Стражники на восточных воротах узнали нас прежде, чем мы достигли поста. Не по документам, по осаде. Один из них был на стене, а затем сражался в уличных боях, я запомнил его лицо, но имя в голову не приходило. Он увидел мой знак Волка и нашивки Ворона на Ярославе и тут же сделал жест своему напарнику:

— Этих двоих пропускай.

Мы въехали в город. Никаких проверок документов или лишних вопросов.

Ярмут принял нас обратно без лишних церемоний. Повсюду раздавались звуки ремонтных работ, пахло смолой и древесиной. Инженерный корпус работал на совесть. Стены были заделаны, хотя кое-где виднелись свежие швы и более светлый камень среди старого, выщербленного.

Ярослава с интересом оглядывалась по сторонам, я же ехал спокойно. Мы выехали к небольшому рынку у подъездной дороги, и он оказался открыт. Торговых рядов стало меньше, некоторые прилавки пустовали. По крайней мере, те, чьи хозяева ещё не вернулись или не вернутся уже никогда, но прилавки всё ещё работали, а торговля возобновлялась. Я мельком слушал громкие голоса торговцев.

Цены были высоки, последствия осадной нехватки припасов и восстановления города, оттягивающего ресурсы. Ещё увеличенный гарнизон создавал спрос, который пока местные торговцы удовлетворить не могли.

— Москва и то была дешевле, — прокомментировала происходящее Ярослава.

— У Москвы цепочки снабжения работают исправно, — ответил я.

Ярослава хмыкнула, и мы двинулись дальше.

Квартал, прилегающий к цитадели, оказался шумящим муравейником. Он расширился на несколько улиц. Имперские силы — кавалерия, прорвавшая осаду, и пехота, пришедшая с ней, не вернулись полностью в свои районы сосредоточения и были расположены здесь. Орденскую цитадель теперь окружала имперская административная власть, которой здесь не было до осады. Вокруг развевались имперские знамёна, а по улицам бегали чиновники и служащие.

Мы с Ярославой разделились после въезда в цитадель. Ярослава отправилась заниматься бумагами, она технически была в отгуле вместе со мной, и возвращение требовало нескольких административных шагов.

Лошадь я оставил на конюшне и заплатил монету конюхам, чтобы они доставили вещи в казарму. Я собирался наведаться к Агате, но попозже, когда разберусь с самыми важными вопросами.

Я же направился искать Борислава.

Его кабинет ничуть не изменился. Те же карты на стенах, тот же запах старой бумаги и оружейного масла, та же тяжёлая мебель, которая видела не одного командира.

Мне повезло застать его на месте, хотя, судя по загруженности Ордена, разговор обещал быть коротким и деловым. Он прочитал мои документы с абсолютным спокойствием, и не стал спрашивать о Москве, о вызове императора или аудиенции.

Просто подвинул мне карту.

— Твой отряд отправится на линию соприкосновения, — сказал он, переходя к делу. — Быстрые вылазки, разведка, фураж и подрывная деятельность.

Борислав пальцем ткнул в несколько мест, отмеченных разными цветами на карте.

— Здесь действует кавалерия Булатова, сюда вам лезть будет слишком опасно. Ещё три активных подразделения мятежников постоянно работают в спорной зоне. Вот это — предположительное расположение магов Ковена. Две дворянских усадьбы на юге не эвакуировались, и их статус не ясен.

Я слушал и изучал карту, стараясь запомнить всю информацию.

— Теперь ты полноценный Волк с отрядом. Так что работа начнётся в ближайшее время, — Борислав откинулся на спинку стула. — Времени обустраиваться не будет.

— Другого я и не ожидал, — коротко ответил я.

— Хорошо, — Борислав снова посмотрел на карту. — Как только подвернётся работа, я сразу же сообщу. Свободен.

Я поднялся и направился к двери.

— Тим, — окликнул меня Борислав, как будто вспомнил что-то важное и остановился. Он всё ещё смотрел на карту. — Я говорю это всем Волкам. Не вздумайте сталкиваться с Булатовым и его кавалерией.

Я кивнул и вышел во двор цитадели.

Здесь, как обычно, шли тренировки и построения. Вороны бегали по кругу, звучали удары деревянных мечей и хриплое дыхание, кое-где бродили имперские солдаты и офицеры.

Я зашагал к воротам цитадели, не заходя в казарму или куда-либо ещё. Вышел и направился к бане, где укрылась Луна с Олафом. Однорукий должен был завершить работу, которую я ему дал, а мне нужно было рассказать ему о визите в Москву и разговоре с императором.

