ТАК ОНА НЕ ШУТИЛА. Я до последнего отказывался верить. Зачем он ей понадобился?

Она забыла, что я здесь чертов дизайнер? Архитектор-инженер, окончивший Корнеллский университет и получивший не одну Притцкеровскую премию[5].

После ее сообщения о том, что он принес ей цветы, я даже не стал отвечать. Вместо этого резко оттолкнулся от рабочего стола и поднялся.

– Давайте перенесем это совещание.

Никто из присутствующих не стал допытываться о причинах, все прекрасно понимали, что они не получат объяснений.

– Хорошо, – защебетала Рита, поднимаясь вслед за мной. – Попрошу всех остальных задержаться. Пока мистер Харди занят неотложными делами, я помогу вам согласовать новую дату встречи.

Я покинул помещение прежде, чем кто-либо успел сказать «до свидания». Ни при каких обстоятельствах я не раскрыл бы, в чем именно заключалось это неотложное дело. Признаться в том, что мое сердце учащенно заколотилось из-за темпераментной рыжеволосой девушки, с которой у нас лишь фальшивые отношения и которая находилась сейчас на противоположной стороне курорта, – такое я не мог себе разрешить.

Еще на подходе я ощутил ее аромат и запах пекарни. Ваниль, сахар и нотки пряностей. Во рту мгновенно скопилась слюна, член дернулся, а сердце совершило неожиданный кульбит. Завернув за угол, я увидел, как она размещала розовые и фиолетовые пионы в массивных цветочных вазонах у входа.

– Клара.

Она оглянулась, по-прежнему склонившись над пионами. Темно-рыжие локоны свободно струились по плечам, касаясь пышной груди. Ее естественный облик ясно давал понять, что она не собиралась следовать деловому стилю. Сарафан с глубоким вырезом не позволял мне сосредоточиться на чем-либо другом, но ее улыбка оставалась невинной, а в глазах искрился свет.

– Взгляни на пионы, Доминик. Разве они не прекрасны? Валентино сказал, что знает наверняка, какие идеально впишутся в это место. И он отыскал их в считаные минуты. Мне кажется, белые вазоны отлично дополняют композицию, и пахнут они восхитительно, согласись? – Она хлопнула в ладоши и с нежностью посмотрела на цветы, принесенные другим мужчиной.

Ее ответ никак не желал укладываться в голове. В этот миг Валентино приблизился к ней и положил руку на плечо. Я почувствовал, как непроизвольно пальцы сжимаются в кулаки. Хоть он и пытался вести себя как друг, но это явно выходило за рамки. Я не давал ему разрешения помогать кому-либо с дизайном.

Валентино, однако, держался с подчеркнутой прямотой в белой рубашке с воротником и бордовых брюках, укороченных чуть выше щиколоток. Все это красноречиво говорило о том, что мужчина готовился к встрече тщательнее, чем к открытию собственного ресторана.

– Мистер Харди! Рад тебя видеть. Надеюсь, ты не возражаешь. Клара хотела оживить атмосферу, а цветочный аромат всегда помогает мне в этом. Маленький, но гениальный дизайнерский прием, не правда ли? Рита его одобрила.

Разумеется, она одобрила. Вероятно, в тот самый момент, когда он спал с ней. А что я думаю о цветах? Они отправятся в мусорку, как только я сумею убедить в этом Клару.

– Валентино, цветы в этом проходе неуместны. Они нарушают целостность визуального восприятия пространства от одного конца курорта до другого, где панорамные окна открывают вид на океан.

Валентино на секунду замешкался, беспокойно переводя взор, затем резко щелкнул пальцами.

– Тогда перенесем их в пекарню.

– В пекарню? – переспросил я, скрещивая руки на груди. – Пекарня Клары и без того будет загружена. Мы целенаправленно увеличиваем количество посадочных мест. Разумнее будет подвесить цветы к потолку, чтобы не занимать пространство, и насколько я знаю, Клара уже прорабатывала этот вариант.

