Руки мужчины передо мной всё ещё были подняты, когда я шагнул ближе. Достаточно близко, чтобы ему пришлось бы задрать голову, чтобы встретить мой взгляд. Если бы я не держал клинок нацеленным ему в грудь.

Он дышал мелкими, контролируемыми вдохами, прижимая одну ладонь плашмя к боку, где кровь продолжала пропитывать его изорванный кафтан. Только глаза у мужчины оставались ясными. И он явно решил не тратить последние силы на бой, который ему не выиграть.

— Я говорю правду, — сказал он. Голос его был саднящим и низким, а в глазах хорошо читался страх. — Я не убегу. Клянусь.

Его слова прозвучали достаточно громко в окружающей нас неестественной тишине. Я быстро огляделся.

Разбросанные тела ковенских палачей лежали там, где упали, рясы были темны от крови. Я заметил еще несколько горизонтальных восьмёрок на робах и коже. Знаки Ковена слегка блестели в свете, пробивающимся сквозь разбитую мебель и обожжённые стены.

Я взглянул на мужчину. Нет, не так. Я взглянул на мага, никем иным быть он не мог. Он стоял на коленях в центре всего этого, окружённый людьми, которых он убил. Убил маной, которой здесь провоняло абсолютно все. Маной истраченной им почти досуха.

Я смотрел на него ещё мгновение.

— Клятва принята, — сказал я, выпуская немного ауры, и опустил клинок.

Облегчение мага было хорошо заметным и немедленным. Его плечи опустились ниже, дыхание успокоилось, осанка изменилась. Он медленно выдохнул через нос и ненадолго закрыл глаза — так, как делает человек, который готовился к удару, а удар не пришёл.

По крайней мере, так думал он.

Я пересёк расстояние между нами в два шага и ударил его в челюсть кулаком. Чисто и точно, с достаточной силой, чтобы вырубить его, но не нанести лишнего урона. Маг сразу же обмяк и начал заваливаться вперёд. Я поймал его, чтобы он не разбил лицо о пол.

— Мазь на рану, перевязать, — приказал я. — Дать ему восстановительное зелье.

Иван пришёл в движение ещё до того, как я закончил говорить.

Я посмотрел на Соловьёва.

— Помоги мне пройтись по тому, что здесь уцелело.

Никто не задал вопросов. Все принялись за дело.

Ярослава опустилась на корточки рядом с магом с той деловитостью, какая бывает у того, кто занимался полевой медициной ещё до войны. Она срезала пропитанную кровью ткань с его бока коротким лезвием и вдавила мазь Агаты прямо в рану двумя пальцами. Затем потянулась за перевязкой, которую Иван уже держал наготове.

Мазь пахла сосной и чем-то более кислым и резким. В последнее время нам не приходилось использовать мази Агаты. Но сегодня был другой случай. Эта мазь не исцеляла, но могла закрыть даже страшные раны и выиграть время. Иван осторожно и умело влил зелье лечения в рот бессознательного мага.

Я же с Соловьёвым уже приступил к осмотру зала. Зал принял серьёзный урон. Бой мага с ковенским отрядом опрокинул или уничтожил большую часть мебели, сбил полки со стен и вызвал пожар. Ненадолго, прежде чем какое-то заклинание или зачарование, встроенное Ковеном в зал, не подавило пламя.

Под ногами хрустело битое стекло. Сапоги вымазались в пепле.

Я начал с полок ближе всех к двери и двигался внутрь. Большая часть того, что было здесь, оказалась уничтожена. Содержимое стеклянных флаконов и банок растекалось по полу лужицами, рукописи были слишком обожжены, чтобы их спасти, повсюду были разбросаны обрывки и страницы.

Я собрал всё, что ещё выглядело более-менее связным. Нашёл пачку страниц, уцелевших под опрокинутым шкафом. Края бумаги обуглились, но текст был цел. Еще переплетённый блокнот, промокший от какого-то зеленоватого зелья, но оставшийся читаемым даже сквозь пятна. И с десяток разрозненных листов, покрытых диаграммами.

— Командир! — бодро позвал меня Соловьёв.

