В среду совместное занятие пришлось отменить. Нас ждала выездная игра в Риверсайде с местной университетской командой «Риверсайд Чарджерс». Этот матч не входил в зачет ни одной из команд, скорее мы ехали туда для поддержания спортивного духа ребят. Соперники с начала сезона не могли подняться с последней строчки турнирной таблицы чемпионата штата. Эта игра была их шансом воспрянуть духом. Даже нам, девочкам, пришлось заказывать новую двухцветную форму в знак дружеских отношений между университетами.

Автобус трясло на ухабистой дороге, а за окном мелькали однообразные пейзажи. Девчонки, предвкушая поездку, щебетали без умолку, обсуждая новую форму и ребят из «Чарджерс». Я же, признаться, не разделяла общего энтузиазма. Мое внимание было сосредоточено на Дэмиане. Он сидел в самом начале автобуса, обнимая Сидни.

После недавнего разговора про травму мы больше не поднимали эту тему. Ни когда шли по студенческому городку, ни когда переписывались перед сном, желая друг другу хорошей поездки. А сегодня, перед тем как отправиться в Риверсайд, Дэмиан вообще не обращал на меня внимания. Это огорчало, но лишь до того момента, пока я не заметила взгляд Сидни. Она не отходила от парня ни на шаг и рычала на всех, кто пытался подойти к ним.

Прибыв на стадион, мы сразу почувствовали царящую там атмосферу. Она была гнетущей, словно перед бурей. Игроки «Риверсайд Чарджерс» выглядели измотанными и неуверенными в себе. Тренер нервно ходил вдоль бровки[5], пытаясь взбодрить команду, но его слова тонули в унылой тишине.

Наше появление, казалось, внесло некоторую сумятицу в их ряды. Новая форма, яркие улыбки и зажигательные кричалки немного оживили обстановку еще до выхода на поле. Мы должны были постараться изо всех сил, чтобы поднять им настроение и вселить надежду на победу.

Перед тем как выйти на поле, я специально не стала надевать гольфы, чтобы вернуться в раздевалку и дождаться Дэмиана. Ребята всегда задерживались немного дольше, обсуждая стратегию на игру.

Я терпеливо ждала, высунув голову из раздевалки. Это выглядело глупо, но мне отчаянно нужно было хоть какое-то взаимодействие с парнем.

Ребята наконец начали выходить, и я сразу же заметила Дэмиана, идущего позади остальных с хмурым и задумчивым видом. Когда он проходил мимо раздевалки, я, не задумываясь, схватила его за руку и затащила в тесное помещение, пропитанное запахом лака для волос.

– Что за черт? – возмутился он, нахмурив брови. – Ты почему не на поле?

– По тебе соскучилась, – съязвила я, закатив глаза. – Как колено?

– Прекрасно, – раздраженно бросил парень.

– Болит?

– У меня закончились таблетки. Не понимаю, какого хрена мы вообще сюда приехали.

Я вздохнула и невесомо положила ладонь ему на плечо. Он должен был знать, что мне не все равно.

– Будь осторожен, ладно? Надеюсь, наша вчерашняя договоренность в силе.

Дэмиан кивнул и посмотрел мне в глаза.

– Спасибо.

– За что?

– За все.

Не успела я сказать и слова, как он наклонился, поцеловал меня в щеку и тут же выбежал из раздевалки.

Несколько долгих минут я продолжала стоять, прислонившись к холодной стене, и касалась пальцами щеки, словно пытаясь удержать ускользающее ощущение его поцелуя. Легкий, почти мимолетный, он все же заставил мое сердце забиться чаще.

«За все» – что он имел в виду? За поддержку? За понимание? Или за что-то большее, о чем я пока не смела и мечтать?

