НА ЭТОЙ неделе мне удалось согласовать установку вывески, совместно с Ритой и командой доработать меню и приложить неимоверные усилия, чтобы Рита наконец одобрила мой цветочный декор.

Тем утром я была на грани того, чтобы позвонить врачу из-за усиливающейся боли. Печь становилось труднее, лекарства уже не действовали как положено, а обострения становились все жестче.

До открытия оставалось совсем немного времени, и я лелеяла надежду, что вскоре ситуация наладится. «Это ведь не так сложно», – убеждала я себя. Но даже подняться с постели на деле оказывалось настоящим испытанием.

К счастью, Доминик предупредил, что отправится на работу пораньше, а Каллихан подвезет меня, когда я соберусь. Мысль о поездке на велосипеде меня не прельщала, поэтому я позволила себе необычайно долгий и теплый душ, который помог немного снять напряжение в мышцах. Затем попыталась изобразить на лице улыбку, которую предстояло сохранить на весь день.

Но я не была готова к тому, что, выйдя из комнаты, внезапно остановлюсь посреди гостиной, завороженно глядя на фотографии, которые Доминик, должно быть, развесил, пока я спала. Среди них были снимки его семьи, зданий, несколько со мной на фермерском рынке, а на одной запечатлен наш танец в клубе. Все размещены вперемешку. Словно я стала частью его жизни. Словно это было совершенно естественно.

Я изо всех сил старалась убедить себя, что эти фотографии ничего не значили, но провела перед ними куда больше времени, чем следовало, прежде чем отправиться на работу и попытаться отвлечься. Однако мысли не отпускали, и я снова и снова возвращалась к вопросу, зачем он их развесил, пока с трудом выполняла свои обязанности в пекарне, повторяя раз за разом, что все будет хорошо.

Палома впорхнула чуть позже, и в ее глазах читалось явное недоверие.

– Ты больна. Поезжай домой.

– Я в порядке, – выдохнула я и размяла пальцы, чтобы добавить в ее кофе ровно столько шоколада, сколько она предпочитала.

Она выхватила чашку и сделала это сама.

– Будь честна со мной. Ведь ты почти ничего не рассказываешь о том, что на самом деле происходит между тобой и Домом.

– Что? – еле слышно произнесла я, и подруга бросила на меня сердитый взгляд, после чего достала телефон и зачитала заголовок новой статьи: – «Наследница переезжает к брату Харди».

– Ну, это совсем не то…

– Клара, уверена, тебе не раз говорили, что из тебя вышла плохая лгунья.

Я тяжело вздохнула и плюхнулась на барный стул рядом с ней.

– Ладно, – застонала я, чуть не уткнувшись носом в стойку. – Я переехала к нему. И это очень изматывает. У меня в квартире обнаружилась плесень, и я с ним встречаюсь, и все невероятно усложнилось.

– Еще бы, – проворчала она, поглаживая меня по спине. – Так что отправляйся в его особняк и отдохни, ты выглядишь больной.

– Я не больна, – призналась я, хотя уже изнемогала от необходимости хранить секреты. – То есть… больна. Но я всегда больна. Постоянно.

– Расскажи подробнее. – Она прищурила темные глаза и наклонила голову, так что ее идеально прямые черные волосы чуть сдвинулись в сторону.

Как рассказать о том, что сама отказывалась принять?

– Недавно мне поставили диагноз – волчанка. Я знаю, что это не так серьезно, как рак или…

– Подожди, что?

– Что значит «что»?

– Не так серьезно, как… – Она фыркнула. – Кто вбил тебе в голову эту чушь? Это же не соревнование, кто больше страдает, Клара.

– Нет, я просто не хочу жаловаться. И не хочу, чтобы кто-то думал, будто я не справляюсь с обязанностями. Но я очень устала…

– Разумеется. – Она нахмурилась, глядя на меня. – У моего дяди была волчанка, Клара. Если у тебя обострение, то иди отдыхай. Когда тебе поставили диагноз?

– Около года назад.

– А, значит, совсем недавно, – произнесла она с пониманием, словно это многое объясняло. – Смириться с этим непросто.

– Я смирилась, – возразила я.

– Ты уверена? Потому что бывают дни, когда нужен отдых. И не всегда удается выложиться на все сто. Даже абсолютно здоровые люди нуждаются в передышке и должны следить за…

– За уровнем стресса. Но мне требуется раскрутить эту пекарню.

Палома хмыкнула.

– А как давно вы с Домом встречаетесь?

– Я… – Сочинять детали нашей фальшивой предыстории казалось непосильной задачей. – Уже какое-то время.

– Ясно. – В ее голосе явственно проскальзывали нотки скептицизма. – Если вы хотите, чтобы окружающие приняли ваши отношения за чистую монету, стоит продумать историю более тщательно.

Выпрямившись, я встретилась с ней взглядом и осознала одну вещь: мне необходим друг, а Палома была одним из самых близких мне людей здесь.

