На выходные все девочки разъехались. Кто-то к своим парням, кто-то к родителям. В доме стало непривычно тихо. Обычно гудящий улей девичьих голосов, смеха и обсуждений стих, оставив после себя лишь эхо воспоминаний о прошедшей неделе. В коридоре, где обычно не протолкнуться, можно было спокойно танцевать. Даже запах лака для волос и духов, казалось, выветрился, уступив место ощущению свежевымытого пола и чистоты.

Я осталась. Не то чтобы мне некуда было ехать, просто хотелось тишины и покоя. Возможности почитать, не отвлекаясь на бесконечные разговоры о парнях и моде. Написать курсовую, которую уже неделю откладывала в долгий ящик. Просто побыть наедине с собой, без необходимости кому-то что-то доказывать или соответствовать чьим-то ожиданиям.

Воскресенье началось с позднего завтрака и чашки крепкого кофе. Никакой спешки, никаких очередей в душ. Просто я и любимый плед, обволакивающий уютным коконом. За окном лениво светило солнце, радуя своим теплом. Идеальная картинка для работы над текстом, который все никак не хотел складываться в стройные предложения.

Я включила ноутбук, но вместо курсовой меня накрыло воспоминаниями о встречах с Дэмианом. Казалось, что все это было сном. Что нас не ставили в пару, что мы никогда не разговаривали, что он был лишь в моих мечтах. Лицо Дэмиана, его неизменная полуулыбка и пронзительный взгляд то и дело всплывали в памяти. Вспоминались его слова, тихий смех, случайные прикосновения, от которых по коже бежали мурашки. Я попыталась сосредоточиться на курсовой, но буквы плясали перед глазами, выстраиваясь не в научные термины, а в его имя.

Закрыв крышку ноутбука, я откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок. Что он со мной сделал? Почему я не могла выбросить его из головы? Мы два года не обращали друг на друга внимания и даже словом ни разу не обмолвились. А что сейчас? Всего после пары разговоров я готова была раскрыть ему свою душу. Может, все дело в Сидни? Мне просто хотелось позлить ее? Или дело в чем-то другом? Или же в ком-то из прошлого? Шанс на исцеление? Нет, это не могло быть правдой. Исцелить мог кто угодно, но не очередной смазливый футболист.

«Они все одинаковые», – продолжал твердить внутренний голос.

Внезапно в дверь постучали. Я вздрогнула от неожиданности. Кто бы это мог быть? Все девочки разъехались, а незваных гостей я не ждала. С опаской подошла к двери и приоткрыла ее. На пороге стоял Дэмиан.

– Привет, – сказал он с полуулыбкой. – Можно войти?

Я опешила, не зная, что сказать или сделать. Просто молча кивнула и посторонилась, пропуская его в комнату. Он вошел, огляделся и, словно почувствовав мое смущение, сказал:

– Я пришел к Сидни. Она дома?

Эти слова больно укололи сердце. Но я не подала виду и ровно ответила:

– Кроме меня, здесь никого нет. Сидни уехала еще вчера. Ты не в курсе?

– Черт, – поморщился он. – Точно. Ну, тогда я пойду.

Я чувствовала, как кровь отливает от лица, а в горле пересыхает. Стараясь не выказать своего разочарования, я откашлялась и выдавила из себя:

– Да, конечно.

Он уже развернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился, словно что-то вспомнив, повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Взгляд его был каким-то странным, изучающим.

– Почему ты торчишь здесь одна?

– На автобусе до Реддинга ехать около восьми часов. Нет смысла кататься туда-сюда. Мне комфортнее оставаться здесь.

– Понятно, – Дэмиан кивнул, барабаня пальцами по открытой двери.

По смущенному виду парня я поняла, что он не торопился уходить. А точно ли его визит связан с Сидни? Это можно было узнать лишь одним способом.

– Раз ты здесь, не поможешь мне с курсовой по литературе? – бросила я, удивляясь своей наглости.

– Профессор Синниган? – усмехнулся он, закрывая дверь. – Меня с детства учили помогать немощным. Так уж и быть, выручу.

Я закатила глаза, пихнула его рукой в плечо и пошла в гостиную, где снова уселась в кресло и открыла ноутбук. Дэмиан, не теряя времени, пошел следом.