Выйдя на поле, я постаралась сосредоточиться на игре. «Риверсайд Чарджерс» действительно нуждались в нашей поддержке. Они играли с видимым усилием, каждое движение давалось им с трудом. Дэмиан, как и обещал, был осторожен, но даже так в каждом его шаге я чувствовала напряжение. Я старалась подбадривать парня взглядом, но он казался отстраненным, погруженным в свои мысли.

– Девочки, включаемся! – крикнула я, хлопнув в ладоши. – Покажем им, на что способны «Спаркс»!

Мы выстроились в линию и поймали ритм, заданный ударными из динамиков. Ноги двигались в такт, помпоны взлетали в воздух, описывая идеальные дуги. Синхронный взмах, поворот, прыжок.

Публика зааплодировала, когда мы исполнили сложную поддержку: Грейс взмыла в воздух, идеально прогнувшись в спине, и приземлилась на землю. Дарла и Вики сделали сальто, Синди с Нэнси сели в шпагат, подняв помпоны над головой. Остальные выстроились в пирамиды.

– Великолепно, девочки! – прокричала я, улыбаясь так широко, как только могла, хотя внутри все натянулось струной.

Каждое движение было отточено до автоматизма – десятки часов тренировок давали о себе знать. Но даже в этом привычном ритме я краем глаза следила за ним. Дэмиан получил пас, развернулся, ушел от защитника…

И вдруг споткнулся.

Прямо на ровном месте. Без касания, без столкновения. Просто нога подкосилась, и он едва не упал.

Я замерла. Музыка продолжала играть, девочки вокруг двигались по инерции, но для меня время остановилось. Руки безвольно повисли вдоль тела.

– Эми! – шикнула Грейс. – Не останавливайся!

Я заставила себя вернуться в реальность. Помпоны вновь взлетели в воздух, но взгляд был прикован к Дэмиану. К его нахмуренным бровям, сжатой челюсти.

– Продолжаем! – мой голос прозвучал резче, чем я планировала, но девочки подхватили, закричали, задвигались активнее.

Мы должны танцевать, что бы ни случилось. Таковы правила – поддержка не останавливается, пока игра не закончена. Но каждый раз, когда я поворачивалась в сторону Дэмиана, внутри что-то обрывалось.

Ему было больно.

– И раз-два-три-четыре! – отсчитывала я вслух, заставляя себя не смотреть на футболиста. – И поворот, и взмах!

Грейс подлетела ко мне во время смены позиций.

– Эми, успокойся. Ты так запястье себе вывихнешь.

Только тогда я заметила, как сжимала помпон с такой силой, что пластиковые ленты впивались в ладонь.

– Все нормально, – ответила я. – Танец, Грейс.

– Я про танец и говорю. Не будь роботом.

Она была права. Я двигалась на автомате, механически выполняя связки, отработанные до мозолей. Но мысли мои плутали на поле, где Дэмиан, получив пас, снова поморщился, перенося вес на левую ногу.

Судья свистнул фол. Игра остановилась.

Дэмиан стоял, уперев руки в бока, и тяжело дышал. Саймон подошел к нему, что-то спросил. Дэмиан мотнул головой и отошел в сторону, делая вид, что поправляет щитки.

Врать он умел. Почти так же хорошо, как я.

– Смена! – крикнула я девочкам, и мы перестроились.

Зазвучала новая композиция – быстрая, агрессивная. Идеально для момента, когда хочется выплеснуть все, что накипело внутри.

Я прыгнула выше, чем требовалось. Развернулась резче, чем стоило. Помпоны со свистом рассекали воздух, и на секунду мне стало легче. Выпустить пар, забыться в движении – это я умела лучше всего. Это всегда спасало.

– Молодец, Эми! – послышался крик кого-то из девочек, и я поняла, что они подхватили мой темп.

Поддержки сменялись акробатическими элементами, пирамиды – сольными выходами.

Но я видела только одно: Дэмиан вышел на поле после тайм-аута. И хромал. Слегка, почти незаметно.

