ПОСЛЕ ТОГО как мы устроили хаос в ресторане Валентино, он заявил, что хочет мне кое-что показать, и предложил уехать на выходные, чтобы разобраться в происходящем.

Я колебалась. Существует ли вообще способ разобраться в любви и разбитом сердце?

Единственное, в чем я не сомневалась, что теперь у меня достаточно сил, чтобы пережить и то и другое. Я осмелилась противостоять ему. Вновь погрузилась в него без остатка. И снова собрала себя по кусочкам.

За эту неделю я не только дала отпор семье, но и открыла пекарню, забрала то, что по праву принадлежало мне, и выстояла. Не просто выжила, а преуспела здесь и намерена дальше добиваться успеха с ним или без него.

Я была обязана это сделать ради себя. Как и каждый человек. Наши души и сердца заслуживают того, чтобы мы защищали собственные интересы. Если не ты сам – кто тогда будет сражаться за тебя?

Я согласилась поехать с ним при одном условии:

– Потом ты привезешь Сахарка и Перчика. И без возражений.

– Клара, – предостерегающе произнес он, но я стояла на своем:

– Они мои, и им нужна мама.

– А если после выходных я так и не сумею сделать тебя счастливой, когда мне можно будет с ними встретиться?

– Я могу привозить их в пекарню. – Я чуть сдержала смех, поскольку знала, что он категорически не одобрит присутствие котят на своем курорте.

Его челюсть дернулась один раз, второй, третий, и мужчина процедил:

– Ладно. Минимум два дня в неделю.

Глаза мои чуть не вылезли из орбит от удивления, но я поспешно заморгала, пряча подступившие слезы.

– Хорошо. Я поеду с тобой.

– Там довольно непредсказуемая погода, и мне требуется проверить это место, если возможно. Два дня. Убедись, что твой персонал справится без тебя в эти выходные.

– Я не собираюсь оставаться с тобой, – уточнила я.

Он прищурился:

– Поживем – увидим.

Вот так я оказалась во внедорожнике, который вел Каллихан вверх по горной дороге. Едва устроившись в машине, я заявила:

– Думаю, стоит сразу расставить все точки над i.

Он только мотнул головой, не отрываясь от ноутбука, быстро стуча по клавишам:

– Дождись, пока доберемся до курорта. Там я тебе все покажу. Сейчас я работаю.

– Работаешь? – не поверила я, но он молча кивнул. – Ты же позвал меня, чтобы поговорить, разве нет?

– Нет. Я позвал тебя, чтобы продемонстрировать кое-что на курорте.

Я фыркнула и решила не обращать на него внимания. Мы не обменялись ни словом за два часа пути, пока выбирались из города, проезжали леса и поднимались по горным серпантинам. Однако увиденное на дороге заставило меня нарушить молчание.

– Доминик, тут снег, – взвизгнула я.

Он посмотрел на меня в недоумении:

– Я же предупреждал, что в этом месте идет снег.

– Ты сказал «непредсказуемая погода».

Он пожал плечами:

– Все верно. Мы намерены выяснить, получится ли в Биг-Бэар развивать бренд HEAT. Я рассматриваю идею элитного горнолыжного курорта. Тут находятся три горы, так что надо оценить, какой район подойдет лучше всего.

– Здесь так красиво. – Я буквально подпрыгивала на сиденье.

Он закрыл ноутбук и снял очки. Я по-прежнему терпеть не могла эти очки: всякий раз, стоило ему их надеть, как у меня возникало непреодолимое желание усесться к нему на колени и попросить изучить меня вместо компьютера. Но следовало сосредоточиться на другом.

– В Калифорнии очень разнообразный рельеф. Мне необходимо закончить письмо. У тебя есть еще вопросы?

– Я так взволнована! Мать ненавидит снег. Мы никогда не учились кататься на лыжах или сноуборде. Я даже на санках не каталась. А ты катался на санках в детстве?