– И что тут у нас? Анализ творчества Вирджинии Вулф? Не самый увлекательный выбор для воскресного дня, – прокомментировал он, усаживаясь рядом со мной на подлокотник кресла. Наши плечи соприкоснулись, и по телу снова пробежала предательская дрожь.

Я попыталась сосредоточиться на тексте курсовой, но близость Дэмиана сбивала с толку. От него пахло чем-то древесным и свежим, и этот запах заполнял все пространство вокруг.

– Если бы я хотела развлекаться, пошла бы в клуб с Грейс, – буркнула я, не отвлекаясь от экрана. – А мне нужно сдать эту чертову работу.

– Как все запущенно… Клуб для идиотов? Можешь не отвечать.

Он наклонился ближе, почти касаясь подбородком моего плеча, и уставился в экран. Я застыла, боясь лишний раз вздохнуть, не то что съязвить.

– Та-а-ак, – протянул он, пробегая глазами по абзацам. – «Вирджиния Вулф была одной из ключевых фигур модернизма…» Скучно. Это любая энциклопедия выдаст.

– Оскорбляешь мои труды, Грин? – огрызнулась я, но в голосе не было злости. Скорее нервозность.

– Констатирую факт, капитанша. Ты пишешь о том, что и так все знают. Где твое мнение? Где анализ?

Он ткнул пальцем прямо в середину абзаца.

– Вот здесь. «Ее стиль можно описать как “поток сознания”». И что? Почему он такой? Чем он отличается от, скажем, Джойса? Или Фолкнера?

Я открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что он прав. Черт.

– Я просто… еще не дошла до этого раздела, – нашлась я.

Дэмиан усмехнулся, и от его усмешки у меня почему-то защипало в груди.

– Врешь. Ты просто не знала, как к этому подступиться. Давай сюда ноутбук.

Прежде чем я успела возмутиться, Дэмиан ловко схватил его со стола и водрузил себе на колени. Я дернулась было забрать, но он только поднял бровь.

– Сиди смирно, Сандерс. Или хочешь завалить предмет?

– Тебе на радость? Мечтай, – фыркнула я, но осталась на месте. Чисто из спортивного интереса, конечно. Было любопытно посмотреть, что этот самоуверенный тип сможет предложить.

Дэмиан пробежался пальцами по клавиатуре, выделяя целые куски текста.

– Смотри. Ты пишешь: «Вулф исследовала внутренний мир женщин». Это вода. А вот если добавить сюда цитату из «Миссис Дэллоуэй»[4] о том, как Кларисса чувствует себя одновременно и собой, и кем-то посторонним? И потом сразу твой вывод о раздвоении личности героини?

Он повернулся ко мне, и наши лица оказались пугающе близко. Я могла поклясться, что посчитала все золотистые крапинки в его зеленых глазах.

– Ну? – спросил он тихо. – Логично?

Я сглотнула.

– Логично.

– Нужно не просто пересказывать сюжет, а анализировать, почему автор выбрал именно такую форму. Вулф не просто так выбрала этот стиль. За этим стояла целая философия. Она считала, что реальность – это не последовательность событий, а хаотичный поток ощущений и воспоминаний.

Он говорил это спокойно, уверенно, а я слушала, затаив дыхание. Не потому, что Дэмиан умный (хотя и это тоже), а потому, как он это говорил. Будто ему действительно было важно, чтобы я поняла.

– Откуда ты столько всего знаешь? – спросила я.

– Ну, во-первых, Синниган не отличается оригинальностью в своих заданиях. Во-вторых, я чертовски умный, капитанша.

Я прыснула от смеха, слегка покраснев.

– Кто бы сомневался, всемогущий Грин.

Дэмиан немного задумался, читая почти готовый вариант курсовой.

– Ты думаешь, что Вулф была абсолютно здорова. Почему?

Я пожала плечами и откинулась на спинку кресла, чтобы лучше видеть лицо парня. Сердце бешено застучало, заглушая все окружающие звуки.

– Она была гением, Дэмиан, – с придыханием сказала я, изучая его мягкие губы. – А гении не могут быть «нормальными» в общепринятом смысле. Ее видение мира было уникальным, глубоким, а способ выражать это в словах – просто потрясающим. Эта женщина прошла через много трудностей, и, может, ее внутреннее состояние и было нестабильным, но я не считаю ее психически нездоровой. Только представь, что она пережила. Смерть родителей и старшей сестры, насилие со стороны братьев, опыты психиатров. Вирджиния была сломлена, но ее точно нельзя назвать чокнутой.