– Эми! – Грейс дернула меня за руку, возвращая в строй. – Шестая позиция, живо! Хватит витать в облаках!

Я метнулась на место, едва не столкнувшись с Нэнси. Та недовольно фыркнула, но промолчала. Видимо, мое лицо говорило само за себя.

Танец подходил к концу. Финальная поддержка, последний аккорд, и мы замерли в позе, улыбаясь в объективы камер.

– Отлично, девочки! Перерыв пятнадцать минут, потом снова выходим.

Чирлидерши разбрелись кто куда, а я осталась стоять.

– Ты идешь? – спросила Грейс.

– Скоро.

Она проследила за моим взглядом и тяжело вздохнула.

– Эми…

– Я знаю, Грейс. Просто… дай мне минуту.

Она покачала головой, но ушла. Оставила меня одну на краю поля, с помпонами в руках и мыслями, разрывающими сердце на части.

Дэмиан сидел на скамейке, опустив лицо. К нему подошел кто-то из тренерского штаба, протянул воду. Он взял, но не сделал ни глотка. Просто держал бутылку, глядя в одну точку.

Я отошла в сторону, подальше от всех, и только там, за колонной, где никто не видел, позволила себе закрыть глаза.

«Пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо».

Я не знала, кому адресовала молитву. Но мне искренне этого хотелось.

К концу последней четверти команда противников смогла взять себя в руки. Ребята не уступали нашим парням и с яростью пытались вырвать победу.

В какой-то момент я заметила, что к Дэмиану со спины приближается высокий парень. Внутри все похолодело. Мне захотелось закричать, но было поздно.

Всего секунда, крохотное мгновение, и плотный воздух разрезал крик. Это были не возгласы болельщиков, не клич группы поддержки. Это был крик Дэмиана. Он лежал на газоне, схватившись обеими руками за колено. Его лицо исказилось от боли, и к моим глазам подступили слезы.

– Дэм! – закричала Сидни и рванула на поле, не обращая внимания на остальных игроков.

Я хотела последовать за ней, но Грейс остановила меня, схватив за локоть.

– Не надо, Эми.

Я оцепенела. Все, что я могла в тот момент сделать, – это наблюдать, как Дэмиана поднимают с газона и уводят с поля. Звуки стадиона будто поставили на минимум. Желание броситься к нему, убедиться, что с ним все в порядке, разрывало меня изнутри, но слова Грейс эхом отдавались в голове.

Мне нельзя приближаться к нему.

Но почему? Почему я должна была стоять здесь, беспомощно наблюдая за его мучениями, в то время как Сидни даже не подозревала о том, через что он проходил? Ревность, обида, страх – все смешалось в один ком. Горло сдавила тревога.

Грейс крепче сжала мой локоть, словно боясь, что я сорвусь с места и побегу вслед за Сидни.

Игра потеряла всякий смысл. Поддержка, кричалки, улыбки – все казалось фальшивым и неуместным. «Риверсайд Чарджерс», наверное, выиграли. В тот момент мне было все равно. Мое внимание было приковано к двери медицинского пункта, куда увели Дэмиана. Каждая минута тянулась словно вечность, а гул вокруг только усиливал тревогу.

Наконец из невзрачного строения вылетела Сидни. Вся красная, опухшая, с черными дорожками туши, размазанными по щекам. Она пронеслась мимо, задев меня плечом, но даже не обернулась.

Паника взметнулась откуда-то из живота и сжала горло ледяной рукой.

Если с Дэмианом что-то серьезное… если он…

Тряхнув головой, отгоняя мрачные картины, услужливо подкинутые воображением, я резко высвободилась из хватки Грейс и бросилась к двери.

– Боже, Эми… – донеслось вслед, но голос подруги утонул в шуме крови, что оглушительным прибоем била в уши.

