Ярослава отреагировала первой. Она подошла к тумбочке, достала небольшое зеркальце и протянула его мне. Я посмотрел на собственное отражение. На меня смотрело осунувшееся усталое лицо. Под глазами и носом засохли дорожки крови. Как-будто кровь шла вновь и вновь, пока я работал над логовом мага.

— Я принесу воду, — сказала Ярослава и вышла за дверь.

— Это пройдёт, — произнес я, прежде чем Иван или Соловьев успели что-либо спросить.

Затем вышел вслед за Ярославой. Она принесла мне таз с едва теплой водой в умывальную дальше по коридору.

— Помощь нужна? — спросила рыжая.

— Нет, — покачал головой я.

Ярослава не стала лезть и оставила меня одного. Я снял верхнюю одежду и принялся отмываться.

Вода в тазу сделалась холодной к тому времени, как я закончил оттирать лицо от крови начисто. Подтёки крови, которые засохли липкой коркой на коже исчезли.

Я наклонился ближе к треснувшему зеркалу, приставленному к стене, и увидел кое-что похуже крови. Тонкие вены, почти чёрные, выходящие нитями из уголков глаз и спускающиеся по коже вниз. Из тех отметин чёрной ауры, которым было не место на лице.

Я долго тёр их мокрой тряпкой, но в отличии от крови, эти следы остались. Когда я вернулся в комнату, остальные уже вытащили стол в центр, и Ярослава снова рисовала что-то на тряпичной карте. Линии расходились от здания, которое я отметил прошлой ночью.

— Я использовал аурное зрение сильнее, чем следовало, — объяснил я. — Обереги и чары на укрытии мага оказались высокого уровня.

Иван изучал моё лицо мгновение дольше, чем остальные, но вопрос отпустил.

— Главное, командир, — произнёс он, — чтоб ты видеть мог.

— С этим проблем нет, — отозвался я.

На этом вопрос был улажен. Мы сразу перешли к той части, что имела больше значения. Я рассказал отряду что конкретно обнаружил у укрытия мага. Посты стражи, нити заклинаний, разгрузку телеги и все остальные детали. Ярослава в это время делала точные пометки на карте.

Когда я закончил, всем понадобилось немного времени, чтобы обдумать услышанное. Соловьёв заговорил первым, прочертив линию между окном наблюдателя и боковой дверью.

— Мага можно тихо снять издалека, — предложил он. — Затем дверь — отдельный удар, как только мы знаем, что маг снят и никто внутри на это не среагировал.

— Слишком медленно, — возразила Ярослава. — Два удара — значит, два окна, где что-то может пойти не так. И если стражники у двери заметят, что наблюдатель погиб, то мы потеряем внезапность. Да и у мага может быть сигнальное заклятие.

— Тогда отвлечём их?, — продолжил Соловьёв. — Я оттягиваю дверных стражников иллюзией, ты бьёшь по наблюдателю, пока они отвлечены.

Я покачал головой.

— Мы не знаем, как много бойцов внутри, и откуда может подоспеть подкрепление, — озвучил я главные риски. — Шум разбудит весь город и привлечёт больше внимания, чем от двоих стражников. А нам нужно время внутри.

Ярослава откинулась назад на спинку стула и скрестила руки на груди. Она вздохнула и внимательно посмотрела на меня. Этот её взгляд я хорошо знал.

— Говори, — коротко произнес я.

— Есть версия, — задумчиво ответила Ярослава, — где я подхожу к задней двери дома сама. У вас будет окно, чтобы проникнуть внутрь.

Иван тут же поморщился.

— Слишком опасно, — вмешался он.

— Если идти в доспехе и с мечом наперевес — да. Но наряд чуть проще, немного вина на воротник, и я просто забрела туда, куда не следовало, — Ярослава легко пожала плечами, как если бы описывала погоду. — Стражники видят женщину, которая потерялась и слишком много выпила. Могу даже попробовать убить одного.

— Чем? — спросил Иван. — У тебя разве то будет нож и улыбка.

Ярослава невозмутимо ответила:

— Я делала большее и с меньшим.

— Ты будешь открыта всё время, которое потребуется Ване, чтобы сократить расстояние, — спокойно прокомментировал Соловьёв. — И мы пока не знаем, изменены ли стражники снаружи так же, как могут быть изменены те, что внутри. Если да, твой стилет не купит тебе ничего кроме смерти.

Ярослава взвесила все сказанное. Спорить она не стала, явно придя к логичному решению.

