Моя ладонь сама собой легла на рукоять клинка. Я успел сделать несколько шагов вперёд, прежде чем Зарецкий заметил и меня. Вот только вместо волнения или страха он быстро подмигнул мне.

Тем временем незнакомец уже подошёл к колодцу и остановился в паре шагов от мага. Я тоже замер, а затем отступил обратно в тень, так, чтобы видеть их обоих. Моя ладонь всё ещё лежала на рукояти клинка.

Незнакомец заговорил первым, голос у него был низким, немного хрипловатым.

— Константин? — спросил он с искренним удивлением. — Неужто ты? А говорили, пропал… или ещё хуже.

Зарецкий медленно опустил флягу, его пальцы слегка дрожали, но ответ прозвучал уверенно.

— Степан, и ты жив. Я тоже думал, что тебя убрали вместе с остальными. Я и подумать не мог, что вот так свидимся, когда ты ушёл из академии.

Степан, а именно так назвал его Зарецкий, только горько улыбнулся.

— Успел, слава Богам, — вздохнул он. — Чуял, что что-то назревает. Слышал, ты тоже… — он сделал небольшую паузу, — перешёл на другую сторону?

— Перешёл, — твёрдо подтвердил Зарецкий. — Но это долгая история.

Степан оглянулся и осмотрел постоялый двор. Вот только его глаза так и не смогли найти меня в тени дома. Соловьёв же, все еще сидящий далеко в стороне, заставил его только покачать головой.

Степан подошёл ближе к Зарецкому, и они продолжили разговор, на этот раз тише. Оба выглядели совершенно спокойными и иногда улыбались. Эти двое и вправду были просто старыми приятелями.

Я за это время не сменил положение и пальцы с рукояти клинка не убрал, просто смотрел и ждал. Наконец Степан крепко пожал руку Зарецкому, наполнил свой бурдюк у колодца и пошёл обратно. Через несколько мгновений он исчез за углом дома. Я выждал немного времени, пока Константин пил из фляги, а затем пересёк двор и подошёл к магу.

— Он работал проверяющим, — сразу же объяснил мне Зарецкий, — когда я ещё преподавал в академии.

— Чего он хотел? — холодно спросил я.

— Интересовался, в порядке ли я.

— И?

Зарецкий только пожал плечами.

— Я сказал, что мне лучше, чем было, — Зарецкий сделал глоток из фляги, — и это правда.

Я быстро прикинул. До Кривичей было несколько дней пути, проблемы этот Степан мог доставить только если ехал туда. Разнесённое нами здание в Кожевенном квартале пока не привело к проблемам, но теперь был человек, который знал, что Зарецкий замечен направляющимся на восток.

Нужно было пересечь горы, и быстро.

— Мы уедем до рассвета, — коротко сказал я.

А затем направился искать Бурова. Купец сидел в общей комнате, он был одним из нескольких еще не спящих гостей. Он писал что-то в журнале в кожаном переплёте, его пальцы были испачканы в чернилах.

Когда он посмотрел на меня, то почти сразу нахмурился.

— Проблемы? — спросил он.

— Можно сказать и так, — неопределённо отозвался я. — Я бы предпочёл уехать до рассвета. Чем раньше, тем лучше.

Буров опустил перо.

— Сейчас середина ночи, — покачал он головой.

— Знаю, — невозмутимо продолжил гнуть свою линию я. — Я планировал выйти с первыми лучами солнца.

Купец цокнул языком.

— Моим людям нужен сон. Возницам нужен сон. Лошадям нужен сон.

— У них было несколько часов, чтобы поспать, — возразил я. — Лошади отдохнут на следующей остановке.

Буров потёр переносицу, оставляя на ней след от чернил.

— Ладно, — выдохнул он. — Я доверяю твоему чутью, наёмник. Да и Маркелов за тебя поручился. Разбуди своих через час.

Я кивнул, а вскоре мы уже грузили телеги. Купец ворчал, но беззлобно, его люди и вовсе не стали спорить, подчиняясь его слову. Зарецкий держался в стороне, периодически проверяя повязку на боку, чтобы она не мешала.

Когда я подошёл к нему, он только тихо произнёс:

— Спасибо.

Соловьёв и так не спал, он сидел у дверного проёма комнаты, наблюдая за двором. Он взял свой лук и был готов прежде, чем Иван проснулся, а Ярослава закончила шнуровать сапоги.

Остальные гости постоялого двора наш уход проспали. Лампа в общем зале ещё горела, когда караван снова вышел на горную дорогу. Тьма вокруг была достаточно плотной, но луна освещала нам путь. Вскоре место нашей остановки совсем исчезло из поля зрения.