Дэмиан молчал, продолжая смотреть на меня пронзительными зелеными глазами. Взгляд его был таким испытующим, словно он пытался разгадать какую-то тайну, скрытую глубоко внутри меня. Я почувствовала, как щеки заливаются краской, и отвела взгляд, устремив его на экран ноутбука.

– Возможно, – тихо произнес Дэмиан, нарушив затянувшееся молчание. – Но гениальность часто соседствует с нестабильностью. Вспомни Хемингуэя, Ван Гога, даже Эдгара По. Их гений питал их демонов. И наоборот. Вулф могла быть гениальной именно благодаря своей болезни.

– Или благодаря прожитому опыту, – подчеркнула я, посмотрев на парня.

Мы снова замолчали, глядя друг другу в глаза. Мне было так спокойно и комфортно в обществе Дэмиана, что хотелось запечатлеть этот момент в памяти. Над нами будто образовался купол, закрывающий нас от остального мира. И мне вдруг захотелось протянуть руку и положить ее на грудь парня. Ощутить его тепло. Поверить, что он тоже что-то чувствует. Что это не просто разговор о творчестве Вирджинии Вулф, а начало чего-то большего.

Неожиданно Дэмиан поставил ноутбук на стол, подался вперед, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. Я замерла, затаив дыхание, ожидая, что произойдет дальше. Его взгляд скользнул с моих глаз на губы, и внутри все сжалось от предвкушения. Неужели это сейчас произойдет? Неужели он поцелует меня?

И вдруг, словно опомнившись, он отстранился. Легкий румянец тронул его щеки, и Дэмиан быстро отвел взгляд.

– Ладно, с курсовой вроде все понятно, – пробормотал он, вставая с кресла. – Тебе осталось только немного доработать вступление и заключение. Думаю, Синниган будет довольна.

Разочарование волной окатило меня. Неужели я все себе нафантазировала? Неужели ему было совершенно все равно? Я попыталась скрыть досаду за натянутой улыбкой.

– Спасибо, Дэмиан. Ты очень помог мне, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более ровно.

Он уже собирался уйти, когда я вдруг не выдержала.

– Подожди! – выпалила я, не зная, что именно собираюсь сказать. Он остановился у двери и вопросительно посмотрел на меня. – Зачем ты на самом деле пришел?

Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела подумать.

Дэмиан помедлил, словно подбирая слова.

– Сидни каждую неделю уезжает домой, – наконец произнес он, избегая смотреть мне в глаза. – Не знаю, почему я здесь. Наверное, просто не люблю, когда люди скучают в одиночестве по выходным. Ты другая, капитанша. Не такая, как все.

В его голосе прозвучала какая-то странная неуверенность.

– Это мило с твоей стороны, – тихо произнесла я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Но я не скучаю. Мне просто нравится тишина.

Дэмиан усмехнулся, поднял глаза и с грустью посмотрел на меня.

– Знаю, что тебе нравится притворяться сильной и независимой. Но иногда всем нужна поддержка. Даже таким, как ты.

Я снова почувствовала, как кровь прилила к лицу. Он видел меня насквозь. Видел, что за маской дерзости скрывается обычная девушка, которой тоже хочется любви и внимания.

– Ладно, мне пора, – бросил Дэмиан, открыв дверь. – Если станет скучно, ты знаешь, где меня найти.

И он ушел, оставив меня наедине с собственными мыслями. Я вернулась в кресло и снова уставилась в потолок, не в силах понять, что только что произошло. То ли я стала на шаг ближе к разгадке его чувств, то ли еще больше запуталась. Одно я понимала четко: этот воскресный день запомнится мне надолго. И дело было не только в курсовой по Вирджинии Вулф.

Слова Дэмиана эхом отдавались в голове, смешиваясь с другими голосами – из прошлого, из темноты, из боли.

«Ты особенная», – шептал Лэндон. – «Ты не такая, как все».

Я стиснула челюсть.

– Это другое, – сказала я себе. – Совсем другое.

Но в глубине души уже знала: я снова на краю. И если упаду – уже не поднимусь. Потому что на этот раз будет больнее.

