ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ДОМИНИКА Харди о грядущем наказании после встречи полностью лишило меня способности концентрироваться на происходящем.

Я изо всех сил пыталась. Правда пыталась.

Он говорил о том, что я ранее ему предложила: изменение цветовой палитры в разных зонах курорта. В то время как остальные прилежно конспектировали, я рисовала завитки в блокноте, ни одно произнесенное им слово не задерживалось в голове.

Я совершенно неправильно отреагировала на неполученное сообщение в этот день, особенно после того, как он объяснил мне причину. Теперь все встало на свои места. Доминик был перфекционистом во всем, за что брался, и не доверял никому другому выполнение задач, потому что уже раз обжигался. Я видела, как мужчина оберегает дорогих ему людей, и постепенно осознавала: если ему не удается этого сделать, он винит себя сильнее, чем кто-либо другой.

Меня не отпускала мысль: а не зашла ли я слишком далеко, распоряжаясь его деньгами? Хоть я предупредила флориста, что мы, вероятно, внесем некоторые коррективы, однако сейчас не могла совладать с приливом адреналина, тревогой и одновременно жгучим предвкушением того, какие последствия меня ждут.

– Что ж, за эти две недели мы обозначили немало изменений, верно? – В голосе Риты проскальзывали нехарактерная для нее напряженность и высокие нотки. Предложенные Домиником правки означали кучу дополнительной работы, но энтузиазм присутствующих указывал на их всеобщее одобрение.

– Если вопросов нет, у меня для вас приготовлен приятный сюрприз. Доминик позаботился о том, чтобы нам организовали ланч, включая и десерт.

После объявления в зал вошли официанты в бело-черной униформе (кто бы сомневался), держа серебряные подносы с едой. На подносах были разложены небольшие бутерброды: на слоеных булочках в форме полумесяца лежала ароматная травяная намазка, а под ней скрывались либо яйцо с ветчиной, либо вегетарианский вариант начинки.

Поданные блюда приковали мой взгляд, а щеки залились румянцем. Палома покосилась на меня, пока остальные накинулись на угощение и бормотали Доминику слова благодарности. Никто не задавался вопросом, откуда взялась эта еда, но я сразу догадалась, что заказ был доставлен из маленького ресторана неподалеку. Похоже, она уловила мое раздражение, поскольку схватила меня за руку, прикусила щеку и, безмолвно извинившись, откусила слегка остывший кусок.

Могла ли я позволить себе откровенную бестактность и отказаться от еды? Он распорядился накормить своих сотрудников, а когда мы закончили с ланчем, нам подали брауни из соседней пекарни.

Брауни, который я могла бы приготовить сама. Это была бы прекрасная возможность продемонстрировать Валентино и другим владельцам ресторанов, что мои десерты достойны места в их меню.

Однако он предпочел обратиться в постороннюю пекарню, к которой не испытывал ни малейшего интереса. И я жила с этим мужчиной.

И собиралась заняться с ним сексом в коридоре.

В обычных обстоятельствах я бы с удовольствием попробовала блюдо с таким восхитительным ароматом, но сейчас меня одолевало одно желание – размазать десерт по его лицу.

Переведя на него взор, я обнаружила, что мужчина был поглощен своим идиотским телефоном, откусывая кусочек брауни, который должна была приготовить я.

Я тяжело вздохнула и вновь уставилась на еду. Ароматы карамели и шоколада витали в воздухе. Первый же кусочек заставил меня с трудом сдержать непроизвольный стон удовольствия. В этот момент телефон завибрировал на столе, и я схватила его.

Доминик:

Если не прекратишь так облизывать губы на моем совещании, у тебя возникнут неприятности, маленькая бунтарка.

Я прищурилась. Разве он не понимает, насколько я зла? Пусть мне и нравится этот десерт.

Я:

Почему? Я не делаю ничего плохого.

Доминик:

Верно, но если трое моих подчиненных будут наблюдать за тем, как ты ешь, это выйдет им боком. Так что остановись.

Я:

Ты сам распорядился доставить еду, а не я. Если бы я выбирала, то знала бы наверняка, к кому лучше обратиться.

Доминик:

Ты злишься, потому что я не заказал у тебя?