– Но наверху цветы никак не удастся сохранить живыми. – Он приподнял подбородок Клары, заставляя встретиться с ним взглядом, и я с трудом подавил порыв схватить его руку и переломать каждый палец. – Эти вазоны идеально подходят для твоей пекарни, Клара. Может, оставим их пока, а?

Клара нахмурилась, она явно не могла определиться с решением.

– Клара, ты действительно хочешь принять это изменение в дизайне? – спросил я, ожидая, что она проявит твердость, понимая, что такой шаг не пойдет на пользу ни ей, ни ее пекарне.

Она отступила, явно стремясь дистанцироваться от сложившейся ситуации. Отлично, до нее наконец дошло, что помощь другого мужчины в моем присутствии – плохая идея.

– Наверное, с цветами стоит повременить, – тихо сказала она, нахмурившись, глядя на Валентино. – Прости.

– Нет. Тебе не за что извиняться. Валентино, мы никогда не оправдываемся, защищая то, что создали сами, – поправил я ее. – А сейчас нам с Кларой необходимо обсудить один личный вопрос. Мы ненадолго отлучимся.

– Хорошо. Я подожду здесь. – Он выглядел слегка озадаченным, однако я не счел нужным вдаваться в пояснения.

Я повел девушку через лобби в коридор к лифтам. Заметив, что издалека нам машет Палома, я торопливо нажал кнопку вызова и приложил пропуск, не дав ей приблизиться. Меньше всего мне хотелось ехать в лифте с кем-то еще.

Двери закрылись, и я повернулся к Кларе:

– У этого недоумка нет вкуса.

– Ты ошибаешься, Доминик.

– Зачем он пришел на самом деле? – Она вздохнула, избегая моего взгляда. Ладно. Моя ладонь тут же легла на ее шею, и я приподнял подбородок, вынуждая посмотреть мне в глаза. – Я хочу, чтобы ты не отводила взора, когда снова попытаешься солгать мне, маленькая бунтарка. Прежде чем ответить, убедись, что осознаешь, какие последствия тебя ждут за ложь своему парню.

Она прикусила губу, потом начала беспокойно ее покусывать. Мой член всегда был тверд в ее присутствии, но от этого движения он запульсировал сильнее, и мне захотелось ощутить ее рот на себе.

– Я сыта по горло твоей помощницей, поэтому завела собственного.

– Правда? – Я вскинул бровь.

– Правда.

– Лгунья, – прошептал я и впился в нее жестким и властным поцелуем. Я целовал ее так, как сдерживал себя все эти ночи, намеренно держась на расстоянии. – Ты лжешь мне, а я буду выбивать ложь из твоих уст поцелуями, Клара.

– И это единственная причина, по которой ты меня целуешь? – Она нахмурилась и коснулась своих губ.

Я убрал руку, чтобы вновь приникнуть к ней, и действовал на этот раз неторопливо, бережно, заново открывая ее неповторимый вкус.

– И потому что слишком сильно соскучился по этим губам. Ты на вкус такая же сладкая, как твои пирожные, кексик.

– Я буквально живу с тобой уже…

– Ты избегала меня.

– Ты сам этим занимался, – заметила она, и мне нечего было возразить.

Как только двери лифта открылись, нашим глазам предстал изогнутый стол – рабочее место административного менеджера. Пространство лобби было продумано как зона ожидания с роскошными кожаными креслами и столиками. Я направил Клару вперед и услышал вопрос.

– Это дополнительное офисное помещение?

– Фактически да. В перспективе большинство собраний акционеров и встреч с менеджерами будут проводиться именно здесь. Та вечеринка на пляже и совещание в лобби были обычным приветствием, не более.

– Было весело. – Она огляделась, пока мы шли дальше. – А тут совсем невесело.

– Господи, женщина. Тебе доставляет удовольствие высказывать свое мнение о моем курорте?

Она фыркнула:

– Ты ведь высказываешь свое мнение о моей пекарне. И если честно, раньше я вообще избегала делиться своими мыслями. Ты должен радоваться, что делюсь ими с тобой.

