ДРУГИЕ МЕНЕДЖЕРЫ начали проявлять любопытство из-за того, что Доминик постоянно наведывался ко мне в пекарню. Сообщения от Паломы пестрели восклицательными знаками, подруга без конца твердила, что босс опять работает со мной.

В конце концов она заглянула к нам лично, окинула нас обоих изумленным взглядом и беззвучно произнесла: «Ты обязана мне все объяснить». Едва Доминик обратил на нее внимание, она вежливо улыбнулась и быстро ретировалась.

– Они все тебя боятся, – заметила я.

– И правильно делают.

– Нет, – возразила я. – Ты должен помогать команде сплотиться в последние дни перед открытием, чтобы создать целостный бренд, стиль и отлаженный рабочий процесс.

Он лишь вздохнул, не сказав ни слова. Когда позднее я предложила ему попробовать трюфель, он внимательно посмотрел на лакомство, после чего отказался.

На следующий день Палома вновь нанесла нам визит. Внезапно Доминик поинтересовался у нее насчет оформления витрин.

– Мы сделали их в зеленых тонах, как ты и хотел. – Она плюхнулась рядом с ним и добавила: – Ой, давай я покажу. Какие бирки лучше для витрины – зеленые или темно-красные?

Она протянула ему телефон, однако он дал ответ, даже не посмотрев:

– Темно-красные.

– Да?

Он поправил дурацкие идеальные очки, которые и не собирались сползать с лица.

– Они будут гармонично сочетаться с общей эстетикой.

– Верно. Ты прав. – И снова моя новая подруга беззвучно произнесла: «Я жду ответов», а затем вышла.

Каждый день она появлялась и не умолкала ни на минуту. Палома полюбопытствовала, состоим ли мы в отношениях, и Доминик ответил: «Да». Тогда она устремила на меня взгляд, полный немого упрека, но я была слишком взволнована и не нашла что добавить к его утверждению.

Но однажды Доминик не пришел, и я получила от него сообщение:

Доминик:

Меня не будет до конца недели. Когда вернусь, нам стоит появиться на публике. Пусть увидят нас вместе.

Я:

Как скажешь.

Доминик:

Рита сказала, ты запрашиваешь образцы красок. Что произошло с твоей идеей оставить стену как есть?

Я фыркнула, прочитав его сообщение. Ни за что не признаю свою ошибку.

Я:

Я решила использовать более нежный оттенок и сделать плавный переход к красному.

Доминик:

Формально это уже изменение.

Я:

Нет, не считается. Да пошел в жопу, Доминик.

Доминик:

Если желаешь говорить непристойности, маленькая бунтарка, то звони, я всегда на связи.

Я:

Пока.

Доминик:

Ты наняла команду маляров?

Я:

Я и сама с этим справлюсь.

Доминик:

Подожди до моего возвращения.

Я:

Ты думаешь, у меня не получится? У нас в запасе полтора месяца до открытия, Доминик.

Доминик:

Я в курсе. Когда вернусь, помогу тебе, а потом можешь отблагодарить меня в постели.

Господи. Я размышляла над этим сообщением всю неделю. Даже когда Палома сидела рядом и выпытывала у меня все пикантные подробности наших отношений. Пришлось объяснить, что все случилось молниеносно, но мы были знакомы еще до совместной работы. Она купилась на мою историю, и теперь то же самое следовало донести Доминику.

Однако я так и не решилась написать ему. Он ведь не посчитал нужным сообщить, куда направился, почему вдруг уехал, или хоть что-то в этом роде. Мы ведь на самом деле не встречались. Признаться начистоту, Доминик Харди оказался никудышным фальшивым парнем и стал бы худшим настоящим партнером. Такого человека я бы никогда не пожелала видеть в своей жизни.

Вместо того чтобы размышлять о нем, я погрузилась в работу. Каждый день, с утра до вечера, не получая от него никаких вестей.

– Простите. Вы хотите сказать, что этот сорт кофейных зерен нельзя доставить сюда? – Я стиснула зубы, расхаживая взад-вперед по лобби.

После череды утренних телефонных переговоров внутри будто скопилось столько напряжения, что его уже негде было рассеять.

Поставщик продуктов для курорта продолжал перечислять десятки разных сортов зерен, в точности как раньше, когда речь шла о какао, фруктах и травах. Чтобы пекарня могла конкурировать и выделяться на фоне остальных, нам требовались свежие продукты, ингредиенты высшего качества и быстрая доставка.

– Прошу прощения, мэм. Но, как я объяснял, это просто неосуществимо.