Не удостоив его ответом, я откусила большой кусок, а потом нарочито облизнула пальцы, добавив стон для пущего эффекта. Сидевший рядом Валентино поерзал на стуле и наклонился, чтобы шепнуть:

– Еда на вкус потрясающая, да?

Признаться, я не ожидала, что кто-то правда наблюдает, но рассмеялась и смущенно кивнула, поспешно отложив брауни в сторону. В действительности же моей единственной целью было вывести Доминика из себя.

Доминик:

Видишь? Эти стоны предназначены только для меня. Забудь про мой кабинет. Останешься здесь, когда совещание закончится.

Я:

Не лучшая идея. Не думаю, что смогу находиться с тобой в одной комнате после того, как ты столь бесцеремонно заказал еду у другого пекаря. Возможно, я прикажу тебе встать на колени в качестве извинений.

Это сообщение было простой шуткой, и ничего более, но вдруг я заметила, как напряглась его челюсть, как заиграли мышцы на шее, прежде чем его телефон с грохотом опустился на стол.

– Совещание окончено. Возникла неотложная ситуация, требующая моего внимания.

Единственным человеком, который осмелился задать ему вопрос, оказалась Рита:

– Дом, у меня есть несколько эскизов, которые нам следовало бы бегло обсудить.

Однако она смотрела на меня, дожидаясь, когда я покину зал. Мне не хотелось привлекать лишнее внимание или наводить окружающих на мысли, что между мной и Домиником один или два раза случался секс на территории курорта. Я поднялась с места, но Доминик резко схватил меня за руку и сердито покосился на Риту:

– Не сейчас. Отправь материалы мне на почту.

– Что ж, тогда пойдем, Клара. – Она не утратила смелости, даже увидев его ладонь на моем запястье.

– Нет. – Он обратил на меня пылающий взор. – Ты садишься на место и остаешься в этом конференц-зале со мной. Рита, ты свободна.

Я догадалась, что она покинула помещение, потому что дверь хлопнула сильнее, чем требовалось.

– Нельзя было потактичнее намекнуть?

– Хочешь, я не стану зашторивать окна, когда опущусь перед тобой на колени? Но не надейся на нежность в моих извинениях. Кружево я сорву с тебя без церемоний.

– Не говори глупостей, Доминик, – произнесла я, хотя голос дрогнул, а щеки залились румянцем. Я невольно покосилась на окна, выходящие в коридор, за которыми продолжали оживленно беседовать наши коллеги.

– Переживаешь, что они увидят, как я доведу тебя до оргазма, детка?

Тело предательски откликнулось на его слова, несмотря на осознание, что это недопустимо. Мы в офисе, посреди бела дня, под пристальными взглядами коллег. Он нажал кнопку, и жалюзи опустились, но я по-прежнему различала очертания лиц и фигур.

– Клара, сядь на стол и раздвинь ноги, – скомандовал он.

– Честно, я просто пошутила. – Но это была наглая ложь. Я облизнула губы, а он кончиком ручки провел по моей руке, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки.

– Ты не из тех, кто шутит о своей выпечке, детка. Я лишь хотел дать тебе перерыв, а не причинить боль. – Он коснулся моей щеки.

– Я не обиделась, – прошептала я, не веря собственным словам. В этой индустрии мне важно было чувствовать себя нужной, стать частью коллектива. – Я хотела доказать, на что способна, но теперь шанс упущен.

– Кому?

– Команде. Шеф-поварам. Они уверены, что я получила это место благодаря отчиму и тебе.

– То есть тому, кто дал тебе шанс? Но люди либо выжимают из выпавшей возможности по максимуму, либо растрачивают ее впустую. Ты же с самого первого дня доказываешь, на что способна.

Его аргументы проходили мимо моих ушей.

– Ладно, забудь. Я же сказала, это была просто шутка.

– Твое сообщение было приманкой, и я на нее клюнул. – Он схватил меня за бедра и усадил на стол для совещаний.

От неожиданности я широко распахнула глаза и покосилась на окна, за которыми продолжали общаться коллеги. До меня донесся чей-то смех, и вдруг возникло ощущение, будто Валентино смотрит в мою сторону.

