ОНА ВЫКРИКИВАЛА мое имя снова и снова, а затем, всхлипнув, призналась, что ей плевать, где мы находимся, лишь бы я прямо сейчас вошел в нее.

Я едва удержался.

Был на грани.

Но я мечтал о ней весь вечер, а это означало, что нам пора убираться отсюда и ехать домой.

К тому же от меня не ускользнуло, как Валентино смотрел на нее на встрече, как поджидал за дверью. Но осознание того, что она взяла его к себе в помощники, вновь пробудило во мне кипящую ярость.

А еще она потратила больше полумиллиона моих денег. Не скажу, что они имели для меня какое-то значение. Но суть в том, что дома я мог бы лучше преподать ей урок. Она должна уяснить: это настоящие отношения, и я ни за что не позволю ей помыкать мной.

Черт побери. Это была ложь.

В действительности я бы разрешил творить ей все, что душе заблагорассудится. Тем не менее мысль о том, как я отшлепаю ее задницу, наполняла меня почти болезненным восторгом.

Поездка домой прошла в тишине. Кто знает, о чем она размышляла: о том, как я ласкал ее на курорте, хотя мы оба понимали, что мне не следовало этого делать, или о том, что произойдет, когда мы приедем.

Едва мы переступили порог дома, как она бесшумно сняла обувь, а ее котята прошмыгнули между нашими ногами и юркнули в мой кабинет. Девушка не обернулась, и я с удивлением заметил, что она молча направилась в свою спальню, даже не пожелав мне спокойной ночи.

Неужели она полагает, что разговор окончен?

– Клара, ты в курсе, что нам предстоит обсудить твои покупки и твоего недавно нанятого помощника?

– Я… – Она прищурилась, и в ее взгляде вспыхнул гнев, пробившись сквозь тревогу и смущение этой ночи. – Мы уже все обсудили.

Я медленно покачал головой:

– Нет. Иди переоденься и через минуту вернись сюда, потому что нам необходимо закончить разговор. – Я махнул рукой и уловил, как напряглась ее челюсть, прежде чем она вихрем развернулась и быстро зашагала к себе. Дверь грохнула в ту же секунду, и девушка надолго пропала.

Она не спешила, вынуждая меня томиться в ожидании. Больше двадцати минут. Затем девушка неторопливо вошла в кухню, сменив платье на темно-красную ночную рубашку. Она словно нарочно дразнила меня этим цветом. Ей хотелось спровоцировать конфликт, и я был готов его предоставить.

– Ты опоздала на двадцать минут, – отметил я, цепляясь за кипевший во мне гнев. Немногие позволяли себе заставлять меня ждать.

Она пожала плечами:

– Если речь о нашей встрече днем, то считай это ответным ударом.

Я хмыкнул:

– Значит, ты намерена вернуть мне полмиллиона, которые потратила?

– Они пошли на благо твоего курорта. – Она вздернула подбородок, не проявляя ни малейших признаков раскаяния. И в этом заключалась ее особая прелесть – она не робела передо мной, подобно окружающим меня людям.

– А как насчет твоей пекарни? Считаешь, что она заслуживает этих вложений больше, чем ресторан Валентино?

Она промолчала, не торопясь с ответом. Вместо этого переплела изящные тонкие пальцы и стиснула их так крепко, что я не сомневался: она мысленно уже душит меня. Может, к финалу нашего разговора она и впрямь рискнет попробовать.

– Моя пекарня находится рядом с лобби. И мне требуется произвести впечатление. К тому же мои десерты практически доведены до совершенства, а значит, и интерьер пекарни тоже должен быть безупречным.

– Сегодня ты как никогда уверена в себе, да? – Я сел и жестом пригласил ее продолжить. – Тогда приготовь для меня что-нибудь из своих шедевров.

– Я… – Она вдруг прикусила язык. – А знаешь что? Ладно.

Она не колебалась ни секунды. Достала ингредиенты из шкафчиков, включила конвекционную печь и через несколько минут замешивала тесто. Я наблюдал за ней в безмолвном восхищении. Мне нравилось, что здесь я вижу ее без макияжа, без той фальшивой покладистой маски, которую надевала для остальных. Здесь она была шедевром, неподражаемым и неповторимым.

