Цвет лица Зарецкого и без того был плох. Мой вопрос сделал только хуже.

Маг ответил не сразу. Его глаза продолжали неотрывно смотреть на меня. Наконец, плотно сжатые губы открылись.

— Кто же вы тогда? — спросил Константин негромко и очень осторожно.

— Орден, — коротко ответил я. — Ранг Волка. Моё задание было — захватить тебя и доставить в Ярмут для допроса.

Ответа сходу не последовало. Зарецкий явно не ожидал подобного ответа. Он посидел несколько мгновений со своими мыслями, пальцы все еще прижаты к боку. Я смотрел, как он медленно осознавал своё положение. И что оно значило для его слова, которое он дал мне в зале своего убежища. Не говоря о той информации, что он успел мне рассказать.

— Значит, — произнес он медленно и тяжело сглотнул. — Ярмут.

— Ярмут, — подтвердил я.

Константин медленно вдохнул и выпустил воздух через нос.

— Мне нужно, — немного решительнее чем прежде попросил он, — чтобы вы этого не делали.

— Слово связывает вас независимо от того, куда мы идём.

— Я понимаю. Я не прошу отменить слово, — Константин сместился на подушке, и резкое движение вызвало новую гримасу боли, прежде чем он успокоился. — Я прошу вас учесть, что-то, что я знаю, стоит очень дорого. И если везти меня обратно, то в орденской комнате для допросов информацию из меня вытянуть вовремя не успеют.

— Всё равно всё расскажешь, — пожал плечами я. — Вовремя или не вовремя — вопрос спорный.

— Расскажу, — легко согласился Константин. — Поэтому я дам вам причину, которая не зависит от того, доверяете ли вы мне.

Он посмотрел на меня спокойно.

— Оружие, которое разрабатывает Ковен, то, которое клятва не позволяет мне описать прямо, оно не остановится на мятеже. Когда его развернут, западная сторона Урала будет не линией фронта. Она станет мёртвой землёй, — Зарецкий помедлил. — Я видел, что они производили на пониженной мощности. Вы дрались с Изменёнными сегодня ночью. То, что они могут создать просто несопоставимо, и оно близко к готовности. Кошмары покажутся Ордену детской игрушкой.

Я услышал знакомое слово. Видимо, название монстра что-то изменило в моём взгляде, так как Константин Зарецкий оживился.

— Вы знаете этот термин.

— Я сражался с ними, — спокойно подтвердил я. — И был в горах, когда они пали.

Я не стал говорить ему, что был напрямую причастен к победе над Кошмарами.

Зарецкий энергично закивал.

— Тогда вы понимаете, что-то, что грядёт — это второй вариант. Улучшенный, масштабированный значительно крупнее и больше, не зависящий от прошлого источника и… ограничений.

Константин подбирал каждое слово осторожно, продавливаясь о края Обета и не задевая их.

Его слова подняли воспоминания о Кошмарах. Я отлично понимал о каком источнике шла речь, и какую цену пришлось заплатить. Заплатить роду Темниковых.

— Я не могу сказать вам, что конкретно создаётся, — Константин вздохнул. — Я, честно говоря, и сам не до конца всё понимаю. Но уверяю, то, что случилось после пришествия Кошмаров будет выглядеть как предварительное испытание.

Пламя лампы шевельнулось от сквозняка откуда-то, и на мгновение тени комнаты перестроились на стене позади мага.

— Почему я должен тебе верить? — безразлично спросил я. — Ты перебежчик, продался мятежникам и работал на Ковен.

— Неправда! — громко выпалил Зарецкий.

Я только махнул ладонью, предлагая ему продолжать.

— Имперская магическая администрация аннулировала квалификацию моего ученика на основании опасности нестабильной маны. Теоретической и недоказанной опасности. Магическая квалификация это не просто обязанность, но и большое количество привилегий, — Зарецкий сделал паузу и вздохнул. — Без неё…

— Очень трогательно, — холодно проговорил я. — Мы поедем в Ярмут на рассвете, будь готов.

— Подождите! — с паникой в голосе отозвался Константин. — Стойте. Ладно. Если не найти лабораторию, то Орден проиграет войну.