– Все стоят снаружи. Они могут увидеть…

– Ты их видишь, кексик. А они тебя нет… если только ты сама не захочешь, – сказал он, заметив, как я затаила дыхание, когда его ладонь проникла под кружево. Он хмыкнул. – А, понятно. Значит, моей девочке нравится устраивать представление? Любишь немного рисковать, Клара?

Я быстро замотала головой, но тело говорило совсем о другом. Никогда прежде я не испытывала тяги к вуайеризму, но рядом с Домиником все превращалось в запретное и опасное. Казалось, что я могу вывести его из равновесия так же, как и сама теряла контроль. Мне хотелось продолжать, но понимала: это за гранью дозволенного.

Не дав мне ответить, он наклонился и прошептал:

– Сегодня я не дам им увидеть то, что принадлежит мне, детка. Сегодня я побуду эгоистом. – Его сильные и грубые руки массировали мои бедра так близко к тому чувствительному месту под платьем, будто он читал мои самые потаенные желания.

Стоило ему сорвать кружево, как из моей груди вырвался судорожный вздох. В дверном проеме мелькнуло недовольное лицо Валентино, который продолжал что-то обсуждать с Ритой. Я прикусила губу, осознавая, что должна вести себя тише.

– Больше не утруждай себя, надевая их на работу. Это бесполезно, ведь я все равно их порву. Итак, как ты желаешь получить мои извинения?

– К-как?.. – Мысли разбегались, тело было в такой боевой готовности, что его вопрос застал меня врасплох.

Я проигрывала битву, сопротивляться ему, когда он находился настолько близко, было немыслимо. Его аромат пьянил, и он, шагнув ближе и оказавшись между моих ног, прижался и тихо произнес:

– Желаешь, чтобы я изгнал твою злость своим членом? Или предпочтешь, чтобы я опустился на колени и доказал, насколько твоя еда вкуснее всего на свете? Я сделаю и то и другое.

– Это… вряд ли поспособствует дальнейшему развитию курорта, Доминик. Нам не стоит заниматься этим здесь. – Сердце колотилось с безумной скоростью. Доминик Харди был именно тем, от кого мне следовало держаться подальше. Однако он заставлял меня раскрывать свой потенциал, разжигал во мне уверенность и побуждал выражать любые эмоции. Ни один мужчина не рвался к успеху с таким упорством, как он; ни один не владел вниманием зала так, как он; ни один не добивался уважения так, как он; и ни один не пробуждал во мне таких ощущений, как он.

Его пронзительный, напряженный взгляд обжигающе и опасно скользил по моей коже.

– Уверена? Мне помнится, ты обратилась за советом по поводу своей пекарни к Валентино, а не ко мне. Наверное, пора напомнить, что только я знаю, что для тебя и твоего дела правильно, а не какой-то посторонний недоумок.

– Он не посторонний. Ты сам выбрал его и его бренд среди миллионов.

– И я также могу решить уволить его, если он снова приблизится к моей девушке.

– Перестань нести чушь. – Я сердито оттолкнула его и попыталась слезть со стола, но он железной хваткой вцепился в мои бедра и рывком вернул меня на место так, что я вплотную чувствовала его возбужденный член. – Пока мне помогает один мужчина, у тебя вереница женщин, готовых услужить, включая Риту. Может, тебе и Рите…

Его пальцы впились сильнее.

– Ты всерьез считаешь, что мой член становится таким твердым из-за кого-то еще, маленькая бунтарка? – пробурчал он, и в голосе не слышалось ни капли иронии. – Ты сводишь меня с ума, тратишь мои деньги, перекраиваешь проект курорта, расхаживаешь в этих платьях, которые колышутся, играют яркими красками и которым вообще не место рядом со мной, черт возьми.

– Тебе нравятся цвета. Иначе ты бы не воплощал мою идею, – парировала я, пока он склонил голову, чтобы поцеловать меня в шею.

– Я ненавижу их, но мне нравишься ты. – Он подался вперед, прижимаясь ко мне, и я простонала его имя, теряя контроль, несмотря на то что Рита и Валентино в этот момент уставились на дверь. Но Доминик не прервался. Напротив – усмехнулся, ощутив мое напряжение, затем укусил шею и тут же смягчил укус поцелуем.