В этот вечер она могла бы скормить мне черт знает что, и я бы с удовольствием съел каждую крошку, потому что она творила с любовью, а воздух был наэлектризован так, что даже пирожные пропитались этим напряжением.

Они будут для меня на вкус как чистый секс, и я это знал наверняка. Аппетитный, разнузданный секс. Такие же божественные, как и она сама.

Установив таймер и поместив пирожные в духовку, она наконец удостоила меня взглядом:

– Если мы собираемся спорить из-за этих цветочных композиций, ты должен понимать, что вправе изменить их как заблагорассудится.

Я издал короткий смешок. Ни за что не разрешу ей отступить. Не допущу, чтобы этот огонь в ее глазах потускнел. Я стремился подтолкнуть ее, чтобы она увидела свой истинный потенциал. Эта девушка заслуживала всего, о чем мечтала, если, конечно, ей хватит духу постоять за свои идеи.

– Помнишь тот мост, что я построил? Поначалу никто не одобрил мой замысел.

– Ясно, – протянула она.

– Пусть я твой босс, но ты творец. Художник не подчиняется прихотям заказчика. И не слушает указаний начальства. Ты творец. Ты профессионал.

Она сжала губы в тонкую линию, и я не мог оторвать от них взора. В тот момент между нами в кухне словно пробежала искра. Она намерена и дальше сопротивляться, оспаривать мои представления о том, что правильно, а что нет.

– Значит, ты считаешь, что с цветами я должна была сама разобраться? – Она фыркнула. – Ты, очевидно, злишься из-за этого, но я не разделяю твою точку зрения. А как быть в тех случаях, когда поступает столько запросов на нечто новое, что приходится подстраиваться под желания покупателя?

Я цокнул языком.

– Выбор за тобой: прогнуться или стоять на своем. Мы отвечаем за свой выбор и за свое искусство. Мы принимаем решения, а не они. Не позволяй собой манипулировать, когда речь идет о твоем творчестве. Владей им.

Она покачала головой.

– То есть просто признать, что всем понравится после установки?

– Верно.

– Допустим, я точно знаю, что эти цветочные композиции идеально подходят моей пекарне. Но, кажется, кое-кто… – она ткнула пальцем в мою сторону, – все равно останется недовольным. – Пока она разглагольствовала, ее взгляд скользнул по моей фигуре. Я поднялся и направился к ней, но прежде снял пиджак, расстегнул верхнюю пуговицу белой рубашки и закатал рукава.

Тишина повисла между нами, пока я шел к девушке, а затем прижал ее к столешнице кухонного острова и произнес:

– Клара, ты ведь осознаешь, что любой клиент или босс начнет тебя слушать, если ты сама веришь в свою правоту? Более того, они готовы платить за то, чтобы ты указала им верный путь.

Мы стояли так близко друг к другу, что ей достаточно было прошептать:

– Ты всерьез веришь в то, что говоришь? А как же фраза «Клиент всегда прав»?

– Разумеется, маленькая бунтарка. Но это правило для тех, кто не готов биться за свою идею. Хочешь, проверим мою теорию?

– Если речь идет об этом, то я хочу опровергнуть твое утверждение. – Ее голос чуть дрогнул, а во взоре, устремленном на меня, читались как растерянность, так и понимание.

Она знала: я либо преподам ей урок, либо овладею. Вряд ли она могла угадать, что именно. Да я и сам толком не знал. Но мне не терпелось узнать, чем закончится эта ночь. После того, что мы пережили за день, я заслужил право на это с ней.

– Хорошо. Я скучал по своей фальшивой девушке, пока она прохлаждалась и не спешила обсудить со мной свой легкомысленный каприз. А эта ее ночная рубашка так и тянет меня проверить, что под ней. Не желаешь стать моей клиенткой?

Моя маленькая бунтарка и не думала сопротивляться. Невидимая сила, с которой было бессмысленно бороться, соединила нас. Я вожделел овладеть ею и отчетливо сознавал: она не станет препятствовать. Однако девушка пожала плечами, изображая равнодушие, и развернулась к духовке, в которой сработал таймер.

Вытащив кексы, она сунула их в морозилку, потом достала из холодильника взбитые сливки и заготовленные лепестки мака. Спустя пару минут извлекла выпечку, а я молча наблюдал, как она аккуратно оформляет подачу.

– Сперва ты побудешь моим первым клиентом. – Она протянула мне пирожное. – Я усовершенствовала рецепт. Скажи, если он не удался.

