Мы сидели вокруг стола в одной из комнат, и между нами лежал рваный лоскут ткани, из тех, какими торговцы оборачивают сушёную рыбу. Ярослава энергично рисовала на нём обгорелой палочкой из очага.

— Рыночная площадь здесь, — сказала она, ставя крестик. — К северу от неё торговцы больше не ходят и не торгуют. Крытые телеги тоже проходят мимо, не останавливаясь.

Иван наклонился и постучал по точке над её отметкой.

— Старый кожевенный район. Сына моего нового знакомого избили там в прошлом месяце. Взятку не приняли, и грабить тоже не стали Просто велели уйти и не возвращаться. Люди, которые это сделали, двигались как солдаты, не как городская стража.

Соловьёв взял палочку у Ярославы и добавил грубый квадрат в той же общей области, прямо рядом с её отметкой.

— Сгоревший квартал виден с колокольни, — объяснил он. — Но в паре мест там более новый брус, который не совпадает с остальной улицей. Я почувствовал что-то приглушённое вокруг него — так же, как Тим приглушает звук и присутствие. Оберег или заклинание. Кто бы ни ставил там защиту он хотел, чтобы всё было тихо.

Я посмотрел на отметки. Они вырисовывались достаточно близко друг к другу, чтобы быть одним и тем же совпадением, описанным разными способами.

— Маркелов сказал мне, что северные ворота вне его юрисдикции, — сказал я. — Контракты на сопровождение в том направлении иссякли за последний месяц. Он не сказал почему, но это мы знаем и так.

Никто не стал спорить с выводом. Всё и так стало ясно, пока мы говорили.

— Нужно бы проверить кожевенный район и окрестности, — сказала Ярослава. — Особенно отстроенные заново дома.

Я откинулся назад и посмотрел на ткань, и на отметки, которые сливались воедино. Затем я объявил отряду, как я хотел управиться со следующей частью. Потому что чем дольше мы сидели с этой картой, тем больше ночь снаружи ускользала от нас.

— Я пойду сегодня ночью, — предупредил всех я. — Один.

Иван открыл рот, чтобы возразить, но я оборвал его прежде, чем он закончил набирать воздух для спора.

— Моя аура может скрыть присутствие, ваши — нет. Четыре человека, пересекающие город ночью, это вчетверо больше шансов, что кто-то заметит движение там, где его быть не должно, — я повёл плечом, чувствуя слабую скованность от двух дней езды и ходьбы. — Я посмотрю, вернусь, и мы решим вместе, что делать с тем, что я найду.

Ярослава изучала меня мгновение. Тем взглядом, каким взвешивают довод и находят его здравым, пусть ей, как и остальным, и очень хотелось пойти следом.

— Не попадись, — усмехнулась рыжая.

— И не планирую.

Я оставил их в комнате над таверной. Иван уже натягивал сапоги обратно по привычке, хотя никуда не шёл. Сам же я спустился через общий зал, где игра в кости в углу наконец закончилась и теперь шло время платить проигравшим. Двое из четырёх игроков спорили о долге. Хозяин возился с подавальщицей в дверях кухни. Никто даже не посмотрел на меня, пока я шёл к двери.

Снаружи прохлада была сильнее, чем днём. Я постоял в переулке рядом с таверной мгновение и нащупал ауру внутри себя. Как обычно нащупывал техники прежде. Только теперь мне было нужно кое-что новое. Полог приглушал звук и присутствие в закреплённом пространстве вокруг меня, но к моей силе добавился небольшой фрагмент из Имперского банка.

Так что я выдохнул и потянулся к ауре. Медленно выпустил её на волю.

Чёрная аура растеклась по моей коже и одежде, как чернила пропитывают бумагу. Граница между моей фигурой и тенью за спиной размылась, и почти исчезла до конца. Эта техника не была невидимостью. Что-то более близкое к камуфляжу, который двигался со мной и позволял не просто прятаться по теням, но и активно маскировать моё присутствие. Пока я держался вне прямого света.

Бесформенная тень получилась легче, чем я ожидал. Ушло меньше запаса из моих резервов, чем я приготовился потратить. Ещё одно малое подтверждение того, что фрагмент из банковского хранилища закончил оседать внутри.

Я вдохнул прохладный воздух и тенью рванул вперёд.

Кривичи после наступления темноты были совсем другим городом. Большинство окон, из тех что уцелели, были закрыты ставнями, но из-за них, как и из-за досок, прибитых поперек рам, просачивались тонкие линии огненного света. Как и сквозь щели в домах, где дерево не сидело вплотную.

Мои чувства в новой форме обострились до предела. Я пробежал рядом с домом и где-то за стеной мужчина хрипло закашлялся. В соседнем дворе собака гавкнула. Раздалась глухая ругань и скулёж.

