устроенного московского дворянина.

Я больше слушал, чем говорил.

Ближе к концу ужина Алексей небрежно бросил фразу:

— Давно у нас в гостях не было друзей Яры. Не против, если я лично проведу небольшую экскурсию?

Я вытер губы салфеткой. Предложение Алексея явно было с подвохом, но отступать я не собирался.

— Конечно, — коротко сказал я.

— Я видел, как вы смотрели из окна раньше, — произнёс Алексей и отложил столовые приборы в сторону.

— Удобная площадка, — оценил я небольшую тренировочную площадку во дворе.

— Мы занимаемся регулярно, — Алексей с интересом взглянул на меня. — Не только члены рода, но и бойцы. Я был бы рад потренироваться вместе. Было бы полезно посмотреть на боевую подготовку Ордена.

В его словах звучал слабо скрываемый вызов. Ярослава за весь вечер съела совсем немного и сейчас снова сжала пальцами край скатерти.

— Завтра, если вы не против, — продолжил говорить Алексей Мельников. — Ярослава так высоко отзывается о вашей подготовке…

— Завтра утром меня устроит, — без раздумий отозвался я.

Алексея раздражало моё присутствие в доме Мельниковых, и вот так он решил проверить меня.

Алексей поднял бокал — жест, закрывавший тему. Ярослава тихо выдохнула. Я же отметил про себя: он не предложил мне выбор оружия. Значит, выбор уже сделан, и, скорее всего, не в мою пользу. Но я от поединков никогда не отказывался. Тренировочных или настоящих.

Ужин закончился, и мы мирно разошлись. Ярослава догнала меня в коридоре после ужина.

— Ты не обязан этого делать, — тихо произнесла она, глядя мне в глаза.

— Знаю.

— Он тебя проверяет.

— И это знаю.

Ярослава сделала шаг ближе и коснулась пальцами моего плеча.

— Кто я такой, — совершенно серьёзно произнёс я, — чтобы отказываться от такого вежливого предложения твоего брата?

Ярослава только хмыкнула, слабо улыбнулась и ткнула меня кулаком в плечо.

— Дурак.

Она ещё немного смотрела мне в глаза, а затем сказала:

— Он дерётся лучше, чем кажется.

Я кивнул. В коридоре раздался голос одной из служанок:

— Госпожа Ярослава!

Рыжая тут же спохватилась, отступила на два шага назад и выпалила:

— Ну, я пойду.

Она развернулась и ушла куда-то к себе. Я же направился в свою гостевую комнату.

Следующий день оказался интересным.

Алексей своё слово сдержал. Вот только наш тренировочный поединок проходил не во дворе, где я ожидал, а в отдельном каменном здании с высокими потолками и прочными стенами. Повсюду внутри были начерчены руны, способные выдержать высокоранговую магию, а значит, и атаки ратников. Пол был выложен каменными плитами, а по стенам располагались стойки с оружием: мечи, топоры и копья, несколько алебард.

Здесь, внутри, пространство было ограничено стенами, во дворе всё-таки было просторнее. Хитрый у Ярославы брат, явно хотел ограничить мою мобильность.

Алексей уже был внутри, как и Прохор с Ярославой. Прохор стоял у края площадки, и он вместе с рыжей являлись свидетелями, не участниками.

Ярослава стояла у стены, скрестив руки на груди. Её лицо было спокойным, но я видел, как были напряжены её плечи, и как пальцы впивались в предплечья. Она хотела что-то мне сказать, но не стала.

Алексей расслабленно разминался в центре зала, в лёгкой тренировочной куртке, без доспехов. Для тренировочного поединка он выбрал деревянные учебные мечи. Уместный выбор для людей, которые формально не находятся в конфликте. Он протянул мне один из них без лишних слов. Я крутанул его в руке, сделал пару движений, чтобы привыкнуть к весу.

— По обычным правилам, — сразу перешёл к делу Алексей, — или будут особые пожелания?

— Как вам угодно, — холодно отозвался я и занял позицию в нескольких шагах напротив него.

Он недолго смотрел на меня.

— Полный контакт, не останавливаемся до сдачи.

С момента приезда это было самым честным предложением от него. Я медленно прогнал ауру по телу, готовясь к поединку.

— До сдачи, — подтвердил я.

Алексей не стал ждать и тут же рванул вперёд. Его первый удар просвистел в воздухе — резкий, хлёсткий, с хорошим замахом и силой. Я принял удар на блок и почувствовал отдачу. Дури в Алексее было много.

Его глаза засветились красным, и он снова бросился вперёд. Я уклонился от укола и принял ещё два удара на блок. Я уходил в сторону, резал углы и позволял Алексею наседать. Его атаки становились всё яростнее, меч свистел в воздухе, оставляя за собой красные полосы ауры.

Он сделал подшаг и рубанул сверху. Я встретил его клинок своим, стук дерева разлетелся по тренировочному залу. Только на этот раз я шагнул ближе и позволил его мечу соскользнуть со своего. Я впечатал локоть Алексею прямо в солнечное сплетение, а он смог задеть моё плечо кончиком меча.

Было бы опасно, если бы мечи были боевыми.

Воздух с хрипом вышел из лёгких Алексея. Он попытался разорвать дистанцию, но я не дал ему это сделать и ударил сбоку. Дерево вновь ударилось о дерево. Я попытался пнуть Алексея, но он сместился в сторону, крутанулся, и я вновь оказался защищающимся.

Алексей пошёл вперёд как бык, без обманных движений, старался использовать преимущество в весе и физической силе. Красная аура засветилась ярче, но не переходила в использование техник, мы оба использовали только внутреннее усиление.

Деревянные мечи схлёстывались с бешеной скоростью, по спине градом валил пот, а уши глушило от ударов. Я чувствовал, как мышцы потихоньку немели, но продолжал уворачиваться и блокировать. Красный ратник напротив уставал сильнее меня, сбитое дыхание не помогало, он так и не смог восстановить его. Мы хаотично метались по залу, кружились, искали углы.

Удар за ударом, шаг за шагом. Вокруг раздавалось только хриплое дыхание. Алексей зарычал и рванулся вперёд, но я успел нырнуть в сторону, и его деревянный меч расцарапал мне ухо.

Я перехватил клинок и засадил Алексею кулаком в бок, так что он грязно выругался. Мы оказались вполоборота друг к другу.

Сейчас.

Я рубанул тренировочным клинком слева направо, рассчитывая на скорость. И увидел, как справа, в обратную сторону, в таком же движении несётся деревянный меч, усиленный красной аурой.

Тренировочные мечи столкнулись и раздался оглушительный треск.