Пейтон

Раньше, 5 июля

Снова раздается стук в дверь, и мое сердце подскакивает к горлу, заставляя меня задыхаться.

О боже. Это все-таки случилось.

– Пейтон, открой дверь! – с надрывом в голосе кричит снаружи парень, которого я оставила, когда убегала. – Пожалуйста, открой дверь. Пожалуйста.

Он снова стучит кулаком.

Он здесь. Он нашел меня.

Он пришел за мной…

– Цыпленок, – Паркер протягивает ко мне руки. – Скажи что-нибудь. Что нам делать?

Я не отвечаю. Я не могу. Я застываю на месте, уставившись на белое дерево двери, как будто оно может треснуть и разлететься на миллион кусочков, открывая взору сломленного юношу с другой стороны.

– Пейтон, – шепчет Лолли, и я вздрагиваю. Я даже не заметила, как она подошла ближе. – Похоже, он сильно беспокоится. Может, нам стоит впустить его, хотя бы для того чтобы показать, что с тобой все в порядке?

Дерьмо. Черт, черт.

Снова стук в дверь.

– Открой, – хриплю я, прижимая руку к животу в надежде справиться с внезапной тошнотой.

Мой брат открывает дверь, и вот он стоит, привалившись к косяку.

Его волосы растрепаны, а не уложены в его обычные аккуратные локоны, его рубашка измята до невозможности.

Он еще не заметил меня, умоляя Паркера положить конец его страданиям.

– Пожалуйста, скажи мне, что она здесь. Я… я не знаю, куда еще пойти. Она просто… она исчезла и…

Беспокойство в его тоне делает свое дело, и я подаю голос:

– Дитон.

Прерывистый смешок, который он издает, отдается болью внутри меня, а затем его взгляд пересекается с моим, и он с облегчением закрывает глаза. Со следующим вздохом он бросается в мою сторону.

В ту же секунду, как он обнимает меня, я начинаю плакать и, честно говоря, не знаю, от облегчения это или от страха. Облегчение оттого, что он здесь, и страх по той же самой причине.

Если моя мать порочна, то его мать – сущий дьявол, но на самом деле не из-за этого меня вот-вот вырвет на нас обоих. Мне придется рассказать ему, а я не готова.

– Малышка, я не знал, что случилось. Внезапно ты исчезла и… – Его голос срывается, и он крепче прижимает меня к себе. – Я подумал, что твоя мама… Почему ты оставила меня там? Я бы пошел с тобой, если бы ты захотела сбежать.

Он продолжает говорить, но я не слышу его из-за эха собственного пульса, тяжело стучащего в висках.

– Дитон, пожалуйста. – Я отстраняюсь, и его руки бессильно падают вдоль тела, он признает поражение.

– Поговори со мной. Скажи мне, что я натворил. Я исправлю это. Я обещаю тебе.

Стыд и разочарование в самой себе переполняют меня, и я качаю головой.

– Ты не сможешь это исправить. – Мой голос срывается на шепот.

Он подходит ближе, но я отступаю, вздрагивая, когда его лицо бледнеет от этого движения.

– Что происходит? – умоляет он. – Я не понимаю.

– Я… – Черт возьми. Невозможно сказать это мягко, поэтому я смиряюсь, заставляю себя произнести эти слова и надеюсь, что это правильное решение. – Я беременна.

Дитон застывает на месте, как будто мои слова остановили течение времени. Проходит секунда, за ней другая.

Медленно, или мне так кажется, по его лицу пробегает волна эмоций, и следующее, что я осознаю, – он наклоняется надо мной. Меня поднимают с пола, и его ноги несут нас через комнату, не останавливаясь, пока мы не выходим за раздвижную стеклянную дверь. На задней террасе он помогает мне сесть на уличный диван. Он опускается рядом, и я закрываю лицо ладонями, не в силах встретиться с ним взглядом.

– Ты избегала меня, – наконец произносит он. – Игнорировала все мои звонки и сообщения.

– Я знаю. Мне жаль.

– Прошло уже несколько дней, Пейтон. – Голос у него усталый, но в нем нет злости. В нем даже нет настоящей обиды, только беспокойство, и от этого я чувствую себя еще хуже.

Он не слишком часто проявляет эмоции, так как вырос в холодной семье, но и никогда по-настоящему не злится. Иногда мне хочется, чтобы он злился, чтобы я знала, что он так же взвинчен, как и я.

– Я знаю. – Это все, что мне удается произнести.

– Посмотри на меня. Пожалуйста. – Он замолкает, и я заставляю себя слушать. На его губах появляется легкая улыбка. – Расскажи мне все о ребенке.

Я вскакиваю так быстро, что он немного отступает назад, и я кидаюсь в другую сторону, сбегая вниз по ступенькам и оказываясь на теплом песке. Я на полпути к кромке воды, когда он мягко ловит меня за запястье, разворачивает меня на ходу и мы снова оказываемся лицом к лицу.

Свободной рукой я прижимаюсь к его груди, меня лихорадочно трясет, но Дитон только обнимает еще крепче.

Он едва успевает открыть рот, чтобы что-то сказать, пока слезы катятся по моим щекам, как из ниоткуда появляется тело и врезается в Дитона с такой силой, что он отлетает назад.

Я чуть не падаю на задницу с визгом, но теплые руки обхватывают меня, удерживая на ногах.

– Я с тобой, – шепчут мне на ухо, но я слишком шокирована зрелищем передо мной.

