КЛАРА БЫЛА настолько поглощена опасениями из-за этого чертового курорта и моими ожиданиями от него, что практически не уделяла внимание собственным нуждам. Она, по сути, продала душу таблоидам, настояв на продолжении их публикаций. Снова и снова я наблюдал, как она ставит благополучие окружающих выше своего счастья.

Ее упоминание о матери и сестре лишь укрепило мою уверенность в том, что за этим кроется более сложная история, и однажды мне предстоит выведать у девушки всю правду. Но в данный момент я испытывал одно желание: избавить ее от привычки позволять другим помыкать собой и заключить в объятия в знак благодарности за все, что она сделала для окружающих.

Я прекрасно понимал, что папарацци не пощадят нас, едва пронюхав о нашем совместном проживании, поэтому решил лично контролировать, как пиар-команда будет это преподносить. Ни единого негативного упоминания о ней не должно было проникнуть в публичное пространство, и меня нисколько не заботило, поспособствует ли это успеху открытия курорта.

А теперь? Тревога за ее здоровье вынудила меня задействовать все имеющиеся связи, чтобы перевезти Клару из той квартиры в свой дом. Разве я должен настолько сильно переживать из-за фальшивой девушки? Прежде я и вообразить не мог, что начну тревожиться о ее состоянии больше, чем о судьбе курорта или о возможной реакции Натии. Тем не менее каждый мой день начинался и заканчивался мыслями исключительно о ней.

Удалось ли ей идеально испечь те проклятые пирожные? Получила ли она тот дурацкий ванильный экстракт, который хотела, от поставщика? Мне следовало бы сосредоточить внимание на телефонном разговоре о другом проекте на курорте, расположенном в часе езды. Приходилось одновременно удерживать в голове бесчисленное количество задач, требующих досконального осмысления. На протяжении долгих лет я находил удовлетворение в том, что работа полностью поглощала мои мысли и время.

И все же сейчас ничто не могло вытеснить из моего сознания намертво засевший там облик поникшей Клары. Я наблюдал, как ее заплаканные глаза разглядывали зеленые насаждения вдоль моей частной подъездной дороги. Мы петляли между холмами, все дальше удаляясь от Лос-Анджелеса. Я жил за чертой города, чтобы держаться подальше от толпы, а может, просто пытался сберечь остатки разбитой души. Дом, принадлежавший наследникам покойного архитектора, купил на аукционе. По слухам, тот построил его для своей семьи, но так и не успел разделить с ними это место. Мрачная история, наверное, как и моя собственная.

Она не промолвила ни единого слова, ни одобрения, ни осуждения, пока мы приближались к дому и ожидали, когда распахнутся ворота. Все вокруг было выложено кирпичом: кирпичная подъездная дорожка, кирпичные стены, серые и унылые. Я никогда не стремился привнести жизни в свое пространство, потому что душа к этому не лежала.

Переступив порог, она невнятно пробормотала: «Разумеется, ни малейшего намека на цвет», после чего склонилась и подхватила котят, которые успели освоиться и чувствовали себя как дома. Моя личная помощница подготовила для кошек миски с едой и лежанки в кабинете, а о наличии плесени в доме не могло быть и речи.

– Так где мне предстоит провести несколько следующих ночей? – спросила она отрывисто.

Черт возьми, я причинил ей боль, переселив без согласия. Нужно со временем загладить вину.

Тем не менее мое решение забрать ее из той квартиры было неизбежным. Я безошибочно распознаю угрозы здоровью, едва их замечаю, и слишком многие оказываются в уязвимом положении. Непомерная арендная плата вынуждает людей ставить жилье выше заботы о своем здоровье.

Ее по-прежнему одолевал кашель, хоть и не такой сильный. Клянусь, она не придавала ему никакого значения, тогда как я не упускал ни малейшей детали. Я подмечал в ней все без исключения: то, как она отводила глаза, когда я расспрашивал о ее финансовом положении, то, с каким упорством она скрывала адские испытания, через которые проходила ради удобства окружающих.

Я даже не представлял, как много значила для нее та квартира. Теперь же мне казалось жизненно необходимым постепенно снимать один за другим слои ее прошлого. Эта девушка будет жить в моем доме, а мне практически о ней ничего не известно, за исключением двух неоспоримых истин: я жажду узнать о ней все и ей придется оставаться рядом со мной, пока я не скажу обратного.

Вместо того чтобы попросить провести для нее экскурсию или проявить хоть какой-то интерес к дому, который я перестроил и в котором живу, она сразу спросила, где будет спать. На этом все. Но моя команда уже перенесла ее вещи в гостевую комнату.

Когда я указал ей на коридор, она позвала котят и принялась издавать ласковые звуки, рассчитывая, что те последуют за ней. Попытки были тщетны. Создавалось впечатление, что Сахарок и Перчик решили сменить хозяина, предпочитая крутиться у моих ног.

Она устремила на меня взор, полный обиды, будто я снова ее предал.

– Отведи их в мою комнату и уходи.

