Всю дорогу до Реддинга мы с Дэмианом ехали в напряженной тишине. Он уверенно сжимал в руках руль дорогущего «Астона Мартина», а я смотрела в окно, на проносящиеся мимо пейзажи.

Мы не общались уже несколько дней, и, не буду лгать, меня это расстраивало, как никогда и ничего в жизни. Я скучала по нему. Скучала по нашим занятиям, по дурацким шуткам и высокомерным ухмылкам. Мне хотелось снова почувствовать его губы на собственных, его ладони на своем теле. Но все это было исключено. Мы не могли.

Я не могла, как бы ни хотела этого.

Только сегодня, перед тем как отправиться в долгую поездку, Дэмиан написал мне сухое: «Выходи». И я вышла, еще до рассвета, чтобы никто не видел нас вместе. Был выходной, студенческий городок спал, пока мы незаметно проезжали по пустынным улицам.

Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовые и оранжевые оттенки. Эти краски отражались в стеклах зданий, мелькавших за окном. Я чувствовала себя беглой преступницей, хотя и не совершила ничего противозаконного. Просто я знала, что совместная поездка вызовет ненужные вопросы, особенно у членов наших команд.

Дэмиан не произнес ни слова с тех пор, как мы выехали за территорию университета. Он выглядел сосредоточенным и немного мрачным. Я не знала, о чем он думал, и боялась нарушить эту тишину. В голове крутились обрывки нашей последней встречи в библиотеке. Мне хотелось плакать, но нужно было держаться. Как мы вообще оказались в такой ситуации? Вопрос пульсировал в висках, не давая покоя.

Что я о нем знала?

Он играл в футбол. Встречался с девушкой, которую, по всей видимости, не любил. Был до чертиков умным. Скрывал травму. В детстве боялся темноты. Банальные факты. Никакой конкретики.

Еще недавно я считала его высокомерным болваном.

Эта мысль вспыхнула и погасла, оставив на языке горький привкус. Высокомерный болван – это образ. Картинка, которую я сама себе нарисовала. Удобная, простая, понятная. А настоящий Дэмиан Грин… каким он был на самом деле? В редкие минуты, когда замолкал и смотрел куда-то вдаль? Когда защищал меня от Сидни? Когда не отшатнулся после рассказа о моем прошлом?

Я не знала, какой у него любимый цвет. Какую музыку он слушал, какие книги читал. Что чувствовал, когда впервые вышел на поле. О чем думал, когда не мог уснуть.

Я перебирала в памяти каждую нашу встречу, разговор, случайную фразу, брошенную в библиотеке или на стадионе. И с ужасом понимала: мы не сказали друг другу ничего важного. Ничего такого, что объясняло бы, почему сейчас, в этой машине, я чувствовала себя так, будто теряла опору. Может, из-за того, что выпалила в порыве эмоций? Раскрыла себя, хотя не хотела этого?

– Ты замерзла? – спросил Дэмиан, отвлекая меня от размышлений.

– Нет.

– Выключить кондиционер?

– Не надо.

Пауза. Снова тишина. Такая плотная – хоть ножом режь.

– Дэмиан, – позвала я тихо.

– М?

– Какой у тебя любимый фильм?

Он повернул голову, удивленно вскинул бровь.

– Серьезно? Сейчас?

– Просто ответь.

Он помолчал, обдумывая.

– «Зеленая миля». Знаю, многие любят его за душещипательность, но меня цепляет другое.

– Что именно?

– Несправедливость. То, как люди судят по внешнему виду, по цвету кожи, по тому, что снаружи. А он просто другой. Не плохой – другой. И за это его наказывают. Все, как в реальной жизни.

– С тобой такое случалось? Несправедливость? – осторожно спросила я.

– Если бы ты тогда дала мне вставить хоть слово, то уже знала бы ответ. Каждый видит то, что хочет. В этом мы с тобой солидарны. Капитан команды, богатый мальчик, которому все достается просто так. А я… – Дэмиан замолчал, подбирая слова. – Я просто хочу играть в футбол. Не для великой славы, а просто потому, что мне это нравится. А у тебя?

