НЕДЕЛЯ.

Я полагал, что смогу продержаться неделю. В какой-то день она написала, что приедет забрать котят, но я ответил «нет», отвоевав свою чертову неделю.

И это укрепило мою решимость держаться дальше.

Я видел, как эта женщина вынесла жесткое обращение родной матери и сестры, переезд и многочисленные обострения, вызванные пережитым стрессом. Наблюдал издалека, как она преодолевала безумную первую неделю после открытия пекарни и каким-то образом перетерпела ту боль, которую, я знал, она испытывала.

Если мне не удавалось пройти мимо ее пекарни, чтобы хоть мельком увидеть, как она разминала и сгибала пальцы, то следил за ней через камеры видеонаблюдения.

Я не стоял в стороне.

Связался с братьями и сестрами, чтобы решить вопрос с Анастасией и миссис Милтон, у которых сохранились доли в наших спа-центрах, и заявил, чтобы их вышвырнули из семейного бизнеса. Проследил, чтобы наша пиар-команда тщательно контролировала любые публикации о Кларе в СМИ.

Курорт ушел на второй план.

– Что значит «сделка по казино не состоится»? – прорычал я в трубку, когда позвонил Декс.

– Я не желаю, чтобы Килани имела к нашим проектам хоть какое-то отношение. Если это вы пригласили ее на тот концерт, то я выхожу из игры.

– Ты намерен отказаться от многомиллиардной сделки из-за того, что Килани разбила тебе сердце, когда вы оба были сопливыми подростками? Возьми себя в руки, Декс. Она уже много лет дружит с нашей семьей.

– Да пошел ты. Сам же велел мне разобраться с прессой по поводу Клары и сказал, что тебе плевать, если сделка по казино накроется.

– С Кларой все иначе. Мне без разницы, что будет с курортом, если речь идет о ней. Я собираюсь на ней жениться.

– Получается, сейчас твоя драгоценная малышка важна для тебя? – Его голос сочился недоверием. Потом он вздохнул.

– А как же твоя драгоценная сделка по казино?

Сфера безопасности и технологий Декса не имела равных, именно поэтому ему и доверили сделку по казино. Благодаря этому партнерству во всех казино страны были бы установлены его системы безопасности HEAT.

– Я не хочу, чтобы Килани имела к нему хоть какое-то отношение…

– Подписывай сделку, Декс. – Услышав его ответ, я чуть не раздавил телефон в руке. Если бы брат стоял здесь, я бы ему врезал. – И перестань вести себя как ребенок. Она давно забыла тебя. И тебе пора.

– Откуда ты знаешь, что она меня забыла? – Теперь в его интонации сквозила опустошенность.

– Господи. Не буду я обсуждать с тобой детали ее личной жизни.

– Она в Вегасе? – спросил он резко. Когда я замешкался, он рявкнул: – Проверю камеры сам, – и бросил трубку.

Брат потерял рассудок из-за любимой девушки. Не мне его было осуждать, поскольку сам находился в таком же состоянии из-за Клары. Я сообщил семье, что Натия сдалась, однако нам все же требовалось обнародовать заявление о курорте и запретить СМИ упоминать Клару в любом контексте. Настоял, чтобы пиар-команды это учли.

Она не должна была испытывать стресс. Я этого не допущу.

Но потом увидел ее с Валентино.

В его ресторане.

Только что предупреждал брата насчет его чувств к Килани и сам влип в ту же историю с той, кого любил.

Она улыбалась. Выглядела счастливой. Но это я, черт возьми, должен быть тем, кто вызывает у нее улыбку.

Я глянул на часы. Пятница. Целая рабочая неделя прошла, а в моем понимании – это и был отведенный мною срок. Тем не менее моя будущая жена сидела в ресторане с другим мужчиной. И этот мужчина дорого заплатит, хоть он и улыбнулся мне при моем приближении.

– Дом, не знал, что ты все еще здесь…

– Я там, где моя будущая жена, – перебил я, остановившись у стола. Мой гнев буквально висел в воздухе, а взгляд – тот самый, от которого окружающие обычно шарахались, буравил Валентино.