– Ладно. Сегодня не мой день, и я отчаянно нуждаюсь в поддержке. Так что теперь тебе придется выслушать обо всех моих проблемах.

И с этими словами я выплеснула всю историю целиком. Клянусь, ее улыбка становилась шире с каждой новой деталью моего рассказа.

– Господи, да он ведь по-настоящему в тебя влюбляется, – заметила она, когда я дошла до момента с развешенными фотографиями.

– Нет. Мне с трудом удалось уговорить его встретиться со мной завтра в цветочном магазине. И я совершенно не понимаю, почему мои фото висят у него на стене. Может, он ожидает гостей?

Она мотнула головой, и ее темные волосы плавно качнулись в такт движению, словно подчеркивая ее непоколебимость.

– Вот увидишь. Просто подожди.

* * *

Отведя душу Паломе, я почувствовала неожиданный прилив оптимизма. Походка моя обрела легкость, а в сердце крепла уверенность, что у меня получится справиться с выпавшими трудностями. Я уснула в два счета, а утром вскочила бодрая, готовая к любым испытаниям.

Сегодня Доминик должен был встретиться со мной в цветочном магазине, а ближе к концу рабочего дня присоединиться к коллективному мозговому штурму. Вероятно, инициатором была Рита, именно она разослала приглашения, но сама мысль об этом вызывала у меня улыбку. Он просил помощи, признавая ценность чужого мнения. Уже одно это обещало отличное начало дня.

Однако хорошие дни имеют коварную склонность мгновенно оборачиваться в откровенно плохие. Когда мне пришлось прождать его целый час в цветочном бутике, мои утренние надежды рассыпались в прах. Давление подскочило, спокойствие испарилось, а на его место пришла всепоглощающая ярость, грозившая столкнуть меня в пучину отчаяния.

Я знала, что он нередко заставлял подчиненных ждать. Мне доводилось наблюдать за его поведением на совещаниях: он мог запросто встать посреди обсуждения и невнятно пробормотать: «Нам нужно перенести». Это пренебрежение к окружающим вызывало во мне жгучее раздражение.

Я знала, что между нами нет никаких отношений. Знала, что наш секс был для него лишь мимолетным развлечением, и ничего более. Я не претендовала на особое внимание, но заслуживала хотя бы уважения как надежный коллега. Или просто как сотрудник. Но он не удосужился ни написать. Ни позвонить. За целый час.

Я приложила столько усилий, и оказаться брошенной в ожидании посреди садового центра было унизительно.

– Понимаю, вы говорили, что мистер Харди скоро прибудет сюда, но, возможно, он задержался на другой встрече? Мне пора обслужить других покупателей, но я вернусь, как только вы определитесь. Пожалуйста, не стесняйтесь и осмотритесь.

Я:

Ты приедешь?

Доминик:

Нет. Действуй по своему усмотрению и выбери все, что сочтешь нужным. Я сообщу персоналу, чтобы оформили покупки на мой счет.

Ни извинений. Ни объяснений. Одни приказы. Ладно, я покажу ему, что такое «действуй по своему усмотрению». Я купила все, что хотела. И еще пару вещей. И еще немного сверх того.

В пекарню я вернулась в таком бешенстве, что, отвечая на звонок, даже не взглянула на экран.

– Клара Милтон, ты что, игнорируешь свою мать?

Я вздрогнула, споткнувшись на ходу, пока шла в подсобку за сумкой и ноутбуком.

– Привет, мама.

– Не надо мне «привет, мама». Ты не звонила мне неделями, хотя я знаю, что ты общалась с Анастасией, так что могла бы и мне уделить минутку, тем более тебя в последнее время постоянно обсуждают в новостях.

– Ясно, – прошептала я. Сейчас у меня совершенно не было сил на этот разговор. Сердце учащенно забилось. – Это просто интрижка с Домиником. Все только начинается. И я пока не знаю, к чему это приведет…

– Лучше бы это была не просто интрижка. Если это так, мне, вероятно, следует приехать и лично убедиться, что ты направляешь эти отношения в правильное русло. – Голос ее звучал обманчиво ласково. В детстве я всецело доверяла ей. – Это прекрасный шанс, Клара.

Я поморщилась. Вот она. Истинная цель жизни моей матери – добиться, чтобы она и ее дочери вышли замуж за состоятельных и влиятельных мужчин.

– Мама, я не планирую ни с кем вступать в брак. Все мое внимание сосредоточено на пекарне. Мое дело налаживается, и это идет на пользу моему здоровью.

– Ох, ради бога. – Она вздохнула. – Не говори мне, что считаешь, будто оно помогает тебе с твоей выдуманной болезнью.

Я стиснула зубы.

– Мне поставили диагноз и анализы…

– Хватит, не начинай. И не вздумай рассказывать об этом Доминику или кому-либо еще. Никто не захочет проводить дни с тем, кто вечно жалуется на такую ерунду.