Рыночная площадь была пустой под луной, прилавки опустели. Я пересёк её по краю, держась тени, которую отбрасывали здания. Ветер развевал мои волосы и забирался под одежду. Двумя улицами севернее я приметил покосившуюся лестницу, которую кто-то оставил прислонённой к низкой стене. То ли случайно, то ли потому что подъём по ней стал рутиной для кого-то в этом районе.

Я взметнулся наверх и даже оказавшись в лунном свете я чувствовал уверенность в маскировке. Но рисковать и задерживаться без прикрытия не стал.

Крыши позволяли мне двигаться быстрее, чем позволили бы улицы. Большинство старых зданий в этой части города стояли достаточно близко друг к другу, чтобы переход между ними требовал полутора шагов, а не прыжка.

Хотя один зазор чуть не заставил меня ошибиться в дистанции. Кусок черепицы затрещал и рухнул вниз. Я вытянулся и поймал край дымовой трубы левой рукой, чтобы самому не отправиться вниз. Ауру я пока старался использовать только для маскировки.

Я выдохнул и проверил крышу сапогом, прежде чем доверить ей свой вес. Дальше я двинулся уже медленнее и осторожнее.

Внизу изредка слышались голоса. Иногда я различал городских стражников на ночном дежурстве. И только через несколько домов, когда я готовился к очередному прыжку, внизу раздался голос:

— Холодно, аж уши отмёрзнут, — сказал хрипловатый голос, — а нам за это даже не доплачивают.

Я замер, не двигаясь. Свет фонаря в переулке подо мной выхватывал тёмные тени.

Патруль пересекал улицу подо мной. Два бойца местного ополчения. Неторопливые, копья закинуты на плечи и короткие клинки на поясах. Двигались они с тем отсутствием спешки, какое приходит от того, что ты проходишь один и тот же маршрут слишком много ночей, чтобы ожидать, что на нём что-то случится.

Вот и сегодня они просто шли и болтали.

— Скажи это капитану, — ехидно отозвался второй стражник. — Посмотрим, как тогда запоешь.

— В этом-то и проблема. Капитан не ходит этим маршрутом ночью.

Они прошли прямо под тем местом, где я замер на краю крыши. Скупой свет лампы достал и до меня, но новая техника держалась. Мои очертания просто слились с тёмной линией крыши над ними. Ни один стражник так и не поднял взгляда. Они продолжали жаловаться на холод, и на капитана, и на дюжину других мелких проблем. Их голоса угасли только тогда, когда они завернули за угол.

Я выдохнул и продолжил двигаться, прокладывая путь на север по крышам, пока здания подо мной не начали меняться.

Происходило это постепенно. У зданий в Кожевенном районе было меньше разбитых окон. Крыши стали крепче, повсюду было меньше отсутствующей черепицы, и меньше общей просадки, которая отмечала бедность остальных Кривичей. Это не было богатством. Ничто в этом квартале не выглядело богатым, но Кожевенный район нес вид места, которое кто-то деятельно поддерживал в порядке. В отличии от других районов Кривичей, проигрывающих битве с запустением.

Ещё здесь было тихо. Подозрительно тихо для места, где явно должна процветать деятельность. Остальной город нёс шум людей, слишком усталых или слишком замёрзших, чтобы спать крепко: кашель, плач младенца где-то вдалеке, скрип двери на ветру. Здесь тишина ощущалась намеренной.

Я спустился с крыш на землю, найдя зазор между рухнувшим забором и поленницей там, где я мог двигаться на корточках, не ломая линии обзора, которую более широкая улица дала бы всякому, кто смотрел из окна. Здесь я остановился и позволил аурному зрению работать как следует, а не фоном. Я сосредоточенно принялся осматривать окрестности.

Ничего. Совсем. Так быть не должно, особенно учитывая отчет Соловьева. Я осторожно двинулся по району, изучая его. Где-то вдалеке я заприметил почерневшие стены зданий. Вот, где находился сгоревший квартал.

И ближе к нему я, наконец, смог ухватиться за слабые линии, даже, скорее, нити. Едва заметный остаток, который оставляет после себя тщательная работа заклинаний или зачарований.

Нити были едва заметны, но Бесформенная тень помогала их разглядеть — только так я понимал, куда они вели. Они вели вдоль улицы впереди меня, сходясь по мере того, как я следовал за ними.

Но шел я не бездумно, отслеживал ауры и магию вокруг. Но, кроме нитей, все было тихо. Они вели меня к зданию, которое выглядело, как всякое другое строение в этом квартале. Два этажа, брус и старый кирпич. Дверь, которую перекрасили достаточно недавно, чтобы цвет не выцвел под стать соседям.

В аурном зрении дверь зажглась обжигающим слепящим светом. Мне пришлось отвернуться и проморгаться. В затылке кольнуло.