— Уже слышал, — ответил я и поднялся на ноги.

— Стойте. Пожалуйста, — Константин тяжело задышал. — Если вы отвезёте меня в Ярмут, то всё, что я знаю вытянет Орден.

— И? — спросил я, но не сдвинулся с места.

Константин судорожно соображал. Его глаза забегали из стороны в сторону в поисках ответа.

— Мой Обет… — сквозь силу произнес он, — связан… с лабораторией. Если уничтожить её…

Из его носа потекла струйка крови.

— Спадёт и Обет, — вместо него закончил я. — Зачем это мне?

— Я дам слово, — глухо произнес Константин.

— Слово перебежчика не стоит ни гроша, — сурово отозвался я.

Маг открыл было рот, чтобы ответить, но ничего не сказал. Просто замер и смотрел на меня исподлобья.

Я стоял и ждал. Через несколько долгих минут Константин тихо произнёс:

— Я ошибся. Сильно. И хочу отправиться на восток, чтобы исправить ошибку. Не думал я, что выйдет вот так.

Я сделал шаг ближе и присел на корточки перед магом.

— Мне плевать, чего ты хочешь, — я поставил его перед фактом. — Ты дашь слово, заверишь его собственной магией. И будешь служить. Не Ордену, не Империи, а мне. Лично.

Я принял решение где-то по ходу разговора. Исследователь ранга Волхв, способный одолеть пол десятка магов в ограниченном пространстве — это не просто редкость. Это диковинка.

— Ты дашь слово и поставишь на кон свою магию, — я постучал пальцем по лбу Константина. — Всю до последней капли.

Он так и лежал — бледный, с широко распахнутыми глазами. Но что-то в его взгляде изменилось. Он хорошо понимал, что у него было всего два выхода — служить мне или сгнить в застенках.

— Хорошо, — хрипло произнес он и облизал губы.

Я дал Константину миг, чтобы собраться с мыслями. А затем остатки его маны пришли в движение. Их было достаточно, чтобы заверить его слово.

— Я, Константин Зарецкий, — сказал он, голос твердел с каждым словом, — даю слово Волку Тиму и тому имени, которое стоит за его рангом. Всё раскрытое мной — истина, в меру моего знания и понимания. Все указания, что я дам — верны. Клянусь служить Волку Тиму лично, пока он не решит иначе. Нарушу любое из условий — пусть матерь-магия возьмёт свою цену!

Я выплеснул немного ауры наружу. Мана Константина засветилась и облаком хлынула наружу. А затем сформировала причудливый светящийся узор и устремилась обратно к нему. Он захрипел и воздух вокруг затрещал. Но через несколько мгновений все было кончено. Магия приняла слово.

Если он нарушит обещание, то ценой окажется именно магия. Притом потеря магии полностью ничем хорошим для носителя не заканчивается.

— Вот и славно, — одними губами улыбнулся я и поднялся на ноги. — Ты будешь путешествовать как маг-специалист под моим командованием. Прибился в поисках работы. Постарайся не выделяться.

— Понял, — ответил Константин и тяжело сглотнул.

Он все еще выглядел очень бледно. Он позволил руке, придерживающей перевязку, упасть на простыню.

— Теперь что? — глухо спросил он.

— Теперь я пойду обеспечивать нам безопасный путь на восток, — сказал я. — Относительно безопасный. А ты не доставляй проблем тем, кто будет приглядывать за тобой.

Я снял Полог и заглянул в соседнюю комнату. Затем оставил Ярославу и Соловьёва с инструкциями, которые были достаточно коротки, чтобы уместиться в одно предложение каждому. Ярослава следила за Зарецким, Соловьёв за улицей.

Иван уже спал у стены, устроив раненую руку осторожно поперёк груди, и я не стал его тревожить. От него было больше пользы отдохнувшим, чем стоящим на страже над человеком, который только что дал мне слово и поставил на кон магию.

Я вышел на улицу. Утро снаружи было серым и холодным, и тучи низко висели над улицами Кривичей. Город двигался вокруг меня с той же осторожной энергией, что и с момента нашего прибытия. Люди шли на работу, кое-где торговали и двигались с минимумом разговоров. При этом не особенно тревожа друг друга.

