Соловьёв в третий раз дёрнул ремень на плече и выругался сквозь зубы.

— Кто-то шил этот гамбезон под другого человека.

— Сам выбирал, — отозвалась Ярослава. Она проверяла собственное снаряжение за соседним столом, не поднимая глаз. — Из вещей со склада. И так дольше всех возишься.

— Я пытался подобрать правильный цвет, — возразил Соловьев и начал махать руками. — Туговато…

— Вот и живи со своим выбором, — усмехнулась Ярослава. — Желательно, молча.

Иван расхохотался с другого конца комнаты, и Соловьёв бросил на него взгляд, который смех совсем не остановил. Я не вмешивался. Настрой сейчас был важнее.

Савелий послал курьера через два дня после нашего вечера в трактире. Раньше, чем я рассчитывал, и ровно в тот срок, который он и обещал.

— Для наёмника вполне пойдет, — сказал я, когда все угомонились. — Мы идём как наёмные клинки, не орденские ратники. В спорной зоне действует маг ранга Волхва, поставляет мятежникам разбор наших магических оборонных полей и куполов. Крепкой имперской подготовки. Перешёл на ту сторону где-то в течение последнего полугода.

— Перешёл, чтобы заниматься чем именно? — спросил Громов.

Он пришел на совещание, хотя сам в задании не участвовал, и это само по себе говорило, насколько серьезно он относился к задачам нашего отряда.

— Читать чужие защитные структуры, — объяснил я. — Находить слабые места в имперских укреплениях до того, как их проверят в бою. Та работа, что убивает солдат без прямого вмешательства.

— Наша задача? — спросила Ярослава. — Устранить его?

— Захват, если получится, — покачал головой я. — Имперской разведке он нужен живым, для допроса. Убивать только если другого выхода не будет.

Ярослава закончила со снаряжением и подняла глаза.

— Почему мы идём как наёмники? Могли бы одеться под дезертиров или торговцев.

— Кривичи под управлением мятежников, — возразил я. — Беженцы, торговцы, дезертиры с обеих сторон проходят там постоянно, ты права. Наёмники вписываются в этот поток лучше всего. Дезертиров остановят на первой же заставе и будут усиленно проверять. С торговцами также. А на беженцев… — я многозначительно посмотрел на Ярославу, — никто из вас не похож.

— А если кто-то всё равно, — спросил Соловьев, разобравшись, наконец, с гамбезоном, — нас узнает?

— Тогда импровизируем, как обычно — высказался Иван, а затем добавил. — Говорил же тебе взять жилет.

— Ой, да иди ты… — отозвался Соловьев.

Иван уже прятал крепкий одноручный топор под потёртый плащ, который явно перенёс больше зим, чем некоторые орденские ратники. Агата с нами не шла — задача была не алхимическая, по крайней мере пока. Но она собрала небольшой набор зелий, как делала всегда, на случай, если нам понадобится помощь или к магу нужен будет не клинок, а другой подход.

Громова не брали, чтобы ехать меньшим отрядом и не привлекать внимания. Да и защитный ратник нам не потребуется. Даже если и придется драться, то нужно будет быстро прорываться.

Мы выехали из Ярмута до полудня, вчетвером, на лошадях, выглядевших достаточно усталыми и потрепанными для людей, которые не могли позволить себе скакунов получше и породистее. Это и было нашей целью.

Дорога к Кривичам шла через земли, дважды переходившие из рук в руки с начала восстания, и это было заметно. Впрочем, дела здесь обстояли, как на любой границе фронта: выгоревшие поля восстанавливались пятнами, мост был перестроен разномастными досками, и никакая администрация явно не следила за состоянием тракта.

Как только мы покинули земли Ордена и империи, то оказались в спорной зоне. А затем и в землях мятежников.

