– ЧТО Я ПРОПУСТИЛА? – шепотом спрашиваю я Палому, стараясь вести себя так, будто пару минут назад мой босс не подарил мне лучший оргазм в жизни.

– Выступление Эда Ширана. Поверить не могу… Они пригласили самого Эда Ширана исключительно для нас, Клара. – Значит, Доминик решил раскошелиться, чтобы создать для сотрудников атмосферу настоящего праздника. – Еще были танцоры, и, кажется, позже нас ждет фейерверк. Клянусь, я не шучу.

– Это потрясающе. – Я огляделась и заметила, что сотни собравшихся здесь людей вели оживленные беседы. В лунном свете повсюду слышался смех и мелькали улыбки.

Я невольно принялась искать мужчину взглядом, желая увидеть реакцию на ту радость, что он доставил людям этим вечером, но нигде его не обнаружила. Отсутствие Доминика напомнило мне, что он сознательно избегал общения.

– Итак, ты это сделала?

– Сделала что? – Я резко обернулась, стараясь придать лицу невозмутимое выражение и машинально поправляя волосы под пристальным взором Паломы. Неужели заметно, что между нами что-то было?

– Ты покрасила акцентную стену в пекарне? – шепотом закричала она. – Мистер Харди видел? Он пришел в бешенство?

Я с облегчением выдохнула и посмотрела на свои туфли на шпильках, утопающие в песке. Наверное, следовало выбрать что-то более практичное. Я сняла одну туфлю, потом вторую, бросила их рядом с сумочкой, размышляя, насколько нелепо выгляжу.

Но вокруг не было ни души, ради которой стоило бы выглядеть безупречно или, напротив, неприглядно, за исключением меня. Сегодняшний вечер принадлежал мне целиком. Я получила свободу, мне выпал шанс жить ради себя.

– Да, я покрасила ее. И, по правде говоря, мне безразлично, пришел ли он в бешенство.

Глаза мои, похоже, округлились так же, как у Паломы, едва признание слетело с губ. Но в голове эхом звучали слова Доминика, который призывал меня брать то, чего я действительно хочу. И сейчас я намеревалась последовать его совету. Пора обрести новых друзей, оценить потенциал нашей командной работы и позволить себе немного отдыха.

Палома радостно взвизгнула и потянула меня представлять собравшимся. Я обменялась рукопожатием с Эдди – владельцем пляжного бара, который идеально вписался в ночную жизнь набережной. Обняла соседку Паломы по магазину, Кортни, на ней красовались великолепные украшения, которые через месяц она начнет продавать нашим гостям. Гаррет, владелец виноградника к востоку от курорта, предложил мне бокал своего лучшего вина. Но когда мы подошли к Валентино, у меня перехватило дыхание, вблизи он оказался невероятно привлекательным мужчиной. Волосы светло-русого оттенка, будто выгоревшие на солнце, в глубине голубых глаз таилась веселая искорка, словно нас уже связала негласная шутка, а рельефные мышцы свидетельствовали о том, что он регулярно посещал спортзал.

Палома жестом указала на нас.

– Вы друг другу понравитесь. Валентино, она готовит лучшие десерты. Кажется, что Рождество и день рождения прямо во рту одновременно, честное слово.

– Рождество и день рождения, да? – Он протянул мне руку, и я почувствовала, как щеки заливаются румянцем.

– Может, не сразу оба праздника. Хотя бы один.

– И к тому же скромная, – усмехнулся он, и я растаяла, как тот шоколад, что мы с Домиником готовили недавно. – Жаль, мы не встретились раньше.

Отпустив его ладонь, я вдруг поймала себя на мысли, что его последнее предложение оставило горький осадок в душе. Почему мы не встретились раньше? Он ведь знал, что я нахожусь здесь, знал, что я новая владелица пекарни, знал, что я принесла шоколадные конфеты в его ресторан.

– Да, извини. Я заглядывала и отдала записку с шоколадными конфетами…

– И моя команда, наверное, тут же их съела. – Валентино пожал плечами, и сразу все встало на места. На нем держался целый ресторан, несравнимый с моей скромной пекарней. – Не извиняйся, дорогая. Я рад, что мы наконец-то познакомились. Нам обязательно нужно как-нибудь собраться и попробовать блюда друг друга, согласна?

– Звучит прекрасно. – Мое сердце трепетало. Стоило ли признаться ему, насколько сильно я восхищаюсь его работой? Что внимательно слежу за его карьерой?

Палома потянула меня за собой и шепнула:

– Успокойся, подруга. У тебя в глазах сверкают звезды. Давай оставим его в легком предвкушении. Теперь наша очередь веселиться.