В здании ратуши я вновь наткнулся на того же служащего в приёмной. На этот раз, правда, мне пришлось подождать какое-то время на жёсткой скамье. Молодой служащий, даже принимая посетителей, прорабатывал скопившуюся бумажную волокиту. Его хмурое выражение лица хорошо отражало тот факт, что он смирился с тем, что работа никогда не закончится.

Он быстро посмотрел на меня и его глаза немного оживились. Он исчез внутри соседней двери, даже не спрашивая моего имени.

Маркелов принял меня так же быстро, как и в первый визит.

Он был в середине завтрака, когда я вошёл. Миска с кашей с мясом дымилась, рядом лежал кругляш хлеба, а из дорогой чашки тянулся травяной запах чая. И это в городе, где линии поставок были осложнены войной. Он мимолётно посмотрел на моё лицо и указал на стул напротив куском хлеба в руке.

Я сел.

— Вы выглядите ужасно, — сказал он вместо приветствия.

— Проигрался в кости, — на ходу придумал историю я. — Оппоненты не смогли просто смириться с поражением. Тяжелый вышел день… для них.

Маркелов усмехнулся, отчего его второй подбородок дёрнулся. Он положил хлеб на стол и откинулся на спинку кресла, искренне позабавленный моей историей.

— У меня бывали такие деньки — с улыбкой заявил он.

Он отодвинул свою чашку слегка в сторону — жест человека, освобождающего место для дела, не заканчивая трапезу.

— Полагаю, — разумно предположил он. — Вы вернулись за контрактами

— За одним из них, — подтвердил я.

— Так-так-так, — Маркелов вытер пальцы о ткань штанов и принялся копаться в ящиках стола. — Сейчас найду вам те три варианта.

— Я бы хотел взять другой маршрут, — уверенно заявил я. — На восток.

Маркелов остановился, его брови поднялись.

— Восток, — он произнес направление с некоторым придыханием. — Это необычный выбор для нового отряда. Восточные контракты платят меньше, чем южные, и дорога последнее время была… — он помедлил, выбирая слово, — … активной.

— Справимся, — заверил чиновника я. — Я слышал, что южные маршруты сейчас и так переполнены. Каждая наёмничья группа так и норовит взять заказ на южном тракте.

— Справедливо, — Маркелов оторвал кусок хлеба и закинул его в рот. — Заказов на Восток мало и кому-попало их не выдают. Подобрать вариант будет… сложно.

Я понимал к чему вел Маркелов. Поэтому просто кивнул. Он показал мне десять толстых пальцев, обозначая свою долю от платы за заказ. Я кивнул еще раз.

— Но не невозможно, — расплылся в улыбке чиновник. — Особенно для дорогих друзей.

Да уж. Дружба с Маркеловым стоила бы недешево.

— Какого размера у вас отряд? — чиновник сразу перешел к делу. — В ваших бумагах значилось четверо. У меня есть работёнка, но четверых бойцов может не хватить. Караванщик — мой старый друг, и я бы не хотел его разочаровывать.

Маркелов был менее беспечен, чем казался.

— Теперь пятеро, — сказал я. — Взяли местного специалиста. Маг, прибился к нам задешево.

Маркелов улыбнулся на мои слова. Он вообще сегодня был в хорошем расположении духа. Он открыл верхний ящик и достал заверенный ратушей и магической печатью контракт.

— Заказ от купца Феодосия Бурова. Он пользуется нашими услугами около двух лет, надёжные платежи, никаких проблем. Он перевозит товар на восток — инструменты, ткань. Обычно он путешествует со своими двумя людьми, но времена таковы, что он запрашивает дополнительное прикрытие.

Маркелов долил чаю себе в чашку и предложил мне, слегка наклонив кувшин. Я покачал головой.

— Буров осторожный человек. Захочет встретиться с вами, прежде чем согласиться на что-либо. Даже с моей рекомендацией.

— Когда он отправляется? — спросил я.

— Завтра утром, — отозвался Маркелов. — Он сейчас у восточных ворот, там вы его и найдёте.