Стараясь не поддаваться поражению, я завершила звонок и в тот же миг встретилась со знакомыми, темно-зелеными, словно густой лес, глазами, что притягивали меня, вопреки всем моим внутренним протестам. Его строгий черный костюм, как и прежде, заставлял меня чувствовать себя недостаточно нарядно в коралловом сарафане, который я выбрала этим утром.

– Клара, – тихо произнес он, подойдя ближе и обняв за талию, после чего поцеловал в щеку. – Скучала по мне?

– Тебе нужен ответ от фальшивой девушки или настоящей?

Он выждал немного и отстранился, его взор неторопливо скользнул по чертам моего лица, на котором не было ни капли макияжа, и мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не отвернуться. Поскольку курорт пока не работал, а днем в пекарню никто не заходил, я могла спокойно заниматься выпечкой, не отвлекаясь на мысли о внешности.

Вырвавшийся из его груди низкий и глубокий звук пронзил мое тело насквозь, вплоть до маленьких косточек.

– Сейчас передо мной настоящая Клара? – негромко сказал он, взяв меня за подбородок и приподняв лицо. Его палец коснулся моей щеки там, где была россыпь веснушек. – Если да, то я выбираю настоящую. Всегда.

Я облизнула губы, и он мгновенно переключил свое внимание на них.

– Доминик, – прошептала я и отступила. Находиться в его объятиях, видеть этот голодный блеск в глазах было чересчур рискованно. – Тебе все же нужно услышать ответ фальшивой девушки. – Я намеренно выбрала это слова, возвращая нас к реальности.

Один уголок его рта приподнялся.

– Ну давай, моя маленькая бунтарка. – Он словно предчувствовал, что обрушится на него.

– Признаться начистоту, раз мой парень испарился на целую неделю и даже не соизволил дать о себе знать, то нет, я по нему не скучаю. Я его ненавижу. Особенно учитывая, что твой поставщик доводит меня до белого каления, а Рита упорно отказывает вносить изменение. – Я настаивала на подвесных цветочных композициях, которые идеально дополнили бы нежно-розовую стену. В ответ она написала, что это невозможно.

– Я напомню Рите, что ты имеешь право на пять изменений по своему усмотрению. – Он ухмылялся, глядя на меня. Тот самый мужчина, который никогда не улыбался, посмел считать происходящее забавным.

По крайней мере, мы хотя бы поддерживали диалог и продвигались в делах с пекарней. Я отступила, стараясь дистанцироваться от него.

– Ты весело провел свой маленький отпуск?

Он вздохнул и потер переносицу.

– Честно? – Он потянул шею и на мгновение уставился на высокие потолки. – Мой проект идет под откос, поэтому пришлось срочно уехать.

– О. – Что вообще сказать человеку, который, кажется, ни разу не ошибался, вдруг признается в провале? – Расскажешь мне?

– Стеклянный мост – воплощение архитектурного мастерства, но он снаружи, и когда идет дождь…

– Люди поскальзываются и падают?

– Именно. Но с этим уже разобрались. А теперь нам пора позаботиться о том, чтобы твои фотографии вместе со мной появились в журналах, иначе перезапуск курорта обернется пиар-катастрофой. – Он взял меня за руку и потянул к вращающимся дверям.

– Куда мы идем? Я работаю…

– Тебе понадобится платье либо для открытия курорта, либо просто для выхода в свет. Чтобы общественность убедилась в серьезности наших отношений.

Я поморщилась от этой мысли. Платья стоили дорого. Тысячи и тысячи долларов, которых у меня нет. И почему сама идея сделать с ним что-то совместно вынуждает меня нервничать до дрожи? Я провела ладонью по волосам, которые не завила утром, потому что рассчитывала, что меня никто не увидит.

– Может, перенесем на завтра? – Я оглянулась на свою пекарню. Сегодня мне так и не удалось заняться приготовлением блюд, а завтра предстояло выполнить еще больше работы, но… – Мне нужно подготовиться. Я не могу появиться в таком виде…

– Что ты имеешь в виду? – фыркнул он и снова потянул меня к входу.

– Люди будут смотреть на нас вдвоем, а я без прически и макияжа.

– Зато без косметики я вижу твои несовершенства, которые делают тебя прекрасной, – сказал он спокойно, с той непоколебимой уверенностью, что всегда заставляет двигаться вперед, невзирая на сомнения.

– Что?

– Когда у тебя нет отличительных черт, ты просто сливаешься с толпой, Клара. Веснушки, румянец, рыжие ресницы выделяют тебя. Ты словно закрашиваешь идеальный холст.

