Времени на сборы почти не было. Я только получил приказ с названием деревни, координатами на карте и задачей — обеспечить сохранность и транспортировку зерновых запасов. И всё. Никаких разведывательных данных о местности, оценки присутствия мятежников в районе или дополнительных указаний.

Причина простая: кавалерия Булатовых неожиданно прорвала участок фронта и сожгла сразу несколько имперских караванов с запасами. Пусть пока стояла осень, но обороняющиеся дураками не были, и я тоже точно знал, что все рассчитывали растянуть конфликт до зимы.

Мой небольшой отряд собрался и вышел ещё до рассвета. Стражники на восточных воротах сменились, уже не те, кто узнал нас днём раньше. Усталая ночная смена только проверила бумаги и разрешение на фургон и пропустила нас без церемоний. Город позади нас всё ещё был тёмным, а дорога ещё темнее.

Крытую телегу для припасов вёл Громов. Телега потихоньку скрипела и стучала на кочках, но ехала бодро. Мы отправились на юго-восток, притом сначала даже смогли использовать главный тракт. Один из знаков того, что мятежники отступили достаточно далеко.

Империя была занята после битвы, повсюду виднелась свежая засыпка, особенно там, где осадное снаряжение взрыхлило землю. На обочинах лежали камни. Несколько раз мы наткнулись на ремонтные работы, и я, сверившись с картой, махнул рукой, и мы поехали по протоптанной тропе.

Первое время мы ехали почти без разговоров. Было немного прохладно, к тому же поспать никому толком не удалось. Я внимательно прислушивался к окружению и периодически прощупывал его аурным зрением.

Первым молчание нарушил Иван, что было довольно неожиданно. Он чуть ускорился, и его лошадь зашагала в темп моей. Он ехал мгновение, ничего не говоря, и только потом произнёс:

— Сбор зерна в Орехово, значит.

— Да, — я кивнул, не поворачиваясь.

— Деревня… — Иван сделал небольшую паузу, — в оспариваемой зоне. Хотя совсем маленькая.

Я хорошо помнил приказ, полученный утром, так что Иван получил ещё один кивок. Небо на востоке начало светлеть, и нас ждал рассвет.

— Я вырос в такой же маленькой деревушке, — неожиданно произнёс Иван. — Как на нашей карте, может, даже меньше.

Он перехватил поводья.

— Когда я был совсем маленьким, два мелких барона претендовали на одну и ту же землю. Ни один из них не был правым, но оба были убеждены в своей правоте, так что конфликт тянулся долго, — Иван немного помедлил, никто не прерывал его. — Обе стороны занимались фуражом. Мы никогда не знали, хватит ли нам припасов на зиму.

— Они оставляли недостаточно? — спросила Ярослава, ехавшая с другой стороны от него.

Она поравнялась с нами, пока Иван говорил.

— Один год да, — по-простецки заявил Иван. — Другой нет. Много детей тогда померло.

Крытая телега гремела позади нас. Громов спокойно смотрел на дорогу, управляясь с двумя лошадьми. Соловьёв ехал позади, наблюдая за окружением.

— К чему ты ведёшь? — осторожно поинтересовалась Ярослава.

— К тому, — сказал Иван, — что в Орехово всем всё равно, кто мы. Орденцы, имперцы или мятежники. Мы просто оберём их, с имперской печатью или без.

Я слушал молча, не вмешиваясь. Логика Ивана была адекватной для деревенского человека, вот только он им уже не был.

— Мы едем не для того, чтобы им понравиться, — спокойно произнёс я. — Мы едем забрать зерно и сделать так, чтобы припасы достигли Ярмута.

Иван тихо вздохнул и посмотрел на меня.

— Я знаю, — ответил он. — Просто как-то… не по-человечески.

— А ты и не человек, — я повернул голову и взглянул на озадаченное лицо Ивана. — Ты Ворон.

Он взъерошил белобрысые волосы и ненадолго замолчал, а потом только пожал плечами, принимая реальность. Согласился он или нет — неважно.

Дорога продолжалась.

Через какое-то время донёсся голос Громова сзади:

— Деревня будет настороже в любом случае, так что лучше учитывать это, входя туда.

— Значит, будем работать без шума, — сделала логичное заключение Ярослава. — Мы ведь уже справились на испытании.

Рыжая обернулась на Соловьёва, который в свою очередь прижал ладонь к пузу, явно вспоминая о тяжёлом ранении на нашем первом совместном задании.

Нам пришлось сделать несколько привалов и остановок перед тем, как мы добрались до Орехово. Дорога всё-таки была неблизкой.

Мы ещё даже не увидели домики на горизонте, когда я поднял кулак вверх. Отряд замер с минимальным запозданием. Я спешился и опустился на корточки, затем поднялся и прошёл немного вперёд, внимательно смотря на землю.