Мы прошли две заставы. Первая — мятежное ополчение, скучающее и не оплачиваемое, окинувшее взглядом наше потрёпанное снаряжение и махнувшее рукой без особого интереса. Вторая, дальше, оказалась дисциплинированнее, и здесь уже я принялся отвечать на вопросы. С тоном наёмного командира, отлично выучившего, как должен звучать каждый ответ. Усталый, прагматичный, незаинтересованный во всём, кроме оплаты за следующую работу. В общем, менять почти ничего не пришлось.

— Ищем работу, — сказал я командиру заставы. — Слышали, в Кривичах платят тем, кто не задаёт лишних вопросов.

Мужик лет пятидесяти, с седой бородой, осмотрел нас, но решил, что мы не стоим лишних хлопот. Он проверил бумаги, и махнул рукой, пропуская нас.

— Так просто? — удивился Соловьев, когда мы уже проехали заставу.

Он пару раз с подозрением оглянулся.

— Скажи спасибо имперской администрации за бумаги, — улыбнулась Ярослава.

— Так мы ж к мятежникам едем, — вмешался в разговор Иван.

— Кто лучше всего подделает бумаги, — многозначительно спросила Ярослава, — если не те, кто их же и выдаёт?

Кривичи показались через час, быстрее, чем я ожидал по разведотчёту. Этот городок существовал и жил только из-за перекрёстка дорог, а не по какой-то другой причине.

Дома носили следы осады, закончившейся в пользу мятежников: обгоревшие бревна с северной стороны, церковь с половиной крыши, заменённой на материалы грубее прежнего. Люди двигались по улицам с той особой осторожностью населения, давно усвоившего, что внимание лучше не привлекать, независимо от того, кто стоит сейчас у власти.

Вокруг небольшого городка возвышался деревянный частокол, сбитый из крепких брёвен. Мы подъезжали к южным воротам. Дорога сужалась и вела через мост, под нами тёк мелкий, но быстрый ручей, перила кое-где отсутствовали, а настил был сложен из разносортных досок со следами недавнего ремонта.

За воротами дорога перетекала в главную улицу. Даже отсюда были видны невысокие, обшарпанные дома с заколоченными окнами. Вот только в конце моста, на въезде, образовался затор, и слышались громкие голоса и споры.

Перед дозорными стояла небольшая телега, гружённая не только старыми мешками, но и людьми. Среди них в основном женщины, дети и старики. Лошадь, старая, худая, с опущенной головой, казалось, уже не имела сил двигаться дальше. Вокруг телеги в это время суетился крепкий мужчина в поношенной походной одежде. Он махал руками и что-то доказывал местному стражнику в потёртом кожаном доспехе.

— Мы идём к родственникам, — говорил мужчина, его голос звучал одновременно умоляюще и раздражённо. — У меня разрешение от старосты деревни, вот оно.

— Разрешение, говоришь? — стражник даже не взглянул на пожелтевшую бумагу, которую ему протянули. — А у меня разрешение от коменданта не пускать в город лишние рты. У нас тут и своих хватает.

— У нас дети, — вмешалась женщина, сидящая на телеге.

Она держала в руках небольшой свёрток из тряпья, ещё двое детей жались к её бокам.

— А дети че, не жрут? — спросил стражник без всякого сочувствия. — Рты есть у всех, а еды нет. Езжайте дальше на восток или возвращайтесь обратно.

— Мы не можем, — тут же возразил мужчина. — Там война.

— Здесь, — оскалился стражник, — тоже война. Просто вы этого ещё не поняли.

Телега стояла, перекрывая въезд. За ней уже начала скапливаться небольшая очередь: ещё одна телега, на этот раз торговцев, несколько всадников да пара пеших путников. Никто не мог объехать, спорить тоже не решались. Просто ждали, чем всё закончится.

— Ну, — тихо спросил Соловьёв, подъезжая ближе ко мне, — что делать будем?

Я только пожал плечами.

— Ждать.

