Отклик был немедленным. Запасённая энергия фрагмента встретила мою ауру на поверхности и мгновение сопротивлялась. Как замёрзшая река сопротивляется первой трещине, прежде чем податься вся разом. Затем она подалась, и энергия прошла одной сплошной волной, которая была мощнее обоих предыдущих поглощений. Не поток на этот раз, а скорее прилив, глубокий и ровный, заполняющий каналы, которые открывались впереди него, принимая нужную форму.

Каналы жгло раскаленным металлом. Дыхание перехватило, в ушах зазвенело, а перед глазами запрыгали черные точки. Жар подвески достиг пика вместе с давлением на череп. Я хрипло дышал и крепко, до боли сжимал фрагмент алтаря.

Боль достигла пика, а после… медленно начала сходить на нет. Зрение прояснилось, сердце замедлило бешеный темп, а звон в ушах притих. Мои ладони мелко дрожали там, где они держали камень, который в один миг показался мне намного легче. Его запасённая энергия была перенесена, а вес уменьшен почти до ничего.

Не знаю сколько я просидел, прислонившись к сосновому стволу. медленно дыша и ожидая, пока звон угаснет, а ядро и аурные каналы успокоятся. Чёрная аура бежала через меня с ясностью, которой я не чувствовал прежде. Она стала чище, как вода бежит быстрее через более широкую трубу.

Потолок того, что я мог делать, не сдвинулся монументально, но усилие, требуемое, чтобы его достичь, явно упало. Ратник становился по-настоящему сильнее только одним способом — в бою.

Я убрал опустошённый камень и, опираясь на ствол дерева, поднялся. Постоял немного, а затем пошёл обратно к лагерю. Пусть я и поглотил три из четырёх осколков алтаря, но былую силу не восстановил и близко. Даже не на три четверти. В чем причина? Размеры осколков и качество поглощения. Если со вторым я сейчас мог справиться, то к первому был один-единственный вопрос. У кого хранился последний и самый большой осколок алтаря?

Когда я вернулся, Ярослава ещё не спала. Она сидела у затухающего огня, положив меч поперёк коленей. Все остальные, судя по виду, спали. Раздавался храп Ивана, заглушающий сопение Соловьёва и Зарецкого.

Ярослава осмотрела меня с ног до головы. И надолго всмотрелась в мои глаза. Полагаю, тёмные вены под моими глазами вернулись, потому что знакомое давление позади черепа было на месте. Вот только Ярослава не стала задавать лишних вопросов.

— Поспи немного, — мягко улыбнулась она. — Завтра будет долгий день.

— Разбуди меня под утро, — ответил я. — Я сменю тебя.

— Хорошо.

Я лёг на свой спальный мешок и некоторое время смотрел на ветви над собой. Каналы всё ещё ныли, внутри происходили малые внутренние подстройки, которые я мог чувствовать, но не мог точно описать.

Завтра предстояло увидеть, что там готовил Ковен. И теперь я был сильнее, чем утром.

Мне нравились шансы.

Отряд проснулся и собрался с первыми лучами солнца.

Руины выглядели иначе при утреннем свете, чем с хребта предыдущим вечером. Оставшиеся стены крепости были серым камнем, выветренным и местами почерневшим, но вполне крепким. Местами были видны следы строительных работ, но кто-бы ими не занимался, явно аккуратно подбирал цвет камней.

Небольшие шахты были заметны вблизи, встроенные в камень так же незаметно. И, самое главное, со стороны не было заметно магических ловушек или зачарований. Ковен явно хотел, чтобы это место не привлекло никакого внимания.

Ворота были единственным входом в западной стене крепости, достаточно широким для двух телег. Здесь же был караульный пост. Двое стражников вразвалочку бродили у ворот. Оба в старой, поношенной одежде и броне без опознавательных знаков, оба вооружены короткими топорами. Грязные и худощавые, они выглядели как разбойники, занявшие пустующее место, а не как стражники Ковена.

— Пора, — спокойно произнёс я.

И отряд выехал из-за деревьев.

Зарецкий ехал впереди нашей группы, верительные грамоты с магическими печатями были у него в руке. Он сидел прямо в седле, с прямой осанкой, несмотря на заживающую рану.

Стражник слева шагнул вперёд, когда мы приблизились.

Из глубины крепости раздался свист и прямо перед лошадью Зарецкого в землю с чавкающим звуком впилась стрела. Конь Зарецкого заржал и маг с трудом удержал его.

— Это земля Белых Волков! — раздался грозный хрипловатый крик стражника повыше. — Валите нахрен!