– «Побег из Шоушенка».

– Тоже классика.

– Даже в самой безнадежной ситуации можно выжить, если есть ради чего.

Он кивнул, и мы снова замолчали. Но молчание стало другим. Будто мы только что обменялись не названиями фильмов, а чем-то большим.

– Любимая книга? – спросила я через минуту.

– «Убить пересмешника». Харпер Ли.

Я удивилась:

– Почему?

– Потому что Аттикус Финч – единственный взрослый в этой истории, который не боится быть честным. Даже когда весь мир против него. – Дэмиан покосился на меня. – Я хотел бы быть таким. Но пока не получается.

– А я думала, ты никогда не сомневаешься.

– Каждый день, – усмехнулся он. – Просто научился не показывать.

– А со мной?

– Что – с тобой?

– Ты показываешь?

– С тобой я не могу притворяться. Ты видишь меня насквозь. Это бесит. Но…

– Но?

– Мне хочется, чтобы ты смотрела дальше.

Я замерла. Внутри что-то перевернулось. Не от красивых слов – от правды. От того, что он только что подарил мне кусочек себя. Настоящего.

– Спасибо, – неожиданно сказал Дэмиан.

– За что?

– За то, что рассказала о своих страхах.

Я отвернулась к окну, чтобы он не заметил моего пылающего лица и спросила:

– Дэмиан, что происходит?

Он не ответил сразу, лишь крепче сжал руль, словно боясь потерять контроль над машиной. Или над собой.

Долгая пауза заставила меня похолодеть. Я готова была услышать все что угодно, но только не молчание.

– Эми, – наконец произнес он, его голос звучал глухо и отстраненно. – Я знаю, что все это сложно, но не могу больше так.

Я затаила дыхание, ожидая продолжения.

– Я не могу перестать думать о тебе, понимаешь? Эти несколько дней без тебя были пыткой. Знаю, ты боишься. Я тоже боюсь, но не тебя. Не того, что может однажды случиться. Я боюсь себя. Своих чувств. После твоего рассказа мне хотелось перевернуть весь мир, найти того ублюдка и свернуть ему шею. Я просто не могу это контролировать. Не могу думать ни о чем другом.

Его слова прозвучали как нечто запретное, как признание в слабости.

Внезапно он припарковался на обочине дороги, заглушил двигатель и повернулся ко мне.

– Мы оба напуганы, Эми, и в этом нет ничего удивительного. Но я должен был сказать тебе это. Я должен был признаться, что схожу по тебе с ума.

Его взгляд, обычно надменный и безразличный ко всему, сейчас был полон боли и искренности. Я смотрела Дэмиану в лицо и понимала, что он тоже страдает, что эта ситуация мучает его не меньше, чем меня. Я больше не могла отрицать свои чувства.

По телу пробежала горячая волна, и кончики пальцев мелко, едва заметно задрожали. Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле, не желая складываться в связные фразы. Его признание выбило меня из колеи, заставило посмотреть на происходящее под совершенно другим углом: Дэмиан боялся так же сильно, как и я. Все мои доводы, все попытки убедить себя, что между нами ничего не может быть, в одно мгновение рухнули, словно карточный домик.

Я чувствовала себя так, словно меня бросили в бушующий океан. С одной стороны, меня пугала эта внезапно нахлынувшая страсть, непредсказуемость наших чувств. С другой стороны, я устала врать себе. Четыре дня без него растянулись в вечность. Я ловила себя на том, что проверяю телефон каждые пять минут, что ищу его повсюду, что непрерывно думаю о нем.

Последнее, чего мне хотелось, – чтобы кто-то имел надо мной такую власть. Но правда была проста и неудобна: Дэмиан стал мне нужен.

Он влез под кожу. Забрался в голову. Поселился где-то между ребер.