– Тогда, может, поделишься, зачем тебе сегодня на самом деле понадобился Валентино? – Мне требовалось выяснить правду. Клара неизменно утаивала свои суждения, которые, по ее мнению, могли оказаться неприятными для окружающих. Пусть мы лишь притворялись парой, но я все равно жаждал увидеть ее истинную сущность, ту версию, сокрытую для остальных.

– Наверное, нам лучше снова начать избегать друг друга? – Она беспокойно перебирала пальцами, и я взял одну ее руку, умоляя прекратить. – Ты заставляешь меня нервничать, когда пытаешься выведать все обо мне, Доминик.

– Я пытаюсь все выведать, поскольку ты не спешишь добровольно делиться тем, что следовало бы рассказать.

– В отличие от тебя, который вываливает все свои мысли на окружающих, даже если они негативные?

– Я не вываливаю каждую свою мысль, Клара, – процедил я. На самом деле я привык многое держать при себе, возможно, слишком многое.

Она, неожиданно замерев в коридоре, устремила на меня пристальный взгляд.

– Приведи хотя бы один пример.

– Ну, мои братья и сестры полагают, что мы состоим в реальных отношениях и…

– Но ты ведь не делишься с ними всей информацией, как они, вероятно, думают, да?

– Я старший. А значит, у меня всегда будут какие-то секреты.

Ее изумрудные глаза сузились.

– Могу я узнать один из твоих секретов?

– Если ты поделишься своим, – тихо произнес я, прислонившись к стене коридора и надеясь услышать ее согласие.

Она вздохнула и провела тонкими пальцами по волосам, прежде чем признаться:

– Ты не пришел на нашу встречу, а потом позвонила моя мать и заявила, что пекарня – пустая трата времени и что у меня отсутствует чувство стиля. Из-за вас обоих я начала сомневаться в себе.

Проклятье. Я совершенно забыл о нашей встрече только потому, что получил срочный звонок. Следовало бы объясниться, но воскрешать в памяти ту историю было мучительно.

– Теперь моя очередь делиться секретом?

Она пожала плечами, в ее распахнутых блестящих глазах плескались невысказанные эмоции. Я вздохнул:

– Несколько лет назад мы с Натией делали почти все вместе. Я доверял ей. Слишком сильно. Она проводила много времени на вечеринках, заявлялась на работу с похмелья, не выполняла возложенные на нее обязанности. Когда я оставил команду под ее руководством на неделю, занявшись другим проектом, она взвалила дополнительную нагрузку на мою давнюю сотрудницу, Сьюзи. Сьюзи проработала в моей команде долгие годы, безупречно знала свое дело, и это, видимо, пробудило в Натии чувство соперничества.

– И что произошло? – чуть слышно спросила Клара.

– Сьюзи должна была заниматься проверкой чертежей, а не выезжать на объект, пока я был в отъезде, но Натия проигнорировала мои указания. Накануне она поздно вернулась с вечеринки и настояла, чтобы Сьюзи отправилась на объект. – Я прокашлялся и провел ладонью по волосам, с трудом переживая эту историю заново. – Мне следовало изложить инструкции четче. В общем, Сьюзи оступилась и упала с непрочной ступени, получив переломы бедра и руки. Ей пришлось практически заново учиться ходить. Сегодня она снова упала, и об этом мне сообщила ее семья.

– О, Доминик. – Ее лицо не выразило того отвращения, которое я подсознательно ожидал увидеть. Я допустил серьезную ошибку в работе и не находил себе прощения. Однако в ее глазах читалось искреннее сочувствие. – С ней все в порядке?

Я отмахнулся от ее беспокойства:

– Все хорошо. Более чем хорошо. В свои шестьдесят она до сих пор участвует в полумарафонах. Мне сообщили потому, что я оплачиваю ее страховку и буду это делать дальше. Узнав о случившемся, я не мог не заехать к ней, чтобы лично удостовериться, что с ней все в порядке.

– Ты заботился о ком-то в тот момент? – Она прикусила губу и шепнула: – Мне жаль, что ты пережил это сегодня.

