Сейчас, ноябрь
Я бегу, и мои ботинки стучат по асфальту. Никогда раньше я не ценила сильно дорогую коляску, которую купил брат.
Слезы застилают мне глаза, икры горят, но я продолжаю бежать, пока ноги не начинают дрожать. Тогда я сворачиваю на траву и опускаюсь на четвереньки. Дитон, как котенок, все еще крепко спит в переноске. Я опускаю голову, и на меня наваливается чувство вины и сожаления, словно мешок с камнями.
Я чувствую вину за каждую свою эмоцию. Я сожалею обо всём, что сделала, и обо всём, чего не сделала.
Это сбивающее с толку, извращённое состояние ума, из которого я не могу выбраться. Я чувствую, что нахожусь в безвыходной ситуации, где каждый ответ кажется правильным и неправильным одновременно. Это расстраивает, но больше всего опустошает.
Я изнемогаю, сражаясь с девушкой в зеркале, и иногда забываю, почему. Почему я так поступаю с собой?
Не только с собой…
Слезы снова подступают к глазам, но я пытаюсь сдержать их, преодолевая всепоглощающее чувство неудачи. Я пытаюсь вернуть себе спокойствие и найти частичку той крепости, которую я построила вокруг себя до того, как мой мир рухнул.
Когда я жила со своей матерью, я пообещала себе, что никогда не позволю этому повториться. Никто не будет иметь власть надо мной, и я стану сильнее, чем она хотела меня видеть. Сильнее, чем мать. Я думала, что достигла этого, сбежав из дома.
Я сбежала, но потом весь мой мир рухнул.
Давление на мои плечи становится сильнее, сдавливая ребра. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох через нос и выдох через рот. Я считаю до десяти, как учил меня Ноа, и постепенно пульсация в висках и давление в легких стихают.
Смех привлекает мое внимание, и я оборачиваюсь. Группа из шести или семи учеников сидит на большом одеяле, вокруг них разложены учебники и ноутбуки, а посередине стоит ящик со льдом. Они улыбаются и учатся, потому что это их жизнь. Это их колледж.
– Что я здесь делаю? – шепчу я, качая головой и заставляя себя выпрямиться. – Мне здесь не место.
Обхватив руками ручку коляски, я отправляюсь в долгий обратный путь на другую сторону кампуса.
Полтора часа спустя я стою в квартире-студии, которую мне выделили благодаря контракту с Embers Elite. Трясущимися руками я достаю телефон из маленького отделения на коляске и набираю номер единственного человека, который меня поймёт.
Он отвечает после первого гудка, и я закрываю глаза.
– Чейз, – шепчу я. – Ты нужен мне.
Не прошло и пятнадцати минут, как в дверь постучали, и в тот момент, когда Чейз увидел меня, его лицо вытянулось.
Он шагнул внутрь, заключая меня в объятия, и дурацкие слезы хлынули потоком. Я обхватываю его руками, но проходит всего мгновение, прежде чем Чейз отстраняется, хмурясь и глядя поверх моего плеча, прежде чем медленно поднять на меня свои зеленые глаза.
– Пейтон… – Он с сожалением качает головой. – Ты не можешь просто убежать.
– Я должна. Я должна выбраться отсюда.
– Но у тебя новый контракт.
– Я не подписала его и не собираюсь этого делать.
Сама мысль об этом вызывает у меня опустошение, я не ожидала, что у меня появится такая возможность. Казалось, что наш тернистый путь наконец-то стал гладким, словно судьба нашла способ все исправить.
Однако ее не существует.
Взяв Чейза за руку, я пытаюсь убедить его понять меня.
– Ты сказал, что если мне когда-нибудь понадобится сбежать, ты будешь рядом. Ты нужен мне прямо сейчас. Мне необходим этот побег, Чейз.
Его взгляд скользит по мне, и Чейз сглатывает, на его лице появляется страдальческое выражение. Он кивает, опустив глаза в пол.
