Я ОКОНЧАТЕЛЬНО ПОТЕРЯЛА рассудок, понятно? Целиком и полностью. Доминик выбивал меня из колеи всякий раз, стоило ему оказаться рядом, а сегодня я лишилась хладнокровия, самоконтроля и, вероятно, большей части своих моральных принципов.

И после того как он, стоя на коленях, довел меня до пика блаженства, попыталась ли я собрать остатки своего достоинства?

Нет.

Напротив, я жаждала продолжения. Я рвалась к победе, и, осознавая, что позже испытаю лишь один стыд, решила: почему бы не забрать весь трофей? Его возбудившийся член терся о мое лоно, и я понимала – еще миг, и он овладеет мной. Может, если мы просто выплеснем накопившуюся ненависть в сексе, то потом научимся сотрудничать дальше?

Я расстегнула ремень, пока он грубо целовал меня.

– Похоже, отныне тебе нравится мой курорт, маленькая бунтарка.

Нет.

– На самом деле я его ненавижу, – ответила я, пока он склонялся к моей шее, чтобы опять впиться в нее поцелуем.

Доминик усмехнулся, касаясь чувствительной кожи, а затем укусил и принялся целовать настойчивее.

Справившись с ремнем, я начала возиться с пуговицей и молнией, прерывисто дыша от того, как его ладони скользили по моей груди. Господи, он действовал так грубо, словно не умел быть нежным, словно и не хотел этого.

Я сжала его член так же крепко, и его низкий рык подстегнул меня:

– Хочешь подчинить меня, кексик?

Он поддался вперед, и я ощутила весь его размер в своей руке. И прежде чем я успела скрыть реакцию, из горла вырвался невольный возглас «Господи».

– Нет, детка. Всего лишь твой босс. – Доминик замер у самого изгиба моей груди, не сдвинув ткань в сторону, но я знала: он ощущает, как мои соски напряглись, как отчаянно жаждут его прикосновений.

А он продолжал ласкать край, целуя кожу неторопливо, словно в нашем распоряжении была вечность. Даже не придвинулся ближе, зависнув в паре сантиметров от моего лона, позволяя руке гладить его, умоляюще направляя вперед.

– Пожалуйста, – прошептала я, не в силах определиться: хочу ли, чтобы он прижался губами к груди или чтобы наконец вошел в меня. Мне требовалось больше.

– Пожалуйста что? – Он посмотрел на меня с лукавым блеском в глазах, прекрасно осознавая, что я уже в его власти и в этот момент соглашусь на любые условия.

– Пожалуйста, Доминик. Сделай так, чтобы мне было хорошо.

– Я не собираюсь спать с тобой, зная, что ты пьяна. Держишь меня за идиота. По крайней мере сегодня. Что ты хочешь взамен?

Я всхлипнула и метнула в него сердитый взгляд.

– Никто не держит тебя за идиота. И ничего глупого в этом нет. Я именно этого и жажду. – Сжала его и потянула ближе. Пусть он и не сопротивлялся, но сделал лишь крохотный шаг.

Мы оба замерли, ощутив прикосновение его члена к моему обнаженному лону. Испытывал ли он то же острое возбуждение, что пронзило меня? Мои пальцы едва обхватывали его, но в движении я ощущала каждую деталь: выступающие вены, головку, предэякулят.

– Ты бы предпочел, чтобы я отправилась на поиски другого, кто не станет отказываться? – Он зарычал, член дернулся у моей разгоряченной плоти. Всхлипнув, я прошептала: – Ты хочешь меня. И сам это знаешь.

– Конечно, но я хочу овладеть тобой трезвой. А затем желаю увидеть стоящей на коленях и умоляющей о моем члене, прежде чем я выбью им из твоей головы мысли о любом другом мужчине. – Он усмехнулся, словно я сказала что-то нелепое, и, спустив бретельку платья, прильнул губами к соску.