В баню я пришёл один.

Непримечательное здание стояло там же, я попетлял по переулкам вокруг, но хвоста за мной не было. Олаф ждал меня снаружи, прислонившись к стене. Его серая аура спокойно светилась. Он стоял так, чтобы видеть подход к бане с двух направлений, при этом его самого укрывала тень здания, даже несмотря на послеполуденный свет. Старые привычки.

— Артём, — сходу сказал я вместо приветствия.

— Я разобрался, — спокойно произнёс Олаф. — Он дал слово, закреплённое аурой. Когда Ковен с ним свяжется, он доложит мне или тебе, — Олаф спиной оттолкнулся от стены. — Он продержится. Пока что.

— Этого достаточно, — отозвался я и махнул головой в сторону бани.

Мы зашли внутрь, и я поставил вокруг нас Полог.

Я дал Олафу минимально необходимую версию произошедшего в Москве. Император сделал предложение, Луна была условием сделки. Я купил время формулировкой, которая была технически точна. Развёртывание имперских сил и столкновения с мятежниками давали время на прогресс без принесения клятвы или раскрытия местонахождения Луны. Ну и поставил задачу пробраться за Уральские горы. Олаф молчал, пока я это говорил, только облокотился свободной рукой на шкаф и ждал.

— Как долго продлится купленное время? — спросил он, когда я закончил говорить.

— Достаточно долго, если всё пойдёт по плану.

— А если нет…

Я задумчиво посмотрел на стену над головой Олафа. Камень был старым и почерневшим.

— Разберусь, — спокойно произнёс я. — Клятву император не получит.

Олаф кивнул. Он бывал в похожем положении со мной и понимал, что планирование надолго просто невозможно. Ситуация слишком быстро менялась, особенно в военное время.

— Луна спрашивала о тебе, — неожиданно сказал однорукий. — Она в последнее время интересовалась у Пантелеймона, что происходит в городе.

Луна была взаперти довольно долго, и вряд ли у неё выдавалось время на прогулки в городе. Поэтому я спустился вниз, в подвальную комнату.

Комната Луны теперь по праву могла называться её, это было заметно по маленьким вещам: книги на полках были расставлены в определенном порядке, новое одеяло лежало на кресле, на крючках висела одежда, а к освещению добавилось ещё несколько ламп.

В целом комната стала более обжитой. Луна сидела на краю кровати и читала. Она не опустила книгу, когда я вошёл. Я убрал одеяло с кресла, подвинул его и сел напротив неё.

Только тогда Луна подняла на меня глаза. Книга осталась лежать открытой на её коленях. Она выглядела более усталой, чем когда я видел её в последний раз. Подавление золотой ауры, поддерживаемое месяцами, имело свою цену, и эта цена только росла. Пантелеймон знал это, Олаф знал это, а я уж тем более.

— Он спрашивал обо мне? — сразу же спросила Луна и подобрала босые ноги под себя.

— Да.

Луна поджала губы и напряглась.

— Что ты сказал ему?

— Обещал найти и обеспечить безопасность.

Луна немного помолчала. Лампа отбрасывала свет, и белые волосы Луны немного светились, её золотые глаза заблестели. Луна понимала формулировки, она выросла в семье, где точные слова и клятвы определяли настоящее и будущее. Она с точностью услышала то, что я сказал и имел в виду.

— Он… — Луна немного помедлила, — много обещал?

— Достаточно, — коротко ответил я.

Луна вздохнула и взялась пальцами за края книги. Следом прозвучал самый важный вопрос:

— Что ты собираешься делать, — спросила беловолосая девушка, — со мной, когда всё закончится?

Формулировка была хорошей. Да, вопрос касался её больше всего. Это она сидела в подвале, в бане, в Ярмуте, пока император искал её.

— Я отправлюсь на восток, как вернусь — решу, — честно ответил я и внимательно смотрел в золотые глаза, — Ты сама чего хочешь?

Луна открыла рот, чтобы сразу что-то сказать, но только набрала воздуха в лёгкие и медленно выдохнула. Ей понадобилось ещё несколько мгновений на раздумье.

— Не знаю, — тихо ответила она.

Я знал, что она врала. У неё ведь явно возникла какая-то идея. Я прекрасно осознавал силу имперской крови и золотой ауры, пусть даже пока неразвитой.

— Я виделся со Львом.

При упоминании имени брата Луна слегка оживилась.

— Он направил меня за Уральские горы.

— Значит, наши интересы совпадают, — спокойно произнесла Луна. — Пока что.