Маркелов стукнул по контракту тяжелой печатью и подвинул его мне.

— Этот контракт разрешает вам проход через восточные ворота согласно торговой хартии, — заявил он. — Торговые дела Бурова зарегистрированы по той же хартии, так что вы поедете со всеми необходимыми бумагами.

Я взял в руки договор и прочитал его — прямолинейный, место назначения указано как небольшое поселение к востоку от предгорий. Объём работы включает в себя дорожную безопасность и защиту груза на всё время путешествия.

— Есть какие-то конкретные угрозы на восточном маршруте? — поинтересовался я, подписывая договор.

— Ничего такого, — пожал плечами Маркелов. — Бандиты и искатели легкой наживы. Но уверен, вы справитесь.

— Понял.

Я еще раз пробежался глазами по договору, заплатил долю Маркелова сразу и получил пачку необходимых бумаг. Маркелов с явным удовольствием смотрел, как я всё складываю.

— Ещё кое-что, — сказал он, когда я уже встал. — На восточной дороге последнее время стало больше движения. Снабженческие рейсы, которые не проходят через мою канцелярию. Военные передвижения.

Маркелов снова потянулся за хлебом.

— Я упоминаю это не чтобы встревожить вас, а потому что люди вашего рода занятий обычно предпочитают знать, когда дорога впереди менее пуста, чем предполагает официальная картина.

— Спасибо, — отозвался я.

— Доброй дороги, — сказал Маркелов и вернулся к своему завтраку.

Я отправился искать купца туда, куда указал Маркелов. К восточным воротам. Пришлось немного поспрашивать местных, и мне указали на стоянку каравана прямо внутри Кривичей.

Бурова я нашёл прямо на путевой станции, около длинного низкого здания у восточных ворот, служившего пунктом сбора для исходящего торгового движения.

Купцом оказался низкий плечистый мужчина за пятьдесят, с седой аккуратно подстриженной бородой, и почти без волос на голове. Я понаблюдал за ним немного со стороны. Его движения были обдуманными и неторопливыми. Он явно управлял дальними грузовыми перевозками достаточно долго, чтобы убрать каждое лишнее движение из своего рабочего дня.

С ним, как и сказал Маркелов, было двое стражников. Они держались на почтительном расстоянии. Оба вооружены короткими клинками, в крепкой кожаной броне поверх гамбезонов. Они заметили меня почти в то же время, что и я их.

Когда я медленно двинулся к Бурову, заправляющему погрузкой, стражники двинулись мне наперерез. Я только достал бумаги и при виде печати ратуши стражники пропустили меня.

Буров посмотрел на мои бумаги прежде чем говорить. Читал он долго и вдумчиво, почесывая седую бороду.

— Маркелов рекомендует, значица, — сказал он.

Это было не совсем вопросом и не совсем утверждением.

Он задал три вопроса — конкретных и практичных. Сколько человек в моём отряде, какой у нас боевой опыт и есть ли у кого-то из нас опыт конкретно на восточной дороге. Я ответил на первые два честно, а на третий сказал ему, что у нас есть опыт на сравнимых маршрутах при схожих оперативных условиях. Что было правдой и Буров, кажется, посчитал мои ответы достаточными.

— Я везу не дешевые товары, — заявил он глядя мне прямо в глаза. — Инструменты, ткань, ремесленные заготовки. Место назначения — поселение Кузовка, примерно в двух днях за предгорьями, если ехать хорошим темпом. Мои люди управятся с телегами, они знают маршрут. Что мне требуется — это безопасность. Полная и безоговорочная.

— Раз требуется, — спокойно произнес я, — значит будет. Даю слово.

Буров изучал меня мгновение. Осмотрел лицо, нагрудник и клинки на поясе.

— Уж больно ты моложав, — цокнул он языком, но злобы в его голосе не было. Просто осторожность. — Для капитан-наёмника.

— Я старше, чем выгляжу.

— А я дочь Императора, — ответил Буров и расхохотался.

Я только усмехнулся в ответ.