— У телеги должен быть один и тот же маршрут, — вмешался в разговор я. — Кроме северных ворот там въезда и нет.

— Да и Маркелов говорил, — согласилась Ярослава, — что северные ворота за его властью.

— У телеги всего один возница, двое бойцов охраны принимают груз у задней двери, — продолжил говорить я. — Если мы возьмём фуру до того, как она достигнет квартала, то будет возможность открыть вход и снять внутреннюю охрану.

Соловьев почесал макушку.

— Только ведь все равно останется пост стражи и маг, — вздохнул он. — Как с ними-то разбираться?

— А вот с этим, Саша, — обратился я к медленно бледнеющему Соловьёву, — разбираться будем мы с тобой.

Ярослава подалась вперед. Иван тихо усмехнулся. Все понимали, что у меня родился план. Мы обсуждали детали долго и разобрали каждую роль. В итоге, ушли спать на несколько часов, а затем готовиться к новой вылазке. На этот раз решающей.

Мы нашли фуру на её дороге подхода за час до сумерек на следующий день. Та же одиночная лошадь и тот же крытый груз, который Соловьёв видел с колокольни, а я прошлой ночью. И спокойный возница с прямой осанкой и расслабленным выражением лица. Крепкий крестьянин, который проделал один и тот же путь больше раз, чем мог сосчитать. Он явно не ожидал ничего иного сегодня.

Шанса узнать, что он ошибался, ему не дали.

Иван поднялся из придорожного кустарника быстро и низко. Рывок и ладонь заткнула вознице рот, прежде чем он успел крикнуть или дернуться. Другой рукой Иван обхватил шею возницы. Он задергался, но быстро затих прямо там, где сидел. Лошадь, испуганная переменой веса, сделала несколько шагов, прежде чем успокоилась под ладонью Ярославы на её уздечке.

Мы перенесли тело с дороги в кусты, взяли плащ и шляпу возницы для Ивана. Затем уложили Ярославу под промасленную ткань. Нож в руке, аура скрыта, дыхание медленное и контролируемое в темноте. Иван переоделся, сел на место возницы, надвинул шляпу низко на глаза и взял поводья с той же неторопливостью и прямой осанкой.

Небольшая задержка и телега покатилась вперёд, в Кривичи. Закат медленно сменялся темнотой. Я следовал за телегой, и Бесформенная тень держалась устойчиво вокруг меня. Я смотрел, как телега замедлялась по мере приближения к кожевенному району.

Окно мага-наблюдателя было все так же слабо освещено. Я почувствовал то же контролируемое, сдержанное присутствие, которое отметил прошлой ночью. Внимание мага было приковано к улице, по которой подъезжала телега.

Я оказался на месте раньше и замер в тени. Ждал, пока телега не оказалась достаточно близко.

Двадцать шагов.

Стражники на другой стороне улицы находились там же. Они все так же наблюдали за территорией и даже не думали отвлекаться. Серьезный противник.

Десять шагов.

Я взметнулся на крышу из переулка, где таился. Меня все еще скрывала Бесформенная тень, но я все равно не задел ни одной сигнальной нити.

Я ощутил взгляд на затылке. Это Соловьев уже занял позицию позади меня.

Пора.

Тёмный шаг пронёс меня несколько метров одним тёмным импульсом. Я оказался прямо позади мага. Он ощутил перемену в воздухе, даже несмотря на то, что ни одна сигнальная нить не дёрнулась. Он дрогнул. Я почувствовал, как его мана дёрнулась в последний миг, но было поздно. Я не дал ему обернуться. Лезвие чисто вошло в основание его черепа, и маг сложился вперёд. Я успел подхватить его тело, чтобы он не ударился лбом о подоконник.

Внизу задняя дверь оберегаемого здания уже открывалась.

Двое, вышедшие наружу встретить фуру, были ровно теми же охранниками, что и вчера. Простая одежда, покрытые шрамами руки, пружинистые движения. Иван остановил фуру чуть ближе, чем вчера и неторопливо слез с неё. Он спокойно потянулся к промасленной ткани.

Двое охранников подошли ближе. Ткань взметнулась в воздух одним резким движением.

Ярослава вихрем выскочила из телеги. Её нож нашёл горло ближнего охранника прежде, чем тот закончил оборачиваться на звук. Он с хрипом завалился в дорожную грязь.

Второй среагировал быстрее, чем его напарник. Он ушёл от первого удара Ивана со скоростью, которая не должна была принадлежать человеку, одетому как грузчик.