— Что там? — тихонько спросила Ярослава.

Она слезла с лошади вслед за мной и вскоре сама всё поняла.

— Следы, — объяснил я остальным. — Лошади, не меньше десятка, хорошо подкованных, и борозды.

Отряд переглянулся.

— Готовьтесь, — приказал я, возвращаясь в седло.

В саму деревню или к ней мы подъезжать не стали. Я махнул рукой в сторону, и мы остановились за небольшим гребнем, в паре вёрст к северу от деревни.

Спешились у линии небольших деревьев, оставив там лошадей, и поднялись пешком на гребень, пригибаясь и держась низко. Орехово лежало прямо внизу перед нами. Всего двадцать или двадцать пять домов, окраинные постройки, широкие поля и два возможных пути: один по тропе с нашей стороны, с которой мы съехали, и один северо-восточнее.

Вот только в самой деревне были визитёры.

— Двенадцать, — тихо сказала Ярослава.

Я и сам насчитал столько же, а ещё заметил три телеги с лошадьми. Всадники двигались между домами и махали руками, а деревенские слушались их. Мятежники явно руководили погрузкой деревенских запасов в свои телеги, притом деревенские двигались свободно, хотя и под команды всадников.

— Ратники? — тихо спросил Громов.

Я уже использовал аурное зрение.

— Трое. Точно из вольных, — я помедлил, разглядывая фигуры. — Ещё один маг, остальные кавалеристы. А еще телеги должен кто-то везти.

Мы некоторое время наблюдали за деревней. Я осматривал окрестности, и заметил нескольких возниц, экипированных попроще, чем остальные всадники. В остальном, никакого подвоха. Просто фуражирский отряд мятежников успел сюда первым.

— В деревне драться с ними будет неудобно, — тихо произнёс Соловьёв. Он смотрел светящимися жёлтыми глазами на Орехово. — У них будет укрытие, да и жители под руку попадутся.

Иван напряженно нахмурился, но говорить ничего не стал. Я же обернулся на тропу, по которой мы пришли, и на другой выезд из деревни.

— Им придётся как-то возвращаться назад, — проговорил я. В голове сам собой сложился план. — Перехватим их, когда они пойдут северным путём обратно к перевалам.

Мы немного отползли назад и раскрыли карту.

— У них будут передовые дозорные, — осторожно заметил Соловьёв.

— Да, — ответил я, — но сама колонна будет медленнее из-за гружёных телег, так что нужно просто отрезать их.

— За сколько они загрузятся? — заинтересованно спросила Ярослава.

Иван взглянул на карту, почесал затылок и произнёс:

— Если они забирают всё, что могут увезти, то за час справятся. Может, больше.

— Этого нам будет достаточно, — сказал я. — Двинемся параллельно северной дороге, телегу и лошадей оставим здесь.

Мы вернулись к лошадям, и Иван осторожно успокоил животных, а затем мы слегка замаскировали место нашей стоянки.

Параллельный маршрут, по которому мы пошли, оказался каменистым, через линию деревьев на западной стороне гребня. Я всё время поглядывал на деревню сквозь просветы в деревьях, пока мы двигались. Загрузка всё ещё шла, значит, времени на перехват должно было хватить.

Мы шли к сужению дороги, отмеченному на карте, и добрались вовремя. Перед нами было естественное сужение со скальным выступом на восточной стороне и плотной линией деревьев на западной. Они создавали проход, едва достаточный для двух телег, идущих бок о бок, и только после дорога расширялась обратно. Эту местность гружёная колонна явно захотела бы пройти быстро.

— Займём позиции после сужения, — скомандовал я, а дальше принялся расставлять своих ратников.

Громов тем временем взялся за работу. Его зелёная аура засветилась, почва в сужении дороги стала мягче, хотя выглядела так же. Телегам нельзя было дать уйти, и они здесь точно завязнут.

Ярослава с Иваном заняли линию деревьев на западной стороне. Я с Соловьёвым расположился на каменном уступе на востоке. Мы нашли позиции, которые дали нам возможность видеть и дорогу, и подъезд к сужению. Громов замаскировался прямо у дороги, так, чтобы не дать телегам развернуться и уехать в другую сторону.

Я использовал Полог на нас с Соловьёвым, только на этот раз не для того, чтобы подавить шум и прочее, а чтобы скрыть нас от аурного зрения ратников или восприятия мага. Мы с лучником были в этом плане самыми заметными.

Ярослава с Иваном находились в деревьях, и там их было трудно заприметить. А Громов вообще окопался так, что даже я находил его глазами только потому, что знал, где он лежал.

Отряд принялся ждать.

Вскоре колонна мятежников появилась из-за изгиба дороги. Три телеги, загруженные до предела, двигались медленно. Вражеский отряд держал такой же темп. Четыре всадника впереди, по трое с каждой стороны от телег и двое замыкающих. Построение оказалось более простым.

