Пейтон

Раньше, май

Его мозолистые руки обвивают мою талию, притягивая меня ближе, и я с улыбкой прижимаюсь к нему. Всё, о чём я могу думать, – это о том, как хочу остаться здесь навсегда, окутанная им, силой его рук и теплом его тела.

Но я знаю, что это не продлится долго.

Скоро я проснусь, и он, как всегда, оставит меня.

– Дитон? – шепчу я, поворачиваясь к нему лицом, но в комнате слишком темно.

И он никогда не шепчет в ответ…

Прикосновение, легкое, как перышко, пробегает по моему телу, оставляя за собой тёплый след. Оно начинается на плече и спускается вниз по руке самыми медленными и нежными движениями.

Я жду, когда это чувство вернётся, когда его прикосновения возобновятся, и всё начнётся сначала, но этого так и не происходит.

С усилием, о котором я не хочу слишком задумываться, я заставляю себя открыть глаза, поражаясь тому, кто смотрит на меня в ответ.

– Сейчас уже немного больше семи, – наконец шепчет Мейсон. – Ноа скоро приедет и заберёт вас, ребята.

Придвинувшись чуть ближе, я беру его за руку. Его пристальный взгляд скользит по моему лицу, а улыбка, которая трогает его губы, причиняет мне острую боль. Не потому, что она напряженная или вымученная, а наоборот. Она настоящая, искренняя, многообещающая и принимающая и из-за этого немного пугающая.

Должно быть, мои мысли выдают меня, потому что взгляд Мейсона смягчается, и он нежно заводит руку в мои волосы, заправляя их за ухо.

– Прелесть, не стоит грустить.

– Ты говоришь так, словно все будет хорошо.

– Ну, раньше я только надеялся, мечтал, что однажды ты действительно станешь моей, но теперь я знаю, что так и будет. Может быть, не завтра или послезавтра, но однажды.

Стараясь не расплакаться, я прижимаюсь губами к его запястью как раз в тот момент, когда у него за спиной звонит телефон.

– Это он, – произносит Мейсон, переворачиваясь на другой бок, берет телефон и, нахмурившись, смотрит на экран. – Он идет из общежития Ари.

Я приподнимаюсь, беру свитер, который он протягивает мне, и надеваю его, одновременно натягивая спортивные штаны.

– Мне следовало встать пораньше, чтобы Дитону не пришлось сразу садиться в автокресло после пробуждения, – шепчу я.

– Он не спит уже чуть больше часа, – говорит Мейсон, пожимая плечами. – Я хотел немного поиграть с ним, прежде чем тебе нужно будет уходить, – добавляет он.

Мое сердце наполняется теплом, и я киваю.

– Сколько он съел?

– Чуть больше половины, но я пока не давал ему бутылочку. Подумал, что, возможно, это поможет ему снова заснуть в дороге.

– Это идеально, – говорю я.

Мейсон отворачивается.

– Я… эм… пристегну его ремнями безопасности и отнесу манеж на крыльцо, – предлагает он.

– Хорошо, – шепчу я и с каждым шагом напоминаю себе, что это правильно. Мне нужно это сделать.

Выполняя утренние дела, я стараюсь не думать ни о чем. Я концентрируюсь на зубной щетке и наслаждаюсь мятным вкусом зубной пасты. Когда я провожу расческой по своим волосам, которые после кос выглядят как безумные локоны, я замечаю волосинки на расческе. Я считаю секунды, которые уходят на то, чтобы надеть носки и ботинки.

Когда я захожу в гостиную, Мейсон, сидя на полу перед автомобильным креслом, играет в прятки с Дитоном. Грусть, которую я ожидала, не приходит. Вместо неё меня охватывает чувство благодарности.

Мы молча выходим на улицу. Только когда мы оказываемся на крыльце, а весь дом спит этим ранним воскресным утром, Мейсон позволяет мне взять из его рук автокресло.

Я не хочу, чтобы он провожал нас до машины. Это будет казаться слишком… окончательным.

– Ты все еще можешь передумать, знаешь ли. Я не расстроюсь, – говорю я.

– О, нет? – пытается подшутить он.

Я качаю головой.

– Ты красивый парень и ты в колледже.

– Не забудь про роль квотербека, – шепчет он.

Я тихо смеюсь, и мы смотрим друг на друга долгим тяжелым взглядом.

– Ты напишешь мне, когда вернешься домой? – спрашивает он, и я ненавижу нерешительность в его тоне, но понимаю ее.

– Я напишу, – выдыхаю я.

– И мы увидимся, когда я приеду в Оушенсайд на следующей неделе?

– Конечно, – отвечаю я.

Наконец Мейсон вздыхает. Когда он делает шаг вперед, его правая рука нежно касается кудряшек Дитона, а левая обхватывает мою шею. Мейсон прижимает мой лоб к своему.

– Я люблю тебя, Прелесть, – шепчет он.

Весь воздух со свистом покидает мои легкие.

– Я буду вечно ждать шанса, что ты полюбишь меня в ответ, – продолжает он, и прежде чем я успеваю заглянуть в его большие карие глаза, Мейсон отстраняется, отворачиваясь. Я застываю на крыльце, наблюдая, как он уходит.

Я не могу пошевелиться.

Я едва могу дышать.