— Ладно, слова Маркелова для меня достаточно, — отсмеявшись сказал Буров. — Он хоть и уж, но никогда никого не кидает. Познакомитесь с моими людьми как следует завтра утром, да я на твоих хлопцев посмотрю. Выходим с первым светом.

Буров вернул мне бумаги. Затем посерьезнел, в глазах не осталось ни следа от смеха.

— Тут говорится, что с вами маг, — произнес он.

Я кивнул.

— Скажи ему… — Буров глянул в сторону загружаемой телеги, — … оставаться укрытым, когда будем проходить военные посты на переходе. Так будет меньше вопросов.

— Договорились, — согласился я.

Мы крепко пожали руки и разошлись. Купец Буров вернулся к погрузке товаров. Я же отправился обратно в таверну.

Остаток того дня мы провели в подготовке к предстоящей дороге. Запястье Ярославы было как следует осмотрено местной целительницей у главной улицы. Мы нашли маленькое деревянное здание с сушёными травами в окне, которым управляла женщина за шестьдесят, по наводке трактирщика. Целительница обработала запястье дурно пахнущим отваром и перевязала по-своему. Новая повязка была плотнее, и Ярославе стало легче почти сразу после перевязки.

Иван тоже получил помощь от целительницы. Она ворчала, что порез на предплечье был вычищен не так, а ушиб плеча и вовсе оставлять нельзя. Не заживёт. Ивана чем только не измазали, отчего сам он морщился и кривился. Но терпел.

Соловьёв использовал свободное время, чтобы заменить потраченные стрелы. Он долго торговался в лавке оружейника недалеко от рынка, потратив на выбор больше времени, чем было необходимо. Но вернулся он с полным колчаном и неплохим запасом стрел. И сразу же отправился спать.

А вот Зарецкий оказался проблемой.

Его рана была стабильна. Стабильна для того, кому вскрыли бок и кто затем тратил ману, сражаясь за свою жизнь. Но ему светиться по лавкам и закоулкам было нельзя.

Я посидел с ним час после полудня и составил список того, с чем он мог справиться. Неспешная поездка на лошади — да. Другие нагрузки на тело — нет. Полное использование маны стояло под вопросом еще как минимум несколько дней.

— Я смогу провести вас к Ковену, — уверенно заявил маг. — И внутри не буду обузой.

— Ага, — отозвался я. — Спи. А то с таким цветом кожи тебя Буров к телегам вовсе не подпустит.

Его лекарственные нужды были ограничены остатком припасов Агаты плюс тем, что я купил у целительницы. Несколько отваров и растворов, чистая перевязочная ткань и малое количество трав для восстановления маны. Их мне целительница продала с осторожностью и втридорога. Еще и написала корявым почерком инструкции. Я передал их Зарецкому с указанием следовать им в точности, а не пытаться ускорить процесс.

Он все прочитал, но не выглядел довольным тем, насколько медленным был процесс.

Мы встретились с Буровым и его караваном утром следующего дня, как и договаривались. Кроме двух стражников он нанял крепких возниц, чтобы помогать с погрузкой. Буров как раз отдавал последние приказы, когда завидел нас. И его внимание сразу же привлек Зарецкий.

Буров нахмурился, покачал головой и цокнул языком. Затем осмотрел остальной отряд и немного отмяк.

— Не сдохнет? — спросил у меня купец, почёсывая бороду.

— Не должен, — ответил я.

Буров хмыкнул и махнул рукой.

— Ладно, — сказал он. — Хоть лошади свои.

Стражники Бурова оказались немногословными. Мы почти без слов пожали руки, оценили друг друга и заняли позиции в караване.

Мы покинули Кривичи с первым светом. Проехали через восточные ворота, пока зевающая ночная стража еще не успела смениться. Воротные стражники лениво проверили бумаги Бурова, моё дополнительное заверение от Маркелова и пропустили нас.

Наш маг, Константин Зарецкий, все это время молчал и крепко сжимал вожжи. Ему досталась простая небыстрая лошадёнка, которую я прикупил недавно. Но ему хватит. Я и так в Кривичах потратился.