Наши взгляды скрестились, когда я откусил кусочек, и меня будто электрический разряд пронзил, оживив тело: член напрягся, кровь застучала в ушах, а вкусовые рецепторы практически пели ей дифирамбы. Она отчетливо понимала: я в ее власти.

– Они подойдут для пекарни, – подтвердил я.

– И? – продолжала напирать она.

– И на вкус они так же хороши, как ты сама, – сорвался с моих губ комплимент. – Довольна?

Она усмехнулась и мгновенно залилась румянцем.

– Он засчитан.

– Теперь моя очередь.

Она закатила глаза, будто ее вовсе не занимало мое предложение, но меня это не смущало. Я намеревался заставить ее умолять. Она стремилась доказать, что клиент неизменно прав. Но здесь это не работало.

Я поднял ее на кухонный остров и медленно провел рукой по ее телу, вверх к шее, вынуждая опуститься спиной на гладкую поверхность. Она поддалась без сопротивления, позволяя мне дюйм за дюймом задирать ее ночную рубашку. Тут я увидел, что она не надела нижнее белье, и коснулся ее лона.

– Видишь, как ты внимательно меня слушаешь, пока я ласкаю тебя. Похоже, мне стоит делать это чаще. Может, тогда ты меньше будешь со мной спорить.

– Пожалуйста, помолчи, – выдавила она, но ее бедра ритмично двигались навстречу моим пальцам, увлажняя их. – Просто… я хочу тебя, Доминик.

Я прекрасно знал это. Еще в офисе она умоляла меня, и ее тело явно не собиралось так быстро об этом забывать. Как и мое. Но я не торопился: сначала поцеловал ее гладкий живот, потом ребра, а затем сосредоточился на сосках, прикусив их именно так, как ей нравилось.

Она вцепилась в мои волосы, побуждая меня действовать быстрее, но я нарочно тянул время. В этом и заключалась моя цель – доказать ей, а может, и самому себе. Член упирался в брюки, но я не стал расстегивать ремень и продолжал ощущать, как ее возбуждение обволакивало мои пальцы.

– Доминик, я серьезно. Пожалуйста, я хочу тебя.

– Что конкретно ты хочешь?

– Хочу, чтобы ты взял меня, – выпалила она, но я медленно покачал головой:

– Неверный ответ. Видишь ли, я тут художник и эксперт, детка. – Я опустился перед ней на колени. Ты жаждешь сперва выяснить, какое воздействие оказываешь на меня, а после мои ласки. Именно этого ты и желаешь. Я докажу. Раздвинь ноги.

Она не колебалась, и я осознал, что прежде мой дом был несовершенен. Она на моем кухонном острове – вот чего ему недоставало. Она была тем самым последним штрихом. Я расположил ее на гранитной столешнице и разложил вокруг все возможные лакомства, поскольку намеревался воспользоваться этим сполна.

Я взял взбитые сливки и нанес их на ее лоно. Она ахнула от контраста ощущений, прохладный сладкий слой покрыл мой любимый десерт. Сегодня вкус Клары обещал быть незабываемым. Отделил лепесток от одного из пирожных, провел им по ее животу, а затем последовал за ним языком, позволив лепестку растаять во рту. Мой стон, прозвучавший у самой ее кожи, вынудил девушку вздрогнуть.

Потом, не спеша, слизал взбитые сливки с ее клитора, упиваясь ее возбуждением и сладостью.

– Это самый сладкий десерт, что мне довелось пробовать, Клара. Никто другой мне не нужен, – только ты. – Я продолжал наслаждаться ее вкусом, даже когда полностью слизал сливки. Ее тело сжималось, она стонала и выкрикивала мое имя раз за разом. И когда она решила, что все закончилось, когда мышцы начали расслабляться, я лишь усилил напор. – Еще не все, детка. Далеко не все. Оседлай мое лицо, красавица. – Она всхлипнула, сказав, что больше не в силах. Я шлепнул ее по попе. – О, ты сможешь. Прямо здесь и прямо сейчас. – Я притянул ее к краю столешницы. – Оседлай как следует, жестко и грубо, так, как ты хочешь.

Я подмигнул ей, и она прищурилась, но решительно сжала челюсти и опустилась на мое лицо. Я дернул ее на себя, впиваясь в клитор. Произносил вслух то, что она жаждала услышать, и, боже, ее тело со мной соглашалось.