У ворот стоял настоящий дозор, человек десять, не меньше, притом среди них были и ратники, судя по аурам. Стражник поэтому чувствовал себя комфортно и расслабленно. Он подошёл к лошади беженцев и с размаху хлопнул её по боку. Лошадь дёрнулась, сделала шаг вперёд, и телега чуть сдвинулась. Мужчина-беженец успел остановить лошадь.

— Не надо, — сквозь сжатые зубы процедил он. — Мы уедем. Только дайте нам пройти. Мы не просим еды, только дорогу.

— Дорога у тебя есть, — стражник всё ещё скалился и махнул рукой в сторону моста, откуда приехал. — Туда и возвращайся.

— Нас же убьют там, — с ненавистью в голосе произнёс мужчина.

— И здесь убьют, — стражник положил ладонь на рукоять меча. — Разница только в том, кто это сделает.

В наступившей тишине слышались только редкие всхлипы на телеге. Женщина закрыла лицо руками, дети притихли, глядя на взрослых широкими, ничего не понимающими глазами.

Я пришпорил коня и подъехал ближе. Отряд последовал за мной. На нас покосились пешие путники и всадники, но говорить ничего не стали.

— Долго ещё? — раздражённо спросил я, обращаясь к стражнику.

— Ты кто ещё такой? — стражник тут же переключил своё внимание на меня.

— Наёмник, — бросил я, достал из-за пазухи документы и протянул стражнику. — У нас голодных ртов нет, сами прокормимся. Говорят, в Кривичах хорошо платят за имперские головы.

Стражник помедлил, оценивая нас. Через некоторое время он усмехнулся и расплылся в улыбке.

— Платят. Но сначала бумаги, — ответил он и взял документы.

Стражник долго изучал бумаги. Притом пробегался по строчкам несколько раз, проверил печать и вообще оказался более грамотным, чем на первый взгляд. Потом он вернул документы.

— По северному тракту ехали? — спросил он.

Я только покачал головой.

— По южному.

Стражник после моих слов ещё раз усмехнулся.

— Поживиться хотели?

Я только развёл руки в сторону.

— А как же.

— Ладно, проезжайте, — принял решение стражник.

Я холодно посмотрел на телегу беженцев.

— С дороги, — сказал я спокойно. — Мы не можем проехать.

Стражник скорчился, посмотрел на меня, потом на телегу, потом дальше на мост, туда, куда медленно подъезжала ещё одна телега. Он явно хотел избавиться от проблемы побыстрее и поэффективнее.

— Ладно, хер с вами, — выругался стражник и сплюнул на землю. Затем махнул рукой мужчине у телеги беженцев. — Валите в город, быстро. Но если увижу вас на улице через час, окажетесь в канаве.

Мужчина-беженец, не веря в свою удачу, быстро поклонился, запрыгнул на телегу и дёрнул вожжи. Лошадь, кажется, тоже не поверила в то, что ей опять придётся тащиться вперёд, но всё-таки зашагала, хотя и с трудом.

Телега заскрипела и проехала мимо стражника, направляясь в глубь города.

— Вы тоже езжайте, — буркнул стражник, отворачиваясь.

Мы двинулись внутрь.

— Могли просто подождать, — тихо сказала Ярослава, поравнявшись со мной.

— Они бы до вечера стояли, — ответил я. — А времени у нас немного.

Внутри Кривичи оказались именно такими, какими выглядели снаружи. Город пережил не одну осаду и ещё не до конца оправился.

Улицы были грязными, со следами копыт и телег. Дома стояли плотно, по обе стороны, почти впритык друг к другу. Многие из них выглядели так, будто их пытались сжечь. Обгоревшие балки, тёмные пятна на стенах и сорванные ставни, такие окна были наглухо забиты.