Его горячий рот и искусный язык растворили мои рациональные доводы. Все вокруг утратило четкость, утонув в тумане жара и страстного томления, пока я без устали просила его взять меня. Но мужчина оставался непреклонным. Когда я попыталась опуститься на него, он схватил меня за запястье и убрал руку с члена. Доминик поднял ее вместе со второй над головой, продолжая ласкать обнаженную грудь. Стоило мне вырваться, как он прикусил сосок.

Казалось, Доминик преподает мне урок. Он контролировал процесс. Не я.

Затем он прижался вплотную, упираясь членом в клитор. Двинулся вперед-назад, и меня накрыло волной такого жгучего желания, что на глазах выступили слезы.

– Хочешь испытать еще один оргазм, маленькая бунтарка? – спросил он с обманчивой лаской, будто действительно заботился о моем удовольствии.

Однако я отчетливо понимала: это всего лишь притворство. Мы играли с огнем, и я чувствовала, как близка к тому, чтобы обжечься.

– Мне нужно, Доминик, чтобы ты замолчал и наконец взял меня.

– Нет. Ты должна оседлать мой член. Делать точно так, как я скажу. Бери то, что желаешь, детка, потому что здесь твоя кротость тебе ни черта не даст. – Вот он. Его намек на то, что я вела себя слишком мягко, слишком податливо. Я позволила Рите отобрать у меня пекарню, а значит, вина целиком лежит на моих плечах. – Если мечтаешь обладать чем-то, тогда борись за это, Клара. В противном случае я непременно это у тебя отниму.

Да пошел он.

В этот момент я последовала своему желанию. Повела бедрами, наращивая темп и потираясь клитором о его член. Прикусила губу и наблюдала, как напрягаются мышцы на его шее. Я была той, кто испытывал его терпение, кто подводил его к грани, пока сама поднималась к вершинам наслаждения. Это мгновение принадлежало мне.

Я не отступила, не боролась с его рукой, сжимавшей мое запястье, не сопротивлялась, когда другая скользнула по последней лямке, обнажая грудь. Разрешила его глазам блуждать по телу, наблюдать, как груди подпрыгивают в такт каждому движению.

– Черт, – вырвалось у него, – ты прекрасна, когда берешься за дело. И как мне теперь сохранять дистанцию?

Я не ответила. Меня не интересовало, как он намерен с этим справляться. В этот миг меня не волновало ничего, кроме погони за оргазмом, но он по-прежнему ускользал, несмотря на мои попытки.

– Пора воспользоваться словами, Клара. Потребуй то, что тебе нужно.

– Поцелуй меня. Поцелуй меня прямо сейчас, Доминик, черт возьми.

Он ухмыльнулся, будто сорвал джекпот, придвинулся к моим губам и прошептал:

– Как трогательно ты просишь о поцелуе. Но твое тело молит о моих ласках куда сильнее, чем твой рот.

После чего отстранил член и вновь прильнул к моему лону. Он не уступал моей прихоти. А я жаждала его всего, без остатка, внутри себя. Но даже на шаг не приблизилась к этому. И тем не менее выкрикивала его имя. Мастерство Доминика не вызывало сомнений, он с поразительной легкостью довел меня до пика, тогда как сама я билась без толку. Я изгибалась под его языком, пока тело не обессилело окончательно.

Он не удостоил меня поцелуем. Вернул на место нижнее белье, тщательно поправил платье, прикрыв грудь, бедра, все тело, будто выполнял работу согласно заданному алгоритму. Страсть испарилась вместе с голодом. Лишь обнаженный, напряженный до предела член напоминал о его желании овладеть мной.

Я спрыгнула на пол и уставилась на мужчину, пока тот застегивал брюки. Ждала, что он скажет нечто вроде «этого не должно было случиться» или спросит, где туалет, хотя, вероятно, знал его местоположение. Наверняка ему хотелось смыть с лица следы моего возбуждения, возможно, собраться с мыслями перед бегством.

Однако он не сделал ничего подобного. Вместо этого продолжал невозмутимо приводить себя в порядок, позволяя тишине сгущаться в комнате, а затем принялся убирать на кухне. Его, казалось, совершенно не тревожила эта плотная завеса молчания, в отличие от меня.