Дверь медицинского пункта захлопнулась за спиной, отсекая крики стадиона. Воздух внутри был пропитан медикаментами. Резкий запах спирта и хлорки въедался в ноздри, оседал на языке горькой, металлической пленкой. Где-то монотонно пищал аппарат, и каждый сигнал отдавался пульсирующей болью в висках.

А потом я увидела его.

Дэмиан сидел на краю смотровой кушетки, ссутулившись так, будто хотел стать невидимым. Голова опущена, плечи поникли. Рядом суетился врач, он что-то быстро говорил, но Дэмиан его не слушал. Он был далеко от нас. В той черной, звенящей пустоте, куда уходят, когда внутри все ломается. Когда боль становится настолько невыносимой, что проще отключиться, перестать чувствовать.

Я знала, каково это. До тошноты, до ломоты в костях знала.

В горле пересохло так, что стало больно сглатывать. Ноги не слушались, словно превратившись в вату. Колени дрожали. В носу щипало от предательской влаги.

Я сделала шаг, потом другой. Подошла вплотную к кушетке и опустилась на корточки, положив ладони на колени Дэмиана.

– Эй, – хрипло выдохнула я.

Он вздрогнул, посмотрел на меня и с грустью ухмыльнулся.

– Эми, – прошептал он, и этого было достаточно, чтобы я поняла: несмотря на Сидни, несмотря на все вокруг, ему нужно, чтобы я была рядом. И я буду.

– Как ты?

– Все в порядке, – пробормотал он. – Просто немного болит. Заморозка уже начала действовать.

Я знала, что он лжет, но не стала настаивать.

– Ты не сказал им? – еле слышно спросила я.

Дэмиан мотнул головой и встал со скамейки.

– Поехали домой, – со вздохом сказал он, опираясь на мою протянутую руку. – Уверена, что выдержишь меня?

– Я же девушка с яйцами, забыл?

– Такое сложно забыть, капитанша. – Он усмехнулся и крепче сжал мою ладонь.

Мы вышли из медицинского пункта и направились прямиком в автобус. Про оставшиеся в раздевалках вещи и мыслей не было. Кто-то точно додумается забрать их.

– Сидни была потерянной, когда вышла. Никогда не видела ее такой. Что ты ей сказал? – спросила я, чувствуя на себе тяжесть парня.

– Что не нуждаюсь в ее помощи.

– Она же твоя девушка.

– Если бы я мог выбирать… – Дэмиан нахмурился и резко замолчал.

– В каком смысле? – напряглась я.

– Не бери в голову. Ты звонила маме?

Он пытался уйти от неприятной для себя темы. Я не собиралась заставлять его говорить больше, чем было нужно, поэтому решила подыграть. Если захочет, сам расскажет.

– Она ждет нас в субботу. Не переживай, никто об этом не узнает.

– Хорошо.

В автобусе царила тишина. Девчонки, еще недавно полные энтузиазма, теперь молчали, переваривая увиденное. Сидни сидела в самом конце, отвернувшись к окну, и всем своим видом показывала, что не желает ни с кем разговаривать. Я же, стараясь игнорировать любопытные взгляды, помогла Дэмиану устроиться на сиденье. Он был бледным и измученным, но старался держаться.

Дорога домой показалась бесконечной. Каждая миля давалась с трудом. Дэмиан дремал, прислонившись головой к окну, а я боялась пошевелиться, чтобы не потревожить его. В мыслях крутились случайно брошенные слова: «Если бы я мог выбирать…»

Неужели их отношения с Сидни не такие уж и идеальные, как казалось? И какую роль во всем этом играла я?

Когда автобус остановился на парковке рядом со стадионом, я разбудила Дэмиана и с мягкой улыбкой произнесла:

– Просыпайся, соня. Саймон поможет тебе дойти до дома.

Я уже собиралась встать с кресла, но Дэмиан обхватил мое запястье и пригвоздил к месту. Остальные ребята не обращали на нас внимания. Весь автобус превратился в пчелиный улей с тихим, но надоедливым жужжанием и беготней по салону.