Я глубоко вздохнула:

– Я вовсе не жалуюсь. Я в Лос-Анджелесе, чтобы поправить здоровье и наконец посвятить себя своему личному делу. – По какой-то необъяснимой причине мне было крайне важно донести до нее эту мысль, наверное, потому, что сегодня никто меня не понимал.

– И зачем ты делаешь это в одиночку? – спросила она с явным презрением, которое безошибочно читалось в ее интонации. – Если ты преподносишь ему именно такую версию себя – хорошо, но…

– Я ничего не преподношу Доминику. Мне просто хочется знать, что выйдет из этой пекарни.

– Твоя сестра не стала бы заниматься подобной глупостью, когда перед ней прямо сейчас открывается прекрасная возможность с достойным мужчиной. Хотя должна сказать: братья Харди – люди безжалостные. Не удивлюсь, если он просто забавляется с тобой. Было бы разумнее вернуться домой, и тогда я смогла бы подыскать тебе мужчину с надежным финансовым положением. Или же я сама приеду и пообщаюсь с Домом…

– Я не желаю, чтобы ты приезжала сюда.

На том конце провода повисла гнетущая тишина. Я почти физически ощущала, как она превращалась в того монстра, который до сих пор наводит на меня ужас.

– Ах, вот как? И чего же ты желаешь тогда, Клара? – прошипела она в трубку.

Свободы. Успеха. Независимости. Здоровья и счастья. Это все мне следовало произнести вслух.

Но я промолчала.

– Ты горько пожалеешь, что не разрешила мне приехать и помочь разобраться с этой ситуацией. И с твоей смехотворной пекарней. Ты не могла спроектировать даже простейшую мелочь, не говоря о целом заведении. Я очень надеюсь, что мне не придется повторять «я же тебя предупреждала», но…

Может, я уже достаточно натерпелась от Доминика за этот день, или вконец измоталась, или сыта происходящим по горло, но это подтолкнуло меня к поступку, который я никогда себе не позволяла.

Я прервала разговор с матерью, повесив трубку, и, к своему удивлению, не испытала ни малейших угрызений совести.

Затем проверила электронную почту, и мое давление подскочило еще выше.

От: Рита О’Хара <Rita.Ohara@heatresorts.com>

Кому: Клара Милтон <Clara.Milton@heatresorts.com>

Срочная доставка нового набора посуды для пекарни обойдется в весьма круглую сумму и не будет гармонично сочетаться с общей эстетикой. Ты обсуждала этот вопрос с Домиником? Предлагаю оставить имеющийся комплект посуды. Пожалуйста, согласуй это предложение с миссис Джонсон и свяжись со мной до конца рабочего дня.

Спасибо,

Рита О’Хара

Усталость отдаленно не описывала то состояние, что я ощущала, постоянно отбиваясь от ее нападок. Возможно, я приняла неверное решение, но мысли то и дело возвращались к словам матери о том, что мой вкус далек от совершенства. Осмотрев пекарню, я ощутила, как внутри разрастается паника.

Что, если моя затея провалится? Что, если моих сил окажется недостаточно и потребуется куда больше поддержки, чем я рассчитывала? Валентино оставил мне свой номер именно для такого случая. Я набрала его, и он ответил неожиданно быстро, после чего призналась, что столкнулась с трудностями в оформлении и мне необходима его помощь в общении с Ритой.

Он усмехнулся:

– Клара, просто скажи всем, что я помогаю тебе. И все пойдет как надо.

Этот мужчина даже не поленился написать для нее электронное письмо. Я испытала искреннее облегчение, увидев, что он уверенно взял ситуацию под контроль.

Спустя час Валентино вошел с лучезарной улыбкой, а следом за ним вносили массивные цветочные вазоны.

– Они для пекарни? – спросила я и невольно улыбнулась ему в ответ.

Валентино выбрал изумительные яркие пионы для входной зоны, а белоснежный камень удачно сочетался с отделкой лобби, что я почти не сомневалась: Доминик не станет выражать недовольство.

Тем не менее спустя всего несколько часов мне пришло сообщение от Доминика.

Доминик:

Почему Валентино заявляет, что он твой помощник?

Я:

Извини. Я обязательно все тебе объясню, но он только начал.

Доминик:

Начал что?

Я:

Помогать мне с оформлением пекарни.

Доминик:

Рита – профессиональный дизайнер. И я тоже.

Я:

Я помню, но он знает мои вкусы и хорошо ладит с Ритой.

Доминик:

Неужели?

Я:

Откровенно говоря, он недавно принес в пекарню цветы. И они прекрасны.

Ответа не последовало. Я принялась замешивать тесто для кексов, а Валентино расспрашивал меня о будущем десерте. Спустя пять минут работы я обернулась и заметила, что Доминик решительно двигался в сторону пекарни.

И явно был не в духе.