Мы выехали на рыночную площадь, но она оказалась почти пуста. Разве что несколько торговцев сидели у своих прилавков, продавали скудный набор товаров. Никто не кричал и не зазывал покупателей. На нас смотрели настороженно и равнодушно, подсчитывая, сколько с нас можно заработать и как бы при этом не ждать беды. В центре площади одиноко стоял колодец, рядом с ним сидел старик с пустыми глазами и смотрел в одну точку. Пара мужиков, местных жителей, пытались торговаться, но голоса звучали совсем тихо.

Я подъехал к старику и остановил лошадь.

— Нам нужен трактир, — сказал я.

Я достал серебряную монету и бросил её в сторону старика. Монета зазвенела, а старик ловко, одним движением схватил монету. Он ткнул старым скрюченным пальцем в сторону узкого переулка дальше от площади.

Мы нашли трактир, указанный слепым стариком.

Трактир оказался в конце узкого переулка. Он был зажат между двумя покосившимися зданиями. Трактир казался одним из мест, принимавших монету без вопросов о её происхождении. Язык денег был универсальным по обе стороны конфликта. Вывеска над дверью когда-то изображала кабана, но сейчас выцвела почти до неузнаваемости.

Я толкнул дверь и вошёл внутрь.

В нос ударил запах дешёвого пива, кислой капусты и пота. Внутри оказалось шумно, дымно и довольно многолюдно для города, находившегося в осаде. Вдоль стен тянулись грубо сколоченные столы, где в основном сидели мужчины в походной одежде. В доспехах и при оружии. Судя по снаряжению и манере держаться почти все из них были наёмниками. Похоже, что старик правильно указал нам на место. Слепой, как же.

Несколько столов занимали местные. Они сидели тише и частенько оглядывались по сторонам. В углу компания из четверых бойцов играла в кости, все четверо громко спорили и стучали кружками по столу. Дым от дешёвых масляных ламп и очага смешивался с паром от кухни и создавал плотную завесу под потолком.

Соловьёв кашлянул, прикрывая рот ладонью.

Я же нашёл взглядом трактирщика и направился к нему. Им оказался хмурый мужчина с морщинами на лбу и шрамом на подбородке, его нос был сломан несколько раз. Он стоял за стойкой и тёр кружку тряпкой. Правда, тряпка выглядела грязнее самой кружки. Трактирщик поднял взгляд, оценивая наше снаряжение и платёжеспособность.

— Комнаты свободные есть? — сходу спросил я, когда подошёл к стойке.

— Найдём, — ответил трактирщик, продолжая протирать кружку. — Есть две комнаты, по две койки в каждой. Ещё одна наверху, одноместная, но выйдет дороже.

— Возьмём две, на три дня, — я положил на стойку несколько серебряных монет.

Трактирщик только усмехнулся, сгрёб монеты и проверил на зуб одну.

— Поставь нам еды и пиво, — добавил я. — И лошадей надо устроить.

Трактирщик один миг раздумывал, стоит ли взять дополнительную плату, но взглянул на серебро и принял решение.

— Устроим, — он махнул рукой в сторону дальнего конца зала, туда, где был проход на кухню, и крикнул: — Машка! Прими заказ!

Мы с отрядом расположились за большим столом в углу, откуда можно было видеть весь зал. Соловьёв сел спиной к стене, Иван устроился рядом, прислонив топор к скамье. Ярослава тут же принялась изучать зал цепким взглядом.

Через несколько мгновений перед нами появилась разносчица, молоденькая девушка с усталым лицом и следами ожогов на предплечье. Она расставила кружки с тёмным пивом в первый заход, а во второй притащила нам тарелки с горячей похлёбкой.

— Хлеб будет? — спросил Иван.

— Попозже, — извиняющимся тоном произнесла разносчица и тут же побежала обратно на кухню.

Иван вздохнул и принялся за похлёбку. Мы отставать не стали и последовали его примеру. Еда оказалась на удивление сносной, а вот пиво горьким и водянистым. Хорошо хоть не тёплым.