Я злилась на себя за эту слабость. За то, что позволила, что не смогла вовремя остановиться.

Дэмиан смотрел на меня, ожидая ответа, но я молчала. Неожиданно он протянул руку и нежно коснулся моей щеки. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но оно зажгло во мне пожар. Я закрыла глаза, наслаждаясь теплом прикосновения, позволяя себе забыть обо всем.

– Пожалуйста, скажи что-нибудь, – прошептал он, его голос звучал умоляюще. И тогда я поняла, что больше не в силах молчать.

– Все это… То, что происходит… Боже… – я зажмурилась. – Дэмиан, я хочу верить тебе, но… Ты даже не представляешь, что происходит в моей голове.

– Посмотри на меня.

Распахнув веки, я встретилась с полным боли и надежды взглядом.

– Я видел много людей. И хороших, и злых. Тех, кто улыбался через силу. Кто сплетничал за моей спиной. Знаешь, что я подумал, когда ты пробежала мимо меня в день игры с «Буллс»? – Я пожала плечами. – «А она не из пугливых». В то время как другие перемывали мне кости, ты решилась хоть что-то сделать. Предупредить. Помочь.

– Я просто не хотела, чтобы ты пострадал, – выдохнула я.

– Я понял это, когда услышал, как ты разговариваешь с мамой. Но в тот момент я мог только тебя оттолкнуть. Когда кто-то пытается помочь, я сразу жду подвоха. Привычка.

– Хорошая привычка.

– Ну как сказать, – он усмехнулся, но в глазах мелькнула грусть. – Знаешь, сколько людей хотели подобраться ко мне через «помощь»? Через «я понимаю», «ты можешь мне доверять», «я рядом»? А потом оказывалось, что им нужны были только деньги, связи, доступ к отцу. Поэтому я был груб. А ты взяла и не испугалась, не убежала в слезах. Даже после всего дерьма, что я тебе наговорил. Ты приняла вызов. И мне чертовски это понравилось. Поэтому да, с доверием у меня тоже так себе. А знаешь, минус на минус дает плюс. Простая математика, капитанша. Дай мне крохотный шанс. Хотя бы намек на то, что после этого разговора ты не улетишь на край света, потому что испугалась.

Уголки моих губ поползли вверх. Неосознанно. Сами собой.

– Ты самый странный, настырный, неуправляемый человек на земле. Ты не понимаешь меня. Не слышишь. Не знаешь. Но…

– Но, – протянул он выжидающе.

– Но я не улечу на край света.

На его лице промелькнула тень сомнения, сменившаяся волной облегчения.

– Уверена? На Северном полюсе живут дружелюбные пингвины. Они не предают, не издеваются, не…

– Да замолчи ты уже, – засмеялась я.

Не став возражать, Дэмиан притянул меня к себе, заключив в крепкие объятия, где мне было так комфортно и безопасно. Я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый аромат и растворяясь в моменте.

Отстранившись, он тут же накрыл мои губы своими, вложив в поцелуй все: и признание, и обещание, и надежду на будущее. Мне было страшно, но этот страх и рядом не стоял с чувствами, от которых так трепетало мое сердце.

Реддинг встретил нас тихими улицами и утренней прохладой. Дэмиан припарковал машину возле здания клиники, утопающей в зелени. Заглушив двигатель, он повернулся ко мне.

– Это самое безумное решение в моей жизни, – едва слышно произнес он и вышел из машины. Я последовала за ним, ощущая, как волнение нарастает с каждой секундой.

– Мама уже ждет нас. Не переживай, никто не узнает, что мы здесь были, – подбодрила я его, направляясь к раздвижным дверям клиники.

Внутри царила атмосфера спокойствия и умиротворения. Мягкий свет, приглушенные тона в интерьере и ненавязчивая музыка создавали ощущение безопасности. Мама стояла в центре холла. Какая же она была красивая. От ее доброй улыбки хотелось взмыть в воздух – столько тепла и света она излучала. Она обняла меня и тут же повернулась к взволнованному парню.