Вечер опустился на студенческий городок мягкой, бархатной пеленой. За окном зажглись первые фонари, отбрасывая причудливые тени на стены комнаты. Я так и сидела в кресле, переваривая события прошедшего дня. Неужели я действительно чем-то отличалась от этих вечно щебечущих о парнях и шмотках девчонок? Нет, все, что сказал Дэмиан, – просто комплимент, брошенный на ходу, чтобы сгладить неловкость ситуации.

Я встала, подошла к окну и посмотрела на пустынную улицу. Не было ни сигналящих машин, ни галдящих студентов. Все замерло. Впервые за долгое время стены дома начали давить на меня. Эта тишина уже не казалась такой упоительной. Мне захотелось подвигаться, не стоять на месте, не зацикливаться на своих чувствах. Нужно было что-то делать, чем-то занять себя, чтобы не думать о Дэмиане, о его взгляде, о несостоявшемся поцелуе.

Решение пришло внезапно. Я накинула куртку парня, которую забыла отдать накануне, надела кроссовки и вышла из дома. Куда? Не знала. Я просто шла вперед. Дышала свежим ночным воздухом, слушала шум ветра и пыталась выкинуть из головы все мысли. Но они, как назойливые комары, снова и снова возвращались, кружась вокруг меня.

В итоге я оказалась возле дома братства, откуда доносилась тихая музыка, а свет горел лишь в просторной гостиной. Сначала я хотела развернуться и уйти, но любопытство взяло верх. Неужели там вечеринка? В воскресенье вечером? Это было странно.

Поднявшись на крыльцо, я неуверенно нажала на звонок и с пульсом, отдающимся в висках, начала ждать.

Через пару мгновений дверь открылась. На пороге стоял Дэмиан в спортивных шортах и футболке. От его расслабленного вида сердце подпрыгнуло к самому горлу и, казалось, остановилось.

– Привет, – неуверенно сказала я, снимая с плеч бомбер и протягивая его парню. – Это, кажется, твое.

Дэмиан усмехнулся и распахнул дверь, приглашая меня войти.

– Колу хочешь? – спросил он непринужденно.

– Не откажусь, – с улыбкой сказала я, проходя в дом. – Мне показалось, что здесь вечеринка. Я слышала музыку.

Дэмиан закрыл дверь, прошел в гостиную и расставил руки в стороны, демонстрируя пустую комнату.

– Вечеринка Дэмиана Грина только для своих, – с усмешкой сказал он и рухнул на диван. – Я здесь один.

– Почему? – нахмурилась я, присаживаясь рядом.

– Мне комфортнее оставаться здесь, – повторил он мои слова, протягивая колу.

Я открыла банку и сделала глоток, пытаясь скрыть волнение. Он помнил мои слова.

– И как ты тут развлекаешься? – спросила я, стараясь звучать естественно.

– Смотрю старые фильмы, – пожал он плечами. – Пытаюсь не думать о предстоящей контрольной по экономике. Хочешь составить компанию?

Я колебалась. С одной стороны, мне отчаянно хотелось остаться с ним, но с другой – я боялась испортить этот хрупкий момент. Вдруг он снова отстранится?

– Что будем смотреть?

– Что-нибудь глупое, – улыбнулся Дэмиан, беря в руки пульт. – Чтобы мозги не напрягать.

Он включил какой-то старый комедийный фильм, и мы погрузились в совершенно другую атмосферу, попивая колу и посмеиваясь над шутками. Было так легко, словно мы знали друг друга целую вечность. Я чувствовала, как напряжение постепенно покидает меня, а на смену ему приходят тепло и ощущение комфорта. В какой-то момент я поймала себя на том, что смотрю не на экран, а на Дэмиана. Он был таким красивым в этом полумраке, его глаза блестели отблесками света с экрана, а на губах играла легкая улыбка. Меня словно магнитом тянуло к нему, и бороться с этим было бесполезно.

Неожиданно он повернулся ко мне всем корпусом. Воздух вокруг нас ощутимо сгустился, будто наполнившись энергией. На лице Дэмиана я прочитала то, что чувствовала сама, – притяжение и искренний интерес.

– Спасибо, что пришла, – тихо произнес он.

– Просто не люблю, когда люди скучают в одиночестве по выходным, – с улыбкой ответила я и, подумав пару секунд, спросила: – Почему ты отталкиваешь людей?

Дэмиан откинулся на спинку дивана и задумался.