Мейсон вскакивает на ноги, и я так потрясена, что не сразу замечаю, как он придавливает Дитона к земле, занося руку для удара.

Мой мозг наконец осознает, что происходит, и мой внезапный крик прорывается сквозь туман, в котором очевидно пребывает Мейсон… Его кулак застывает в воздухе всего в паре сантиметров от лица Дитона. Он мгновенно поворачивает ко мне голову, прищуривает глаза и впивается в меня взглядом, из его легких вырывается тяжелое, прерывистое дыхание, а взгляд скользит по моей фигуре, словно что-то ищет. Мне кажется, он дрожит.

Кажется, я дрожу.

Каким-то образом, когда его безумный взгляд встречается с моим, должно быть, что-то щелкает. Рука опускается, и, когда Дитон толкает его, Мейсон позволяет ему повалить себя на песок.

– Какого черта, чувак? – Дитон хмурится, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.

Мейсон уже поднялся и встал передо мной, как раз в тот момент, когда руки, удерживавшие меня от падения, разжались, и в моем поле зрения появляется Чейз. Оба парня переводят взгляд с меня на Дитона с суровым выражением на лицах.

Мейсон явно хочет задать пару вопросов – я не знаю, каких именно, – но, должно быть, он что-то замечает в моем взгляде, потому что в следующий момент он отступает на шаг.

В мгновение ока напряжение, сковывающее его черты, исчезает, и на его губах появляется широкая улыбка.

– Виноват. Подумал, что ты какой-то придурок, тронувший ее против ее воли, а потом увидел, что она плачет, и, знаешь, в глазах потемнело.

– Спасибо? – Дитон хмурится, но принимает руку Мейсона, когда тот предлагает ему одно из своих приятельских рукопожатий. – Я Дитон, но, похоже, ты это уже знаешь. – Он выжидающе смотрит на меня.

Я протягиваю ладонь, беру Дитона за руку и переплетаю наши пальцы, когда подхожу к нему.

– Это Мейсон и Чейз, друзья моего брата. – Я замолкаю, на секунду задумываясь, как лучше их представить. – Вообще-то, Мейсон – двоюродный брат Кенры, – уточняю я, потому что Кенра встречалась со старшим братом Дитона, так что он ее знает.

– Эй, извини, чувак, – извиняется Чейз, хотя он не выглядит таким уж виноватым, но и не он повалил Дитона на землю. Правда, он скорее выглядит недовольным. – Мы не знали, что ты здесь.

– Все в порядке. – Дитон переводит взгляд на меня и обратно. – Спасибо, что присматриваете за ней.

Я слегка улыбаюсь, прижимаю свободную руку к его груди и оглядываюсь на остальных:

– Не могли бы вы, ребята, оставить нас одних, пожалуйста?

Мальчики колеблются, но затем кивают и направляются вверх к веранде, с которой мы только что спустились.

Вздохнув, я прижимаюсь щекой к груди Дитона. Мы почти одного роста, поэтому, когда он обнимает меня и слегка приподнимает, мои ноги все еще касаются песка.

– Что ж, наше воссоединение оказалось гораздо более насыщенным, чем я ожидал, – размышляет он, поглаживая меня по спине.

Я улыбаюсь ему в шею, и у меня вырывается легкий смешок:

– Да уж, они такие. Их еще и много.

Настала очередь Дитона усмехнуться:

– Что ж, я рад знать, что есть еще люди, на которых ты можешь положиться.

Я закрываю глаза:

– Я скучала по тебе, и я знаю, что должна была сказать тебе, куда я ухожу, чтобы ты не волновался… Но я знала, что ты будешь задавать вопросы, и я просто… не хотела на них отвечать.

Я отстраняюсь, глядя на него.

– Почему? – тихо спрашивает он.

– Потому что я знаю тебя, Дитон. Я вижу это в твоих глазах прямо сейчас. Ты уже уложил все у себя в голове и уже решаешь, как нам все устроить, а я… – Я сглатываю, прикусывая внутреннюю сторону щеки.

Он нежно обнимает меня за плечи, и я заставляю себя смотреть ему в глаза, хотя мне хочется отвести взгляд.

– Бояться – это нормально, Пейтон. Или даже немного грустить. У нас есть сколько? Месяцев восемь, чтобы разобраться со всем этим? – Он мягко улыбается.

Нет. Как мне сказать ему, что я знаю о беременности уже больше месяца, а подозревала еще раньше, но была слишком напугана, чтобы узнать наверняка? Из-за жесткого плана тренировок и стресса в повседневной жизни, из-за моей матери для меня было нормальным пропускать месяц или два моего цикла. Я не придавала этому особого значения, пока не наступил третий месяц, а коробка с тампонами, которую я купила заранее, все еще стояла нетронутой под раковиной. Однако он не мог всего этого знать, поскольку мое тело не сильно изменилось, во всяком случае не настолько, чтобы свитер или сарафан в цветочек не могли этого скрыть. Собственно, так я это и скрывала.

Сглотнув, я отстраняюсь, оставляя между нами небольшое расстояние, но не отпуская его руки.

Это самая трудная часть.

На самом деле именно этого я боялась и поэтому избегала его. Причина, почему я убежала.

Я встречаюсь с ним взглядом и произношу слова, которые отчаянно пыталась скрыть, возможно, даже от самой себя.

– В том-то и дело, – дрожащим голосом шепчу я. – Я не уверена, хочу ли я в этом разбираться, Дитон. Я… не знаю, оставлю ли я ребенка.