Он демонстративно покосился на ноутбук и кивнул:

– Да. Однажды братья с сестрами нарочно завалили меня снегом в иглу, якобы я слишком надоедал им как старший брат. Когда я задержал дыхание примерно на тридцать секунд, они бросились меня откапывать, а сестры плакали.

– Звучит одновременно и жестоко, и пугающе.

– Но в тот день они усвоили, что нужно отвечать как за свои поступки, так и за их последствия.

– Ты всегда стараешься научить окружающих нести ответственность? – спросила я.

– Вероятно. – Он ненадолго погрузился в раздумья. – Полагаю, я пытался наставлять других до тех пор, пока мне самому не пришлось пройти через подобные уроки.

После непродолжительной паузы он надел очки и открыл ноутбук, а я размышляла над своим багажом.

– Насколько холодно будет в эти выходные?

Он тяжело вздохнул и снова захлопнул ноутбук:

– Похоже, мне не удастся закончить свою работу, да?

– Скорее всего, нет. – Я пожала плечами. – Ты же сам меня позвал. А мне придется покупать зимнюю куртку?

– Ты не взяла куртку?

– Нет. Я думала, погода здесь как в Лос-Анджелесе.

Он опустил перегородку и велел Каллихану остановиться у магазина.

Я наморщила нос.

– Тут дорогая одежда, как считаешь?

– Клянусь всем святым, Клара, это неважно. Ты хоть представляешь, сколько у тебя сейчас денег? Сколько у меня денег? Мне осталось написать одно-единственное письмо, и тогда…

– Для человека, который сам меня пригласил, ты изо всех сил стараешься сделать эту поездку невыносимой. – Я скрестила руки. Потом отстегнула ремень безопасности и перебралась на соседнее сиденье, увеличив дистанцию между нами.

Через две минуты он вновь захлопнул ноутбук, отстегнул мой ремень безопасности, несмотря на мои сопротивления.

– Что ты делаешь?

– Возвращаю тебя на место, где тебе и положено быть, маленькая бунтарка.

– И где же? – поинтересовалась я, но голос предательски дрогнул. Мы не обсуждали, куда движутся наши отношения, но в воздухе витало ощущение, будто мы вернулись к букетно-конфетному периоду, и я опять мучилась вопросом, что ему необходимо на самом деле.

– Рядом со мной, детка. Всегда. – Он схватил меня за бедро и притянул к себе.

В этот момент мы проехали мимо окрестности, где на покатом холме искрился пушистый снег.

– Можно остановиться? – прошептала я.

Он на секунду задержал на мне взор, затем кивнул и попросил водителя затормозить. Я буквально выпрыгнула из автомобиля, когда отключился двигатель. Есть что-то особенное в пейзаже, расписанном белым цветом и залитом яркими солнечными лучами. Я ощутила прикосновение ветра к коже, вдохнула прохладный воздух и заметила, что вокруг стояла тишина.

– Порой мне нравится именно этот белый цвет, который способен восхитительно укутать окружающие нас вещи, ты согласна? – негромко произнес Доминик.

Когда я обернулась к нему, он улыбался, а во взгляде плясали озорные искорки.

– Но порой требуется нечто, что нарушит это совершенство, верно? – Не дав ему ответить, я бросилась в снег и принялась кружиться на месте. Потом зачерпнула пригоршню и с хохотом подбросила вверх. Каким же он был ледяным и невесомым!

Доминик только качал головой, глядя на меня, и я выкрикнула:

– Иди побегай со мной, фальшивый парень.

Он закатил глаза и усмехнулся, шагнув на заснеженное поле. Его черный костюм резко контрастировал с моим длинным платьем, развевающимся на ветру.

– Клара, я не твой фальшивый парень.

– Ладно. Тогда какой ты?

– Настоящий.

Я посмотрела на руки, зрение вдруг затуманилось, а кожа, казалось, приобрела сероватый оттенок. Согнула пальцами, но цвет вернулся лишь к двум. Окружавший меня ландшафт начал меркнуть.

– Мне нехорошо, Доминик, – пробормотала я и потеряла сознание.