– Я знаю, что тебе нужно, – говорит он с грустной улыбкой на лице. В одной его руке мой чемодан, в другой – сложенная коляска Дитона. – Давай, принцесса Пейтон. Поехали.
Мои плечи с облегчением опускаются, и это чувство усиливается, когда мы наконец выезжаем на главную дорогу.
Я закрываю глаза, стараясь не думать, и притворяюсь, что расстояние не разрывает невидимую связь с человеком, которого я оставляю позади. Снова.
Через несколько минут машина останавливается, но я открываю глаза только после того, как Чейз глушит двигатель. Озадаченная, я ожидаю увидеть, что мы припарковались за какой-то случайной машиной, но когда я смотрю в его сторону, то понимаю, где мы находимся.
Футбольное поле.
Дом Мейсона.
Мое лицо вытягивается, и я изо всех сил цепляюсь за ремень безопасности.
– Чейз, что мы делаем?
Его улыбка становится серьезной, и он качает головой.
– Ты не можешь сбежать, Пейтон.
– Я должна.
– Ты не можешь. Если бы дело касалось только тебя, я… Я не знаю, может быть, я бы сделал то, что ты просишь. Но… Ты не можешь так с ним поступить, и я не верю, что ты действительно этого хочешь.
В горле у меня стоит комок, но я стараюсь его проглотить. Мне нужно уйти.
– И ты нужна ему, – шепчет он, протягивая руку, чтобы сжать мою ладонь. – Пожалуйста, Пейтон.
Мое лицо напрягается, и я признаюсь:
– Мне страшно.
– Я знаю, но и он тоже боится. Я никогда не видел его таким. Он любит вас, вас обоих. Вы должны это знать.
Я сжимаю зубы, чтобы они не стучали, и закрываю глаза.
От крика они распахиваются настежь.
Мы оба поворачиваем головы влево как раз вовремя, чтобы увидеть, как по ступенькам крыльца сбегает девушка со светлыми волосами, а за ней Алистер, кричащий во все горло.
Слезы текут по ее щекам, и дверь снова распахивается, когда Мейсон и Брейди выбегают наружу.
Алистер резко оборачивается, его поза напряжена от ярости, и девушка начинает плакать еще сильнее.
Мы с Чейзом переглядываемся, одновременно выскакиваем из машины и делаем несколько шагов по тротуару. Как раз в этот момент мы слышим, как Мейсон говорит:
– Я не знаю, что здесь произошло, но вам нужно разойтись или уйти в другое место.
– Хочешь знать, что произошло? – Алистер бросается вперед с криком: – Ты трахнул мою девушку, и она забеременела от тебя!
Воздух со свистом выходит из моих легких, и темно-карие глаза устремляются на меня.
Мы с Мейсоном смотрим друг на друга.
– Что ты здесь делаешь? Ты пришла, чтобы увидеться с ним? Чтобы бросить меня, глядя мне в глаза?
Я слышу, как Алистер кричит из-за закрытой двери. Мы с Брейди смотрим друг на друга, затем вскакиваем на ноги, и наши учебники с глухим стуком падают на пол. Мы бежим вниз по лестнице.
– Вот тебе и постоянная подготовка к экзамену, – ворчу я. – Чертов идиот, клянусь.
Брейди хихикает у меня за спиной.
– Насколько тебе нравится роль «капитана, который держит всех в узде», братан?
Я бросаю ему вызов через плечо, потому что тяжесть этого дня навалилась на меня слишком сильно.
Сегодня у меня больше нет времени разбираться с этим человеком. Однажды он уже поставил меня в неудобное положение перед Пейтон.
А потом она убежала от меня.
Глубокая боль зарождается в моей груди, но я подавляю её, выходя из-за угла с суровым выражением лица.
– Драма останется снаружи! – отрезаю я.
Две головы поворачиваются в мою сторону, и я слегка хмурюсь, когда вижу девушку.
– Аллана?
Ее глаза расширяются от паники, лицо мокро от слез. Она переводит взгляд с Алистера на меня и обратно.
– Ты в порядке? – Я делаю шаг к ней. – Он ведь не причинил тебе вреда, не так ли?