Но зачарованная дверь была лишь началом. Когда я снова посмотрел на здание, то обнаружил руны, вделанные в каменную кладку, уложенные слоями под тем, что должно было быть обычным Сокрытием. Вот только это Сокрытие медленно давило на череп и жгло глаза.

Из носа потекла струйка крови, я вытер ее ладонью. И переместил свое внимание на двор.

Мятежные маги не защищали здания оберегами вот так. Я видел мятежную обережную работу при осаде Ярмута, в поместье Вяземских, даже у мёртвого мага, чей амулет обнаружения Соловьёв продал. Компетентную, иногда изобретательную, но никогда такую слоистую, что она вызывала у меня полное отторжение. Здесь явно поработали люди, у которых были десятилетия, чтобы оттачивать работу, и никаких причин торопиться.

Я замер в небольшом закутке между зданиями и использовал черную ауру, чтобы усилить аурный взгляд. Иначе было просто невозможно. И принялся наблюдать за пустым двором. И чем дольше я смотрел, тем больше замечал.

Два сторожевых поста показали себя, как только я смог использовать аурное зрение на полную. Первый охранник сидел в верхнем окне здания прямо напротив защищённого оберегами строения. Одинокая фигура, замершая за полуоткрытой ставней, следящая за подступами. Внимание этого охранника постоянно скользило по переулками и улицам и часто мелькало и на мне. Но Бесформенная тень выдерживала.

Присутствие у этого человека было контролируемое и сдержанное. И только одна нить, едва заметная, подсказывала, что он был охранным магом. Уровень я разгадать не мог.

Второй пост я обнаружил позднее. Он находился у боковой двери дальше по улице — двое бойцов в тёмных плащах. Они не разговаривали друг с другом. Они не проверяли улицы и не отвлекались, как это частенько делали скучающие стражники.

Я всё ещё осматривал второй пост охраны, когда из-за угла с восточной дороги вывернула телега. Простая, деревянная, какую фермеры частенько используют для перевозки овощей. Вот только на этой телеге груз был накрыт тяжёлой промасленной тканью.

Телега двигалась медленно — одна единственная лошадь медленно вела её вперед. Телега подъехала к заднему входу защищённого оберегами здания, почти скрывшись из вида. Я осторожно сменил позицию, стараясь не тревожить нитей в воздухе вокруг меня.

Когда я замер в тени, две фигуры вышли изнутри, встречать телегу и одинокого возницу в сером дорожном плаще. Двое мужчин вышли из дома, одетые достаточно просто, чтобы сойти за городских работников. Только шрамы на ладонях и хищные глаза, светящиеся в темноте, выдавали в них кого-то намного опаснее.

Разгрузка произошла быстро. Ящики сходили с фуры цепочкой, передаваемые из рук в руки. С точностью и осторожностью, никто даже и не думал ничего швырять. Один ящик съехал из рук возницы, и перед тем как он рухнул на землю, один из «работников» рванул вперед и одной рукой подхватил ящик.

Затем невозмутимо продолжил работу.

Вся разгрузка заняла считанные минуты. Телега отъехала тем же путём, каким приехала, обратно к восточной дороге. Задняя дверь здания закрылась наглухо.

Я выяснил все, что было нужно. Оставаться дольше означало бы только тратить удачу, которая могла понадобиться мне на обратном пути. Уже отходя от здания, я обернулся напоследок. И увиденное мне не понравилось.

В глазах снова зажгло, даже несмотря на мою ауру. А свечение вокруг здания стало еще чуть ярче в аурном зрении. Значит, защита продолжала усиливаться. Времени у нас почти не было.

Обратный путь занял дольше, чем путь туда. В основном потому что я, не желая испытывать удачу дважды за одну ночь, не спешил. Обходил все возможно проблемные точки и пропускал патрули. Подъём обратно на крыши и дальнейшее возвращение ощущалось легче. Я уже знал путь.

Я вернулся через окно, а не через общий зал. Отряд не спал. Иван сел немедленно, и рука его легла на топор, который он держал в пределах досягаемости. А Ярослава уже стояла на ногах, прежде чем я полностью перебрался через подоконник.

— Нашёл, — сказал я сходу, закрывая за собой окно. — Старый кожевенный район, как мы и думали. Здание под такими оберегами, что явно работа профессионалов, не мятежников. Два сторожевых поста, один маг в верхнем окне через улицу, двое вооружённых людей у боковой двери. Сегодня в дом пришёл груз.

Отряд молча смотрел на меня. Иван медленно поднялся на ноги и посмотрел на Соловьева, сидящего за столом.

— Выдвигаемся завтра ночью. Что бы они там ни делали внутри, защита у здания усиливается с каждым днем.

Соловьёв потёр лицо и посмотрел на Ярославу. Рыжая была немного бледной, её брови нахмурены, а глаза широко распахнуты.

— Что? — спросил я, поняв, что что-то не так.

— Командир, — нарушил гробовую тишину Иван, — тебе бы посмотреться в зеркало.