– Ты вернешься на вечеринку?

– Зачем?

– Там собрались твои сотрудники. Нам стоит пообщаться, разве нет?

– Тебе правда хочется общаться, Клара? – поинтересовался он с ухмылкой, снова окидывая меня взглядом.

Я проигнорировала предательскую дрожь в животе.

– Да. Я хочу запомнить их лица, изучить характер, узнать сильные и слабые стороны. Нам ведь предстоит работать в одной команде.

Он фыркнул.

– И сколько человек работало с тобой в той пекарне?

По правде говоря, почти все держалось на мне одной. Карлу было наплевать на график работы, а я слишком ревностно относилась к тому, чтобы доверить кому-то бразды правления.

– Это не имеет значения. Здесь я в команде, Доминик. Ты можешь стать ее частью, если пожелаешь. Или продолжай сидеть в пекарне, которая кажется тебе такой восхитительной, и пялиться на эту розовую стену, которую ты ненавидишь. Хотя она единственная, на что тут вообще можно смотреть.

С этими словами я легко проскользнула мимо Доминика, схватила со столешницы телефон и спрятала его обратно в бюстгальтер. Забавно, но если оставить мужчину, воображающего себя властелином мира, наедине с его галактикой, где он мог бы предаться размышлениям о собственной значимости и принятых решениях, то это зачастую оказывается самый изящный способ вынудить его следовать за тобой.

Еще не успела за мной закрыться дверь пекарни до конца, как я услышала, что она вновь с шумом распахнулась. Доминик зашагал за мной, опять напустив на себя угрюмый вид.

Мы молча прошли большую часть территории. В некоторых коридорах свет загорался лишь от нашего движения.

– Когда курорт откроется, освещение уже не будет срабатывать на движение, верно?

– К чему ты клонишь?

– Слишком темно для гостей. У них может сложиться впечатление…

– Что мы экономим. Я поднимал этот вопрос с электромонтажниками. Мы стремимся к экологичному потреблению, но над этим предстоит дополнительно поразмыслить. – Я кивнула, не собираясь развивать эту тему. Однако он не унимался: – Что еще тебе ненавистно в моем курорте?

– Я не испытываю ненависти к твоему курорту, Доминик, – вздохнула я. – Ты сейчас напоминаешь меня, особенно когда Эви дегустирует мои десерты и не падает моментально замертво от чистого восторга.

– Ты честнее большинства моих сотрудников. А мне требуется честное мнение.

– Мое мнение распространяется исключительно на пекарню. И к тому же я не собираюсь отвечать на вопросы с подвохом.

– С подвохом?

– Говори откровенно, но не перебарщивай, иначе заденешь чьи-то чувства, и в ответ человек обрушит на тебя весь гнев. Мне не по душе такие игры. – Я не раз сталкивалась с этим в общении как с матерью, так и с сестрой, так что знала, о чем идет речь.

– Я не срываюсь. И в моей душе нет таких струн, которые ты могла бы задеть.

Я невольно рассмеялась, в его тоне звучала такая неприкрытая хвальба, словно отсутствие эмпатии он считал достоинством, словно гордился тем, что ему наплевать на чувства других.

– И тем не менее я предпочту не делиться с тобой своими впечатлениями о курорте. На этом закончим. – С этими словами я толкнула высокую стеклянную дверь, ведущую на просторный внутренний дворик с видом на пляж. Меня окутали звуки музыки и прохлада, доносящаяся с океана. Палома незамедлительно поприветствовала меня, энергично размахивая рукою в воздухе. Но, заметив, кто следует за мной, она мгновенно прекратила жестикулировать.

Я рванула прочь, даже не удостоив его взглядом через плечо. Необходимо было отрешиться от мыслей о нем и от произошедшего между нами. Подобное поведение совершенно несвойственно моему характеру, и я никак не предполагала, что этот спонтанный порыв страсти доставит мне столько удовольствия.