– А зачем кому-то знать, какой я на самом деле? Намного проще быть козлом, чем открывать свою душу другим. Даже если это твой лучший друг, нет гарантии, что он не предаст тебя.

Я кивнула, соглашаясь с каждым словом. Как ни странно, мы были похожи. Его восприятие жизни во многом совпадало с моим собственным. Но все же оставался один вопрос…

– Почему ты так легко говоришь это мне?

Он вздохнул и снова посмотрел на меня.

– Ты не притворяешься, капитанша. Не пытаешься мне угодить. Не строишь из себя ту, кем не являешься. Ты настоящая. А мне чертовски надоела фальшивая жизнь с фальшивыми друзьями.

Я замерла, видя борьбу в глазах Дэмиана. Он был сильным лишь снаружи: внутри же жил маленький мальчик, нуждающийся в поддержке, как любой другой человек.

– Посмотрим еще один фильм? – мягко спросила я, пытаясь сменить тему. Этот разговор мог привести к последствиям, с которыми мы вряд ли бы справились.

Кивнув, Дэмиан взял в руки пульт и, не глядя на экран, включил новый фильм. Только мы оба понимали, что ни одна сцена не отложится в наших головах.

– Расскажи мне секрет, – тихо попросила я, нарушая тишину, заполненную бессмысленным мельканием кадров на экране.

Дэмиан повернулся ко мне. В полумраке гостиной его лицо казалось высеченным изо льда, но я уже знала – это только маска.

– Какой?

– Любой. Что угодно, чего никто не знает.

Он молчал так долго, что я уже решила, что он не ответит. Отвернулась обратно к телевизору, где какие-то люди бегали и кричали, создавая иллюзию жизни.

– В детстве я боялся темноты, – вдруг сказал он. – До десяти лет спал с ночником. Брат смеялся надо мной, прятал его, а я кричал так, что соседи однажды даже вызвали полицию.

Я фыркнула, прикрывая рот ладонью.

– Представляю: грозный Дэмиан Грин и ночник с единорогами.

– С медвежатами, если тебя это утешит. Мама купила. Сказала, что сильным тоже можно бояться.

– Мудрая у тебя мама.

– Бывает. Теперь твоя очередь, капитанша.

Я напряглась. Обмен секретами – опасная игра. Особенно для меня.

– Я не ем сладкое уже четыре года, – выпалила я первое, что пришло в голову. – Сломала зуб об леденец, теперь при виде сахара дергаюсь.

– Жалкое вранье, – лениво отозвался Дэмиан. – Давай нормальный.

Я окинула его внимательным взглядом. Он смотрел в ответ – спокойно, выжидающе, без давления.

– Иногда я просыпаюсь и не помню, где нахожусь, – начала я тихо. – Думаю, что все еще в Реддинге. В своей старой комнате. А потом вижу окно, свет от фонаря. И становится страшно.

– От чего?

– От того, как быстро все меняется. Еще вчера я знала каждую трещину на тротуаре возле дома, а сегодня… сегодня я даже не помню, как зовут соседку.

Дэмиан понимающе кивнул.

– Когда мы переехали в новый дом, я первый месяц спал в одежде, – сказал он. – На случай пожара. Дом казался чужим, огромным, и я боялся, что не успею выскочить, если что-то случится.

– И сейчас боишься?

– Сейчас я знаю, где запасные выходы. И сплю в трусах. Прогресс.

Я рассмеялась. Внезапно, удивленно. Этот смех вырвался сам по себе.

– Ты странный, Грин.

– Я знаю, Сандерс. Ты тоже ничего.

– Расскажи еще, – попросила я.

– О чем?

– О чем хочешь. О брате, о футболе, о том, как перестал бояться темноты.

Он задумался, постукивая пальцами по дивану.

– Я не перестал, – признался он. – Просто научился делать вид. Как и все.

Я посмотрела на наши тени на стене – две темные фигуры, сидящие слишком близко для простых знакомых.

– Значит, мы оба умеем притворяться, – прошептала я.

– Выходит, что так.

Он повернулся ко мне, и в полумраке его глаза блеснули.

– Эми.

– М?

– Спасибо. За этот день.

Я не спросила, за что именно. Кажется, мы оба знали. За то, что не оставили друг друга. За то, что слушали. За то, что сидели здесь и не портили момент ненужными колкостями.

– Всегда пожалуйста, – ответила я.

И впервые за долгое время эти слова не были сказаны просто из вежливости.