Оба стражника держались уверенно и направляли на нас топоры. Даже несмотря на наше численное преимущество.

— Охотник пришёл за добычей, — совершенно спокойно произнёс Константин. — С каких пор вы по своим стрелы пускаете?

Маг зажёг белое пламя в воздухе перед собой. Стражники заметно напряглись.

— Свои иль чужие, — осторожно произнес стражник, — ещё посмотрим.

Зарецкий погасил заклинание и покачал головой.

— На, — он бросил верительные грамоты под ноги стражникам, — смотри.

Стражник замер. Его напарник переглянулся с ним и первый опустил топор. Он кивнул стражнику повыше и тот поднял две запечатанные в футляры работы с земли.

— Не серчай, брат, — спокойно произнес он. — Гостей до первого снега не ждали.

На этот раз Зарецкий немного задержался с ответом. Я заметил, как его глаза немного расфокусировались. Он нахмурился. А потом произнес:

— Я не гость, — выдохнул он. — Меня звать не нужно.

Стражник только оскалился и расслабился.

— Выучи точнее, — проговорил он. — В следующий раз не пущу. Чьих будешь?

В это время соратник стража вскрыл верительные грамоты и внимательно читал.

— Зарецкий, Константин. Исследовательское подразделение, с восточного назначения. — здесь Зарецкий говорил без колебаний. — Возвращаюсь с Кривичского поста с охранным сопровождением.

Стражник не отреагировал сразу. Он внимательно осмотрел весь отряд, человека за человеком. А затем заглянул в верительные грамоты сам.

— Далековато забрались, — почесал затылок он. — Да и нет вас в списке.

— Лаборатория в Кривичах была обнаружена Орденом и уничтожена, — холодно произнес Зарецкий. — Полагаю, что Магистры заметили, что оттуда никто не выходит на связь. Моя задача — доложить наверх. Остальное уже потом.

Челюсть стражника слегка сжалась. Он посмотрел на своего напарника, который пожал плечами.

— Можете доложить сами, — спокойно предложил Зарецкий.

Оба стражника немного побледнели. Я слышал про Магистров впервые, это не был уровень магии, явно титул или ранг в Ковене. И стражники этих Магистров боялись.

— Лучше сам, — прочистив горло, сказал стражник. А затем ещё раз посмотрел на нас. — Сопровождение пустить не могу.

— Они свидетели и… — Зарецкий сделал многозначительную паузу, — кандидаты на путь Аскета.

Стражник посмотрел на меня, на моё оружие, на остальной отряд. Он явно подсчитывал в уме, стоило ли задавать лишние вопросы или устраивать еще проверки. Что бы ни говорил Зарецкий, это работало.

Стражник вернул документацию Зарецкому.

— Доложите дежурному магу внутри, — переложил ответственность он. — Ваше сопровождение пусть останется во внешнем дворе до получения допуска.

— Понял, — сказал Зарецкий.

Мы въехали в ворота.

Внутренний двор был мощёным камнем пространством между внешней стеной крепости и главным зданием. Я посмотрел наверх. На стене над аркой ворот прятался небольшой отряд лучников. Их командир в темно-сером только махнул мне рукой. то ли приветствуя, то ли извиняясь за выстрел.

По двору невозмутимо бродила не только стража, но и другие люди. Исследователь в рабочей одежде нёс ящик к боковому входу, двое рабочих толкали тележку, гружённую чем-то, укрытым холстом, патруль из трёх стражников, пересекал двор от восточной стены к воротам, через которые мы только что вошли.

Здесь становилось понятно, что здания и стены прикрывали всю деятельность внутри. Более того, на главном здании этой крепости уже висели защитные чары. Я ощутил их почти сразу. Без плана Зарецкого прорваться в многослойные и разветвленные защитные заклинания мы бы не смогли.

Никто не обращал на нас внимания. Возвращающийся исследователь с охранным сопровождением, в объекте, где явно работал ни один десяток человек, не был достаточно примечателен, чтобы заслужить особое внимание. Но расслабляться было рано. Так было только наверху, нам же предстояло пробраться внутрь.

Зарецкий спешился и пошёл к главному входу так обыденно, будто проделывал это сотни раз. Мы спешились позади него, привязали лошадей к коновязям двора и последовали за ним. Оружие и все важное снаряжение мы все-равно носили с собой.

В тот миг, когда мы прошли через главную дверь, окружающий шум двора исчез. Ещё один звукоподавляющий оберег, похожий на тот, что был в убежище Зарецкого в Кривичах. Только этот был крупнее и покрывал, как ощущалось, всю лабораторию.