Сейчас я был готов ухватиться за любую возможность провести с ней хоть немного времени. Я шепотом поблагодарил котят и неспешно двинулся по коридору.

Когда они переступили порог ее комнаты, она вновь обратила на меня пронзительный взгляд:

– Уходи. – Я сделал шаг назад, предоставив ей то личное пространство, на которое она имела полное право. Клара тут же захлопнула дверь, а я пробормотал:

– Хорошая девочка. – По крайней мере, она учится отстаивать собственные границы.

Ее эмоциональный всплеск в пекарне стал для меня откровением. Она дала слабину, и сквозь ее тщательно выстроенный фасад мне удалось разглядеть ее подлинную сущность. Ее слишком часто обходили вниманием, но здесь такого не произойдет. Я этого не допущу.

В ту ночь я тренировался в фитнес-зале, расположенном напротив дома, с чрезмерным рвением. Удар за ударом. Подъем за подъемом. Я вымещал стресс, раздражение из-за того, как обошелся с Кларой днем, и гнетущее ощущение от сообщений, скопившихся в моем телефоне.

Натия добивалась желаемого с неукротимой настойчивостью, во многом как я. Мы были феноменальной командой, пока не потерпели катастрофическое фиаско.

Неизвестный номер:

Это лишь короткая интрижка, или у меня появилась настоящая соперница?

Неизвестный номер:

Тебе не удастся избегать меня вечно. Нам скоро предстоит навестить Сьюзи.

Это были единственные полученные сообщения, на которые я не счел нужным ответить. В голове Натии, видимо, не укладывалось, что мне не требуется снова влюбляться в кого-то другого, чтобы утратить к ней интерес. В моем сердце не существовало места для соперничества, когда речь шла о ней. Теперь там царила боль, причиненная ее же руками.

И тем не менее она была права. Я ни при каких обстоятельствах не пропустил бы встречу с Сьюзи, пусть даже на ней окажется Натия.

Сообщения сыпались одно за другим. Братья и сестры, похоже, решили взять меня измором, пока не отреагирую. Швырнув телефон на пол, я отправился в душ и только после него зашел в кабинет, где мог дать ответы, которых от меня так настойчиво ждали.

Декс:

Новости уже разлетелись.

Я:

Ты обсуждал с Кларой ту чертову сделку с казино? Что ты ей сказал?

Декс:

Да какая разница? Мы сейчас именно об этом будем говорить? Я просто сказал, что она молодец. Натия не идет ни в какое сравнение с ней, а Клара прекрасно помогает налаживать связи.

Я:

На хрена ты вообще сравниваешь ее с Натией?

Декс:

Успокойся. Да вся страна, можно сказать, делает то же самое.

Иззи:

Не сравнивай женщин. Это грубо. Мы не предметы.

Декс:

Я же не в том смысле. О господи.

Я:

Мне плевать, что ты имел в виду. Мы не станем обсуждать мою девушку в таком контексте здесь.

Дмитрий:

То есть это по-настоящему?

Лила:

Видимо, по-настоящему, потому что Дом вообще ни с кем не встречался, кроме Натии.

Деклан:

Так было бы лучше. Не вздумай морочить голову Кларе. Эви обожает эту девушку, ты в курсе?

Я:

А почему это не может быть по-настоящему?

Я поморщился. Обычно мы не обманывали друг друга. Но и мой ответ не был откровенной ложью. Мотивы Клары выходили далеко за рамки привлечения внимания общественности. Мы делали это ради развития курорта и пекарни. А не ради свидания с Валентино. Оно никогда не случится, и я об этом позабочусь.

Иззи:

Выглядит чертовски подозрительно.

Я:

Побеспокойся о чем-нибудь другом. Мы взрослые люди.

Деклан:

А тебе лучше побеспокойся о том, как не разбивать людям лица, тогда нам не придется разбираться с очередным пиар-апокалипсисом.

Иззи:

Мы с Дексом в основном все уладили. Пара человек лишилась фото и видео. Ерунда. Расскажи о ваших отношениях с Кларой. Я бы хотела услышать подробности.

Лила:

Может, стоит поговорить об этом с Эви?

Деклан:

Черт возьми, нет. Она кормит грудью. Ей не нужен лишний стресс.

Иззи:

Серьезно? На состав ее грудного молока стресс не повлияет, идиот.

Я:

Угомонитесь уже наконец. Мне нравится проводить время с Кларой, и ей со мной тоже комфортно. Не вмешивайтесь, когда все отлично складывается.

Декс:

Да. Сделка с казино практически в кармане.

Я:

Прекрасно. А у меня дел по горло. Найдите себе другую жертву для обсуждения.

Я больше не утруждал себя проверкой уведомлений. Равно как не заглядывал в новости или глянец, несмотря на непрекращающийся поток отчетов. На запястье находились часы HEAT, и я осознавал: технология исправно направляет мне обновления, касающиеся моего имени. Статьи переключились от сравнения Натии и Клары на тему «Очередной союз Харди – Милтон», ведь Эви и Деклан первыми оказались втянуты в запутанную историю с завещанием Карла.