– Я рада тебя видеть, Дэмиан, – мягко сказала она, пожав его руку. – Барбара много о тебе рассказывала.

– Вы знаете мою маму? – удивился он.

– Конечно, в университете мы были подругами и до сих пор поддерживаем общение, хоть и изредка. Мне жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах. Давайте пройдем в мой кабинет. Нам же не нужны лишние глаза?

Мы с Дэмианом кивнули и пошли вслед за мамой.

В кабинете было уютно и светло. Большое окно выходило в сад, где пели птицы. Мама предложила нам чай, но Дэмиан отказался. Он сидел на краешке кресла, словно готовясь в любой момент сорваться с места.

– Итак, Дэмиан, Эмилия рассказала мне о твоей проблеме. Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе, – сказала мама, глядя на него с участием. – Но ты должен рассказать мне все как есть. Не утаивай ничего.

Дэмиан глубоко вздохнул и заговорил:

– В прошлом году у нас была выездная игра в Пасадене. Мы боролись за выход в финал чемпионата и не могли проиграть. Перед концом второго периода на меня налетел парень из другой команды и сбил с ног. Я почувствовал сильную боль в колене, но смог встать и продолжить игру. В перерыве боль стала невыносимой. Тренер заморозил мне ногу и выпустил на поле. Я так и не доиграл. Меня сняли в середине четвертого периода и отправили в больницу. Там сделали рентген и поставили диагноз: разрушение суставного хряща. Сказали, что нужна операция по замене коленного сустава.

Я смотрела на Дэмиана широко распахнутыми глазами. Как он вообще ходил с таким диагнозом? Мне стало жаль его, но я всеми силами пыталась не показывать этого. Жалость – последнее, что ему нужно. Не зря он молчал столько времени.

– Понятно, – с профессионализмом сказала мама. – Ты привез снимки?

Дэмиан кивнул, достал из рюкзака папку и положил ее на стол.

– Там еще есть список лекарств, которые я пью уже больше года. Они притупляют боль, но часто клонят меня в сон.

Мама внимательно, с серьезным лицом изучила снимки и список лекарств. Ее брови сошлись на переносице. Она что-то быстро записывала в блокнот, время от времени бросая взгляды на нас.

– Это не просто вывих или растяжение, Дэмиан. Ты слишком долго тянул с обращением к врачу. Разрушение хряща с каждым днем прогрессирует, оно не может стоять на месте лишь из-за таблеток. Операция неизбежна, но мы попробуем обойтись без полной замены сустава. Есть несколько современных методик, которые могут помочь восстановить хрящевую ткань. Но для этого потребуется время и терпение.

Дэмиан с надеждой посмотрел на маму. В его глазах мелькнул слабый огонек, словно он ухватился за соломинку.

– Я готов на все, лишь бы продолжить играть, – твердо сказал он. – Я не могу представить свою жизнь без футбола. Но мне нельзя пропускать игры.

– Сейчас вас тренирует Райан Дуглас? – спросила мама и после уверенного кивка Дэмиана продолжила: – Отлично. Не думала, конечно, что все мы будем связаны после выпуска, но Райан был лучшим другом моего бывшего мужа. Я позвоню ему и решу вопрос с играми. Про сустав промолчу, не переживай. Как понимаю, все это время Грегори отлично справлялся с заметанием следов, иначе Райан был бы уже в курсе. Я не осуждаю тебя, Дэмиан. Мой муж занимался тем же, пока мог играть. Скажем, что ты неудачно поскользнулся во время дождя и потянул ногу. Восстановление займет около двух-трех месяцев. Пару игр пропустишь, апокалипсиса не случится, поверь, я знаю, о чем говорю. К середине сезона будешь в строю.

Дэмиан облегченно выдохнул. На его лице впервые за долгое время растянулась искренняя улыбка. Казалось, груз, давивший на него, хоть немного, но ослаб. Я видела, как он цепляется за эту надежду, как боится ее потерять.

