ОНА СДЕЛАЛА один резкий вздох, в котором смешались ужас и изумление. Затем ее рука потянулась вперед, тело рухнуло, а мое сердце чуть не остановилось.

Я давно знал, что Клара – не просто раздражающая деталь в моей жизни, которая никак не желала встать на место. Но теперь это подтвердилось окончательно: она была не деталью.

Она представляла собой головоломку.

Всю мою жизнь.

Я не игнорировал ее в машине специально по дороге в горы, поскольку мысленно репетировал, как буду умолять ее навсегда остаться со мной. Пусть меня злило, что она вносила яркие краски в черно-белую гамму моей жизни и отеля, но мне это доставляло определенное удовольствие.

Только вот в тот момент все эти доказательства были ни к чему.

Когда человек, озаряющий твой мир, вдруг начинает танец со смертью у тебя на глазах, реакция бывает катастрофической. Я упал вместе с ней в снег, успев подхватить до того, как она ударилась о землю. Ее веки сомкнулись лишь на секунды, утрата длилась пару мгновений, но эти секунды стали самыми значимыми в моей жизни. Они навсегда врезались в память, выжгли чувства на сердце и окончательно утвердили мою решимость никогда не отпускать ее.

Едва очнувшись, она попыталась отмахнуться от случившегося и сказала, что на следующей неделе пойдет к врачу, но я уже вызвал 911. Я сидел в машине скорой помощи, ощущая себя беспомощным, пока медики проверяли ее жизненные показатели и обсуждали диагноз, что-то про синдром Рейно[7] на фоне волчанки, и не выпускал ее руку ни на миг.

Сейчас, когда я находился в больничной палате, меня не отпускала мысль: знала ли она, на какой пошла риск, осознавала ли, насколько хрупка человеческая жизнь? Вероятно, до произошедшего сегодня я и сам этого не понимал.

– Мисс Милтон, назовите лицо, с которым следует связаться в случае чрезвычайной ситуации.

– Со мной, – вклинился я в разговор.

Она равнодушно взглянула на меня, затем на Клару:

– А он ваш…

– Будущий муж, – выпалил я, не дав Кларе и рта раскрыть.

Она прищурилась, очевидно желая поспорить со мной, но сдержалась, когда я жестом подозвал медсестру за документами. Клара лежала в больничной палате, и ей не следовало заниматься этим.

– Часть ее документов есть в системе, но нам понадобится обновленная история болезни. Вы из Флориды, верно?

– Да, – подтвердила Клара, но едва медсестра вышла, как она скрестила руки. – Хватит вводить людей в заблуждение!

– О чем ты говоришь?

– Мы встречались понарошку, а потом расстались.

– Хм… Что-то не припомню, чтобы мы расстались, когда я занимался с тобой сексом на столе Валентино.

Ее взор метнулся к двери палаты.

– Доминик, не время для твоих грязных словечек и…

– Я был рядом, когда ты упала и потеряла сознание. – Я крепко зажмурился на секунду, заново переживая тот ужас, когда казалось, что она вот-вот выскользнет из моих рук. – И я сейчас здесь. Дай мне разобраться с этим. Знаю, возможно, твоя семья в прошлом не уделяла тебе внимания, возможно, ты чувствовала себя второстепенной, недостойной или просто чьей-то идеей. Но для меня ты важна. Ты – моя единственная мысль. Понимаешь? Разреши мне быть твоим настоящем парнем сейчас, ладно? А когда ты будешь дома, вне этих стен, и поймешь, что не хочешь строить со мной отношения, то просто скажешь мне об этом, договорились?

Она приоткрыла рот, но тут же сомкнула губы. В наступившей тишине в палату вошла другая медсестра, и все пошло своим чередом. Клара улыбалась врачам, которые сообщали ей новости, кивала медсестрам и несколько раз позволяла им перебивать себя, когда они расспрашивали о симптомах.

Я изо всех сил держался в стороне, пытаясь не вмешиваться. Целый день ушел на ее обследование, и доктора констатировали, что девушке необходимо остаться на ночь, поскольку будут проводиться дополнительные анализы.

Пока она спала, я выслушивал отчеты врача.

– Учитывая поражение почек, вероятнее всего, мы диагностируем волчаночный нефрит.