Когда я подошел, он улыбался, несмотря на усталость. Он нашёл запертую шкатулку у дальней стены комнаты, спрятанную под рухнувший стеллаж так, будто кто-то намеренно положил шкатулку туда. Она была металлической, размером с толстую книгу, с обережным замком на лицевой стороне.

Замок не поддался сходу. Я пробовал вскрыть его пару раз, но остановился. Что бы ни было внутри, силовое вскрытие могло повредить или уничтожить содержимое. Да и времени на взлом не было. Я убрал шкатулку к бумагам и документам в сумку.

— Молодец, — быстро похвалил я Соловьёва.

Затем развернулся и зашагал к остальным. Мой сапог ударился во что-то на полу и я чуть не потерял равновесие и сам не упал.

Сзади раздался короткий смешок Соловьева. Я больше для виду грозно посмотрел на него, и лучник только отвел взгляд, прикрывая рот ладонью.

Я пригляделся на пол. Между двумя коврами застрял маленький кожаный футляр, потёртый и старый. Обычно такие использовали для обмена письмами. Я взял его и, не открывая, положил ко всему остальному.

Ярослава и Иван в это время уже достаточно стабилизировали мага, чтобы его можно было переместить. Его дыхание выровнялось, рана была перевязана, и зелье лечения даже вернула немного цвета в его мертвенно бледное лицо. Резервы маны были всё ещё критически низкие, но не на нуле.

— Свяжите, — скомандовал я.

Иван с Ярославой принялись за дело и связали его руки и ноги.

— Ему будет больно, когда он проснётся, — предупредила Ярослава, завязывая последний узел.

— Это его проблема, — ответил я и повернулся к Соловьёву. — Маг на тебе. Уходим.

Соловьёв вздохнул, понимая за что ему выпала честь нести пленника. Мы медленно спустились вниз, проверяя коридоры и комнаты перед собой. И добрались до задней двери. Она открылась без сопротивления, и мы вышли в ночь.

Последним порог перешагнул Соловьёв. Дверь за его спиной захлопнулась и щёлкнула. Оберег на здании засветился чуть менее ярко, чем раньше. Здесь снаружи было свежо, не было запаха крови или пота. Кроме как от нас. Звуки наружу не проникали, так же как и внутрь. А система защиты все еще работали, вне зависимости от того, покинули ли дом его обитатели или перестали существовать.

Снаружи строение выглядело ровно так же, как когда мы прибыли: тёмное, под оберегами, обслуживаемое.

— Надо было сжечь всё внутри, — вздохнул Иван.

Я только покачал головой.

— Незачем. У нас есть несколько дней, чтобы выбраться из Кривичей, пока Ковен не сунется проверять, почему никто не выходит на связь.

Об остальном я собирался спросить у мага, когда он придет в себя.

Мы, без слов, погрузились в телегу. Оставлять её здесь не стоило, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Ночь почти прошла, но утро ещё не наступило. Улицы Кривичей в этот час были близки к пустоте. Рыночная площадь, жилые кварталы, даже те узловые точки, где обычно ходили патрули — всё это оказалось почти недвижимым. А мест, где могла идти ночная работа, мы проходить не собирались.

Иван повёл телегу с Зарецким, завёрнутым под промасленную ткань, играя роль возницы во второй раз за ночь. Шляпа все еще была натянута на глаза, только сам он завернулся в плащ, чтобы скрыть раны и кровь.

Мы с Ярославой пошли по крышам. Соловьёв прикрывал маршрут телеги сверху, двигаясь параллельно и слегка впереди, чтобы отмечать любые патрули до того, как они пересекутся с маршрутом Ивана.

Путь обратно к таверне занял дольше. Ярослава то и дело баюкала повреждённое запястье. Мои рёбра всё ещё горели болью при каждом вздохе. Рука, которую я использовал для техники Чёрное пламя, горела изнутри. Я использовал одну из старых техник и не ожидал, что она дастся так легко. Но, похоже, что поглощенный мной фрагмент алтаря и вправду сделал меня еще немного сильнее.

Мы двигались осторожно и не торопились. И это было правильным решением, учитывая, что падение с крыши в этот момент было бы критичным.

Когда мы достигли таверны, Зарецкий стал настоящей проблемой.