– Сейчас тебе нужно будет сдать несколько анализов. – Мама начала записывать на листке список, а мы оба с замиранием сердца следили за ней. – Мне нужно оценить состояние твоего колена и подобрать оптимальный метод лечения. Время у нас ограничено. Если анализы будут хорошими, завтра утром можем провести операцию. Алкоголь употреблял в течение недели?

– Я не пью, – быстро ответил Дэмиан, отчего я снова уставилась на него расширенными глазами.

– Отлично. Сегодня вы оба останетесь в городе, не хватало еще кататься туда-сюда. После операции придется немного полежать в клинике. Это чисто для твоего комфорта. Вечером сможете вернуться в кампус, но за руль тебе нельзя, естественно.

– Я могу пригнать машину, – отозвалась я.

– У тебя есть права? – Дэмиан повернулся ко мне с удивлением.

– Если ты готов доверить мне свою громадину, я довезу тебя в целости и сохранности.

– Окей, – он достал из кармана ключи и бросил их мне. – Если ты еще забронируешь для меня номер в отеле, можешь кататься на ней хоть весь год.

Я усмехнулась и прищурилась.

– Боюсь, все, что я могу забронировать, – это мотель на выезде, где тараканы размером с твою голову.

– Не надо ничего бронировать, – вмешалась мама, обращаясь к Дэмиану. – Останешься у нас. В доме достаточно места для всех. Барбара не простит меня, если я отправлю ее младшего сына в мотель.

Дэмиан смутился, но спорить не стал. Видимо, перспектива ночевки в компании тараканов его не прельщала.

Мама проводила его на сдачу анализов, а меня оставила ждать в кабинете. Я уставилась в окно, пытаясь осмыслить все произошедшее. Жизнь круто изменилась за последние пару недель. Из врага Дэмиан превратился в человека, которому нужна помощь, и я, как ни странно, оказалась единственной, кто мог ее оказать.

Через час мама вернулась с результатами анализов. Лицо ее было немного обеспокоенным.

– Есть небольшие отклонения, но ничего критичного. Операцию можно проводить, – сказала она, садясь за стол. – Дэмиан сейчас оформляет документы. Завтра утром все будет сделано.

– Спасибо тебе, мам, – облегченно выдохнула я, подошла к ней и обняла за плечи.

– Наши миры тесно связаны, дорогая. Я знаю его родителей, хоть они и были на последнем курсе, когда мы познакомились. Барбара и Патрик хорошие люди, но помешаны на контроле. Дэмиану сейчас нужна поддержка. Если ты смогла уговорить его приехать, сможешь и помочь справиться с реабилитацией. Остальное я беру на себя. Патрик Грин не обрадуется, если узнает о травме сына, как и Дуглас. Помалкивайте о том, что были здесь.

– Хорошо.

– Он нравится тебе, да? – усмехнулась мама, сложив руки на груди.

Я рухнула на стул и обреченно вздохнула.

– Не знаю, мам. Он не должен мне нравиться. Дэмиан грубый, заносчивый, так еще и с Сидни встречается. Но что-то в нем есть. Как ни странно, он слушает меня, хоть и пытается делать вид, что это не так. Даже когда я предложила ему приехать сюда, он не стал спорить или ругаться, а с легкостью согласился.

– Милая, все гораздо проще, чем кажется. Ты нравишься ему.

Я усмехнулась и закатила глаза. Знала бы она, что на самом деле между нами происходило. Но как бы мы ни были близки, я не хотела вдаваться в подробности. Маме не обязательно знать, как дрожало мое тело при виде Дэмиана. Как перехватывало дыхание, когда он касался меня. Как подкашивались ноги, когда мы целовались.

Нет, это слишком личное. Только мое.

– Ты преувеличиваешь, мам. Ему просто нужна была помощь, и я оказалась рядом. Это ничего не значит.