Восточная дорога вела нас легко, на горизонте тёмной линией на фоне неба виднелись предгорья. Буров ехал впереди колонны со сдержанной легкостью. Его люди заняли позиции на флангах. Я же распределил отряд вокруг колонны: Иван и Ярослава в тылу, Соловьёв с Зарецким в середине каравана, а сам я впереди.

Первое время прошло без разговоров, кроме минимального подстраивания темпа движения.

Буров поравнялся со мной, когда предгорья выросли от далёкой линии до видимой формы гряды.

— Маг твой, — сказал он по-простецки, — на что годен?

— Защитная работа с маной и оберегами, — ответил я. — Полезно, когда груз включает материалы, которые привлекают внимание людей с аурой или маной.

Буров одобрительно кивнул.

— У меня бывал такой груз прежде. Одни проблемы с ним, — купец прищурился и посмотрел на дорогу впереди. — Откуда вы?

— Из разных мест, — неопределенно ответил я. — В последнее время работали под Ярмутом.

Буров при моих словах заметно оживился.

— Осадный город, — с уважением произнес он. — Должно быть, интересный у вас был сезон.

— Когда как, — не стал вдаваться в детали я.

Буров некоторое время больше ничего не говорил. Продолжил разговор позже, когда мы уже проехали несколько деревенек.

— Я вожу восточные маршруты одиннадцать лет. До того как начался мятеж, дорога была простой. Заставы, пункты сбора пошлин, редкие бандиты. Даже Кошмары не остановили несколько маленьких коридоров. Теперь же… — купец помедлил, глядя на дорогу, — … всё по-другому.

— Война, — спокойно отозвался я.

— Война, — согласился Буров.

Мы прошли первую заставу пост под вечер. Небольшое укрепление прямо на дороге. Бойцы выглядели как сочувствующее мятежу ополчение: свободно организованное, в разношёрстном снаряжении, со скукой, какая бывает у людей, назначенных на второстепенную позицию. Они проверили бумаги Бурова и пропустили нас без значительной задержки.

Мы двигались неспеша, останавливаясь на ночлег в деревнях или прямо недалеко от дороги. Вскоре местность изменилась — ровная земля уступила первому настоящему подъёму, и начались предгорья. Дорога сузилась, линия деревьев подступила ближе с обеих сторон. Телегам стало ехать заметно сложнее.

К концу дня мы добрались до небольшого хутора в предгорьях, где дорога расширялась перед последним подъёмом. Место без названия — просто несколько домов, колодец и постоялый двор с соломенной крышей и низкими потолками. Из трубы тянулся дым, а вокруг разносилось эхо голосов. Буров знал это место. Здесь он всегда останавливался на ночь перед тем, как подниматься выше.

Мы разместили лошадей в загоне и договорились о ночлеге. Постоялый двор набился быстро. Кроме нас, здесь остановились ещё двое путников с гружёной повозкой, и небольшая группа крестьян из восточных сёл, спускавшихся в низину за товарами. Народу было немного, но для хутора такого размера вполне достаточно.

Зарецкий держался в тени, как было уговорено. Буров бросил на него взгляд при выходе из конюшни, качнул головой с привычным раздражением, и пошёл договариваться об ужине.

Зарецкий сдернул с пояса флягу, поднес её ко рту и замер. Из фляги не упало ни капли воды. Он вздохнул и направился к колодцу.

Я следил за ним из тени дверного проёма, пока он тянул ведро наверх. Стоял поздний вечер, хутор затихал, люди расходились по комнатам. Соловьёв сидел на бревне у забора и смотрел на дорогу позади нас. Больше никого во дворе не было.

Я уже повернулся вполоборота, собираясь отправиться к себе, когда из-за угла вышел мужчина.

Лет сорока пяти, в дорожном плаще с запылёнными полами и кожаным мешком за спиной. Ткань его одежды была дорогой, сапоги тоже. Он шёл к колодцу с пустым бурдюком в руке и смотрел себе под ноги… пока не поднял взгляд.

Он замер. Его руки опустились, а глаза расширились. И смотрел он не на колодец. А на Зарецкого, медленно наполняющего флягу. Зарецкий почувствовал внимание и обернулся. Он смотрел прямо на незнакомца и медленно бледнел.

Я ругнулся сквозь зубы и вышел из тени.