– Я не хочу так просто проигрывать пари. Ты пойдешь со мной, – сказал он, не отпуская моей руки.

– Не хотелось бы испытывать терпение Сидни, – нахмурилась я и посмотрела назад, где до сих пор сидела готовая взорваться девушка. Она вообще дышала?

– Мы будем учиться, а не кувыркаться, капитанша.

– Быстро же ты идешь на поправку. Еще полчаса назад бился в конвульсиях от боли, а теперь язвишь.

– Не думай, что можешь так просто от меня избавиться.

Я вздохнула и сдалась. Спорить с Дэмианом в его нынешнем состоянии было бесполезно. Да и, признаться, я не особо сопротивлялась. Мне хотелось побыть с ним, убедиться, что ему действительно лучше, и, возможно, услышать что-то еще о его отношениях с Сидни.

Саймон, увидев, что Дэмиан не собирается выбираться из автобуса без меня, лишь усмехнулся и покачал головой.

– Вы уж так не палитесь, голубки, – засмеялся он, помогая Дэмиану подняться.

– Иди к черту, кретин, – бросил мой напарник, зашипев то ли от боли, то ли от раздражения.

По дороге Дэмиан молчал, крепко сжимая мою ладонь, хоть в этом и не было нужды. Саймон почти что нес его на своих плечах, стараясь при этом разрядить обстановку шутками, но это футболисту сегодня не особо удавалось.

Я чувствовала себя неловко, словно оказалась между двух огней. С одной стороны, мне было так комфортно рядом с Дэмианом, с другой – я боялась, что этот комфорт станет поводом для очередного срыва, когда Сидни откроет наконец глаза.

Добравшись до дома, Саймон помог затащить тяжеленного квотербека на крыльцо, а затем, подмигнув мне, оставил нас наедине. Я проводила его взглядом и, обернувшись к Дэмиану, тихо спросила:

– С каких пор Девенпорт такой душка? Он имени моего даже не знает.

– Уверена? – Дэмиан поднял бровь и с усмешкой посмотрел на меня. – Ты хоть знаешь, о чем говорят эти кретины на вечеринках?

– И о чем же?

Мы с горем пополам преодолели лестницу и устроились в библиотеке, закрыв дверь на замок. Не хватало еще, чтобы вся команда по очереди нанесла нам визит.

Дэмиан сел на диван возле окна, задумчиво разглядывая небольшую дырочку на подлокотнике, а я вчитывалась в корешки книг на полках, пытаясь найти что-то подходящее для нашего проекта.

– Сомневаюсь, что ты что-то найдешь, – с усмешкой сказал парень за моей спиной.

Я повернулась и нахмурилась.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Боже, капитанша. Ты в зеркало вообще смотришь хоть иногда? Эти недоумки уже ставки делают, кто первый затащит тебя в койку.

– Чего? – воскликнула я возмущенно.

Дэмиан поерзал на диване и зашептал:

– Ты другая, помнишь? Ты не похожа ни на одну девчонку в «Спаркс». Крашеные волосы, боевой раскрас, тупые шутки – все это не про тебя. Ты не пьешь, не танцуешь на столе, не оголяешься, лишь бы привлечь внимание. Все парни спят и видят, как заполучить такую девушку.

«Ты особенная», – шептал голос из прошлого. – «Ты не такая, как все».

Я сжала кулаки, чтобы пальцы перестали дрожать. Лэндон тоже так говорил. Тоже смотрел на меня с этим странным блеском в глазах, так, будто я была редкой находкой, трофеем.

Дыхание сбилось. Каждое слово Дэмиана попадало в самое сердце, выбивая почву из-под ног. Я даже не заметила, как медленно подошла к дивану и встала напротив.

– Ты тоже так думаешь?

– У меня есть своя ставка, – сказал он, выпрямляясь. В полумраке библиотеки его зрачки расширились.

– На кого?