– Не зарекайся, дорогая. Жизнь полна сюрпризов. И иногда самые невероятные вещи случаются именно тогда, когда ты меньше всего этого ожидаешь.

Как же она была права.

Когда Дэмиан вернулся из приемной, мы попрощались с мамой и поехали домой.

– Спасибо тебе, Эми. Поверить не могу, что ввязался в эту авантюру, – с улыбкой сказал он, припарковавшись на подъездной дорожке.

Переступив порог дома, я сразу направилась на второй этаж, чтобы закинуть вещи в спальню и показать Дэмиану гостевую комнату. Он шел за мной по пятам, слегка прихрамывая. Очевидно, колено давало о себе знать.

Гостевая спальня была меньше моей, но она всегда привлекала меня своим уютом и видом из окна на сад. Когда я приезжала домой, то часто ночевала именно здесь. От мысли, что Дэмиан будет спать в комнате, где до сих пор витал мой запах, сердце забилось чаще.

– Располагайся. Здесь есть все необходимое, – сказала я, смотря куда угодно, только не на него. – Ванная комната напротив. Если что-то понадобится, не стесняйся, спрашивай.

Дэмиан кивнул и сел на кровать. Он выглядел уставшим и измученным. А я так и стояла в дверях, не решаясь сделать и шага.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я, грустно посмотрев на него.

– Если честно, паршиво. Но я благодарен тебе за все, – ответил он, встав с кровати. – Не знаю, что бы я без тебя делал.

Медленно, но уверенно Дэмиан подошел ко мне и взял за руку. Я почувствовала, как щеки заливаются румянцем. Его прикосновение обжигало кожу.

– Капитанша, – прошептал он, глядя мне в глаза.

– М-м?

– Не надо.

Я пыталась держаться. Пыталась не выдать своих эмоций. Пыталась не проронить ни слезинки. Но все мои попытки сохранить самообладание разлетелись на миллион осколков, когда Дэмиан сжал мой подбородок двумя пальцами и наклонился ближе.

– Ты пытаешься закрыться в себе, но это худшее из решений, – сказал он и жадно впился в мои губы.

В эту же секунду внутри меня взорвались сотни фейерверков. Я обвила шею Дэмиана и притянула к себе так сильно, что между нами не осталось свободного пространства. Я нуждалась в нем, пытаясь при этом обмануть себя. Сейчас мне было плевать на весь чертов мир. Сидни? К черту ее. Косые взгляды? К черту их. Лэндон? Да его вообще никогда не существовало. Только этот момент имел смысл. Только он был правильным. Остались лишь мы, здесь и сейчас.

Когда воздух в легких закончился, мы оторвались друг от друга, прерывисто дыша.

– Это не игра, капитанша, давно нет, – тихо сказал Дэмиан, стирая слезы с моего лица. – Хочешь знать, почему я с Сидни? – После моего неуверенного кивка он продолжил: – Я должен.

– Но почему? Объясни уже наконец.

– Не могу. Хочу, но не могу.

В груди все заклокотало от непонимания и боли. Его слова резали глубже любого клинка.

«Должен».

Кому должен? Зачем должен? Почему он не мог быть честен со мной до конца?

Я отстранилась, чувствуя, как между нами растет ледяная стена.

– Хорошо, – прошептала я, стараясь казаться спокойной, хотя внутри бушевал ураган. – Делай, что должен. Но меня в это не впутывай. Ужин в семь. Отдыхай.

Развернувшись, я быстрым шагом направилась к выходу из спальни, не желая, чтобы он видел мои слезы. Закрыв за собой дверь, я прислонилась к ней спиной и глубоко вздохнула. Сердце все еще гулко стучало в груди, но нам с Дэмианом обоим нужно было время. Если он действительно что-то чувствовал ко мне, то расскажет правду. Ну а если нет, мы притворимся, что ничего не было.

Ужин прошел в напряженной обстановке. Дэмиан почти ничего не ел, лишь пил воду и постоянно бросал взгляды в мою сторону. Мама пыталась разговорить нас обоих, но успехом это не увенчалось.