Он издал нервный смешок и кивнул официанту принести стул.

– Присоединяйся к нам.

– Думаешь, мне требуется приглашение на ужин в собственном курорте? – спокойно произнес я и цыкнул. – Освободи мое место.

Их глаза расширились от удивления. Пора было преподать им важный урок. Когда они познакомились со мной, я вел себя как настоящий мерзавец в вопросах, связанных с интерьером курорта. В этом деле я не знал пощады, и это принесло плоды. Теперь же они должны уяснить: я столь же непреклонен, когда речь заходит о моем, а Клара и все, что касалось ее, принадлежало мне.

Валентино быстро сообразил. Он встал, уступая мне место.

– Я не имел в виду ничего… Почему все уходят? – Его голос едва ли не сорвался на визг.

– Ресторан закрывается на ночь или, возможно, навсегда, – холодно заметил я. – Больше не дари ничего моей девушке. Если пригласишь ее без меня – пожалеешь. Ты можешь готовить для всех этих людей и быть всемирно известным шеф-поваром, но именно я даю тебе шанс этим заниматься. Слышал поговорку? Не кусай руку, которая тебя кормит.

– Да… я…

– В мире множество талантливых поваров. Любой согласится занять твое место. Но она – единственная. Ясно? – Я приподнял бровь, и мужчина, на лбу которого уже блестела испарина, кивнул. – Уходи.

Он бросился прочь, не попрощавшись с нами.

– Ты, видимо, шутишь, Доминик, – донеслось с другого конца стола, пока я подзывал последнего оставшегося официанта и просил налить мне двойную порцию виски. – Это было самое нелепое проявление…

– Почему ты продолжаешь носить эту подвеску? – оборвал я ее. Взгляд мой был прикован к украшению. Я не мог выкинуть из головы ее образ рядом с другим мужчиной, которого она рассматривала в качестве потенциального партнера, тогда как все мое существо стремилось к тому, чтобы она принадлежала мне.

Ее тонкие пальцы прошлись по украшению.

– Честно, я совсем забыла о ней из-за всей этой суеты и даже не подумала ее снять…

Я вытянул руку, намотал золотую цепочку и дернул вниз. Изделие поддалось почти мгновенно, повиснув в моем кулаке. Она ахнула и схватилась за шею, но было поздно. Я бросил украшение в бокал с шампанским, которое пил Валентино. Когда подошел официант, я махнул в сторону бокала.

– Вылейте это в канализацию, где ему и место. – Я не сводил с нее взора, пока официант уносил бокал с подвеской. – Только мои пальцы или мои украшения должны касаться твоей шеи. И ничьи больше.

От меня не ускользнуло, как у нее перехватило дыхание, бледная кожа залилась румянцем, а под тонкой тканью затвердели соски.

– Доминик, ты ведь знаешь, что не дал мне целую неделю… – начала она.

– Рабочую неделю, – поправил я.

Она закатила глаза.

– Она не считается за целую неделю.

– Всего лишь термины, – бросил я, посмотрев на заказанную еду.

– Значит, сегодня я смогу забрать котят?

Я оставил ее вопрос без ответа.

– Как твое самочувствие?

Я наблюдал, как сменялись эмоции на ее лице, как она коснулась щек, пытаясь скрыть сыпь, которая уже проходила.

– Ты заметил?

– Я замечаю все, что касается тебя, – произнес я искренне.

Каждый миг, проведенный с ней, был драгоценен, и я не желал терять ни одного. Клара Милтон поражала силой духа, преодолевала любые препятствия, встававшие на ее пути.

– Наверное, я просто не привыкла, что кто-то обращает внимание на такие вещи, – пробормотала она, комкая льняную салфетку на столе. Потом девушка кашлянула. – В любом случае я в порядке. На следующей неделе пойду на прием к врачам.