– Я… – Как реагировать, когда кто-то видит в том, что ты считаешь недостатками, подлинное совершенство? Я старалась не обращать внимания на то, как замирает сердце, как эти фальшивые отношения вдруг начинают казаться настоящими. – Мне требуется тушь, консилер и укладка. Ты знал, что моя мать…

Он открыл дверь черного внедорожника, не дав мне закончить мысль.

– Клара, мне плевать на чужие слова. Ты красива. Хватит переживать из-за глупостей, которые наговорила твоя мать. Женщина, которая, если мне не изменяет память, вовсю использует свою красоту как оружие.

– Ты всерьез так думаешь о моей матери? – Я едва не споткнулась, забираясь в машину. – Но она…

– Представительница элиты, которая наверняка обучила тебя всем правилам высшего общества? – Он сел рядом. – Я прав?

Я не понимала, почему его прямолинейность находила такой живой отклик в моей душе. Она ощущалась как глоток свежего воздуха, никаких хитросплетений, пассивно-агрессивных комментариев, просто общение без подводных камней.

– Наверное, слишком хорошо обучила, – проворчала я, решив не затягивать спор. Когда он приказал водителю Каллихану свернуть к маленькому бутику, я вмешалась: – О, Каллихан, лучше заедем в универмаг на набережной.

Доминик с любопытством посмотрел на меня, и сердце мое учащенно забилось. Я умело скрывала тот факт, что за душой у меня оставались считаные центы. Сейчас походы по магазинам за одеждой от-кутюр мне не по карману.

Он не стал расспрашивать, и я, выдохнув с облегчением, сменила тему.

– Так как ты это исправил?

– Что исправил?

– Пол, – уточнила я, потому что мне было интересно, каким образом он нашел выход из непредвиденного обстоятельства и как я могла бы поступить в подобной ситуации.

– Зачем тебе это знать? – Он почесал голову, явно гадая, чего я добиваюсь. Мы ведь только притворялись парой. Мне не обязательно расспрашивать о его жизни, верно? И все же меня тянуло узнать его поближе.

– Если мы хотим убедительно сыграть влюбленную пару, нужно заставить всех в это поверить. Мне надо быть в курсе, над чем ты работаешь. Почему сегодня ты расстроен, а завтра сияешь от гордости. И кстати, я уже рассказала Паломе, что между нами всегда были напряженные отношения, а когда я приехала сюда, они словно вспыхнули с новой силой. Так что теперь это наша легенда.

– Вспыхнули? – спросил он многозначительным тоном.

– Серьезно, Доминик. В отношениях важно понимать эмоции друг друга, а твои эмоции, похоже, всегда связаны с работой. Мне важно узнать тебя получше. Мы ведь почти ничего друг о друге не знаем.

– Ты полагаешь, что я ничего о тебе не знаю? – Он нахмурился, но затем его чувственные губы медленно растянулись в ухмылке. – Я знаю, как ты стонешь, когда я ласкаю тебя, и как ты выкрикиваешь мое имя, кексик. Мы определенно кое-что знаем друг о друге.

Господи, порой он говорил такие грязные вещи, что я невольно сжала бедра, пытаясь не возбудиться. Зубы впились в нижнюю губу, и он тут же коснулся ее пальцем, оттягивая вниз.

– Хватит кусать губу, детка. Я расскажу все, что ты желаешь услышать, хорошо? – Он провел пальцем по следу от укуса, прежде чем отстраниться, и я мгновенно затосковала по его прикосновению. – Мы добавили на мост снаружи камешки в виде капель дождя, они из особого резинового материала, который обеспечивает гораздо лучшее сцепление.

– Ты сохранил свое видение идеи даже после добавления капель, – произнесла я, не удержавшись от восхищения. – Готова признать, твой проект по-прежнему безупречен.

– Да, с небольшими корректировками, но так оно и есть. – Доминик Харди излучал такую бесстыжую самоуверенность, что непроизвольно приковывал к себе внимание.

Когда мы подъехали к универмагу, я поспешила выйти из машины.

– Ты можешь подождать…

– Я пойду с тобой. – В его взгляде читалось любопытство, и он двинулся за мной. Я лихорадочно ходила по залу, выискивая подходящее платье. При виде ценников внутри меня всякий раз желудок скручивался в узел.

– Почему мы выбрали именно этот магазин? – поинтересовался он наконец, явно считая это бессмысленной затеей.

– Здесь отличные скидки и прекрасные платья, Доминик.