— Через сколько дежурный офицер будет ждать тебя? — спросил я, не повышая тон.

— Десять минут. Может, пятнадцать, если он занят.

— Времени мало, — подвёл итог я. — Двигаемся.

Зарецкий повернул налево на первой же развилке внутри и повёл нас по коридору, который вёл глубже в крепость. Стены были таким же камнем, как снаружи, но пол был обновлён чем-то более гладким, и зачарованные лампы, работающие на мане, заменяли то, что изначально было факелами или окнами. Воздух был прохладным и нёс слабый алхимический оттенок, напоминающий мне лабораторию Агаты. Только намного масштабнее.

Вообще, только внутри я понял, что эта лаборатория напоминала муравейник с несколькими ярусами, ведущими вниз, и множеством коридоров и дверей. Нам встречались маги в робах и исследователи в более простой одежде. Но никто ни с кем не общался, и нас не останавливали. Скорее всего, это была заслуга Константина, который шел впереди и выглядел почти так же, как и встречающиеся здесь маги Ковена.

Мы миновали две закрытые двери, развилку с другим коридором и лестницу, уходящую вниз, прежде чем Зарецкий остановился у двери на правой стороне коридора и толкнул её.

Это был не Архив, а одна из вспомогательных комнат с материалами, размером примерно с общий зал «Усталого кота». Внутри всё было заставлено от пола до потолка шкафами, на которых лежали документы, переплетённые журналы, разрозненные страницы в организованных папках и несколько запечатанных шкатулок. На столе в центре зала стояла лампа и наполовину выпитая чашка чая. Я коснулся кружки. Чай уже остыл, кто бы ни пил его сюда уже не вернется.

— Берите все, что сможете незаметно унести, — сказал Зарецкий, изучающе рассматривая шкафы. — Сосредоточьтесь на производственных журналах и отчетах.

— Ваня, — я мотнул головой в сторону входа, — подежурь.

Иван кивнул и занял позицию. Рисковать нам было нельзя.

Отряд рассредоточился.

Я двигался по шкафам быстро, читая заголовки и выискивая всё, что выглядело оперативным, а не теоретическим. Ярослава взяла противоположную стену. Соловьёв присоединился к Ивану у двери, наблюдая за коридором.

Один документ остановил меня.

Производственное расписание, приколотое к доске над столом, показывающее прогнозы по производству за последний месяц. Не все слова в отчёте были однозначными., но «количество субъектов» на «разные стадии», «прогнозы» и «эффективность» ничего хорошего империи и ордену не сулили.

Внизу бумаги я высмотрел пометку другим почерком с отсылкой к «первичной точке» как к отдельному объекту с примерно в восемь раз большей мощностью, чем у этого.

В восемь раз.

Я снял расписание с доски, сложил его и убрал в сюртук со всем остальным.

Мы задержались в комнате ненадолго. Коридор за архивной комнатой был пуст в обоих направлениях, когда Зарецкий закрыл за нами дверь. Он пошёл налево без паузы, обратно к центральной лестнице, и я следовал за ним с отрядом в плотной группе. Соловьёв шёл последним, следя за тем, что позади нас.

Мы прошли несколько залов, которые уже больше ощущались как верхние этажи любого административного здания, здесь добавился окружающий шум людей, работающих за стенами.

Лестница, уходящая вниз, изменила это.

Воздух заметно и молниеносно остыл, и окружающее давление маны возросло. К тому времени, как мы достигли низа второй лестницы, я чувствовал как что-то оседает на коже и одежде. Мелкие частички маны, почти невидимые.

Пост магов появился в конце следующего пролёта — каменная арка с двумя вертикальными каналами маны по бокам. На схеме Зарецкого его не было. Зарецкий на мгновение замедлил шаг, но отступать было поздно: дежурный маг у стола уже смотрел на нас.

— Имена и уровни доступа, — спросил он безэмоционально.

— Константин Зарецкий, — деловито заявил Константин. — Волхв, исследователь.

Маг в робе проверил журнал, нашёл нужную графу и сделал пометку.

Затем он посмотрел на остальных из нас.

— Сопровождения нет в списке доступа на третий уровень, — обозначил он и нахмурился. — Да и вас, Волхв, положено отвести в жилые комнаты до прибытия Магистра.

— Я как раз по его поручению, — невозмутимо соврал Зарецкий. — Кривичская точка была скомпрометирована. Я бы хотел доставить данные сразу в главный Архив, чтобы господину Маркову было удобнее.

Маг посмотрел на меня, затем на Зарецкого, затем на свой журнал. Он взвешивал имя Магистра.