– На себя.

Грудь словно сдавило тисками, сердце больно ударилось о ребра. Слова Дэмиана обрушились на меня как гром среди ясного неба, и я не знала, как реагировать.

Повисла тишина. Я слышала, как гудит вентиляция где-то под потолком, как смеются ребята, как стучит пульс в висках – слишком громко, слишком навязчиво.

Дэмиан смотрел на меня, и в его глазах не было того, чего я боялась – хищного прищура, снисходительности, обещаний.

Он просто смотрел. И ждал.

Призрак Лэндона вдруг показался далеким, почти чужим. Словно его никогда и не было.

Заметив мое замешательство, Дэмиан встал с дивана, протянул руку и коснулся моей щеки. От этого прикосновения по телу пробежала волна мурашек. Я прикрыла веки, наслаждаясь моментом. Это было неправильно, но сейчас ничего не имело значения. Мне хотелось просто быть здесь, рядом с Дэмианом, и верить, что все возможно.

– Дэмиан, – тихо произнесла я, открывая глаза. – Мы не можем…

– Можем, – перебил он, приближаясь к моему лицу. – Если захотим.

И в этот момент наши губы встретились.

Это был легкий, робкий поцелуй, словно проверка. Но от него по телу разлилось тепло, и все внутри замерло в предвкушении. Почувствовав, как Дэмиан притягивает меня ближе, я углубила поцелуй. Его движения стали более настойчивыми, руки обвили мою талию. В животе запорхали бабочки, и я забыла обо всем на свете.

О Сидни, о Лэндоне, о том, что так нельзя.

Время остановилось. Существовали только мы, эта комната и этот поцелуй. В нем были нежность, желание и какая-то отчаянная надежда. Казалось, что мы ждали этого момента целую вечность. И, наверное, так оно и было. С первой встречи на стадионе, с первого грубого слова, с первого раза, когда я поймала себя на мысли, что ищу его глазами в толпе. Два года отрицания, споров, попыток убедить себя, что он мне безразличен – все вело сюда.

Сюда, где Дэмиан отдавал мне частичку себя. Отдавал ее той Эмилии, которую никто не знал. Той, что ломала пальцы обидчикам и тонула в ярости. Той, что три года назад выжила в раздевалке и поклялась, что никогда больше не позволит себе испытывать любовь. Той, что боялась собственной тени и необузданной силы.

Он – не Лэндон. И никогда им не будет.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, в комнате повисла тишина. Мы смотрели друг другу в глаза, тяжело дыша. Я улыбнулась, и Дэмиан опустил взгляд на мои губы.

– Я схожу с ума, когда ты рядом, – прошептал он, проводя пальцем по моей щеке. – Не могу перестать думать о тебе.

– Я тоже… – начала я, но не смогла закончить фразу. Слова застряли в горле, словно ком.

Дэмиан снова притянул меня к себе, и поцелуй стал более страстным, более требовательным. Его руки исследовали мое тело, скользили по спине, сжимали талию. Эти прикосновения заставляли меня дрожать от эйфории, охватившей каждую клеточку. И мне хотелось большего. Хотелось узнать, каково это – быть с парнем. Чувствовать его внутри. Я была готова потерять голову, сдаться этому вихрю чувств.

Но вдруг, словно очнувшись, я оттолкнула Дэмиана. Мозг включился, напоминая о реальности, о последствиях.

– Нет, – сказала я, отступая назад. – Мы не можем так поступать. Это неправильно.

Дэмиан нахмурился, его глаза, еще секунду назад горевшие страстью, потухли. Он тяжело дышал, пытаясь прийти в себя.

– Почему? – тихо спросил он, глядя на меня с надеждой. – Мы же оба этого хотим.

– Да, хотим, – призналась я, закусив губу. – Но ты встречаешься с Сидни. Я не могу…

Боль и разочарование отразились на лице Дэмиана. Он опустил голову, словно признавая мою правоту.