Она была права. Ей тоже безопаснее всего было бы за Уральскими горами.

— Пока что, — кивнул я в ответ.

Я поднялся на ноги.

— У моего отряда появится много работы в ближайшее время, так что меня часто не будет в городе. Если что-то понадобится, можешь передать через Олафа. Если я найду укрытие лучше, то сообщу. Постарайся быть осторожнее.

Луна только слабо улыбнулась.

— Олаф говорит мне это регулярно.

— Хорошо, — тут же отозвался я. — Слушайся его.

Луна хмыкнула и поправила волосы. Я же поднялся наверх по лестнице. Попрощался с одноруким и направился обратно в цитадель.

Моей следующей остановкой оказалась лаборатория Агаты. Хотя официально она таковой не являлась. Это была пристройка снабжения, складское помещение, технически выделенное для медицинской и алхимической поддержки. А в лабораторию она превратилась под чутким руководством Агаты. Вот и сегодня, когда я вошёл, здесь добавилось полок на стенах, где хранились реагенты и разные склянки, а также оборудование, часть из которого она достала через меня, а часть сама.

Агата, как всегда, возилась у центрального рабочего стола. Когда я вошёл, она не отвлеклась от того, что делала. Она взвешивала что-то, что я не мог определить с такого расстояния, в маленькой керамической плошке.

Я уже захватил сумку с припасами из казармы, поэтому подошёл ближе и положил сумку со столичными покупками на угол стола, не занятый её текущей работой. Агата посмотрела на сумку, затем на весы. Она сделала пометку на листе бумаги и отставила плошку, а затем принялась систематически распаковывать привезённые ингредиенты.

Её выражение лица было сосредоточенным и внимательным. Каждый предмет появлялся наружу и скрупулёзно оценивался, притом Агата перевернула листок бумаги и вносила предметы в список. Сухие компоненты были отсортированы без ярлыков, потому что алхимик знала, что каждый из них из себя представляет. Ярлыки были нужны для схожих между собой жидкостей и порошков.

Кое-где она проверяла целостность печатей или подносила растворы к свету.

Её выражение лица менялось в зависимости от ингредиентов. Некоторыми вещами она была очень довольна, один небольшой треугольный предмет вызвал у неё улыбку. А бледный раствор в склянке заставил нахмуриться, прежде чем она отложила его к остальным предметам. Я терпеливо ждал и не отвлекал специалиста от работы.

Наконец Агата дошла до кристаллов аурита. Она осторожно подняла их. Кристаллы второго сорта поймали свет лампы и принялись отражать его так, что свет преломлялся. Агата издала тихий звук, который описать было сложно, что-то между удивлённым вздохом и довольным писком.

— Красивые, — прошептала она.

— Так ты же указала третий сорт минимум.

— Но лучше-то я получить не ожидала, — выдохнула она и осторожно опустила кристаллы на рабочий стол.

Большинство вещей были разобраны, упакованы и оценены. Я имел базовые алхимические знания из прошлой жизни, но многое изменилось. В конце концов, алхимия, как и магия, не стояли на месте.

В итоге, когда всё было разобрано и рассортировано, Агата многозначительно посмотрела на меня.

— Спасибо, — с блестящими глазами произнесла она.

Было видно, что ей не терпелось приступить к работе. Впрочем, я собирался загрузить её ещё больше. Я снял подвеску из-за пазухи и протянул ей.

— Подвеска начала сбоить, — объяснил я. — Можешь зарядить её ещё раз?

Агата чуть нахмурила брови и взяла подвеску из моих рук.

— Этого не может быть, — деловито произнесла она, оценивая артефакт на ладони. — Я всё зарядила, сбоить ничего не может.

Я внимательно смотрел за чёрным металлом на её ладони.

— Она среагировала на что-то во дворце, — объяснил я. — Чёрной ауры там быть не могло.

Агата подняла на меня глаза, блеск из них исчез.

— Подвеска настроена на поиск чёрной ауры и её следы, — серьёзным тоном отчеканила она, — и ни на что больше.

Я ненадолго задумался.

— Мог ли маг высокого ранга вмешаться в работу артефакта? — задал я вопрос. — И сбить его.

— Насколько высокого?

— Скажем… — я сделал небольшую паузу, — Мудрец или Провидец.

Агата только тихонько фыркнула и улыбнулась.

— Тим, я, конечно, Провидцев не встречала, но думаю, они могут вообще что угодно. Насчёт Мудреца не знаю.