Я знал, что ни одна из статей не содержала снимков драки в баре, хотя отдельные издания ссылались на свидетельства очевидцев, якобы наблюдавших произошедшее. Но в целом пресса была в восторге. Наша пиар-команда исполняла свои обязанности в точности так, как я им предписал. Однако я каким-то образом облажался в роли парня.

Фальшивого парня.

Я провел в кабинете время, которое растянулось в моем восприятии до нескольких бесконечных дней. Минутная стрелка часов, казалось, замедляла свой ход с каждым мгновением. Что она сейчас делала в этой проклятой комнате? Если продолжала злиться, то должна была выйти и высказать мне все в лицо.

Ей придется со мной заговорить. Пусть она и взъелась на меня, но следующие пару месяцев нам никуда друг от друга не деться. Приносить извинения за проявленную заботу о ее здоровье я не собирался, но все же предпринял первую попытку сближения, отправив сообщение:

Я:

Хочешь поужинать?

Клара:

Только не с тобой.

Я зарычал, уставившись в потолок и потирая затылок, после чего ударил кулаком по дубовому столу.

Я:

Тогда, может, заказать тебе еду?

Клара:

Картошку фри и крабовые рангуны.

Я:

Ни одно заведение не подает одновременно и то и другое.

Клара:

Значит, буду злиться дальше.

Клара:

И сразу предупреждаю, доставка еды ситуацию не исправит.

Я:

А что исправит?

Я:

Завтра грузчики привезут твою мебель и предметы декора. Я постараюсь сделать все, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома, детка.

Клара:

Разумеется, ведь ты разрушил мой дом.

Я невольно улыбнулся, восхищаясь ее смелостью, тому, как она не пыталась идти на уступки, ставя меня на место. У нее имелось на то полное право.

Я:

Я слишком резко взял под контроль жизнь своей девушки, да? Прости меня. Мне следовало действовать медленнее.

На экране мелькали точки. С минуту они появлялись, то пропадали, снова возникали и вновь исчезали. Она не прислала ответ, значит, ход за мной.

Я:

Я знаю, как еще могу извиниться, если ты позволишь, маленькая бунтарка.

Клара:

Как?

Я точно сгорю в аду за то, что пытаюсь ее разжалобить пошлыми намеками, лишь бы вымолить прощение. Либо я сумею затащить ее в ту огромную белую кровать в гостевой комнате, укутав пуховым одеялом, либо она вылетит из комнаты в ярости.

Я:

Я достану тебе еду и сделаю так, чтобы ты почувствовала себя лучше.

Клара:

Ты не знаешь, как заставить меня почувствовать себя лучше.

Я:

Мы оба понимаем, что ты врешь. Готов поспорить, ты уже возбудилась от одной мысли.

Клара:

Не после того, как ты в пух и прах раскритиковал мою пекарню и заявил, что ненавидишь ее.

Я:

Черт, кексик. Тогда я не успел договорить. Да, она не в моем вкусе, но в ней есть изюминка, как и в тебе.

Клара:

Это комплимент?

Я:

Это максимально близко к тому, что называется комплиментом.

Клара:

И насколько же близко я могу рассчитывать на извинения за то, что ты сегодня устроил?

Я:

Мои поступки говорят громче слов и извинений, Клара.

Клара:

Вот как?

Я:

Хочешь, чтобы я разъяснил подробнее?

Она знала, к чему идет наша переписка. Я смотрел, как мигают точки, появляются и гаснут. Не дожидаясь ответа, я опустил руку на член. Каменный, как и всегда, когда мои мысли возвращаются к ней. Предэякулят стекал по головке, будто умоляя позволить себе поддаться искушению с моей фальшивой девушкой, хотя я раз за разом отказывался от выпавших шансов.

Твердил себе, что нельзя спать с девушкой в алкогольном состоянии, что подходящее время пока не пришло. Я желал, чтобы она была трезвой, желал услышать ее мольбы, желал, чтобы впоследствии она могла вспомнить случившееся. Сейчас, в моем доме, я не мог вообразить себе более подходящего момента. Мне хотелось, чтобы между нами было все по-настоящему.

И в этом заключалась проблема. Невзирая на то что наши отношения с Кларой носили фиктивный характер, границы начали стираться. Я спал в ее постели и каждую ночь мечтал, чтобы она оказалась в моей. Я перевернул ее жизнь с ног на голову, чтобы она переехала ко мне, хотя раньше категорически отказывался делить дом с женщиной.

Я испытывал аналогичные чувства к Натии, однако она вынудила меня поверить в откровенную ложь.

Соблюдать дистанцию, вероятно, было бы разумным решением, и в прошлом мне без труда удавалось придерживаться ее в отношениях с другими. Следовало лишь только повторить.

Но сегодня, всего на одну ночь, мне предстояло загладить свою вину, и я твердо решил сделать это безупречно.

Когда телефон наконец завибрировал на столе, я медленно гладил себя рукой, а второй схватил гаджет и увидел одно слово.

Клара:

Да.

Моя фальшивая девушка желала заняться со мной сексом так же сильно, как и я с ней.