Новый оргазм заставил ее содрогнуться, выгибая спину, а из горла рвались мольбы о чем-то даже неведомом ей самой. Когда она попыталась отстранить меня, я вновь шлепнул ее по попе.

– Разве я не доказал тебе раньше? Я знаю твои желания лучше, чем ты сама.

Мое внимание невольно приковало заметное покраснение на ее бедре. Я чуть перевернул ее и, склонившись к уху, прошептал:

– Сколько раз мне надо отшлепать эту попку, чтобы ты наконец поняла, детка?

Она поерзала на прохладной столешнице, но не отстранилась. Напротив, ее тело поддалось навстречу мне.

– Поняла что?

– Что ты художник. – Я шлепнул ее, и она ахнула. – Что ты не сомневаешься в своем мастерстве. – Очередной шлепок. – Что я в тебя верю. И что тратить мои деньги на твои идеи не просто допустимо, а необходимо. Хочешь знать почему?

Она всхлипнула «почему», пока я поглаживал ее.

– Потому что ты принадлежишь мне. А я признаю совершенство. Несовершенное, но прекрасное совершенство.

Я запустил руку между ее ног и почувствовал, как возбуждение стекает по внутренней стороне бедер.

– Черт возьми, ты вся влажная, детка. Тебе нравится, когда твой босс тебя наказывает, да?

Не колеблясь ни мгновения, она выдохнула «да» снова и снова.

Мой палец беспрепятственно погрузился в нее.

– Как жадно ты принимаешь меня. Твое лоно обожает меня. Интересно, станет ли оно таким же красным, если я шлепну по этому месту, детка? От розового до красного, прямо как в твоей пекарне?

Я уже не мог смотреть на это иначе. Не после того, когда два раза слегка шлепнул ее по лону и увидел, как поблескивавшая от влаги кожа потемнела.

Она плакала, умоляла, стонала, требуя овладеть ею. Но я лишь ввел второй палец и приказал:

– Кончи, красавица. Докажи, что наказание пришлось тебе по вкусу. – Она выкрикнула мое имя, и член напрягся в брюках. – Проклятье, кексик. Ты кричишь для своего фальшивого парня так, будто мечтаешь, чтобы он стал настоящим. Ты чертовски хорошая девочка.

Я начал опускаться перед ней на колени, чтобы опять вкусить ее, но вибрация телефона на столешнице заставила ее напрячься. Она потянулась, перевернула телефон экраном вверх и тихо произнесла:

– Звонит твоя бывшая.

Никто не испортит этот миг.

– Не обращай внимания.

Клара покачала головой и, спрыгнув со столешницы, оправила ночную рубашку, глубоко вздохнула, будто пытаясь собраться с мыслями после оргазма. Затем повернулась, вновь забралась на кухонный остров и встретилась со мной взглядом, вероятно, чтобы оценить мою реакцию.

– Нет. Ты говорил, что всегда игнорируешь ее. Ответь ей.

И тут Клара сделала то, чего я совершенно не предвидел: нажала на зеленую кнопку и сама ответила на звонок:

– Алло.

Мои глаза невольно расширились, а она прикусила губу.

– Да, он в кабинете. Позволь спросить, по какому вопросу ты ему звонишь?

Тишина.

– Мне известно, кто ты. А вот знаешь ли ты, с кем разговариваешь сейчас? – поинтересовалась Клара спокойно, без намека на испуг. Натия жаждала уловить в ее интонациях тревогу, но непоколебимость Клары вынудила меня гордиться ею. – Что ж. Теперь тебе ясно, что между нами все серьезно. А причина, по которой ты не можешь до него дозвониться, проста – он крайне занят.

Она наклонила голову, продолжая слушать, но ее пальцы уже уверенно расстегнули мои брюки и обхватили возбужденный член. Клара начала медленно двигать рукой вверх-вниз, вверх-вниз. Когда я покачал головой, пытаясь показать, что момент неподходящий, она прошептала:

– Художник знает свое дело. И я им владею.

Она поднесла телефон к уху.

– Он здесь. Ты можешь обсудить с ним свое присутствие на открытии курорта.

Когда она протянула мне трубку, я, прищурившись, низко прорычал:

– Хочешь поиграть?

– Может, я хочу побороться.