– А мне жаль, что я не объяснил все толком в сообщении, но, честно говоря, я вообще не собирался ничего никому объяснять, кроме тебя.

Она усмехнулась и прислонилась к противоположной стене коридора.

– Как бы мне хотелось, чтобы ты поступал именно так, Доминик. Это упростило бы всем жизнь. Наверное, я бы лучше справилась с матерью, если бы знала, что ты не просто меня бросил.

– Уверен, ты дала этой женщине отпор, как она того заслуживала.

Она застонала.

– Я бросила трубку, когда она потребовала от меня вернуться домой и начать встречаться с кем-то, – она махнула в мою сторону, – обладающим социальным и финансовым статусом, если с тобой ничего не выйдет. И я точно знаю, если ей удастся это организовать, мне опять станет скучно.

– Опять?

– Большинство моих свиданий она планирует сама. За исключением Ноя. И все эти парни… – Она сжала губы в тонкую линию, будто признание причиняет ей невыносимую боль.

– Продолжай, маленькая бунтарка.

– Ужасны. Они только и разглагольствуют о том, как зарабатывают деньги, и смотрят на меня с чистой апатией. Прямо как… – она наклонила голову, пристально глядя на меня, – как ты в прошлом.

Ее оценка вызвала у меня короткий смешок.

– Как я, кексик? Ты думаешь, я смотрю на тебя с апатией? Или как будто хочу прижать тебя к этой стене?

– Доминик, – тихо произнесла она. – Ладно, сейчас все изменилось. И по правде сказать, у тебя слишком грязный язык, и здесь это неуместно, учитывая, что через несколько минут нам предстоит встреча с коллегами.

– А что, если твой босс пожелает опоздать на пару минут?

– Мой босс должен сосредоточиться исключительно на открытии курорта. А я – на своей пекарне. Ни к чему предаваться глупостям. Нам нужно выбросить непристойные мысли из головы.

Кого она пыталась убедить – меня или себя?

– Мои мысли пошли под откос в тот момент, когда твоя пекарня стала частью этого курорта, когда я осознал, что буду встречаться с тобой и видеть тебя каждый день. Не говоря о том, что вступлю в отношения с тобой.

– Фальшивые отношения, – поправила она с улыбкой. – Во благо твоего стерильного курорта. Помнишь?

Я чертовски ненавидел это слово. Но ее хмурое выражение сменилось искренней улыбкой, и я неожиданно понял, что вовсе не испытываю к нему ненависти.

– Клара, прекрати играть со мной. Твоему фальшивому парню не нравятся удары по его самолюбию перед совещанием, где я намерен выяснить у сотрудников, что не так с курортом.

Она огляделась, широко распахнув глаза, пока я склонялся над ней.

– Выходит, ты действительно желаешь услышать чужое мнение? Потому что я готова высказать свое.

– Неужели? – прорычал я, хотя в тот миг оно уже мало меня волновало. Я стоял так близко, что уловил сладкий аромат десерта в ее волосах и легкую фруктовую нотку блеска для губ. Все, чего я жаждал, – это вновь ощутить ее вкус на своих губах. – Говори тогда.

В ее взоре вспыхнул живой интерес, и она, схватив мою рубашку, притянула меня ближе.

– Ты мог бы внести ненавязчивые цветовые акценты по всему курорту. Например, в каждом номере добавить едва заметный оттенок синего, золотого или иного цвета, соответствующего этажу. Или, возможно, выделить отдельные зоны курорта и придать им уникальную цветовую гамму? Через рамы? Или картины? Просто легкий намек на разнообразие. – Вместо того чтобы продолжить наш поцелуй в коридоре, она резко отстранилась от стены и начала двигаться с тем же пылким воодушевлением, какое обычно проявляла, занимаясь выпечкой.

– Ты предлагаешь мне переделать все за несколько недель?

Она фыркнула:

– Не делай вид, что для тебя это непосильная задача. Ты воздвиг его с нуля, верно?

