Может ли человек предсказать свою смерть? Может ли знать, как именно оборвется его жизнь? Я всегда думала, что это бред. Считала, что доживу до самой старости и не буду жалеть ни об одном совершенном поступке. Вот в чем заключалась моя главная ошибка. Я была слишком самоуверенной. И к чему это привело? Если я пишу это, значит, еще жива. Стоили ли наши отношения с Дэмианом той катастрофы, что едва не лишила меня жизни? Стоили. Каждая секунда, проведенная с любимым парнем, стоила того.

Возможно, предсказать свою смерть и нельзя, но чувствовать ее приближение – вполне. Это как тихий шепот, леденящее прикосновение к душе. Знать, как именно оборвется твоя жизнь, невозможно, но ощущать надвигающуюся опасность, чувствовать, как нить обрывается, – это совсем другое. И я чувствовала. Чувствовала с того самого момента, как оказалась в стенах сестринства, как увидела завистливые взгляды девочек, как услышала ненавистный смех высокомерной звезды кампуса, чье место оказалось моим.

Писк приборов и чей-то тихий шепот ворвались в воспаленное сознание. Я попыталась открыть глаза, но веки были словно свинцовые.

– Эми, пожалуйста, очнись, – услышала я знакомый голос. – Я здесь, рядом.

Это был Дэмиан. Его голос звучал отчаянно. Я напряглась и приоткрыла веки. Передо мной расплывалось его обеспокоенное лицо, с красными от слез глазами. Он прижимал к своей щеке мою ладонь и неотрывно смотрел в одну точку на стене.

– Дэ… Дэмиан… – прохрипела я, пытаясь привлечь его внимание.

Он тут же поднял голову и уставился на меня.

– Боже, Эми! Ты очнулась! – выдохнул Дэмиан, и я заметила, как на его длинных ресницах блеснули слезы. – Как ты себя чувствуешь?

Я попыталась сесть, но резкая боль пронзила висок, заставив застонать. Дэмиан тут же придержал меня, помогая принять удобное положение.

– Тебе нужно отдохнуть. Ты была без сознания почти сутки.

Я попыталась вспомнить, что произошло. Обрывки воспоминаний мелькали в голове: игра, яркий свет прожекторов, переживания за Дэмиана, Грейс, потасовка… Нет, не Грейс… Сидни. Это была Сидни… Удар по голове. И затем – темнота.

– Сидни, – прошептала я, зажмурившись.

– Ее арестовали, – подтвердил Дэмиан дрожащим голосом. – После перерыва Грейс забила тревогу. Игру остановили. Тебя чудом удалось спасти.

– Что… что она собиралась сделать?

– Тебе лучше не знать. – Он мотнул головой и поцеловал мою руку. – Если бы я не успел…

– Тише, все будет хорошо.

Я почувствовала, как его тело задрожало. Он боялся. Боялся за меня. И я поняла, что мне тоже страшно. Страшно от осознания того, насколько близко я подошла к краю… Мы подошли.

– Она подговорила кого-то из «Рэд Дьяволз». Тебя должны были сломать во время второго тайма, – превозмогая боль, прошептала я.

Дэмиан глубоко вздохнул, лег рядом и притянул меня к себе.

– Я так сильно люблю тебя, капитанша.

– И я люблю тебя, квотербек.

Я тяжело вздохнула и закрыла глаза, наконец осознав всю опасность нашей связи. Кто бы мог подумать, что все зайдет так далеко. В палате стоял слабый запах лекарств и дезинфицирующих средств. Белые стены, капельница, приборы, транслирующие мои жизненные показатели, – все это говорило о недавней трагедии. Я чувствовала слабость, но облегчение оттого, что Дэмиан рядом, перевешивало все. Любовь этого парня давала мне силы.

– Она больна, Эми, – зашептал Дэмиан. – Это передалось по наследству. Мать Сидни покончила с собой. У нее было расстройство психики. Мистер Гроуп много лет пытался вылечить ее. Возил по разным клиникам, но результата не было. В тот день он уехал на срочное совещание и оставил Сидни с матерью, что едва не привело к катастрофе. Миссис Гроуп напала на дочь с ножом.

– Нет, – тряхнула я головой, не веря своим ушам.

– В доме была охрана. Они прибежали на крик Сидни и остановили ее мать. После случившегося миссис Гроуп определили в лечебницу, а у Сидни начали проявляться первые признаки расстройства психики. Она вела себя неадекватно. В школе срывала уроки, начиная кричать без причины. Дома крушила мебель и просилась к маме. Ей было всего двенадцать. С тех пор она принимает лекарства. Они помогали… до вчерашнего дня.

Дэмиан замолчал, погрузившись в собственные мысли. Я ощутила, как его рука крепче сжала мою ладонь, словно проверяя, что я еще здесь.

– И что теперь будет? – тихо спросила я, нарушая повисшую тишину.

– Теперь все будет хорошо, Эми, – ответил он, глядя мне в глаза. – Мы справимся. Вместе.

Но в его голосе звучала неуверенность. Он боялся будущего, как и я. Сидни была лишь верхушкой айсберга. За ней стояла целая система, готовая уничтожить любого, кто встанет у нее на пути. И мы, сами того не желая, оказались в эпицентре бури.

Я прижалась к Дэмиану, пытаясь унять дрожь, внезапно охватившую все тело. Слишком много всего произошло за последнее время. Наш секрет, Сидни, больница… Все это казалось дурным сном, от которого невозможно проснуться. Но Дэмиан был рядом. Я открыла глаза и увидела, как он смотрит на меня с нежностью и тревогой.

– Я люблю тебя, – прошептала я, и он улыбнулся.

– Знаю. И я всегда буду рядом.