– Знаю, – прошептал он. – Но когда ты рядом, все остальное перестает иметь значение.

Я отвернулась и подошла к окну, пытаясь скрыть слезы. Мне стало больно от того, что я должна сделать, но мне казалось, что это единственный правильный выход. Я боялась снова испытать боль, но еще сильнее – причинить боль ему.

– Мы не сможем работать вместе, Дэмиан, – сказала я, стараясь придать голосу уверенность. – Давай просто забудем, что сейчас произошло.

За стеклом спал кампус. Редкие огни в окнах общежитий, пустая парковка, темные аллеи. Нормальная жизнь. Простая. У других.

У меня такой не было.

– Эми.

Голос Дэмиана резанул по спине. Я услышала, как он сделал шаг ко мне. Второй. Третий.

– Не подходи.

– Почему? – тихо спросил он, но остановился. – Только честно. Без этой хрени про «неправильно» и «ты с Сидни». Почему на самом деле?

– Потому что я знаю, что будет дальше. Уже проходила. Слышала красивые слова.

– Что ты имеешь в виду?

Я не ответила. Просто стояла, вцепившись пальцами в подоконник, и не отрывала глаз от мигающего фонаря.

– Эми. – Его голос стал жестче. – Что случилось?

– А ты не догадываешься? – Я резко развернулась, чтобы Дэмиан увидел мое лицо. Без фильтров, без маски, без фальшивой улыбки, без «у меня все хорошо». – Почему, по-твоему, я не люблю вечеринки? Почему пью воду только из закрытых бутылок? Почему не крашусь так, как другие девушки? Почему не сплю с футболистами? Для тебя я «не такая, как все». Не догадываешься, что за этим кроется?

Дэмиан смотрел на меня так, будто видел впервые.

– Предательство – разве не очевидно? – продолжила я. – Ты видишь ту, кого хочешь видеть. Капитана команды. Девушку с яйцами. А я… Я та, кого хотели трахнуть на полу в раздевалке, пока четыре «подруги» держали меня за руки и рвали одежду…

– Что? – выдохнул Дэмиан, слегка качнувшись, словно от удара.

– Три года назад. Капитан футбольной команды. Красивый, уверенный, недоступный. Как ты.

Я начала наступать. Медленно, шаг за шагом, пока не подошла вплотную к Дэмиану. Он не двинулся с места.

– Знаешь, что между нами было? Мы тайно встречались, потому что «у нас в команде свои правила». Я верила. Ждала. Придумывала оправдания. А потом меня вызвали в раздевалку после тренировки. Сказали, тренер хочет обсудить новую программу.

– Эми…

– Просто слушай, – оборвала я. – Второй раз рассказывать не буду.

Он пристально посмотрел мне в глаза.

– Я не помню, как вырвалась. Но помню другое. Как отправила всех пятерых в больницу. С переломами, сотрясениями мозга, разбитыми носами. Но больше всего досталось ему. Я ногтями пробила артерию на его шее. И знаешь, что самое страшное? Я ни разу об этом не пожалела. Ни разу.

Дэмиан побелел.

– Мне ж…

– Не смей меня жалеть. – Мой голос зазвенел. – Я не жертва. Я та, кто выжил. И та, кто способна на такое, что тебе даже не снилось.

– Эми, послушай…

– Нет. – Я ткнула пальцем ему в грудь. – Ты говорил, что я «другая». Что я не такая, как все. И знаешь что? Ты прав. Я не такая. Потому что внутри меня сидит зверь, просыпающийся, когда страшно. И если ты когда-нибудь сделаешь мне больно – не нарочно, случайно, по глупости, – я не знаю, смогу ли остановиться.

Дэмиан перехватил мое запястье, но не сжал. Просто держал, давая право вырваться в любой момент.

– Ты боишься себя, – тихо сказал он. – Не меня. Не футболистов. Себя.

– С чего ты взял?