Мятежники явно ожидали, что обратный путь будет легче похода сюда, раз уж они вступили в контакт с деревней, загрузились и проделали потенциально самую опасную часть операции. Они ошибались насчёт этого.

Передовой отряд всадников растянулся, подъезжая к сужению дороги, и лошади беспрепятственно проехали по ловушке Громова, их веса было недостаточно. А вот переднее колесо передовой телеги просто-напросто завязло. Двое всадников из передового отряда развернули лошадей, спешились и принялись разбираться.

Раздались раздосадованные голоса. Я дал сигнал и в воздухе просвистела аурная стрела, оставляя за собой едва заметный жёлтый свет. Стрела ударила прямо в мага, который находился среди двух всадников позади отряда. Его сбило на землю, а его лошадь, потеряв всадника, взвилась на дыбы.

Боевой клич Ярославы ударил по левому флангу колонны в тот же миг, когда я сорвался с выступа обрыва. Лошади заржали, начали бунтовать и дёргаться из стороны в сторону. Иван метнулся вперёд, прямо в хаос, вызванный смятением, Ярослава следовала за ним.

Я нёсся вперёд, и меня обогнали две иллюзии жёлтой ауры на предельной скорости. Они были безликими и едва походили на людей, но в суматохе сработали отлично. Двое передовых всадников отвлеклись и заметили меня в самый последний момент. Я сократил расстояние до ближайшего и использовал Рывок. Я уколол клинком прямо во внутреннюю часть бедра, когда я выдернул клинок, в воздух взметнулся фонтанчик крови.

Второй всадник крутанулся на месте, в этот момент ему в шею прилетела жёлтая стрела, и он свалился на землю. Я же метнулся дальше и влетел плечом в третьего всадника, подоспевшего с фланга.

Где-то со стороны леса вспыхнули ауры.

Всадник попытался рубануть меня мечом, но я отклонил его саблю, и она ушла широко мимо, а сам схватил его и с силой рванул на себя. Всадник вылетел из седла, покатился по земле и ударился затылком о камень. Лошадь, освобождённая от веса, сбитая с толку миражами Соловьёва, взбрыкнула и ударилась в соседнюю лошадь.

Я добил сбитого из седла всадника и повернулся к основной части колонны. Ярослава с Иваном орудовали на своём фланге, а вот основная часть была проблемой. Я почувствовал, как мана вокруг меня медленно собирается в одной точке где-то позади колонны. Посмотрел туда. Маг выжил, стрела попала ему в ключицу, его руки были в крови и тряслись, но роба в порядке, а из-под капюшона я видел светящиеся бирюзовые глаза.

— Чёрт, — сквозь зубы процедил я, но двинуться не успел.

Громов вынырнул из своей засады и зелёной вспышкой сбил мага с ног, а затем раскрошил ему голову двуручным мечом. Сближаться с основной группой всадников он не стал, его задача была запечатать выход и не дать телегам уйти. Бой всё ещё продолжался, но на земле, на фланге Ярославы и Ивана, лежало ещё два тела всадников.

В этот момент раздались громкие крики, и лошади всадников из основной группы рванули вперёд, прямо на меня. Я метнулся в сторону, уходя из-под копыт взбешённых животных и разъярённых всадников, но никто и не думал отвлекаться на меня.

Мятежники бросили телеги, зерно и своих павших соратников. В воздухе взметнулась ещё одна стрела, но жёлтый свет столкнулся с оранжевым клинком. Значит, как минимум один из вольных ратников мятежников уцелел.

Всадники галопом понеслись вперёд, ускоряя лошадей. Соловьёв спрыгнул с уступа жёлтой вспышкой и оказался рядом.

— Будем преследовать? — азартно спросил он.

Северная дорога уходила к перевалам, всадники двигались быстро и были верхом. В незнакомую местность я соваться не собирался, да и задание было другим.

— Нет, — коротко отрезал я и посмотрел на своих.

Иван с Ярославой — целые. Только лица красные, да сами взмокшие. Всполохи красной ауры у рыжей медленно оседали вокруг. Сама девушка пинала одного из мятежников на земле. Я подошёл ближе.

— Этот ещё жив, — сказала она.

— Добей, — отозвался я. — Мы здесь за зерном.

Ярослава пожала плечами и послушалась.

Остальные всадники мятежников и маг оказались мёртвыми, зато три телеги были целыми, зерно тоже. Лошадей, запряжённых в телеги, пришлось успокаивать, но никто в них не целился специально.

Возницы, которых я увидел ещё на гребне, попрятались в телеги. Я запрыгнул в одну из них и возвысился над небольшим мужичком в полевом снаряжении мятежников. Он сдвинул шлем в сторону и обречённо произнёс:

— Чистая работа. Мы вас совсем не заметили.