Иван завёл фуру в переулок рядом со зданием, доставив бессознательного мага в нужное место. Почти. Окно верхней комнаты отряда было двумя этажами выше, доступное с узкого выступа, идущего по восточной стороне здания. Само окно было недостаточно широким, чтобы пролезть в него с бессознательным телом.

Подъем потребовал усилий от нас всех. Я поставил Полог, чтобы прикрыть звуки и возню. И придвинул приготовленную лестницу. Иван держал ноги Зарецкого, Ярослава его торс, и оба двигались с большим трудом. Соловьёв помогал сверху.

Когда маг оказался у окна, в Пологе раздался глухой стук.

— Дерьмо… — тихо выругался Соловьёв.

— Что там? — раздраженно спросила взмокшая и тяжело дышащая Ярослава.

— Все в порядке, — ответил Соловьев.

Когда маг наконец протиснулся внутрь, раздался тяжёлый выдох Соловьёва.

— Говорил же, — немедленно сказал Соловьёв сверху, — что всё в порядке.

Никто ему не ответил. Маг оказался внутри, правда, с парой лишних шишек. Соловьёв же смотрел в сторону с выражением лица человека, который ни в чём не был виноват.

Все залезли внутрь, я же унес лестницу и взметнулся вверх Тёмным шагом. Маг уже лежал на кровати, а Соловьёв сидел прямо на полу рядом. Нам потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться.

Ночь отряда была короткой, функциональной и почти безмолвной. Я первым кое-как отмылся, намазал раны мазью и выпил зелье лечения.

Ярослава и Иван, тем временем, тоже промывали раны у таза и перевязывались, пока Соловьёв пересчитывал то, что осталось от припасов Агаты. Мазь была почти пуста, зелий мы истратили почти все. Осталось несколько взрывных флаконов, дезориентирующие зелья, по одной Стальной жиле на каждого и прочая полезная мелочь, нужная для первой помощи.

У Ивана на руке был глубокий порез вдоль предплечья. Там, где один из изменённых бойцов продрался мимо его защиты в коридоре. На левом плече красовался кровоподтек, бегущий от ключицы вниз под рукав, это уже здоровяк у лестницы постарался.

Иван двигал плечом и сжимал-разжимал ладонь.

— Как хватка? — спросил я.

— Терпимо, — глухо отозвался Ваня.

Ярослава, тем временем, закрепила запястье плотной повязкой. Но даже так она то и дело морщилась, что означало, что запястье болело сильнее, чем казалось. Она, судя по блеску в глазах, все равно собиралась держать клинок.

Соловьёв же отделался мелкими ссадинами и одним порезом на челюсти. Он с большим удовольствием пожевал припасенного хлеба, запивая его водой из кружки. Затем откинулся спиной на стену и прикрыл глаза.

Я взял первую вахту у постели мага и дал остальным поспать. Мыслей почти не было, только усталость.

Маг пришёл в себя почти сразу после рассвета. Быстрее, чем я ожидал от того состояния, в котором он был, когда я его вырубил. Либо зелье лечения и мазь Агаты справились, либо мана мага потихоньку подлечивала тело. Пусть и очень-очень медленно, по мере восстановления. Или и то и другое.

Я сидел на стуле у кровати, когда он проснулся. Лампа была прикручена низко, отбрасывая минимум необходимого света. Лицо мага было освещено плохо, но мне это не мешало. К тому же, я сразу услышал как изменилось его дыхание, и стало чуть ровнее, чуть более контролируемым. Ресницы задергались, маг очень старался не открыть глаза.

— Не притворяйся, — спокойно произнес я и поставил Полог.

Маг не пошевелился. Тогда я прост пнул его, и раздался короткий вскрик боли.

— Ч-чёрт… — зашипел маг.

Он открыл глаза и мгновение смотрел в потолок. Он потянулся пальцами к своему боку и нащупал повязку. Его брови тут же поползли вверх.

— Ты меня не убил, — удивленно сказал он.

Его голос все еще сохранял немного хриплости.

— Нет.

— Но ты вырубил меня, — с ноткой обиды произнес маг, — немедленно после принятия моей клятвы.

— Клятва была о побеге, — возразил я. — А не о том, чтобы оставаться в сознании.

Маг обдумал мои слова. А затем тихо усмехнулся, но тут же скорчился от боли.