Зарецкий слегка наклонился к арке, его руки уперлись в стены рядом с каналами маны. Его пальцы едва заметно засветились.

— Пропускай, — грубовато выпалил я, отвлекая дежурного мага. — Долго нам ждать?

— Не поло…

Слова дежурного мага повисли в воздухе, когда арка неожиданно мигнула. Ритм течения маны сбился. Дежурный маг внимательно посмотрел на арку.

— Проведите сканирование, — приказал он.

Каналы пульсировали. Зарецкий прошёл первым — чисто. Остальные из нас последовали. Каналы пульсировали каждый раз, регистрируя что-то, но это больше озадачило дежурного мага, а значит нас не принимали за нарушителей.

— Что за чертовщина… — пробормотал он. — Ещё раз.

Но результат повторился.

— Еще раз!

Третий раз исход не изменил.

Дежурный маг нахмурился.

— Проходите, — пробурчал он. — Не смею задерживать. Но я обязательно доложу выше.

— Докладывайте, — дружелюбно улыбнулся Зарецкий и зашагал дальше.

И только после пары десятков шагов по коридору, он прошептал:

— Журнал аномалий проверяется каждый час. У нас меньше пятнадцати минут, прежде чем кто-то спустится проверять.

— Как далеко до центра? — спросил я.

— Мимо складской секции, — ответил Зарецкий. — Ещё два поворота. Но туда нас просто так не пропустят. И никакие трюки не помогут.

— Двигаемся, — невозмутимо произнес я.

Третий уровень ничем не напоминал этажи над ним. Камень здесь был другой породы — грубо срезанный и тёмный. К коридор был шире, с потолком достаточно высоким, чтобы предположить, что пространство было выкопано и укреплено, а не построено. Лампы на мане здесь, внизу, горели ярче, чем наверху, компенсируя отсутствие какого-либо естественного света. Алхимический запах был сильнее, и что-то более резкое и кислое добавилось в воздухе.

Зарецкий медленно ускорялся, вышагивая по коридору. Но внезапно остановился прямо перед широкими воротами на левой стороне коридора.

Он стоял перед ними не двигаясь.

— Это помещение не было действующим, когда меня последний раз сюда назначали, — осторожно произнес он. — Тогда этот зал еще достраивали.

— Что там, — спросила Ярослава, — за дверью?

— Хранилище, — ответил Зарецкий.

Он толкнул дверь и вошёл. Я последовал за ним.

Комната была длинной, с потолком в четыре метра над головой. Цилиндрические контейнеры стояли рядами от стены до стены, каждый примерно в два метра высотой. Они были сделаны из толстого, непроницаемого стекла, явно с зачарованием.По краям они светились так, будто внутри содержалось огромное количество маны.

Я сосчитал количество. Пятьдесят три.

Зарецкий, как вошёл, остановился в центре зала и больше не двигался. Он неотрывно смотрел на контейнеры, при этом маг побледнел, со лба стекал пот, а его дыхание участилось.

Я подошел к ближайшему контейнеру и протер ладонью поверхность зачарованного стекла. Внутри я увидел мутную желтовато-серую жидкость.

Я прищурился, но никак не мог разглядеть, что было внутри.

Контуры были огромными — контейнер был два метра в высоту, но то, что находилось внутри, явно не умещалось в нём свободно. Раствор скрывал детали, но я различал силуэт: слишком широкие плечи для человека, слишком длинные конечности для любого зверя, которого я видел. На поверхности жидкости у горловины контейнера плавали пряди чего-то тёмного, похожего на шерсть или кожу. Существо внутри было скрючено так, чтобы хоть как-то поместиться в пространство, которое было для него слишком маленьким.

В дальнем конце зала скрипнула дверь.

С противоположной стороны хранилища вошёл маг, неся ящик с оборудованием в обеих руках и глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться о порог. Он был лет сорока, в рабочей одежде с нашивкой исследователя на плече. Он сделал четыре шага внутрь, прежде чем поднял взгляд и остановился.

Он посмотрел на пятерых вооружённых людей, стоящих между рядами контейнеров. На наше оружие. На топор Ивана. Потом его взгляд нашёл Зарецкого, и на его лице появилось удивление.

— Что вы здесь делаете? — непонимающе спросил он.

Никто не ответил. Я шагнул к ближайшему контейнеру и постучал по стеклу.

— Нам нужно уходить, — тихо пробормотал Зарецкий.

В этот момент с той стороны стекла раздался удар и на меня уставились два бешено горящих ненавистью глаза.