– Так вы двое работаете над одним проектом?

Кивок.

– Никогда не любила философию.

Усмешки.

– Может, прогуляетесь по городу? На улице прекрасная погода.

Снова кивок.

И так весь ужин.

Только под конец этой увлекательной беседы Дэмиан поднял голову от тарелки и произнес единственную фразу за весь вечер:

– Спасибо, миссис Сандерс. Все было очень вкусно.

– О, – отмахнулась мама. – Просто Аманда.

Дэмиан улыбнулся, кивнул и вышел из-за стола.

Когда он поднялся по лестнице, мама придвинула стул ко мне и зашептала:

– Что это с вами?

– О чем ты? – спросила я, продолжая ковырять вилкой овощное рагу.

– Вот об этом я и говорю. Милая, я вижу больше, чем ты думаешь. Зачем вы бежите друг от друга?

Я вздохнула, положила вилку на стол и посмотрела маме в глаза.

– Ты права, Дэмиан мне безумно нравится, и, как выяснилось, это взаимно. Но… прошлое, настоящее, воспоминания и надежды – все перемешалось. Мне сложно смотреть ему в глаза и не вспоминать Лэндона. А Сидни? Кем я буду, если начну встречаться с Дэмианом за ее спиной? Даже если они и расстанутся, я все равно не перестану ловить на себе косые взгляды. Меня будут считать разлучницей. Я так не хочу.

– А твой папа был с моей лучшей подругой, – как ни в чем не бывало ответила мама, а я раскрыла рот от удивления. – Да, мы тоже люди и тоже были подростками.

– И тебя не остановило, что ты предаешь подругу?

– Скажу тебе так, – мама накрыла мою ладонь своей и сжала ее. – Мы привыкли думать, что выбор делаем один раз и навсегда. Но реальность жестока: судьба или случай то и дело подбрасывают в нашу жизнь новых людей, порой заставляя поступаться собственными принципами. Можно быть счастливым, можно любить и быть любимым, но в глубине души тебя все равно будет терзать сомнение – а тот ли это человек? А не ошибка ли это? Чаще всего мы его отбрасываем, живем моментом. Но иногда достаточно мимолетной встречи, чтобы оно вспыхнуло и перевернуло весь мир. Стоит лишь посмотреть в глаза этого человека, чтобы понять – он и есть тот самый. Единственный.

– Папа был твоим единственным?

– И всегда им останется.

– Как ты это поняла?

– Если ты задаешь такой вопрос, тебе не нужен ответ. Жизнь не про то, что правильно или неправильно. Когда два человека действительно влюблены, их не остановит наличие отношений или непонимание общества. Они просто будут вместе.

Я с грустью улыбнулась и обняла маму за плечи. Вот чего мне не хватало – правильных слов и поддержки. Только она умела заглянуть в мою душу. Только мама читала меня, как открытую книгу. Она никогда не ошибалась.

– Ты скучаешь по папе?

Мама вздохнула и обняла меня крепче, так и не ответив на вопрос.

– Что вас останавливает быть снова вместе?

– Наверное, гордость, – пожала она плечами, отстраняясь. – Папа, кстати, сейчас в городе. Не хочешь увидеться с ним?

Я мотнула головой и отвернулась к окну.

Мы с папой не общались уже слишком долго. Он часто звонил мне, но я никогда не брала трубку. Почему? Наверное, тоже была гордой. Я скучала, очень скучала, но не могла пересилить себя и услышать его голос после трех лет молчания.

– Он любит тебя, дорогая, и переживает. Вам надо поговорить, – с мягкостью в голосе сказала мама.

– После того, как с ним поговоришь ты.

– Это разные вещи, – закатила она глаза и начала собирать посуду со стола.

– Откуда ты знаешь, что он в городе? – прищурилась я. – Вы виделись?

– Тебе станет легче, если я отвечу?