Дорога потихоньку становилась круче и круче и превратилась в горную тропу. Лошади взбирались на склоны, их копыта искали опору на камне, а телеги скрипели под тяжестью груза. Тут и там росли сосны, и стволы стояли близко друг к другу. Чем выше мы поднимались, тем больше пахло смолой и холодным камнем. Ветер метался порывами между склонами и забирался под одежду, заставляя ёжиться.

Буров всё так же ехал во главе колонны, его сюртук был застёгнут до горла, а тёплый дорожный плащ с мехом укрывал его от порывов ветра. Он задавал темп. Медленнее, чем на подходе к предгорьям.

Мы забирались всё дальше и дальше. На развилке, которую мы проехали, висели флаги разных цветов: синего, зелёного, серого. Там был герб дома Булатовых, с оленем с ветвистыми рогами. А рядом знамя с тремя коронами — герб союза мятежных князей.

Мы прошли через заставу, и на этот раз здесь стояли обученные, организованные бойцы мятежников в крепких доспехах и с хорошими клинками. Бурова и здесь пропустили быстро. Было видно, что он проходил через эту заставу прежде, потому что его почти сразу узнали. Мимо нас проехала колонна снабжения. Восемь телег, тяжёлых, гружённых и накрытых парусиной.

Никто ничего не сказал, мы просто продолжили путь. День сменился ночью, а затем наступило утро. Мы двигались дальше и дальше, и на подходе к первому перевалу я перестал слышать крики птиц. Их было немного на нашем маршруте, но проблема была не в этом. Я не слышал вообще никаких звуков.

Было тихо, очень тихо.

Ветер, удары копыт, скрип колёс и больше ничего. Один участок дороги и всего один отрезок между двумя выступами. Птицы замолчали именно здесь, а не раньше и не позже.

Я взглянул на дорогу впереди, она изгибалась влево и была прикрыта скалой, слепой поворот, за которым ничего не видно. Камни на тропе были разбросаны, но что-то меня смущало.

Колеи в грязи перед поворотом были мельче, чем следовало. Последний тяжёлый транспорт прошёл здесь не по дороге, а сверху — следы спускались с откоса и терялись у обочины. Кто-то недавно занимал эту позицию и подходил к ней со склона, а не с тракта. Я положил ладонь на рукоять клинка.

Соловьёв уже смотрел на меня, я скосил глаза влево, в сторону поворота. Он кивнул и удобнее расположил лук. Так, чтобы можно было выстрелить на ходу. Ярослава была позади, Иван в самом тылу. Я дал знак рыжей, и она сразу же напряглась. Иван заметил это и тоже сместился в седле.

Я немного ускорил коня и нагнал Бурова. Он всё ещё был сосредоточен на дороге впереди, но, скорее с точки зрения тяжести телег и крутости поворота.

— Нам лучше спешится, — спокойно и негромко произнёс я, — а возницам спрятаться.

Я показал двумя пальцами на поворот. Буров оглянулся и быстро оценил ситуацию, лишних вопросов задавать не стал, только подал знак своим. Все спешились. Лошади здесь в любом случае шли медленно, дорога была рыхлой, телеги тоже еле-еле катились, так что наши действия были обычными.

И когда мы прошли шагов пятьдесят, я наконец впервые за утро услышал крик кукушки.

— Задача твоих людей, — быстро среагировал я, — оберегать телеги. Мы разберёмся с остальным.

Купец хмыкнул.

Я тем временем вышел вперёд. Весь караван вошёл в сужение перед поворотом. Я слышал, как за спиной скрипят телеги. Соловьёв следовал в арьергарде, сохраняя дистанцию. Почти сразу же я почувствовал чужие взгляды на себе.

Нас ждали, точно. Я дал каравану двинуться чуть дальше, затем ещё немного. Когда мы подошли к самой узкой части тропы, я услышал, как позади что-то щёлкнуло. Камни с грохотом посыпались сверху, перекрывая нам путь к отступлению.

— Сейчас! — скомандовал я.

И рванул вперёд.

Первый бандит показался за камнями через считанное мгновение. Он держал в руках видавшие виды клинок, но явно не ожидал, что я атакую первым. Я влетел в него на полном ходу и сбил его с ног. Его меч вылетел из рук и с грохотом покатился по камню. Я ткнул его клинком в лицо, он заскулил, но быстро затих.