— Где мы? — спросил он.

Я не стал отвечать сразу. Только смотрел на бледного мага со спутанными седыми волосами. То, что я увидел в его убежище вызывало много вопросов. Не только у Волка Тима, но и у Тимофея Темникова.

— Всё ещё в Кривичах. Но, ненадолго, скоро мы выдвигаемся, — Я наклонился вперёд, положив локти на колени. — Но перед этим ты, маг, расскажешь мне всё, что знаешь.

Маг закряхтел и осторожно сместился на подушке, пытаясь найти положение, которое не прижимало бы рану ни к чему.

— Я… не против, — ответил он.

— Это был не вопрос, — холодно отреагировал я.

— Кхм… — маг закашлялся. — Сколько вы уже знаете?

— О Ковене? Немного. Об измененных бойцах? Ещё меньше, — я почесал щеку, вспоминая первое появление Кошмаров. — Но в том, что Ковен использует запретную магию, чтобы создавать монстров, я не сомневаюсь.

Что-то заострилось в лице мага. Он прищурился и дернул щекой.

— Откуда вы знаете последнюю часть?

— Неважно. Начинай говорить, — приказал я. — Мне не будет жаль потраченной мази.

— Хорошо, — выдохнул маг. — Начну с самого начала. Меня зовут Константин Зарецкий. Я маг уровня Волхв, исследователь.

Маг замер, ожидая ответа, но не получил его.

— Так, — продолжил говорить Константин, собираясь с мыслями. — То, с чем вы сегодня столкнулись это то, что исследователи создают на низких мощностях. Процесс создания сложный. Но он полностью удаляет аурные связи, даже еще не проявившиеся, и вместо развития, заменяет их… чем-то иным.

С каждым словом Константин потел все больше и больше. Цвет его кожи возвращался к мертвенно бледному. Он корчился, хотя рана должна была быть стабильна.

— Не совсем маной. Усилением, источника которого я… не знаю. Сложно убить то, у чего нет боли, и есть сила, заимствованная из… других источников.

Он глубоко вдохнул, задержал дыхание и тяжело выдохнул.

— Что тогда, — задал логичный вопрос я, — Ковен создаёт на полной мощности?

Пауза перед его ответом на этот раз отличалась. Константин открыл рот, чтобы сказать что-то, но так и замер, как рыба на суше. У него перехватило дыхание, глаза потеряли фокус на мгновение.

— Они… я… — из носа мага потекла струйка крови. — Чёрт побери…

Он вытер кровь рукавом.

— Все, что я могу сказать, — тяжело дыша произнес он, — это то, что Ковен не проиграет. Просто не может проиграть, особенно с тем, что они создают. Простите… я… на мне…

— Обет, — невозмутимо произнес я. — Магический и хорошо поставленный.

Глаза мага расширились. Он явно был удивлен. Не факт, что я правильно назвал конкретный механизм контроля, но суть я знал. Не в первый раз видел, как кого-то связывали магическим обетом.

— Я не смогу рассказать… больше, до того… как Ковен не исполнит задуманное, — с большим трудом выдавил из себя Константин и выдохнул. — Фух. Чем конкретнее информация, тем жёстче она блокируется.

Я просто кивнул. То, что он уже рассказал, было достаточно, чтобы понять общую картину. Я мог бы выпытать из него и больше, даже несмотря на его Обет. Такие вещи не убивали сразу, да и жалости к перебежчику я не испытывал. Но он оказался полезным инструментом. И с его помощью я мог получить ответы. Не только для Ордена, но и для себя.

— Раз твой обет работает только до приведения Ковеном планов в исполнение, — логично заключил я, — то сохранять жизнь после тебе не планировали.

Константин пожал плечами и слабо улыбнулся.

— Без вашей помощи я бы не выбрался, — честно признался маг и вытер намокший лоб рукавом. — Вы меня спасли. Я даже не ожидал увидеть наемников, способных победить Изменённых.

Я внимательно смотрел на бледное, уставшее лицо мага с черными синяками под глазами. Не знаю, что он прочитал в моём взгляде, но слабая улыбка медленно сползла с его лица, зрачки расширились, а дыхание остановилось.

— Кто сказал, — спокойно спросил мага я, — что мы наёмники?