– Значит, виделись. И как он?

– Он… он все тот же, – мама неопределенно повела плечом. – Постарел немного, но глаза все еще горят. Папа сейчас тренирует в Сиэтле. Приехал всего на пару недель. Он очень хочет тебя увидеть, Эми. Не лишай его этого. И себя тоже.

Я задумалась, не зная, что ответить. Все было слишком сложно. Как пересилить себя и пойти навстречу, когда кажется, что ничего уже не исправить? Как смотреть в глаза человеку, который дул на твои коленки в детстве после падения с велосипеда? Как снова начать доверять, когда самый дорогой и любимый мужчина бросил тебя?

– Я подумаю, мам.

С этими словами я встала со стула, поцеловала маму в щеку и пошла в свою комнату.

Проходя по коридору второго этажа, я остановилась возле двери гостевой спальни. Мне хотелось постучать, увидеть Дэмиана, прижаться к нему и поверить, что все будет хорошо. Но между нами не могло быть ничего хорошего. Он не тот единственный. Это лишь мимолетный порыв, который испарится, как только мы вернемся в кампус.

Мотнув головой, я резко сорвалась с места, забежала в свою спальню и закрыла дверь.

В комнате было темно, лишь лунный свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы. Я села на кровать, чувствуя себя опустошенной. Слова мамы эхом отдавались в голове, переплетаясь с недавним напряжением ужина и мимолетными взглядами Дэмиана. Все казалось таким запутанным.

Взяв телефон, я машинально открыла список контактов и остановилась на номере отца. Сердце пропустило удар. Пальцы дрожали, но я не решалась нажать на кнопку вызова. Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний: наши совместные поездки на игры, его теплые объятия после побед, уверенный голос, который всегда внушал мне веру в себя. А потом – пустота. Длинные месяцы молчания, которые казались вечностью.

Я прикрыла веки, пытаясь унять боль. Смогу ли я простить его? И смогу ли простить себя за то, что так долго отказывалась от его любви? Мама права, нам нужно было поговорить. Независимо от того, к чему приведет этот разговор, я должна попытаться.

Сделав глубокий вдох, я нажала на кнопку вызова. Гудки тянулись мучительно долго. Наконец в трубке раздался знакомый голос, полный удивления и надежды:

– Эми?

Слова застряли в горле. Я молчала, не в силах произнести ни слова.

– Солнышко, поговори со мной, – робко попросил он, глубоко вздохнув.

– Привет, пап, – неуверенно произнесла я, крепко сжимая телефон в руке. – Прости, что не отвечала на твои звонки.

– Это ты меня прости, милая. Боже, как я рад слышать твой голос.

Я почувствовала, как слезы подступают к глазам, но удержалась от того, чтобы дать им волю. В голосе отца звучала такая искренняя радость, что все мои обиды вдруг показались такими мелкими и незначительными.

– Мама сказала, что ты в городе, – продолжила я, стараясь говорить ровно.

– Да, всего на пару недель приехал. Очень хотел тебя увидеть. Даже собирался приехать в кампус, но Аманда меня отговорила.

– Потому что я в Реддинге, пап. Может… может, встретимся? – впервые за долгое время я произнесла это вслух.

– Конечно, солнышко! Когда тебе будет удобно? Я подстроюсь под любой день и время.

– Давай завтра? – выпалила я прежде, чем успела передумать.

– Замечательно! – воскликнул он. – Я заеду за тобой? Или где тебе будет комфортнее?

– Я сама приеду. Встретимся в том кафе в парке, где мы всегда брали мороженое? В полдень?

– Хорошо, солнышко. Буду ждать тебя там.

После того как мы попрощались, я еще долго сидела на кровати, обдумывая предстоящую встречу. Страх и волнение боролись во мне с надеждой и облегчением. Но одно я знала точно: завтра я сделаю первый шаг к исцелению. К прощению себя и его. К восстановлению связи, которую так долго пыталась оборвать.