Его слова стали якорем в бушующем море моих страхов. Знала ли я, что такое любовь? До встречи с Дэмианом, пожалуй, нет. Любовь казалась мне чем-то эфемерным, книжным, не имеющим отношения к суровой реальности. Но он показал мне другую сторону жизни, где есть место искренней дружбе, заботе и поддержке. И сейчас, когда мир вокруг рушился, именно его любовь давала мне силы не сломаться.

Я понимала, что бегство – не выход. Мы должны встретиться с этой бурей лицом к лицу, держась друг за друга.

Дверь с грохотом ударилась об стену. Мы с Дэмианом вздрогнули от неожиданности и подняли головы. На пороге стояли мои обеспокоенные родители. На лице у папы читалась усталость, а по маминым щекам текли слезы.

Они тут же подлетели к кровати, не обращая внимания на лежащего рядом Дэмиана.

– Эми, родная, – облегченно выдохнул папа. – Как же ты нас всех напугала.

– Все в порядке, пап.

Дэмиан поднялся с кровати: сейчас родителям нужно было поговорить со мной без посторонних глаз. Я благодарно посмотрела на него и встретила понимающую улыбку.

После ухода Дэмиана родители обступили меня с вопросами. Они хотели знать все: как я себя чувствую, что помню, происходило ли что-то подобное раньше. Я старалась отвечать спокойно, но голос то и дело срывался.

По мере моего рассказа лица родителей становились все мрачнее. В конце концов, мама не выдержала и снова заплакала.

– Я говорил с Патриком, – спокойно сказал папа, обнимая маму за плечи. – Он больше не тронет вас с Дэмианом. Поступок этой… девчонки стал для него таким же шоком, как и для всех нас.

– Ее не посадят? – спросила я.

– Скорее всего, она не пройдет психологическое освидетельствование. И отправится в психушку, милая. Патрик сказал, что добьется ее изоляции. Дэмиан тоже мог пострадать, а карьера сына для Грина превыше всего.

– Хорошо, – просто ответила я и серьезно посмотрела на родителей. – Расскажите, что она хотела сделать со мной.

Папа тут же напрягся и посмотрел на маму. Она вытерла с глаз слезы, поцеловала меня в макушку и встала с кресла.

– Я схожу за кофе, – сказала она отстраненно и вышла из палаты.

Папа тут же приблизился ко мне, взял за руку и поцеловал костяшки пальцев.

– Она была не одна, дорогая. Еще пара девочек участвовали в ее махинациях. Их уже отчислили и из команды, и из университета.

– Кто это был? – нахмурились я.

– Я не знаю их имен, детка. Думаю, Грейс расскажет тебе больше.

– Ладно. Так что случилось?

– Сидни состоит на учете в психиатрической клинике. Долгое время ее отец скрывал эту информацию, боясь огласки в СМИ. Он даже не заботился о том, что собственная дочь творила ужасные вещи, пичкая ее таблетками.

– Дэмиан рассказал мне про миссис Гроуп.

– Хорошо, – папа кивнул и снова поцеловал мои пальцы. – Сидни принимала психотропные препараты, которые поддерживали ее сознание. Они были в твоей крови, Эми. Из-за них ты проспала почти сутки, но могла и вовсе не проснуться.

Папа закрыл руками лицо и всхлипнул. Боже, через что им всем пришлось пройти за эти часы?

– Она хотела, чтобы ты умерла на поле, Эми. Просто умерла. Но твой организм оказался сильнее. Когда ее план не сработал, она решила действовать радикально. При обыске ее вещей было обнаружено несколько пустых ампул от снотворного. Когда Дэмиан прибежал в раздевалку, она держала шприц у твоей шеи с лошадиной дозой этого самого снотворного.

Я молчала, переваривая услышанное. Сидни хотела моей смерти. Просто так. Из-за ревности и одержимости. В голове не укладывалось, как можно быть настолько безумной.

– Пап, я не понимаю, – прошептала я. – Зачем? Неужели любовь может сделать из человека убийцу?

– Она больна, Эми. И не понимала, что делает. Но это не оправдывает ее. Сидни должна понести наказание.

Я кивнула, соглашаясь с каждым его словом. Сидни должна была ответить за то, что сделала. Она чуть не лишила меня жизни, причинила боль моим близким. Но больше всего мне было жаль ее саму. Неадекватная, одинокая, одержимая… Жертва собственной болезни.

В палату вернулась мама с двумя чашками кофе. Она молча протянула одну из них папе и опустилась рядом со мной. Мы сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Что будет с командой? Как отреагируют остальные девочки? Смогу ли я когда-нибудь вернуться к танцам, не вспоминая тот ужасный вечер?

– Мам, пап, мне нужно время, чтобы побыть наедине с собой, – тихо сказала я. – Я не знаю, когда смогу вернуться к тренировкам. И вернусь ли вообще.

Родители понимающе переглянулись. Папа поцеловал меня в лоб, а мама крепко обняла.

– Мы будем рядом, Эми. Что бы ни случилось, мы всегда будем рядом, – прошептала мама, и я ощутила ее слезы на своей щеке.

После ухода родителей я снова осталась одна в тишине больничной палаты. Тишине, нарушаемой лишь писком приборов. Я закрыла глаза, пытаясь уснуть, но в голове снова и снова всплывали обрывки воспоминаний: Сидни с безумным взглядом, ее крики, мой страх.

Когда в палату вернулся Дэмиан, я, не выдержав, заплакала. Он сел рядом, взял мою руку в свою и нежно поцеловал.

– Как они? – тихо спросил он.

– Все хорошо, – ответила я, натянуто улыбнувшись. – Они напуганы, но рады, что я в порядке. Папа поговорил с мистером Грином.

– И что он сказал?

– Обещал, что Сидни больше не сможет причинить нам вреда. Ее изолируют.