Она открывает рот, и в этот момент издевательский смех Алистера заполняет пространство.
– Это чертовски забавно слышать от тебя!
– Я не могу этого сделать, – визжит она, выбегая за дверь.
Алистер отталкивает меня, проходя мимо, и крики продолжаются.
– Не убегай, Аллана! Признай это! Заставь его признать это. Это чушь собачья, и вы оба заслуживаете того, что из этого выйдет! У него уже есть ребенок, ты знаешь это?
Она плачет еще сильнее.
– Что все это значит? – Брейди хмурится.
Вздохнув, я качаю головой, и мы вдвоем следуем за ними к выходу.
– Я не знаю, что здесь произошло, но вам нужно прекратить это или уйти в другое место.
– Хочешь знать, что произошло? – рычит Алистер, сжимая кулаки. Он разворачивается, свирепо глядя на меня. – Ты трахнул мою девушку, и она забеременела от тебя!
Меня охватывает тревога, и, словно Вселенная не причинила мне достаточно страданий в последнее время, я поднимаю глаза и встречаюсь со взглядом голубых глаз.
Пейтон.
Ее лицо вытягивается, и я делаю шаг к ней, но тут рядом оказывается Алистер.
Он заносит кулак назад, и все, что я успеваю сделать, это подготовиться к удару. Моя голова с силой запрокидывается назад, но я удерживаюсь на ногах. В уголке рта появляется кровь, но я не пытаюсь ее стереть.
Я смотрю на Аллану, и Алистер начинает кричать.
– Вы оба больные! – Его взгляд встречается с моим. – Твоя девушка знает, что у тебя будет еще один ребенок? Знает, что она и ваш общий ребенок для тебя ничего не значат, потому что…
Я замахиваюсь, но прежде, чем успеваю ударить, кулак Чейза врезается в челюсть Алистера. Он спотыкается, и Чейз, воспользовавшись моментом, толкает его на землю.
– Заткнись, – рычит он. – Ты ни черта не знаешь.
Чейз хмурится, сурово смотря на Аллану.
– Извини, но тебе нужно начать говорить, – говорит он.
Девушка словно становится меньше, прячет лицо в ладонях.
Мои плечи опускаются, и на мгновение страх пронзает меня изнутри.
Неужели это правда?
Возможно ли такое?
Я смотрю в глаза Пейтон, она крепко прижимает руки к груди.
– Аллана… – подбадривает Брейди, хотя в его тоне безошибочно слышится требование.
– Я солгала! – кричит Аллана, и меня охватывает облегчение.
Пейтон натянуто улыбается, опуская глаза в пол. Я хмурюсь, но мое внимание возвращается к некрасивой, отвратительной ситуации, которая разворачивается перед нами.
– Я солгала, – повторяет Аллана, и на ее лице появляется выражение сожаления, когда она поворачивается к Алистеру. – Ты сказал, что принял предложение поступить в Беркли… поэтому мне нужно было что-то сделать, чтобы ты не узнал. А потом ты зачем-то появился здесь.
– Чтобы сделать тебе сюрприз! – кричит он. – Я выбрал этот проклятый колледж, где я, черт возьми, на втором месте во всем, я отказался от шанса быть первым ради тебя!
Мои брови удивленно взлетают вверх, и я встречаюсь взглядом с Брейди. Черт возьми, это… жесть.
– Я тебя об этом не просила! – кричит она.
– Нет, ты просто делала вид, что у нас все хорошо, и начала трахаться со всеми подряд на первой же неделе!
– Хорошо. – Чейз поднимает руки, переводя взгляд с одного на другую. – Аллана, тебе лучше уйти.
– И не возвращайся сюда, – добавляю я. – По крайней мере, пока он сам тебя об этом не попросит.
Я на мгновение встречаюсь взглядом с Алистером, и он вздрагивает. Из-за двери, выходя из собравшейся в коридоре толпы, выходит Кэмерон, и взгляд Алистера мгновенно прилипает к ней. Ее волосы в беспорядке, а глаза полузакрыты, словно она только что проснулась.