Я поддалась царившему вокруг праздничному настроению, переборщив с «Маргаритой» и протанцевав в компании Паломы до поздней ночи. Когда она увлеклась разговором с Эдди, я тихо сообщила ей, что желаю немного прогуляться по пляжу и насладиться вечерним воздухом. Пока я шла по песку, музыка постепенно затихала, огни вдали тускнели, а луна засияла ярче.

Волны быстро накатывали на берег, омывая песок, а затем отступали ритмично, как дыхание. Вдох. Выдох.

– Уже надоело общаться с командой? – Его голос прогрохотал из темноты, и я вскрикнула, резко рванула вперед, потеряла равновесие и буквально влетела в мужчину.

Реакция Доминика оказалась быстрее моей: он прижал меня к груди, не дав упасть в воду.

Когда я подняла глаза, намереваясь поблагодарить, тело мгновенно отреагировало, и совершенно не так, как мне бы хотелось. Ощущение, испытанное рядом с Валентино, не шло ни в какое сравнение с электрическим током, пробежавшимся по венам. Бабочки в животе сорвались в головокружительный полет, а щеки запылали румянцем, пока я поворачивалась к нему.

– Может, тебе пора вернуться домой? – мягко спросил он.

Я покачала головой:

– Со мной все нормально.

– Ты всегда налетаешь на людей, когда чувствуешь себя нормально?

– Знаешь что? – Я ткнула его пальцем в грудь. – Ты меня напугал, потому что подкрался незаметно.

– Я не подкрадываюсь к людям.

– Да ты весь вечер слонялся где-то поблизости, вместо того чтобы просто пойти на вечеринку.

– О, я был на вечеринке. – Он скрестил руки и невозмутимо продолжил: – И развлекался там с пекаршей…

Мои глаза непроизвольно расширились.

– Замолчи. – Я вскинула руки. Пусть мы находились в пятидесяти футах от остальных, но мне бы не хотелось, чтобы эта новость достигла их ушей. – Я возвращаюсь на вечеринку.

И вот, едва сделав пару шагов, я чувствую, как ноги подвели меня вновь. И он, черт возьми, снова меня подхватил. Вздохнул и процедил:

– Мы возвращаемся домой.

Я прикрыла рот ладонью, пытаясь удержать смех, рвущийся наружу, и ответила с неожиданной для себя легкостью:

– Боже, как ты с такой привлекательной внешностью умудряешься быть невыносимым в общении.

Кажется, его челюсть напряглась от моей прямолинейности, но я всегда болтала без умолку, когда нервничала, а лившийся рекой алкоголь на вечеринке развязал мне язык.

– Пойдем выпьем, Доминик.

– Помнишь, что я говорил тебе насчет моего имени?

– Эм… – Признаться, я не помнила. Шестеренки в голове отказывались крутиться, видимо, «Маргарита» их окончательно заморозила. Однако в памяти отчетливо всплыло воспоминание о его возбужденном члене, прижимающемся к моему лону. Я одарила мужчину ленивой улыбкой. – Нет, но я помню твои ощущения, когда…

– Пойди попрощайся с друзьями, – скомандовал он, не дав договорить. Затем наклонился и прошептал: – Я забираю тебя домой.

Слова заставили меня мгновенно протрезветь.

– Не порти праздник.

Он обвел взглядом пляж с уверенностью человека, обладающего полной властью над происходящим.

– Если не желаешь, чтобы я это сделал, тогда позволь мне отвезти тебя домой. Иначе я прикрою эту вечеринку.

– Серьезно?

– Не играй со мной, Клара.

– Я больше не играю. Мы уже начинали играть и толком даже не начали. – Я фыркнула и проскользнула мимо, устав от его внезапных появлений и требований.

Не прошло и двух минут, как музыка оборвалась, а Рита объявила:

– Вечеринка окончена. Мы будем убирать пляж, пожалуйста, немедленно покиньте территорию. Фейерверк перенесен и…

Я не расслышала остальное. Внутри все застыло, а гнев медленно закипал в венах от охватившей меня ярости.

Он не мог так поступить.

Конечно, мог.

Я развернулась и обнаружила, что он неподвижно стоит в лунном свете, устремив на меня горящие зеленые глаза, а за его спиной простирался бесконечный океан. В его облике читалась сила. Беспощадность. Неприступность.

Не присоединившись к тем, кто покидал пляж, я пробормотала Паломе, что свяжусь с ней по возвращении домой. После чего решительно или, возможно, покачиваясь направилась к этому эгоистичному придурку.

– Ты настоящий мерзавец, ты в курсе?

– Я и не претендовал на что-то другое. Пойдем. – Он двинулся в сторону курорта, но я прищурилась, вглядываясь в воду.

– Это мои туфли? – Действительно, обе красные шпильки с фирменной подошвой уплывали прочь. – И сумка?