– Хорошо. Я поеду с тобой, если разрешишь. – У меня нервно дернулся подбородок. Я не мог отдавать ей приказы, как в стенах своего курорта или ее пекарне. Ее жизнь принадлежала ей, но я желал, чтобы она доверилась мне и позволила быть рядом.

Она уставилась на меня в упор, внимательно изучая.

– Доминик, с момента моего появления здесь ты твердил, что мне пора становиться хозяйкой как пекарни, так и своей жизни. И я следую твоему совету. Я слышала твой разговор с Натией в ту ночь, когда уехала. – Ее голос дрогнул.

– И? – протянул я, не понимая, о чем шла речь.

– Ты сказал, что воспользовался мной, – прошептала она. – В разговоре с ней ты назвал меня идеальной девушкой для шоу.

– Что? – Я нахмурился. – К чему ты клонишь?

– Меня не покидает мысль, что ты лишь делал вид, будто я нравлюсь тебе, чтобы я исполняла роль твоей девушки безупречно.

– Ты не слышала весь разговор, Клара. – Иначе она не выглядела бы такой разбитой. – Да, я готов был пойти на многое ради курорта, но каждое решение мы обсуждали вместе, а затем…

– Ты научил меня держаться уверенно, расслабляться в твоих объятиях, быть воплощением той самой идеальной девушки из твоих фантазий. Но я не хочу быть просто идеей, Доминик.

Опять ее навязчивые мысли об идеях.

– Если бы я решил слепить из тебя идеальный образ, Клара, то не позволил бы тебе перекроить все цвета в моем курорте и устроить в самом центре пекарню, от которой гости в восторге. Мы ведь изначально договорились действовать так, верно? – Разве она этого не осознает?

– Нет, это было неправильно. Ты же помнишь, что я влюбилась в тебя, Доминик? Что я действительно тебя любила?

– Ты любила меня. Не говори так. – Использование ею прошедшего времени заставило челюсти сжаться, а в горле запершило.

Но она предпочла пропустить мой ответ мимо ушей.

– Как можно любить мужчину, который любит образ кого-то другого? Который воспользовался мной для определенной роли, пока я влюблялась в него?

Она попыталась встать, кипя от гнева, но я успел схватить ее за запястье, и она снова опустилась на место, чтобы выслушать меня.

– Ты считаешь, что я не влюбился? Все было по-настоящему, даже когда я не хотел этого. Ты тот самый свет в моей жизни, которого я не просил. И я говорил тебе. Предупреждал, что стану черной дырой, которая поглотит твой свет, детка. Но я не ожидал, что ты вспыхнешь внутри меня и разгонишь мою тьму. Все мои якобы идеальные планы на жизнь рассыпались в прах, едва ты ворвалась в нее. Ты изменила траекторию всего, и я сопротивлялся, пытаясь сохранить рассудок и не поддаваться прошлому, потому что любить тебя оказалось куда опаснее, чем кого-либо другого. Опаснее любой идеи, любого человека. Если ты уйдешь, я потеряю ту жизнь, что ты в меня вдохнула.

– Ты хочешь, чтобы я извинилась за то, что я обаятельная?

– Да, – рявкнул я. – Хочу, чтобы ты извинилась за то, что этот курорт перестал для меня что-либо значить. Пусть газеты пишут, что курорт – мое детище, мне уже нет до этого дела. Пусть разносят в пух и прах меня и мой курорт, если их статьи тебя не коснутся, я буду только рад. Я одержим лишь твоим благополучием и тем, чтобы мы были вместе. И это твоя заслуга. Можешь извиниться за то, что ты неотразима. За то, что ты – это ты. За то, что ты – именно та, кто мне нужен, хоть я не заслужил тебя.

– Ты не заслуживаешь меня, – прошептала она, и эти слова разбили мне сердце, поскольку девушка была права. Я не нашел в себе сил их опровергнуть.

– Никто не заслуживает тебя, – сказал я ей. – Но будь я проклят, если позволю кому-то занять мое место рядом с тобой. – В Кларе Милтон таилось сияние, которому не было равных, и я твердо знал: никто не способен с ней сравниться. Глупо даже было пытаться.