Топор Ивана задел охранника скользящим ударом поперёк плеча, оставив глубокий порез. Но охранник толкнулся ногами и одним прыжком сократил дистанцию. Он врезался всем своим весом в Ивана с хищным оскалом. Но Иван не упал. Он крякнул, проехался ногами по грязи и со всего размаху рубанул топором.

На этот раз топор с чавкающим звуком вгрызся глубоко в бок охранника, но тот всё равно не упал. Только потянулся руками к горлу Ивана. Кровь хлестала из бока охранника и пропитывала чёрным его рубаху.

Потребовался третий удар, на этот раз кинжалом подоспевшей Ярославы, чтобы наконец уложить охранника на землю. И к тому времени, как он перестал дергаться, Иван тяжело дышал и тер плечо, принявшее удар.

Одновременно, два коротких удара дальше по улице отметили работу Соловьёва у боковой двери. Первый чистый, а за вторым последовала короткая потасовка, закончившаяся глухой вспышкой желтой ауры.

Все было кончено.

Мы перегруппировались у заднего входа меньше чем за минуту. Мёртвых затащили в тень здания, чтобы не светить в открытом месте.

Задняя дверь так и осталась открытой.

Я толкнул дверь и вошел. Тут же оказался в полумраке. Отряд последовал за мной. Когда дверь за нами закрылась, то внутри не осталось никаких уличных звуков. Ни далекого лая собак, ни криков ворон, ни даже свиста ветра. Тишина накрыла нас полностью.

— Оберег, — прошептал я своим. — Звукоподавление.

Мы оказались в прихожей. Перед нами был коридор. Он шел дальше, чем должны были позволять внешние стены здания. А потолок поднимался выше, чем могли бы объяснить два скромных этажа. В воздухе висел слабый холод, который не имел ничего общего с осенней ночью снаружи.

Что бы ни удерживало стены на месте — оно было построено или искажено чем-то, что не следовало обычной архитектуре.

Мы осторожно двинулись внутрь. Вот только тишину нарушил скрип двери по левое плечо. Наружу вышел здоровый мужик в такой же одежде как и охрана. Он взмахнул руками, разбрасывая брызги воды, и произнес грубым голосом:

— Вы слишком долго возитесь с…

Он остановился. Его глаза увидели нас, и что бы он ни собирался сказать — слова умерли где-то за его зубами. Я не дал ему шанса опомниться.

Удар клинком на рефлексах и голова мужика катится по полу с глухим стуком. Слишком громким в тишине коридора.

Все замерли.

Одно мгновение. Два. Три. Соловьев тихо выдохнул позади. Но слишком рано. Двери справа и слева начали открываться одна за другой.

— Твою же мать, — выругался Иван.

И пространство перед нами погрузилось в хаос.

Красная аура Ярославы вспыхнула первой. Всплеск «Боевого клича» разнесся по взорвавшемуся движением коридору.

Из дверей и смежных коридоров и залов к нам вылетали охранники. Людьми их назвать было сложно, в них не было ауры, но зато магией они были напичканы до предела.

Первый боец рванул на Ярославу быстрее, чем предполагало его сухощавое сложение. Ярослава выбросила вперёд клинок, охваченный аурой. Он должен был вскрыть ему грудь, но вместо этого он отскочил от чего-то под его рубахой.

Я рванул вперёд и ударил его кулаком, пропитанным аурой, в висок. Он пошатнулся, не упал и наотмашь ударил в ответ. Я отклонился назад, перед моим лицом просвистел покрытый чешуёй кулак. Он снёс бы мне голову, если б я не увернулся.

За спиной первого охранника уже вылетали следующие, привлечённые шумом. Раздались отрывистые, жёсткие крики, они эхом разнеслись к концу коридора. Разобрать слова я не мог, но это явно был приказ.

Мои клинки наполнились аурой, всё ещё замаскированной под тёмно-серый.

— Прорываемся! — коротко скомандовал я.

Я рванул мимо сухощавого бойца. Он снова пытался достать меня, но попал кулаком лишь в стену, вокруг разлетелась каменная крошка. Иван тут же влетел в него корпусом.

Сухощавый пошатнулся и хищно оскалился, а в следующий миг его башку разрезало лезвие топора прямо напополам.

Соловьёв выпустил несколько стрел вглубь коридора прямо поверх наших голов. Аурная вспышка жёлтого на мгновение ослепила врагов и заставила их замешкаться. Я использовал этот миг, чтобы вогнать клинок под рёбра другого охранника. Вот только он извернулся вокруг лезвия с хрипом, который звучал скорее звериным. Моя вторая сабля вошла ему в грудь, и он всё равно не умер, только кровь полилась из его рта.