Кэмерон хмуро оглядывает всех нас, ее внимание приковано к Брейди.
– Что происходит?
Алистер делает шаг к ней.
– Кэмерон…
– Алистер был груб с Мейсоном весь сезон, потому что его бывшая девушка солгала и сказала, что Мейсон – отец ее ребенка.
На ее лице появляется шок, затем замешательство, и она смотрит на Алистера.
– Так вот почему ты спрашивал о Мейсоне… – Она замолкает.
Подождите, что?
– Ты сказал, что хотел научиться совмещать отцовство и футбол. Ты использовал меня. – Она качает головой.
Мои брови поднимаются вверх.
Алистер делает шаг к ней.
– Тебе действительно лучше отойти, черт возьми, – говорит ему Брейди, как всегда спокойно, но я замечаю, как он напрягается.
Алистер смотрит на Кэм с растерянным выражением лица, но Кэмерон отступает на шаг, укрываясь за Брейди, который встает между ними.
Аллана тихо уходит, оставляя меня в смятении. Мне нужно время, чтобы переварить эту информацию.
Теперь все становится на свои места.
Я понимаю, почему Алистер всегда оказывал на меня давление. Теперь ясно, почему он был так взбешен и вёл себя как дурак, когда увидел, что я разговариваю с Алланой в тот день. Теперь я понимаю, почему он использовал Пейтон, чтобы издеваться надо мной, и почему оставлял те комментарии.
Мне почти жаль этого парня. Отказаться от предложения занять стартовую позицию, наверное, было нелегко, но он это сделал. Он отказался от всего, потому что любил девушку.
Я перевожу взгляд на Пейтон, и моё сердце сжимается.
Она знает, что я бы всё отдал ради неё, не так ли?
Я бы бросил всё и зарабатывал на жизнь уборкой песка, если бы это означало, что я могу возвращаться к ней домой в конце каждого вечера.
Ждать. Я хмурюсь, глядя на Чейза.
Он печально улыбается и подходит ближе, чтобы то, что он скажет, мог услышать только я.
– Пейтон хотела, чтобы я отвёз её домой.
Но вместо этого он привёл её ко мне. Я с трудом сглатываю, пытаясь справиться с мыслями, которые теснятся в моей голове.
Она хочет уйти, спастись от нас, но не может.
Что бы она ни делала и куда бы ни пошла, она не может убежать достаточно далеко.
Она увидит наш разговор.
Я знаю, что она его увидит.
Я поворачиваюсь к своему другу и говорю:
– Забери её.
Его лицо вытягивается.
– Мейс, нет. Ты просто разваливаешься на части, чувак. Если она уйдёт…
Он качает головой.
– Забери её, приятель, – говорю я резко. – Я не могу сейчас разговаривать. Двое моих преподавателей разрешили мне кое-что доделать, и мне нужно пересдать тест. Я должен это сделать, так что просто… забери её. Всё, что ей нужно, пусть будет так. Сделай это.
Он пристально смотрит на меня, словно изучает, но через мгновение выражение его лица смягчается. Он переводит взгляд на Пейтон, и мы вместе наблюдаем, как она забирается обратно в его грузовик.
– Она любит тебя, не так ли? – спрашивает он.
– Абсолютно, – вздыхаю я, глядя на него. – Возьми её с собой. Она знает, что делать.
Он неуверенно кивает, прежде чем уйти.
– И, Чейз, – окликаю я его через плечо.
Он оглядывается через плечо.
– Приложи лёд к этому, ладно?
Чейз усмехается, глядя на свои костяшки пальцев. Он пожимает плечами, на его губах появляется улыбка.
– Я не могу допустить, чтобы мой квотербек получил травму.
Я киваю. Он кивает в ответ.
И я наблюдаю, как они уезжают, отчаянно надеясь, что завтра не пожалею о том, что отпустил Пейтон сегодня. Но если я знаю её так, как мне кажется, это далеко не конец.
Я бы даже сказал, что всё наоборот.
Но только время покажет.