Я прошипела ему на ухо:

– Не оставляй следов, Доминик. У меня нет свитера, чтобы их скрыть.

Он ответил низким, грубым голосом, исполненным нетерпения, который практически перешел в рычание:

– Я так и не услышал, что ты хочешь, маленькая бунтарка. Мне заняться с тобой сексом или попробовать на вкус?

Возбуждение разжигало во мне непреодолимое желание почувствовать его внутри, но я медлила, невзирая на то что бедра непроизвольно двигались навстречу ему, а его язык и губы искусно ласкали мою кожу.

– Думаю, я заслуживаю и того и другого, – выпалила я, мой рот, видимо, напрочь лишился стыда. Но, увидев, как двое коллег с явным неодобрением смотрели в сторону двери, я мгновенно опомнилась. – Прости. Нет. Нам не стоит…

Моя мысль так и осталась недосказанной. Его пальцы скользнули под юбку, коснувшись моего мокрого лона.

Я откинулась на руки, наблюдая, как Доминик Харди превращается в того, кем его привыкли видеть окружающие.

Непоколебимого.

Успешного.

Гениального.

И абсолютного мастера в любом деле, за которое брался. Это относилось и к тому, как он, опустившись передо мной на колени, приподнял юбку и провел пальцем по бедру, готовясь полностью поглотить меня. Мужчина действовал медленно.

– Раздвинь ноги шире, детка. Я всегда хочу полный доступ к тому, что принадлежит мне.

– На самом деле не твоя. – Но тем не менее я подчинилась.

Он потер подбородок.

– Может, между нами и фальшивые отношения, но это тело действительно принадлежит мне.

С этими словами Доминик без колебаний вновь набросился на меня, как безжалостный мужчина, каким он и был. Он поглощал меня с неумолимой настойчивостью: перекатывал клитор между пальцами и погружал язык глубоко внутрь. Ему не хотелось тратить время. Он стремился доказать, что способен довести меня до пика за считаные секунды. В его глазах, прикованных к моим, горела твердая решимость, а рука, сжимавшая бедро, обещала оставить синяки. Я вцепилась в его волосы, отвечая тем же неистовым желанием, прежде чем достичь кульминации.

Дыхание мое учащалось с каждой секундой. Хотя Валентино и Рита не видели меня, наверняка даже не представляли, в каком я положении, но мое дыхание никак нельзя было назвать тихим. То, как у нее отвисла челюсть, а затем женщина резко выпрямилась, облизнула губы, поправила пиджак и с обиженным видом ушла, не оставляло сомнений: они прекрасно понимали, чем мы занимались. Меня не заботило, что Валентино, лицо которого сделалось каменным, задержался на секунду дольше. Все, что я могла делать, – изо всех сил стараться не закричать.

В последний миг его рука сомкнулась на моем горле, сдавив так, что крик застрял в груди. Я кончила на его языке без единого звука, а когда он наконец отпустил меня, поднялся и поцеловал в губы, наши вкусы слились в один – мое возбуждение и его слюна. Это ощущение накрыло меня с головой, будто мы взболтали воедино все эмоции, желания и разочарования и каким-то образом обрели в них первозданное наслаждение.

Он наклонился к моему уху и сказал:

– Никто, кроме меня, не должен услышать, как ты кончаешь мне в рот, маленькая бунтарка. – Только если мы не договоримся об обратном.

Мой взор метнулся к тому месту, где стоял Валентино, но он уже исчез. Возможно, у них возникнут подозрения, но теперь никто не мог с уверенностью подтвердить, что наш босс ласкал меня в конференц-зале.

– Господи, Доминик, мы не можем больше заниматься этим здесь, – покачала я головой, постепенно обретая ясность сознания, но у него хватило наглости нажать на мой набухший клитор.

– Неужели?

Я всхлипнула, плененная взглядом его алчных зеленых глаз.

– Доминик, хватит. Твоего извинения более чем достаточно. Я все равно не смогу кончить снова, даже если попытаюсь…

– Тебе и не нужно пытаться. Это я пытаюсь. Да и не пытаюсь, а просто делаю. Ложись на спину, детка. Позволь своему боссу подарить тебе еще один. И на этот раз кричи так громко, как пожелаешь.