– Потому что я вижу. Ты не дрожишь, когда я рядом. Ты дрожишь, когда думаешь о том, что может случиться, если позволишь себе чувствовать. Если думаешь, что я ничего не понимаю, просто покажи.

Я выдернула руку.

– Что?

– Покажи, – настаивал он. – Не рассказывай. Покажи, кто ты есть. Ударь меня, расцарапай лицо, вцепись в волосы. Да что угодно.

– Ты правда хочешь этого?

– Да.

Я невидящим взглядом уставилась на Дэмиана. Зачем он говорил это? Зачем заставлял меня делать то, чего я не хотела? Горячие, злые, соленые слезы наконец хлынули. Я не вытирала их. Пусть видит.

– Нет.

– Нет, – усмехнулся он. – Ты не сделаешь мне больно.

– Откуда тебе знать?

– А ты сама посмотри.

Я опустила голову. Кулаки были сжаты, но я не била. Я стояла совсем близко и дрожала, как осиновый лист.

– Видишь? – мягко спросил Дэмиан. – Ты не чудовище, Эми. Ты просто человек, которого однажды предали. Тебе больно, но…

– Ты не понимаешь.

– Чего именно? Того, что ты боишься довериться? Того, что каждую ночь просыпаешься и не помнишь, где находишься? Того, что до сих пор чувствуешь его пальцы на своей коже?

Откуда он, черт возьми, знает?

– Я тоже не сплю по ночам, – горячо продолжил он. – Только по другой причине. Я боюсь стать копией отца. Боюсь, что однажды сорвусь и превращусь в него. Боюсь, что мама останется одна, а брат будет слишком далеко, чтобы помочь. Мы все чего-то боимся, Эми. Вопрос не в том, есть ли у нас страхи. Вопрос в том, позволяем ли мы им управлять нами.

– Я не могу, – прошептала я. – Понимаешь? Не могу. Каждый раз, когда ты подходишь слишком близко, я вижу его.

– Так смотри внимательнее.

Дэмиан взял мое лицо в ладони. Осторожно, почти невесомо, будто я была стеклянной.

– Смотри на меня, Эми. Видишь? Я не он. Я никогда не сделаю тебе больно. Никогда не предам. Никогда не позволю никому прикоснуться к тебе без твоего согласия.

– Ты не можешь этого обещать.

– Могу, – его голос стал тверже. – Потому что я знаю, что значит кого-то терять. Я знаю, что такое остаться одному. И я не хочу проходить через это снова.

Я тряхнула головой, скинула с себя руки Дэмиана и рванула к двери.

– Эми, не уходи. Поговори со мной.

– Я не умею говорить. Я умею только ломать. И если останусь, то сломаю нас. Или себя. Я не хочу выбирать.

Я открыла дверь.

– Спасибо тебе за все. Но это была ошибка.

– Эми!

Я выскочила в коридор и, не оборачиваясь, побежала. По лестнице вниз, через холл, на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но не принес облегчения. Внутри все горело.

Я бежала, не разбирая дороги. Мимо общежитий, парковок, фонарей.

В комнату я влетела так, что от хлопка двери, наверное, проснулся весь дом. Грейс резко села на кровати.

– Эми? Что…

– Не спрашивай.

Я рухнула на пол, прижимаясь спиной к стене. Обхватила колени руками и уткнулась в них лицом.

Грейс молчала. Просто сидела и смотрела.

А я плакала. Не тихо, не в подушку, не в ду́ше, где никто не слышит. А в голос. Навзрыд. Так, что трясло все тело.

Потому что я только что потеряла то, чего у меня никогда не было.

Потому что я только что убила надежду, которая успела пустить корни где-то глубоко внутри.

Потому что Дэмиан смотрел на меня, когда я уходила. И в его глазах было понимание.

Но даже оно не могло разрушить глухую крепость из страха, выстроенную вокруг моего сердца.