Мы не просто ели, а слушали. Разговоры вокруг текли своим чередом. Отряд в углу продолжал играть в кости, притом они постоянно спорили и ругались.

— Негусто, — тихо произнесла Ярослава.

Я промолчал.

За соседним столом двое наёмников в кожаных доспехах обсуждали последние новости с полей сражений.

— Булатов-то опять по имперским обозам прошёлся, — произнёс рыжебородый наёмник с глубоким шрамом на щеке. — Уже третий караван за неделю сжёг.

— Булатов всегда так, — отозвался наёмник помоложе, с жидкими усами. — Я б к нему в кавалерию пошёл. Имперцы за ним никогда угнаться не могут.

— Кто б тебя взял, — беззлобно ответил рыжебородый и отхлебнул пива. — Ты же даже с Вороном поганым не справишься.

— А чего это не справлюсь? — тут же взвился молодой наёмник. — Вот и справлюсь.

— Тебя, Сашка, на той неделе собака дворовая по рынку гнала, так что пятки сверкали. Куда уж тебе до орденских Воронов.

Ярослава только посмотрела на меня, в её зелёных глазах бегали весёлые огоньки. Я покачал головой. Не то.

Мы посидели ещё немного, распивая пиво и не торопясь. За другими столами обсуждали цены на зерно, новые налоги и прочие интересующие местных вопросы. Трактирщик время от времени тоже участвовал в разговорах, при этом не переставая протирать кружки. Когда мы закончили есть, я подошёл к трактирщику.

— Работы в городе много?

Хмурый мужик пожал плечами.

— Смотря какой. В городской страже людей всегда не хватает, ещё чиновники из управы нанимают людей для сопровождения обозов. Если вы толковые, то работы хватит. Платят, правда, по-разному.

— А кто платит лучше?

Трактирщик усмехнулся, обнажив жёлтые зубы.

— Смотря что умеете, — ответил он. — Если просто мечом махать, то много не дадут. А вот если с головой дружите, можно и к Маркелову устроиться. Он городским снабжением ведает, ему толковые головы всегда нужны. Вот только… — трактирщик с сомнением оглядел мой отряд, — могут и не взять.

Я положил несколько медных монет на стойку как плату за информацию. Последние слова на личный счёт принимать не стал. Мало ли что там думал мужик, который от нескольких монет сразу же расплылся в довольной улыбке.

В итоге я вернулся за стол, а вскоре мы поднялись наверх и собрались в одной из снятых комнат.

— Разделимся, — сказал я негромко. — Ярослава, ты отправишься на рынок, расспроси там торговцев и местных. Наш маг человек заметный, даже если скрывается. Иван, ты пойдёшь в жилые кварталы, к простому люду. Только расспрашивай осторожно, не привлекая внимания.

Иван кивнул, дожёвывая кусок хлеба, который он всё-таки успел ухватить на кухне.

— Ну а ты, — обратился я к Соловьёву, — заберись куда-нибудь повыше, взгляни на город сверху. Мне нужно знать расположение улиц, возможные укрытия, места, где можно спрятать мага. Заодно приметь все необычные места с магией или аурами.

— Сделаю, — коротко ответил Соловьёв.

— Ты сам куда, командир? — спросил Иван.

— Навещу местного чиновника, — сказал я и поднялся на ноги. — Узнаю, что за работу предлагают наёмникам, и расспрошу о недавних событиях в городе.

Я сделал небольшую паузу и осмотрел своих бойцов. Все готовы к выполнению задач.

— Встречаемся вечером здесь же, — подвёл итог я. — Если что-то пойдёт не так, на рожон не лезьте. Вопросы?

Вопросов я не ожидал, но Соловьёв поднял руку вверх.

— Слушаю.

— Командир, вопрос, может и не к месту… — немного неуверенно пробормотал он и покосился на Ярославу, — комнат у нас две, по две кровати. Как мы располагаться-то будем?