Ее комплимент в адрес моего детища пронзил меня с силой самого мощного опьянения.

– Ты впечатлена?

– Не вынуждай меня льстить твоему самолюбию, Доминик. Ты и без меня получаешь похвалу ото всех подряд. – Разве она не осознавала, что для меня имело значение лишь одобрение тех, кто обычно не спешил его выражать?

Ее одобрение. И больше ничье во всей этой чертовой вселенной.

– Подумай об этом. В разных зонах различные цвета. Подобно радуге, Доминик. Ты ведь хотел баланса, верно? Белого и черного. Но радуга еще символизирует принятие, надежду и, в конце концов, олицетворяет мир. – Она упорно продолжала настаивать на своем.

А я, как последний дурак, внимал ее словам, направляясь к двери своего кабинета.

Она юркнула мимо и развернулась на ходу, не отрывая от меня взгляда, пока заходила в кабинет.

– В аквапарке можно добавить синие оттенки, в обеденной зоне – розовые и красные штрихи. – Я вскинул бровь. – Ладно, я питаю слабость к розовому и красному, но уверяю тебя, понадобится совсем немного изменений.

– Зачем мне это делать? – спросил я, уже мысленно взвешивая ее идею. Это был совершенно нестандартный подход. Вариант, который мог бы выстрелить, если действовать оперативно. Я чувствовал себя как под дулом пистолета, но внезапно осознал, что именно этого недоставало курорту.

– Потому что именно это и требуется курорту! – Она обвела руками мой кабинет, а затем легко вскочила, усаживаясь красивой попкой на стол. – Ну как, Доминик, я хорошо смотрюсь на этом белом столе? – Она одарила меня лукавой улыбкой и скользнула взором на выпуклость в моих брюках.

– Ты хорошо смотришься везде, Клара.

По-видимому, мой мгновенный и уверенный ответ застал ее врасплох: губы чуть приоткрылись, прежде чем она едва слышно произнесла «спасибо», словно ни один мужчина до этого не делал ей комплиментов. Я осознал, что должен говорить ей их чаще, гораздо чаще.

– Но представь, как я буду выглядеть на этом столе, если он начнет пестрить красками. Меня просто не заметят. Я не буду выделяться, да?

Моя маленькая бунтарка, судя по всему, и не подозревала, до какой степени я уже одержим ею: ее восторгом, тем, как розовела ее кожа, когда она разговаривала со скоростью мили в минуту, как искрились ее глаза, как она теребила ткань платья прямо сейчас, ожидая от меня согласия. Я неторопливо приблизился к ней, обхватил ее ноги и властно провел по ним ладонями, приподняв подол платья и обнаруживая тонкое кружево.

– Клара Милтон, ты хоть понимаешь, что, даже находясь в середине толпы на концерте на другом конце страны, я все равно найду тебя, детка, ведь ты всегда выделяешься.

Я впился в нее жестким и страстным поцелуем. Целовал куда более неистово, чем в тот раз в лифте. Теперь мне было важно, чтобы она осознала: мои слова не пустой звук. Тело неудержимо рвалось к ней, словно подчиняясь неведомой силе притяжения, оно всегда будет искать ее, обнаруживать и стремиться поглотить. Я поднял девушку на руки, поднес к двери кабинета, захлопнул ее и прижал Клару спиной к дереву.

Мой взор, устремленный на нее, выражал все, кроме равнодушия, в то время как я терся членом о ее лоно. Пальцы Клары вцепились в мою рубашку, на миг отстраняя меня.

– Вы меня отвлекаете, Доминик Харди, но я не сдамся, потому что это хорошая идея.

– Настолько хорошая, что ты поделилась ею с другим дизайнером? – произнес я, склоняя голову и оставляя цепочку поцелуев вдоль края платья. Отодвинув ткань в сторону, я прикусил сосок.

Она резко застонала, а тело выгнулось навстречу. Затем Клара потянула меня за волосы, вынуждая поднять голову, чтобы самой жадно прильнуть к моим губам, пока ее бедра стремительно двигались на моем члене.