Ярослава смахнула его голову клинком, красная аура не срезала её чисто, пришлось додавливать силой. Я пнул его тело, вынимая клинки, оторвался от своего боя и бросился дальше.

Вокруг раздались чавкающие звуки, удары стали, хрипы и треск костей. Мы рубились прямо в коридоре. Я пропустил удар в бок, и рёбра затрещали, меня швырнуло к стене. Стрела Соловьёва прилетела в глазницу врага, дав мне возможность перегруппироваться.

Пот валил с моего лица, руки были в крови. Иван сменил меня спереди, его топор застрял в теле одного из противников. Красные аурные клинки в это время вырезали две линии поперёк следующего противника. Немедленно за ними последовал удар меча Ярославы, который уронил фигуру на колени, а затем на пол. Под ногами по доскам растеклась тёмная кровь.

Иван с силой потянул топор на себя и лбом ударил своего врага. Затем ещё раз и ещё. Он бил до тех пор, пока не раздался страшный влажный хруст, а тело противника не обмякло и не осело на залитый кровью пол.

Передохнуть нам не дали.

На этот раз из небольшого зала сбоку выскочила фигура меньше, она влетела Ярославе в бока и рыжую отшвырнуло в стену, с потолка посыпались щепки. Я сократил расстояние в два шага, вогнал клинки, пропитанные аурой, прямо в пузо мелкого врага. Он даже не подумал отступать. Наоборот, схватил меня за запястье и попытался притянуть меня ближе, несмотря на клинки.

Я вогнал чёрную ауру в ладони и запястья и использовал Чёрное пламя. Только не снаружи, я вогнал пламя прямо в напитанного магией врага. Его плоть закипела изнутри, из глаз и носа потекла кровь, его хватка ослабла. Я выдернул клинки из его тела и пнул его назад, тело ударилось о стену и взорвалось. Стены окрасились кровью — достаточно темной, чтобы скрыть следы моей техники.

Мы с трудом пробивались вперёд через нескончаемый поток бойцов и трупы. Мы оказались в небольшом зале, и Ярославу попытались обойти сбоку, но красная аура только загорелась ярче. Рыжая орудовала мечом, била коленями и локтями так, чтобы оттолкнуть противников, сжигала их аурой. Соловьёв постоянно посылал вперёд аурные стрелы, расчищая нам путь. Иван поскользнулся и чуть не завалился назад, но я оттолкнул его плечом, и мы продолжили биться. Во все стороны летела кровь, удары выбивали каменную крошку и щепки. Мои руки жгло, было непонятно, где моя кровь, а где чужая.

Первым лестницы наверх достиг Иван. Бой у него пошёл плохо, его враг давил, был крупнее остальных и шире в плечах. Левая рука Ивана уже обмякла от полученного урона, он орудовал топором одной рукой. Здоровяк вбил тяжёлый кулак в правое плечо Ивана и чуть не выбил у него из руки топор.

Я рванул вперёд и достиг боя, когда Иван пошатнулся и облокотился на лестничные перила. Я влетел между ними вихрем напитанных аурой клинков. Здоровяк выстоял, даже несмотря на десяток порезов возникших на теле. Он пнул Ивана ногой, и белобрысый покатился вниз по лестнице.

Затем здоровяк попытался схватить меня, но я оказался быстрее. Я шагнул в сторону и вогнал клинок ему прямо под подбородок. Тёмно-серая аура вспыхнула и оплавила кости. Здоровяк всё-таки обхватил меня напоследок и попытался сжать. Мои кости затрещали, но моя аура уже сделала своё дело. Сначала хватка ослабла, а затем тело здоровяка обмякло, рухнуло на лестницу и соскользнуло вниз.

Я помог Ивану подняться, и мы продолжили уродливый бой. Мы успели зачистить несколько залов: гостиную, кухню, пару комнат, одно складское помещение. К тому времени, как первый этаж и лестница наконец затихли, мы все тяжело дышали, были в крови, а снаряжение было разорвано и испорчено.

Вокруг стоял запах меди, пота и металла. Левая рука Ивана обмякла, на боку и плече красовались порезы и синяки. У Соловьёва был неглубокий порез вдоль челюсти, даже ему пришлось сражаться в ближнем бою. Ярослава медленно сползла по стене вниз, её рыжие волосы были спутаны и измазаны в крови. У меня самого болели рёбра, руки были налиты тяжестью, а сердце бешено колотилось. Порезы и ссадины я даже не считал. Я переступил через тело и помог Ярославе подняться.