– С чего вдруг нам понадобились скидки? – недоверчиво спросил он. – У нас нет времени на поиски распродаж, Клара. Займешься этим с Паломой. – Не дав мне и слова вставить, он фыркнул и вывел меня из магазина, затем велел Каллихану отвезти нас в бутик дальше по дороге.

Когда мы переступили порог, он махнул продавщице.

– Мистер Харди, рада вас видеть. Чем я могу быть полезна? – Она была моего возраста, с идеальным маникюром и укладкой, той женщиной, какой я когда-то стремилась выглядеть в присутствии матери и сестры. Теперь же мои волосы свободно струились естественными волнами, а россыпь веснушек не скрывалась под макияжем.

Доминик не удостоил ее вниманием. Его ладонь лежала у меня на пояснице, пока он смотрел на меня сверху вниз.

– Подберите моей девушке все, что она захочет. У нас скоро состоится гала-вечер, поэтому убедитесь, что наряд будет соответствовать мероприятию.

– О, конечно. – Она мельком взглянула на меня и направила в примерочную. Ее ничуть не смутил мой статус его девушки. Женщина тут же распорядилась, чтобы одна из сотрудниц подобрала для меня платья. Полюбопытствовала, как продвигается его карьера, предложила ему шампанское и даже осмелилась оставить номер, намекнув, что всегда готова оказать содействие в подборе гардероба для других его знакомых.

– В нашем ассортименте представлены работы выдающихся дизайнеров, эксклюзивные коллекции и…

– Уверен, у моей девушки уже есть большинство ваших контактов. – До меня донеслось его негромкое бормотание.

Выйдя из примерочной вопреки моему первоначальному желанию, я увидела, что он сидит, уткнувшись в телефон. Казалось, его совершенно не волновало, что женщина беззастенчиво с ним заигрывала.

Повернувшись ко мне, она демонстративно закатила глаза, и я едва сдержалась, чтобы не броситься назад в примерочную. Воспоминания о безжалостной критике матери и сестры нахлынули с новой силой, и я понимала, что от этой женщины вряд ли услышу что-то иное.

– Возможно, лучше попробовать другой фасон. Этот вам не идет. Напомните, каким вы располагаете бюджетом? – Она приподняла бровь, будто испытывая меня на прочность.

– О, наверное, не дороже этого платья. – А оно стоило пару тысяч, что было для меня не по карману.

– Получается, всего лишь пять тысяч. Вряд ли мы найдем много других моделей, которые…

– Принесите все платья ее размера, Миранда. И оставьте за моей девушкой право решать, что ей подходит, а что нет. Она сама выберет. – Миранда покраснела и отступила. – Кексик, – мягко произнес Доминик, окидывая взглядом мою фигуру, – повернись. Хочу увидеть тебя со всех сторон.

То, как он разглядывал меня, как поерзал на диване, а затем сжал и разжал кулаки, не позволило мне отказать в его просьбе. Не успела я завершить полный оборот, как он вскочил и встал вплотную за моей спиной, мы оба смотрели на наше отражение в зеркале примерочной.

– Это платье подчеркивает каждый изгиб твоего тела. Оно принадлежит мне, исключительно мне. – Я почувствовала, как его член упирается мне в спину, когда он добавил: – Я не желаю, чтобы другие мужчины слишком пристально рассматривали прелести моей женщины.

Я хихикнула, пока его руки порхали по мне, даря ту уверенность, какой мне следовало обладать с самого начала.

– Боишься небольшой конкуренции, Доминик? Они просто смотрят.

– Глазеть на то, что принадлежит мне, – значит проявить неуважение. Я могу либо всю ночь разбираться с наглецами, либо наслаждаться тобой в постели. И то и другое сделаю, если ты этого хочешь. – Он повернулся к Миранде, у которой от удивления приоткрылся рот, и повторил: – Все платья в ее примерочную. Сейчас же.

После такого она притихла, а я решила не демонстрировать слишком много платьев. Ему не требовался показ мод, а мне не следовало поддаваться искушению увлечь его за собой в примерочную.

Оставалось примерить одно платье, и я уже понимала: вот оно – то самое, что мне понравится, но именно на него мне не стоило рассчитывать из-за баснословного ценника. Я прикусила щеку, раздумывая, как поступить, и вдруг над дверью бутика звякнул колокольчик.

Сердце ухнуло вниз, когда я услышала восторженный визг продавщицы.

– О боже! Натия Фитч! Вы ведь когда-то состояли в отношениях, да?

– Когда-то? – По ту сторону занавески донесся мягкий смех. – Между нами всегда было нечто большее, верно, Дом?