– Это просто Валентино, Доминик.

– Нет. Это просто мужчина, с которым ты не так давно хотела вступить в отношения.

Она не стала отрицать.

– Он еще и тот, кто искренне желает процветания курорту. – Девушка втянула мою нижнюю губу, прикусила и провела по ней зубами. Острая вспышка боли мгновенно перетекла в волну наслаждения, отдаваясь прямо в члене, который дернулся у ее лона.

– Осторожно, кексик. Если ты меня укусишь, я отвечу тем же.

Ее дыхание участилось, руки устремились к пряжке моего ремня.

– Тогда сделай это.

Она никогда не отступала, когда дело касалось меня. С другими Клара могла позволить помыкать собой, но клянусь, со мной она будто стремилась испытать себя, словно была готова довериться только мне, словно оказывала мне особое внимание, и мой член ликовал. Я приник губами к ее шее, потом к груди, пока ее тонкие пальцы обхватили меня, ритмично скользя вверх и вниз.

– О боже, я так этого хочу, – еле слышно проговорила она, проводя по кончику, размазывая предэякулят.

В этот момент раздался звонок, а следом телефон Клары издал звуковой сигнал.

Мы синхронно обернулись на часы.

– Черт. До встречи десять минут. – Она принялась застегивать мои штаны, и я не стал сопротивляться, подняв трубку.

– Сэр, мы звоним, чтобы подтвердить, что сегодня вы совершили покупку на сумму 216 700,64 доллара в магазине «Волшебные цветочные композиции», а также онлайн-покупку на сумму 286 801,10 доллара в магазине «Ля Корню». Если вы не подтверждаете данные транзакции или усматриваете в них признаки мошенничества, мы готовы их аннулировать.

– На двести шестнадцать тысяч и двести восемьдесят тысяч долларов? – медленно произнес я, переводя взгляд на Клару. В ее ярко-зеленых глазах, полных жизни, сверкали искры. В них читался вызов.

– Нет, это не мошенники. Просто моя будущая жена закатила истерику. Проводите платежи, – проворчал я и завершил звонок.

Проклятье, она что, пытается довести меня до белого каления? Я отчетливо осознавал: во мне происходит нечто странное. Даже несмотря на то, что сердце бешено колотилось от гнева, я не собирался пресекать ее поведение. Напротив, мое лицо расплылось в улыбке, потому что у нее хватило дерзости вести себя так со мной.

Разум подсказывал, что она вряд ли справится с управлением пекарней и не подготовлена брать на себя ответственность в рамках моего бизнеса. Однако вопреки этим мыслям я осознавал: стоит ей пожелать, и я без колебаний отдам ей свою кредитную карту. Я убрал телефон в карман брюк и сделал два шага к ней. Она тут же отпрянула на два шага.

– Клара.

– Да? – От меня не ускользнуло, как дрогнул ее голос, и, черт возьми, я тоже был не готов отчитывать ее в качестве босса, поскольку мой член мгновенно отреагировал.

– Пожалуйста, скажи, что ты не покупала с моей кредитной карты товары у флориста и в магазине «Ля Корню».

– Ох, я не уверена, Дом, – протянула она.

– Не называй меня так.

– Но все зовут тебя так или мистером Харди.

– Ты не «все». Ты моя будущая жена, забыла? Ты та девушка, что может спустить полмиллиона на чертовы цветы. Поэтому обращайся ко мне так, как положено к будущему мужу, иначе я накажу тебя еще и за это. – Мой голос прозвучал тихо, и в каждом слове сквозило недвусмысленное предупреждение.

– Меня не за что наказывать, я всего лишь выполнила то, что ты велел. Флористы подробно рассказали, что, по их мнению, наилучшим образом продемонстрируют роскошь, например, цветочные композиции, подвешенные к потолку, за что им огромное спасибо. Кроме того, я поделилась изначальной задумкой использовать розово-белое выдувное стекло закрученной формы, которое отлично бы вписалось в углы пекарни, чтобы создать легкое, декадентское парижское настроение. И у них действительно оказались контакты стеклодува, а заодно и кухонной техники «Ля Корню».