— Нельзя, — с хрипотцой сказал я, — мы ещё не закончили.

Мы откупорили зелья Агаты и восстановились как могли прежде чем продолжить. Затем поднялись по узкой лестнице наверх. Дерево скрипело под нашим весом.

Наверху нас ждал не новый этаж, а небольшой зал. Дальше не было коридора или двери, только блестящая магическая завеса, похожая на ту, что стояла снаружи. Она слабо пульсировала под моим аурным зрением, явно многослойное зачарование. За ним ничего не было видно, реальность как будто размывалась. Я сразу же почувствовал давление в черепе, как только приблизился к завесе. Вот только сквозь барьер доносился слабый звук, которого никто не ожидал.

Звук боя.

Стена жёстко содрогнулась, как будто что-то взорвалось с той стороны. Где-то там, вдалеке, глухо вскрикнул голос и сразу же осёкся. Последовал удар, уже ближе к завесе, как будто кто-то швырнул об неё тело изнутри.

— Там, — тяжело выдохнула Ярослава, — кто-то умирает.

Соловьёв опёрся о лук и спросил:

— Командир, ты сможешь пройти сквозь эту магию?

Я прищурился, несмотря на боль в черепе.

— Не один и не слишком быстро, — я посмотрел на отряд. — И мне понадобится ваша помощь.

Иван, прихрамывая, подошёл ближе.

— Что нам нужно делать? — спросил он.

— Влить в завесу остатки ваших аур, — объяснил я, — и не попасть под взрыв после.

— Громов сейчас бы пригодился, — усмехнулся Соловьёв.

— Не будем медлить, — уверенно произнесла Ярослава.

Я тут же принялся за дело. Подошёл к завесе и прикоснулся к ней ладонью. Боль в черепе усилилась, перед глазами побежали мурашки, но я закрыл их. Меня поглотила тьма, боль и усталость немного утихли. Я принялся медленно вливать свою ауру в зачарование.

Завеса поначалу начала светиться ярче, как будто подпитываясь моей энергией, но я не дал ауре просто истлеть внутри. Наоборот, я скапливал её сразу в нескольких местах, осторожно распределяя и не тратя лишнего, до тех пор пока не смог сформировать внутри целую сеть из собственной ауры. В моем ядре её осталось совсем немного.

— Сейчас! — скомандовал я.

Две ауры, жёлтая и красная, влились в завесу, и я использовал Поглощение, только на этот раз чёрная аура поглощала другие ауры внутри зачарования. Мои руки начали медленно накаляться, завеса запульсировала.

— Ещё! — хрипло прорычал я.

И когда новая и последняя порция двух аур влилась в завесу, я активировал Выброс и рухнул на землю. Завеса не выдержала. Раздался оглушительный взрыв, завеса разлетелась на мелкие фрагменты, изрезала пол, стены и потолок. Левый бок, шею и голову обдало жаром. Даже когда магия утихла, в моих ушах звенело, но я все равно поднялся на ноги. Я медленно подошёл к дверному проходу.

Мне в лицо сразу же ударила волна остаточной маны. Я махнул несколько раз ладонью перед собой, отгоняя неприятный запах.

За дверью оказался зал, намного больше, чем жилые помещения внизу. Когда-то он был уставлен мебелью, украшен картинами и коврами. Вот только сейчас столы, стулья и прочая мебель были опрокинуты или разрушены в щепки. Картины обгорели, а ковры оказались пропитаны кровью.

На полу валялись не только осколки, обломки и обрывки бумаги, но и тела. Они отличались от охраны внизу, и были в черных робах. На одном из целых воротников я увидел горизонтальную восьмерку, вышитую золотой нитью.

Знак Ковена.

В центре всего этого на одном колене стоял человек. Его простой кафтан и широкие штаны были грязными и местами порванными. Он был окружен телами. Его седые волосы были спутаны и свисали, закрывая лицо. Его грудь тяжело вздымалась, и одна рука была прижата к ране на боку, которая пропитала кровью его рукав до локтя. Какие бы резервы маны у него ни были — они явно были истрачены.

Я первым вошел внутрь. Больше оберегов или зачарований я все равно не чувствовал. За мной вошел и остальной отряд. Я не стал подходить ближе к человеку в центре. Просто встал в нескольких шагах и направил на него острие клинка.

Человек на полу поднял ладонь перед собой и заговорил первым.

— Подождите, — сказал он, тяжело дыша между словами. — Если вы… не выслушаете меня… то проиграете эту войну.