– Сегодня вечером Валентино спросил меня, что я в тебе нашла. И я ответила, что вижу в тебе творца, человека, который шел напролом, когда вокруг твердили, что ничего не получится. Построить самый высокий курорт, вынести его в океан и создать прозрачный мост. Ты развеял сомнения окружающих, и я уважаю тебя за это. Знаешь почему? Потому что ты бросил вызов логике и сделал все по-своему. Ты учил меня поступать так же. Вновь и вновь.

Я молчал. От меня не ускользнуло, как дрожали ее губы, она, очевидно, еще не до конца излила душу.

– Всю жизнь я чувствовала себя недостойной. Недостаточно хорошей. Слишком высокая, слишком низкая, волосы слишком рыжие, слишком много веснушек – всегда чего-то «слишком» или «недостаточно». И я тоже захотела бросить вызов этой логике. С тобой начала верить в свои силы. А теперь не знаю: твои слова – просто красивые фразы или ложь? Возможно, ты сам убедил себя, пытаясь воплотить некую идею. Это была ложь?

– Это не было ложью, Клара. – Я скрипнул зубами. – Мы – не ложь. Возьми свои слова обратно.

– Нет, – прошептала она. – Потому что я не уверена.

Я кивал снова и снова, с трудом сдерживая гнев и ревность из-за ее разговоров о наших отношениях с другим мужчиной. Именно этого я и опасался. Он очарует ее, оценит по достоинству, когда между нами возникнут разногласия.

Я хрустнул шейными позвонками, прежде чем взглянуть на еду.

– Тебе понравилось блюдо?

– Ты имеешь в виду тот момент, когда своим появлением грубо прервал нас? – Она раздраженно пнула меня ногой под столом, но я радовался любому ее прикосновению и улыбнулся.

– Если моя девушка ходит на свидание с другим, я имею право вмешаться.

– Фальшивая девушка. И уже бывшая.

– Ты со мной расстаешься? – Черт, боль от ее слов пронзила сердце, хотя так быть не должно.

Она промолчала, оглядевшись вокруг.

– Почему ресторан закрылся? – Она приподняла бровь.

– Помимо того что ты здесь сидела с мужчиной, который пытается затащить тебя в постель, других причин нет. Я владелец заведения. И могу закрыть его, если кто-то посмотрит косо в твою сторону.

– Ты так же властно ведешь себя со всеми бывшими?

– Лишь с одной… потому что она ненадолго останется бывшей.

– А кем же она тогда будет?

– Моей, черт возьми, женой, – прорычал я без малейших колебаний. Я не намерен ее отпускать и по тому, как она на миг затаила дыхание, понял, что на верном пути. – Более того, я избавляю их от столкновения со своими кулаками. Фактически защищаю общественность.

Она огляделась и вздохнула:

– Ресторан очень красивый.

– Ты видела кухню шеф-повара?

Она покачала головой, а я встал и протянул руку. Мне было важно, чтобы она взяла ее, приняла то, кем я являюсь сейчас и кем стану в будущем. Это был мой первый жест из многих грядущих, но в то же время я устанавливал границы. Ей следовало понять, что отныне она принадлежит мне или учится быть моей.

Как только ее нежная ладонь легла в мою, я быстро расслабился. Притянул девушку ближе и повел обратно через стальные двери. Поскольку в помещении оставалось несколько сотрудников, я велел всем уйти, и кухня быстро опустела.

Клара восхищенно оглядела посуду из нержавеющей стали, яркое освещение, огромные плиты и массивный металлический остров посередине.

– Идеальная планировка. Здесь есть все необходимое. – Повернувшись ко мне, она добавила: – Доминик, он потрясающий повар, и его блюда мне действительно нравятся.

– Выходит, мне не стоит его увольнять?

– Ты не решишься его уволить, – заметила она, когда я уперся обеими руками в стол позади нее, загоняя в ловушку.

– Неужели?

– Да, потому что это его ресторан. И если ты это сделаешь, я очень разозлюсь.