– Значит, эти полмиллиона ушли на цветы, кухонную технику и выдувное стекло? Они инкрустированы золотом?

– Ну, вообще-то я в курсе, что ты не любишь яркие цвета, поэтому все в основном выполнено в серебристых тонах с добавлением бриллиантов. Они будут вплетаться в кружево, которым еженедельно на протяжении первого года будут украшать живые цветы. И, конечно, мое розовое выдувное стекло. В пекарне будет царить чудесный аромат, а сверху все будет переливаться и сверкать. А плита от «Ля Корню» – это настоящее произведение искусства.

– Ты совсем рехнулась?

– Тебе не нравится идея? – Она картинно удивилась. – Ой, извини, Доминик. Я старалась подчеркнуть изысканность отеля, объединить наши вкусы, и тебя ведь не было рядом, поэтому…

– Так вот в чем дело? Ты злишься, потому что я не пришел помочь? Я же предупредил, что возникло неотложное дело…

– Ладно, в свою защиту скажу, что ты не сообщил мне об этом, когда я находилась там. И ты велел разобраться самой, – резко парировала она. – Прости, но оставлять меня в неведении, пока я жду, – это, мягко выражаясь, невежливо, ясно?

– Ты хочешь сказать, что из-за чьей-то грубости ты вдруг разучилась выбирать…

– Разумеется, я умею выбирать, идиот. – Вот она, настоящая Клара. Я предвидел эту реакцию. Девушка молниеносно и без колебаний показала коготки, именно этот напор мне и нравился в ее манере общения со мной. – Но мне надоело ждать тебя целый час без объяснения причины. Я стояла там, буквально теряя время впустую и рассыпаясь в извинениях, потому что ты не приехал. Будто я – второстепенное лицо, а моя пекарня ничего не значит. Может, она и не важна для тебя или для большинства здесь, или для моей матери, или…

– Я не твоя мать и не кто-то еще, Клара. Твоей пекарне я уделил больше внимания, чем любому другому помещению в этом курорте. Ты это осознаешь? – рявкнул я. – Более того, я прислушиваюсь к твоим идеям чаще, чем к предложению других. Я уважаю твое мнение. Это должно быть очевидно и без слов.

Она ахнула от моей откровенности и прикусила нижнюю губу, словно взвешивая ответ.

– Ты действительно говоришь это всерьез?

– Конечно, я говорю всерьез. – Я всплеснул руками, отступил на пару шагов и вновь приблизился к ней. – Через две минуты начнется встреча, иначе, честно признаться, я бы вправил тебе мозги. Но после нее я жду твою задницу в своем кабинете, чтобы преподать тебе урок, как не спускать столько денег на ветер.

Она улыбнулась:

– Знаешь, Доминик? Пожалуй, я обойдусь без нравоучений. Мы завершили все запланированные на сегодня дела. И мне сейчас не помешает отдохнуть от всех этих трат.

Я стиснул зубы, едва сдерживая смех, когда она прошла мимо. Вместо этого я шлепнул ее по попе, затем, схватив, притянул к себе и прошептал:

– Если после этого совещания ты не явишься в мой кабинет, я тебя накажу, Клара.

Она закатила глаза.

– Сомневаюсь, что ты вообще представляешь, как это сделать.

– Ты так думаешь? А если я приостановлю открытие твоей части курорта, чтобы я мог заняться с тобой сексом до полного изнеможения в твое свободное время?

Она резко вздохнула. Мне было известно, что наша маркетинговая команда активно продвигает ее в соцсетях, публикуя вирусные посты, и аудитория с нетерпением ждала открытия розовой пекарни. Надо признать, это была гениальная маркетинговая уловка, но признаюсь я в этом только самому себе.

– Ты не посмеешь этого сделать.

Вот оно. В ее голосе наконец-то прозвучал страх.

– После встречи остаешься здесь. Тогда мы обсудим твое легкомысленное поведение.