– И что это значит?

Врач тяжело вздохнул:

– Заболевание почек, которое потенциально приведет к почечной недостаточности. В перспективе может потребоваться диализ[8] или пересадка…

Господи, они хоть осознавали, какой стресс вызовут у нее эти бесконечные визиты?

– Тогда определите, подхожу ли я в качестве донора.

– Риски весьма высоки, – нахмурился он.

– Я в курсе. Но еще выше риск потерять ее. А без нее я потеряю себя. Назначьте мне анализы.

Едва Клара проснулась, как я в очередной раз поразился ее силе духа, о которой многие даже не догадывались. В любой ситуации она держалась с таким достоинством, какое мне и не снилось. Она приводила меня в равновесие, показывала, что мир полон даров, стоит лишь открыться ему. Но иногда и я становился для нее опорой.

Снова пришел врач и начал расспрашивать о потере чувствительности в пальцах.

– У меня и раньше немели пальцы, наверное, периодически, вместе с высыпаниями, уже три-четыре года. Но тогда мне не определили диагноз, и я просто не…

– Вы просто что? – спросил врач снисходительным тоном, что было неуместно и выходило за рамки дозволенного.

Я прокашлялся и глянул поверх очков, неспешно закрывая ноутбук.

– Следите за тем, как вы разговариваете с моей будущей женой, доктор, – тихо проговорил я.

– Простите? – пробормотал он, запинаясь.

– Она – сама доброта, но я – нет. И я с удовольствием поставлю вас на место.

– Вы осознаете, что я главный врач этой…

– Мне абсолютно наплевать, кто вы. Не вынуждайте меня жаловаться на то, как вы общаетесь с пациентами.

Мои слова заставили его заткнуться. Он извинился и пояснил, что если симптомы проявлялись несколько лет назад, то функция почек начала ухудшаться тогда же. После его ухода Клара бросила на меня осуждающий взгляд:

– Доминик, он, видимо, устал. Зачем было угрожать жалобой? Вдруг он из-за этого лишится работы?

– Вполне вероятно. Я хорошо выполняю свою работу и того же ожидаю от других. – Она тяжело вздохнула. Тем же вечером, когда ее мать и сестра попросили разрешения навестить Клару, я наконец вскочил с места. – Однозначно нет.

Она посмотрела на меня, будто взвешивая варианты, но в ее глазах тут же вспыхнула прежняя твердость духа.

– Я с ним согласна, – заявила она, излучая внутреннюю силу и красоту. – Я не желаю их видеть. Не представляю, как они узнали.

– Правильно. – Я задумался, а не пронюхали ли журналисты что-нибудь о состоянии Клары. – На этом мы закончим наше пребывание здесь. Я хочу, чтобы на дому ей обеспечили частное сестринское обслуживание. И все. Раз в неделю – осмотр врача, – распорядился я.

Медсестра попыталась возразить:

– О, вы не можете просто потребовать…

– Это больница Харди, верно? – Теперь я был готов пустить в ход свою фамилию.

– Эм, да. – Она пожала плечами, словно эта фамилия не имела никакого веса.

А она имела.

– Меня зовут Доминик Харди. Так что передайте своему руководству мои указания, и пусть их исполнят без промедления. Или руководство вашего руководства, то есть я, начнет увольнять людей. – Она замерла с открытым ртом. Пауза затянулась, и тогда я резко бросил: – Сейчас же! – Медсестра быстро вышла из палаты.

– Господи, Доминик, я не смогу с тобой жить, – прошептала она. Я обернулся и скользнул взором по ее красивым рыжим локонам и россыпи веснушек на лице, на котором не было ни следа косметики.

– Почему? Ты уже живешь со мной.

– Да, но я… – она указала на себя, – я просто обуза.

– Обуза? – Я покачал головой. – Боже, Клара, я везу тебя домой. А потом ты скажешь, кто из нас обуза.

Она только теребила пальцы, не решаясь ответить.

Перед тем как покинуть автомобиль, я взял ее за руку.

– Если тебе что-то не понравится, просто скажи мне, ладно?

Она подозрительно сощурилась, глядя на меня:

– Ладно?

Я воздержался от объяснений.

Скоро она все поймет.