— И не должны были, — холодно отозвался я, а затем спросил у мужичка: — Как вы узнали, что в Орехово осталось зерно?

Мужичок почесал щёку и прищурился. Он о чём-то подумал один миг, а потом только вздохнул, принимая свою участь.

— Доложили. Там паренёк есть, лет пятнадцати, так вот от его семьи и узнали. Сам он в Орехово, а семья на перевале живёт, у гор.

Я кивнул, обозначая, что услышал.

— Найдите двух других и свяжите, — распорядился я, — доставим языков в город.

Раздались тяжёлые вздохи Соловьёва, который принялся искать и связывать оставшихся возниц.

— Спасибо, — хрипло проговорил возница, с которым я говорил.

Но я только удостоверился, что Громов начал его связывать и слез с телеги.

Мы собрали трофеи, распределились по телегам и въехали в Орехово. Деревня приняла нас с осторожной нейтральностью, которая и подразумевалась изначально. Мы остановились у колодца в центре Орехово.

Деревенские явно слышали звуки боя, да и понимали, как орденские ратники обзавелись только что гружёнными телегами мятежников. К нам вышел старейшина деревни, мужчина лет шестидесяти, с густой седой бородой и блестящей лысиной на голове. Он почтительно поклонился, чуть ли не в ноги.

— Имперские ратники, — обратился он к нам формально. — Мы благодарны за вашу помощь.

Я поправлять деревенского мужика не стал.

— Ваши запасы в сохранности, — отозвался я. — Мы заберём их в Ярмут.

— Конечно-конечно, — тут же залебезил староста. — Я понимаю надобность.

— Вам хватит припасов на зиму? — спросил Иван.

Староста с хрустом разогнул спину и посмотрел на гружёные телеги.

— Если загруженное это всё, что вы, господа ратники, заберёте, — сказал он осторожно, — то да.

Иван посмотрел на меня.

— Здесь, в деревне, живёт паренёк лет пятнадцати, — сказал я. — У него ещё семья в предгорье.

— Как же, как же, есть такой, — тут же оживился староста. — Митька наш. Позвать? Я это быстро могу.

— Не надо, — холодно отозвался я. — Он сдал мятежникам, что у вас есть зерно. Что с этим делать, сами разберётесь.

Староста открыл было рот, чтобы ответить, но раздался только хриплый вдох. Староста нахмурился и сурово произнёс:

— Разберёмся, господин ратник, обещаю.

Я тем временем дал своим знак и вернулся к телегам. Староста увязался за нами, благодаря нас за помощь, я только отмахнулся.

В итоге гружёные телеги двинулись к месту, где мы оставили лошадей, а затем целым табуном мы направились обратно в Ярмут.

Дорога оказалась тише, чем путь сюда, наша телега не возвращалась пустой, мы перегрузили немного мешков и ящиков так, чтобы распределить вес. Никто почти ничего не говорил. Иван смотрел перед собой, а Громов с Ярославой о чём-то изредка переговаривались.

Я ехал на лошади впереди и следил за дорогой. Если я правильно посчитал, то семеро всадников сбежали, что было плохо. Но с этим разбираться будут уже имперцы. Мы свою задачу выполнили.

Восточные ворота Ярмута встретили нас новым караулом. Дежурный офицер проверил бумаги и быстро прошёлся по телегам, затем мы въехали в город, а следом — в цитадель. Телеги отправились на разгрузку к складам совсем рядом с воротами, а мы просто ждали рядом.

Через какое-то время нас нашёл инструктор Савелий. Худощавый ратник уверенным шагом приблизился и с интересом осмотрел гружённые телеги.

— Больше, чем ожидалось, — сухо сказал он.

— А это ещё не всё, — ответил я и махнул рукой своим.

Громов с Иваном вытащили трёх пленных возниц.

Савелий прищурился и оглядел подарок.

— Хорошо, — совершенно невозмутимо произнёс он. — Я разберусь с бумагами, так что…

Полагаю, что он хотел отпустить нас на отдых после вылазки за припасами. Вот только стояли мы на плацу, у склада, совсем недалеко от ворот цитадели, и Савелий замер, и даже не думал договаривать фразу. Только смотрел куда-то за моей спиной.

Я обернулся.

Через ворота в цитадель влетел Ворон на лошади в пене. Животное не выдержало и рухнуло на камень, а сам Ворон покатился по земле. Только вспышка синей ауры защитила его от переломов. Грудь лошади бешено вздымалась, изо рта пошла пена, а глаза были налиты кровью. Всё, лошадь своё отбегала.

Ворон тем временем вскочил на ноги и огляделся по сторонам. Как только он заметил инструктора Савелия, то тут же захромал в нашу сторону, доставая что-то из-за пазухи.

Я посмотрел на Савелия и без слов понял: отдых отменяется.