— Спасибо, — коротко сказал я. — Всё равно проверь подвеску.

Агата кивнула.

— Тебе для этого понадобится что-нибудь?

— Ничего, — покачала головой Агата, — ты и так привёз всё необходимое. Спасибо.

Агата мечтательно осмотрела свою лабораторию.

— Это место всё больше и больше становится похожим на дом.

Странное у неё было представление о доме. Впрочем, она алхимик.

— Не привыкай особо, — усмехнулся я. — Я постараюсь со временем подобрать тебе место получше, а то тут тесновато.

Я не собирался отпускать талантливого алхимика даже после восстановления рода Темниковых.

— Договорились, — тут же радостно засветилась Агата, хотя ещё мгновение назад рассказывала о любви к своей лаборатории.

Дела на сегодня были закончены, так что я пересёкся с Ярославой в казарме и через неё оставил сообщение всем остальным об общем сборе. Судя по тому, что рассказал мне Борислав, работа у нас должна была начаться совсем скоро. Пора было собрать всех в привычном месте.

«Усталый кот» встретил меня уже поздним вечером. Трактир нисколько не изменился, внутри пахло травами и горячей едой, а само заведение осталось цело даже во время осады.

Ярослава уже была внутри, когда я пришёл. Она занимала угловой стол и сидела спиной к стене, перед ней стояла миска с горячим супом, и она расслабленно ела. Когда я вошёл, она только быстро взглянула на дверь и вернулась к еде. Я махнул Мирону, который возился за стойкой, и сел к Ярославе.

— Борислав рассказал что-нибудь полезное? — спросила она и продолжила хлебать суп.

— У нас назначение в восточную зону, — я сел боком напротив неё, — скоро придётся поработать.

Ярослава продолжила есть, а Мирон принёс две кружки с холодным пивом.

Соловьёв прибыл следующим, не сильно позже меня. На этот раз я не удивился. Соловьёв в последнее время крепко взялся за ум. Притом вошёл он через заднюю дверь, а не парадный вход, быстро осмотрел комнату, стол и окна и неторопливо устроился за столом по соседству.

Я переставил свою кружку холодного пива ему, и Соловьёв только улыбнулся в ответ и с удовольствием отхлебнул из кружки.

Иван появился следующим, молчаливый и деловой, и тут же проинформировал меня:

— Матвей немного опоздает, его опять вызывал инженерный корпус.

Я посмотрел на Соловьёва, он только пожал плечами.

— Это, командир, в последние дни дело обычное, — объяснил он. — У них нехватка рук.

— Подождём, — спокойно произнёс я.

В итоге Иван устроился по соседству с Соловьёвым, и они вскоре тоже принялись ужинать. В воздухе повис аппетитный запах варёного лука и укропа, а вокруг застучали ложки.

Громов и вправду опоздал, но выглядел он лучше, чем в день нашего отъезда в Москву. Его зелёная аура почти полностью восстановилась.

Пока остальные члены отряда убирали со столов, я поднялся, принёс карту и развернул её. Я выставил пометки по памяти из разговора с Бориславом и его карты. Все собрались вокруг.

— Командование поставило нам задачу, — сказал я, обводя взглядом отряд. — Работа в спорной зоне. Мятежники закрепились, и нам нужно не дать им расслабиться.

Иван хмыкнул.

— Значит, снова в горы.

Громов сложил руки на груди.

— Хоть не в туннели, — сказал он.

Раздалось несколько негромких смешков.

А вслед за ними в дверь постучали. Громко, настойчиво, не по трактирному. Мирон выглянул из подсобки, но я только махнул ему рукой, прогоняя назад. Иван поднялся со скамьи, его рука легла на рукоять топора, стоявшего у ног.

— Мы ждём кого-то ещё? — напряжённо спросила Ярослава.

Я покачал головой.

— Я открою, — сказал я, поднимаясь.

Я подошёл к двери и, не открывая, заглянул в небольшое окно сбоку. На пороге стоял имперский офицер в мундире и с тяжёлой саблей на поясе. Я дал своим сигнал расслабиться и открыл дверь.

— Волк Тим? — спросил имперский офицер.

— Да.

Он протянул мне запечатанный конверт. Сургучная печать была имперской, не орденской.

— Срочный приказ, — сказал офицер.

Он, удостоверившись, что я всё получил, развернулся и зашагал в сторону цитадели.

Я же закрыл дверь, сломал печать, развернул лист и пробежался глазами по тексту.

— Что там? — спросила Ярослава.

— Спать нам сегодня не придётся, — дочитав, ответил я.