Второй бандит успел шагнуть назад и выхватить топор. Я не дал ему отступить, потому что за его спиной уже вовсю нёсся остальной отряд разбойников. Я сократил расстояние в два шага, и моя тёмно-серая аура наполнила мышцы силой. Наши клинки и топор со звоном схлестнулись, вот только его оружие не выдержало и оба мои лезвия рассекли его тело напополам, прямо сквозь плотный кожаный доспех с ржавыми металлическими нашивками.

В воздухе просвистела стрела. Затем ещё одна. И ещё. Соловьёв не использовал ауру, Ярослава тоже. Она вместе с Иваном вмиг оказалась рядом со мной, и мы втроём схлестнулись с остальным отрядом бандитов. Наше оружие било без промаха.

Со склона вниз вдруг посыпались камни, а за ними с яростными криками неслись разбойники. Сразу несколько из них словили стрелы и свалились вниз уже мёртвыми телами. Буров вытащил свой короткий, хорошо ухоженный меч. Возницы попрятались в телегах, а двое бойцов купца прикрывали хозяина крепкими деревянными щитами, в руках у них было по одинаковому короткому топору. Простое, но эффективное оружие.

Ярослава первой рванула наверх, навстречу полудюжине бандитов. Она двигалась ловко и быстро. Вместе с поддержкой Соловьёва она разделывалась с бандитами, кружилась прямо на склоне, даже не думая терять равновесие. А вот разбойники тем же похвастаться не могли. Они постоянно били невпопад, подворачивали лодыжки, двое из них и вовсе просто рухнули вниз. Здесь их встретили мы с Иваном, разбирающиеся с остальными бандитами.

На меня набросился здоровый детина. Я заблокировал удар его сабли, перенаправил клинок и ударил локтем ему в солнечное сплетение. Удар, усиленный аурой, заставил здоровяка харкнуть кровью, он чуть не сложился пополам. Я одним махом срубил ему голову. Тело упало на камни.

Я двигался быстро, разворачиваясь и меняя направление атаки, не давая бандитам и шанса подобраться к купцу. Худощавый бандит передо мной пропустил удар сабли, его запястье упало на землю вместе с кинжалом. Он схватился за культю, развернулся и побежал.

Я быстро огляделся в поисках новой угрозы, вот только больше нам никто не угрожал. Стрелы Соловьёва сняли ещё одного нападающего, остальные либо корчились в муках и орали на земле, либо карабкались обратно наверх по камням тем же путём, каким пришли. Засада превратилась в отступление, ускоряющееся с каждым проходящим ударом сердца.

Иван, разгорячённый, с топором наперевес, рванул вперёд догонять бандитов.

— Отпусти их, — коротко скомандовал я.

Белобрысый тут же замер, выполняя приказ. Соловьёв наложил ещё одну стрелу на тетиву, но я дал ему знак. Он прищурился, подождал несколько мгновений, отслеживая отступающие фигуры, а затем сунул стрелу обратно в колчан.

Дорога сделалась почти такой же тихой, как и до засады. Если не считать ветра, ржания лошадей, нашего рваного дыхания и стонов умирающих. Мы добили бандитов. Я взглянул на караван.

Один из возниц сидел на дороге, прижимая ткань к порезу на предплечье. Порез больше кровоточил, чем угрожал здоровью. Иван осторожно разминал плечо, ещё не до конца восстановившееся до конца после раны. Ярослава чистила свой клинок о рубаху невезучего бандита.

Полдесятка нападавших лежало на склоне, ещё десяток, может, чуть меньше, здесь на тропе. Большая банда. Здоровяк, скорее всего, был атаманом, вот только сегодня им не повезло встретиться лицом к лицу с ратниками.

Впрочем, никто из нас аурой не светил. Даже я просто использовал внутренние усиления, незачем было привлекать лишнее внимание. Я развернулся и пошёл проверять Бурова.

Он стоял у задней телеги, его клинок всё ещё был в руке. Вот только он смотрел на соседнюю телегу с каким-то странным выражением лица.

— Он что-то сделал, — сказал Буров и ткнул пальцем в направлении телеги.

Я посмотрел туда, увидел Зарецкого и почти сразу всё понял. Где-то в четырёх шагах от Бурова один из бандитов в чёрном плаще лежал на камнях мордой вниз. Он, похоже, подобрался ближе всего к телегам и купцу.

Зарецкий тем временем сидел на телеге и тяжело дышал. Видок у него был всё ещё бледный, а вокруг медленно оседало белёсое свечение от его заклинания.

— Выходит, — кашлянул Буров, — маг не бесполезный.