Проклятье. И конечно, Доминик не спешил выступать в роли рыцаря в сияющих доспехах. Пока я бросилась за потерянными вещами, он лишь крикнул что-то вроде «поторопись».

– Мне нужно забрать сумку, – решительно заорала я. К тому же эти туфли были моими самыми любимыми. Стоило шагнуть в воду, как меня пронзил ледяной холод куда сильнее, чем я могла предположить. – Черт. Черт. Черт.

Волны ритмично накатывали на берег и отступали, повторяя свое движение вновь и вновь. Едва я опустила взгляд, как желудок скрутило.

– Господи, Клара. – Внезапно его крупные, грубые руки подхватили меня. – Ты еле на ногах держишься, маленькая бунтарка. Ты что, весь бар выпила этой ночью?

– Моя сумка, Доминик. И туфли. О боже, мне хотя бы вернуть туфли.

– Я куплю тебе новые туфли, кексик.

– Нет. Они от Кристиана Лубутена. А эта сумка… – Меня передернуло при мысли о том, сколько долларов уплывает в океан. – Она стоила целую кучу денег.

– Неужели? – Он расплылся в такой широкой и искренней улыбке, какой, пожалуй, я никогда не видела на его лице. – И сколько же?

– Боже, ты отвратительно красив, – вырвалось у меня, пока я смотрела в его глаза, искрящиеся весельем.

– Правда?

– И это ужасно раздражает, – буркнула я в его объятиях, пока он нес меня по песку, словно ребенка. Все, видимо, разошлись, потому что до моих ушей не доносилось ничего, кроме биения наших сердец.

Он хмыкнул.

– Какой у тебя размер обуви?

– Восьмой, но какая, черт возьми, разница? Это были эксклюзивные туфли. И сумка тоже, – вздохнула я с досадой.

– Сильно в этом сомневаюсь. – Его голос звучал плавно, низко и обжигающе. Я ощутила исходящую от него вибрацию всем телом, вплоть до самых сокровенных мест. Поерзав, я попыталась выбросить непрошеные мысли из головы, но лишь почувствовала, как его руки напряглись, удерживая меня на месте.

– Ты даже не представляешь, – надулась я, в последний раз оглядываясь назад, будто могла увидеть потерянное. – Эта сумка Биркин стоила минимум пятьдесят тысяч долларов.

– Получается, не такая уж и дорогая? – рассмеялся он.

– Фу. Не хвастайся. – Я толкнула его, пока он нес меня через курорт, продолжая смеяться над моим недовольным выражением лица. – Честно говоря, эту сумку мне подарила мама… – Я замолчала, в памяти тут же ожили воспоминания о тех временах, когда она еще проявляла ко мне доброту, и на глаза навернулись слезы.

Он нахмурился, глядя на меня:

– Как она сейчас? Ты не звонила, так что я подумал, вы помирились.

Я не понимала этого Доминика – того, кто, возможно, скрывает заботу под суровой оболочкой; того, кто защищал меня от Хэнка и моей матери; того, кто позволил Паломе оставить ее прежнее название магазина; того, кто задает мне вопросы. Я сцепила пальцы на животе, устремив взор в темную ночь.

– Иногда попытки восстановить отношения с определенными людьми оборачиваются саморазрушением.

Он хмыкнул, не соглашаясь и не возражая.

– Сколько до дома, кексик? Я тебя подвезу.

Он предлагает подвезти, хотя понятия не имеет, где я живу. И что самое обидное – он умеет проявлять сочувствие, но так и не удосужился встретиться со мной вне рабочих стен.

– Безусловно, ты подвезешь. Бросишь, даже не переспав со мной, а потом вежливо отправишь домой. – Я уже несла околесицу. – Слава богу, телефон и ключи лежат в бюстгальтере, а то пришлось бы звонить хозяину квартиры.

Он пробормотал нечто вроде «забудь о случившемся, и это неважно».

– Куда мы идем?

Разумеется, он промолчал. Доминик петлял по коридорам, вовсе не направляясь к парковке. Вместо этого приложил карту к лифту и повез меня на верхний этаж.

– Моя квартира не здесь, Доминик, – протянула я нараспев.

– Похоже, ты больше не собираешься называть меня «мистер Харди»? – спросил он.

– Не в тот момент, когда вы несете меня сквозь непроглядную ночь, словно воплощение мечты, а не моего кошмара.

– А вы считаете меня своим кошмаром, мисс Милтон?

Я растерялась, не найдя слов для ответа, пока он прикладывал брелок к панели управления от двери пентхауса и вносил меня внутрь.

Доминик Харди оставался неразгаданной загадкой, и у меня сложилось впечатление, что он сознательно не желал отдавать мне ключ к своей тайне.