– Хм. Обожаю, когда ты со мной споришь, кексик. Злись сколько хочешь, – пробормотал я, коснувшись губами ее кожи, заставив девушку вздрогнуть. Моя ладонь легла на затылок, пальцы схватились за волосы, оттягивая их назад и обнажая шею.

Я впился в нее губами, а затем резко прикусил. Мне хотелось, чтобы девушка прочувствовала ту самую боль, что причинила мне за последнюю неделю. Хотелось, чтобы знала: эта кожа принадлежала мне, даже если она пыталась ее скрыть.

Вцепившись в мою рубашку, Клара простонала в ткань:

– Доминик, так мы не даем друг другу пространство и не решаем проблему.

– Я не просил этого чертова пространства, – процедил я, обхватив ее за бедра и подняв на стол. – Я желаю тебя каждый божий день и буду желать до конца своей жизни.

– Или ты будешь желать придуманный тобою образ?

– Разве ты не понимаешь, что придуманный мной образ никогда бы не имел ничего общего с тобой, любовь моя? Он получился бы простой и покорный, и я не тревожился бы о тебе, не сгорал от вожделения, не скучал по тебе каждый день. Это была бы женщина, не вступающая со мной в спор на каждом шагу, но ты поступаешь ровно наоборот. – Она всхлипнула, когда моя ладонь скользнула под ее юбку; там, как и всегда, ничего не оказалось. – Черт возьми, в моем воображении ты носила бы нижнее белье, когда ужинаешь с другим мужчиной, Клара. Сегодня ты без него ради Валентино или ради меня, маленькая бунтарка?

Она прищурилась:

– Если ты считаешь, что это ради Валентино, – она развела ноги, позволяя ощутить ее возбуждение, – то, безусловно, так оно и есть.

Проклятье.

Она подалась вперед, прижимаясь пальцами, и притянула меня к себе, впиваясь в губы. Языки переплелись, руки неистово двигались, в прикосновениях чувствовалась ярость, мы страстно искали наслаждения в другом теле.

– Я возьму тебя на этом столе, маленькая бунтарка, чтобы всякий раз, переступая порог ресторана Валентино, ты помнила, кому принадлежишь. Кто не притворялся твоим фальшивым парнем, а только настоящим. Кто на самом деле владеет твоим телом.

Кажется, мы оба сходили с ума друг без друга всю эту неделю, оба жаждали противостояния, жаждали этих прикосновений, пусть и через боль.

– А может, им будет владеть Валентино, – парировала она.

Меня накрыло волной гнева, я зарычал и, чуть отступив, заставил лечь на край столешницы и прошипел ей в ухо:

– Ты поплатишься за свои слова.

Она лишь всхлипывала снова и снова:

– Давай, сделай это.

Я резко вошел в нее.

– Ты принадлежишь мне. Одному мне. Ясно?

Девушка покачала головой:

– Это была игра. И она окончена.

Я ускорил темп, шлепая ее по заднице и сжимая бедра, затем полностью вышел и провел членом между ее ягодицами. Она вздрогнула от нового ощущения.

– Ты хочешь меня, Клара? Тогда признай, что все было по-настоящему. Скажи это.

Она выгибалась, пытаясь вернуть меня, но не произносила желанных слов. Не собиралась признать нашу связь. И к моему удивлению, она оказалась крепче меня, потому что я взревел и опять ворвался в нее, не услышав ответа. Ее лоно сжалось вокруг члена, она выкрикнула мое имя, но мне требовалось больше.

– Разве ты не осознаешь, что только мой член должен быть внутри тебя, детка? – Она упрямо молчала. – Ладно, придется наглядно продемонстрировать, кто тут хозяин.

Она кивнула как раз в тот момент, когда ее лоно заключило меня в тиски.

После двух финальных яростных толчков я процедил:

– Да, Клара. Принимай меня, детка. Именно так, как ты любишь. Именно так, как это должно быть. У тебя прекрасно получается.

Я излился в нее до капли.

Отныне – это единственное для меня место.

И я намерен это доказать.