— Да, — отозвался я, вспоминая наш прошлый разговор о Зарецком. — Ещё и дохнуть не собирается.

Буров коротко хохотнул, а затем пошёл к своим стражникам и возницам распоряжаться о сборе трофеев и дальнейшем движении.

Я подошёл к Зарецкому.

— Он собирался заколоть купца, — объяснил Константин.

— Знаю, — отозвался я и взглянул в спину удаляющегося Бурова. — Только больше не геройствуй. Есть у меня ощущение, что купец справился бы и без тебя.

Мы собрали трофеи, убрали тела с дороги, дали лошадям немного времени, чтобы успокоиться, оценили ранения и продолжили путь вверх, дальше по перевалу. Соловьёв начал периодически уходить вперёд, проверяя дорогу. Ярослава с Иваном держались позади, прикрывая тыл.

Дорога менялась, леса больше не было, деревья были редкими, низкими, искривлёнными ветром и холодом. Телеги скрипели, колёса стучали, лошади тяжело дышали, но тащили тяжёлую ношу. Зарецкий держался молодцом, хотя я видел, что ему было тяжело.

К первому перевалу мы добрались без больших происшествий, хотя было два трудных отрезка. Сначала телеги пришлось вести вокруг осыпавшихся участков дороги, а затем и вовсе менять маршрут, что стоило нам полдня. К тому времени, как нам открылся вид на вершины гор, все успели устать. Открывшийся вид был суровым: серые скалы с редкими пятнами зелени, а вдалеке новые хребты, и только там, где-то за ними, лежала восточная сторона Урала.

Мы двигались вперёд несмотря ни на что. Остановки стали чаще, лошадям, да и людям, требовался отдых. Второй перевал оказался длиннее, мы ехали по каменистой тропе, она вилась между обрывами. Воздух стал суше и холоднее, в расщелинах лежал снег, а ветер хлестал по лицу. Здесь мы столкнулись с отрядом мятежников, перебирающихся на другую сторону. А затем уткнулись в ещё один пропускной пункт.

Он занимал небольшое каменное убежище, обжитое и с простенькими защитными сооружениями. Солдат было немного, может, полтора десятка, они разбирались с движением и старались внести всех путников в список. Не сами, внутри было несколько служащих, которые как раз занимались этим делом, пока солдаты проверяли документы.

Здесь так же развевалось сразу несколько флагов мятежных князей. Торговая хартия действовала и здесь. Поэтому документы Бурова приняли без проблем, а дополнительное заверение из канцелярии Маркелова удостоилось уважительного кивка от дежурного офицера, прежде чем он вернул его обратно.

— Ну вы и звери, конечно, — усмехнулся Буров, когда мы начали крутой спуск. — Не хотел бы я оказаться вашим врагом.

Купец обернулся на Зарецкого.

— И маг вроде ничего, разве что больной.

Зарецкий услышал слова Бурова и слабо улыбнулся.

Купец тем временем серьёзно посмотрел на меня.

— Не хотите ко мне в охрану податься? — предложил он. — Получите плату и долю. Работа несложная, дело выгодное.

Я молча покачал головой.

— Ну нет и нет, — Буров совершенно спокойно воспринял мой отказ. — Я почему-то так и думал.

Вскоре спуск стал настолько крутым, что Буров уже не говорил, только смотрел вперёд, изредка поглядывая на небо. Мы всё так же продолжали останавливаться, когда это требовалось, чтобы отдохнуть или на ночлег.

Я за время дороги настолько привык к суровому пейзажу, что восточная сторона открылась передо мной неожиданно. Зелёные холмы, редкие рощицы и дым на горизонте, не от пожара или магии, а от мирной жизни.

Так мы и оказались в землях мятежников.

— Добро пожаловать в земли Стрешневых, — с облегчением выдохнул Буров. — Здесь дорога пойдёт легче, до Кузовки совсем ничего.

Я пригляделся к горизонту: очертания деревень и низкие облака. Как будто на этой стороне всё было так же, как и на другой, только власть другая. Разве что было теплее чем в горах и ветра меньше.

Я взглянул на небо. Солнце потихоньку катилось за горизонт. Я прищурился. Сверху пронеслась стая воронов и полетела вдаль. Вот только одна из птиц отделилась и спикировала вниз чёрной тенью.

Ворон хлопнул крыльями и приземлился на край телеги прямо передо мной.

«Иронично» — подумал я.

Ворон тем временем склонил голову набок и посмотрел прямо на меня. А в следующий миг его глаза вспыхнули бирюзовым магическим светом.