Ее голос напоминал мурлыканье котенка, в котором явственно проскальзывали сексуальные нотки, будто она намеревалась погрузить собеседника в состояние легкого транса. Поразительно, насколько преобразился тон продавщицы: теперь она разговаривала так, словно Натия – особа королевских кровей и ей не терпится угодить им обоим как состоявшейся паре.

Сердце бешено колотилось в примерочной, пока я слушала, как эта женщина нежным, спокойным голосом рассказывала Доминику, как сильно по нему соскучилась.

Нам только предстояло встретиться с ней вместе на церемонии открытия. Время для спектакля еще не пришло. И все же я дрожала в примерочной, размышляя, что предпринять дальше. Пусть она была его бывшей, но ей следовало узнать обо мне. Настоящая я девушка или нет, но пора заявить о себе. Может, причиной моего решения послужили его недавние слова о необходимости показать себя, может, продавщица, заставившая почувствовать себя ничтожеством, а может, сердце просто устало от того, что по нему постоянно топчутся.

Мне требовалось обозначить границы. Он сам просил о них, и теперь получит желаемое. Я схватила платье, которое откладывала для примерки. Хотя моя душа тяготела к ярким цветам, но я отчетливо осознавала, что телесные оттенки и изысканное черное кружево, умело вставленное в ткань, сыграют мне на руку. Натянув облегающий наряд, я ощутила его тяжесть. Платье от Валентино, декорированное стразами и бисером, вкрапленными в кружево, напоминало туалеты с красной ковровой дорожки. Глубокий вырез и смелый разрез на бедре подчеркивали уверенность женщины, осмелившейся носить подобную модель.

Я глубоко вздохнула, стремясь вобрать в себя ту самую уверенность. Затем откинула занавеску и взглянула на своего фальшивого парня, чей взор был прикован к его бывшей – женщине столь прекрасной, что она казалась воплощением античной статуи. Ее одежда, выдержанная в черно-белых тонах, была словно подобрана с учетом его предпочтений, а линии брючного костюма идеально облегали ноги, невольно вынуждая уважать ее красоту.

Каждая черта ее лица располагалась с безупречной точностью: высокие скулы, прямые волосы каштанового оттенка, убранные в аккуратный хвост, и темные глаза, мастерски подчеркнутые тенями, придавали ее облику особую загадочность. Ее взгляд встретился с моим, и мы уставились друг на друга. Прежде я редко находила в себе силы открыто противостоять кому-либо, за исключением споров с Домиником касательно моей пекарни. Однако в этот момент я удержала зрительный контакт, не отступила, лишь сглотнула и прокашлялась, надеясь, что Доминик обратит на меня внимание и я не выставлю себя полной идиоткой.

Даже когда он обернулся, я не отвела взора от нее и произнесла:

– Доминик, ты не мог бы застегнуть мне платье?

Натия прищурилась. Пальцы одной ее руки, державшей маленький дизайнерский клатч, сжались, а пальцы второй, лежавшие на руке Доминика, дрогнули. Она наклонилась к нему и тихо сказала:

– Подумать только, я так скучала по тебе, и вдруг ты появляешься в нашем любимом бутике. Судьба, любовь моя, или вселенная пытается нам что-то сообщить, да?

С моих губ сорвался легкий вздох изумления. Он привел меня сюда, зная, что это ее любимое место? Это я дура? Или он выставил меня ею, не сочтя нужным предупредить?

– Натия. – Доминик покачал головой, его мышцы напряглись, когда он стряхнул ее руку. – Вселенная не разговаривает. Так что извини, моей девушке понадобилась помощь.

Она прищелкнула языком и одарила меня натянутой улыбкой:

– Вселенная всегда говорит, Дом. Но я рада, что ты нашел кого-то нового. Как тебя зовут?

Она шагнула ко мне и протянула ладонь. Я пожала ее, и в этот же миг Доминик обнял меня за плечи:

– Клара.

– А, Клара. Будь с ним добра. Мы с ним… Признаюсь, я до сих пор люблю этого дурака. – Она рассмеялась, словно вела непринужденную девичью беседу. – Но нас всегда будет что-то связывать, правда, Дом?

Он не ответил ей и не попрощался, когда она направилась выбирать вещи, а сам повел меня в примерочную.

Пусть он играл роль моего фальшивого парня, пусть я должна была его ненавидеть, но пронзившая меня боль, когда я увидела его рядом с бывшей и выражение его лица, едва она произнесла, что они всегда будут связаны… ощущалась как самая настоящая.