Я слегка спотыкаюсь, опуская автокресло на землю и протягивая руку, чтобы ухватиться за что-нибудь.

Мои легкие словно охвачены пламенем, а горло сжимается. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух не попадает в легкие.

Чья-то рука нежно касается моей спины, и я вздрагиваю.

– Закрой глаза, – говорит Ноа спокойно. – Закрой глаза и сосчитай до десяти. Давай, сосчитай.

Мой подбородок дрожит, тело сотрясает дрожь, но я выполняю его приказ. Когда я досчитываю до восьми во второй раз, туман начинает рассеиваться. Открыв глаза, я встречаюсь взглядом с Ноа.

В его взгляде я вижу понимание и сочувствие. Он кивает, берет меня за локоть и поднимает с земли автомобильное кресло.

– Ты же не хочешь стоять здесь, так? Если я правильно понимаю, о чём он думает и что чувствует в этот момент, то Мейсон всего в нескольких шагах от того, чтобы вернуться сюда. И если не он, то кто-то другой вернет его на это крыльцо, – говорит Ноа, мягко побуждая меня двигаться.

– Он сказал мне, что любит меня, – отвечаю я.

Ноа мягко улыбается, продолжая подталкивать меня к обочине.

– Я слышал. Вот почему я знаю, что у нас не так много времени. Я не знаю, что он делает сейчас, но я уверен, что тебе нужно решить, хочешь ли ты его возвращения или же с прощаниями покончено, – говорит он.

Я не хочу уходить, когда он вернётся.

Но я должна уйти.

Я позволяю Ноа отвести меня к машине, и мы забираемся внутрь.

Как раз перед тем, как мы сворачиваем с улицы направо, я бросаю взгляд в зеркало заднего вида и, конечно же, вижу Мейсона, стоящего на краю подъездной дорожки.

Когда машина поворачивает, скрывая его из виду, мои чувства похожи на трещину в земле, на оглушительный грохот, который эхом отдаётся глубоко в груди. Я внезапно сожалею обо всём, что говорила прошлой ночью. Я хочу забрать свои слова обратно.

Но именно это он и делает со мной. Он заставляет меня забыть обо всём, что я потеряла, потому что с ним в моей жизни появилось гораздо больше.

Зачем мне просить о времени?

Мне не нужно время.

Нет, это не так. Я действительно нуждаюсь в нём, но мне нужно больше времени с Мейсоном, а не без него.

– Я думаю, нам нужно вернуться, – поворачиваюсь я к Ноа.

Ноа печально смотрит на меня, словно знает, через что я прохожу. Он понимает, какие ошеломляющие эмоции сопровождают любовь и утрату. Он тоже всё потерял, достиг самого дна, прежде чем нашёл способ начать восхождение обратно.

Машина съезжает к обочине, и Ноа тихо говорит:

– У нас есть совсем немного времени, пока мы уехали недалеко.

– Это прекрасно. Мне нужно… всего пять минут.

Всего пять минут.

Но они только разожгут желание получить еще пять.

Все мое тело словно наливается тяжестью, перед глазами все расплывается. На меня наваливается груз, которого я никогда раньше не испытывала.

Я чувствую головокружение, пока пытаюсь отыскать воспоминание, где звучат эти слова. Но это не воспоминание, по крайней мере, не настоящее.

Они пришли из моего сна.

Из моего сна о Дитоне.

Я хватаюсь за дверную ручку, чувствуя сердцебиение в горле.

Боже мой, боже мой, боже мой.

Глубокие карие глаза и мягкие темные волосы.

Сильные руки и мозолистые пальцы.

Я закрываю глаза и сосредоточиваюсь.

И вот оно.

Вот он.

Красивое лицо Мейсона прямо напротив меня. Рядом со мной. Надо мной.

Мое тело начинает дрожать, и сны, которые снились мне месяцами, накатывают на меня один за другим.

«Ты бы видел этот закат…»

«Я видел».

«Он точно станет одним из тех пляжных мальчиков, когда вырастет».

«Я с нетерпением жду этого».

«Он – это ты, Пейтон, и, возможно, однажды он тоже станет частью меня».

«Почему ты так далеко?»

«Я здесь, детка».

Сдавленный крик вырывается из меня, и я зажимаю рот рукой.

Это он.

Это… Мейсон.

Он был мужчиной моих грез, а не Дитон.

Но давно ли? Когда я его потеряла?

Слезы текут непрерывно, а холодная, жестокая ненависть разливается по моим венам.

Как я могла?

– Пейтон? – Мягкая ладонь касается моей руки, и я вздрагиваю, вспоминая, где нахожусь.

В моих глазах паника, а чувство вины настолько сильное, что я могу потерять сознание. Я встречаю взгляд Ноа.

– Как тебе помочь? – мягко спрашивает он, и в его глазах читается понимание.

– Веди, – с трудом выдавливаю я. – Пожалуйста, веди.

Ноа не произносит ни слова, но машина трогается с места, и мои мысли путаются с каждым поворотом колес.

Я не знаю, как я это пропустила.

Я должна была знать, должна была предвидеть, что это произойдет, но я этого не сделала.

Я была ошеломлёна, но теперь мне приходится смотреть в лицо реальности. Я осознала суровую правду, которую раньше игнорировала. Я больше не могу ее отрицать. Эта реальность настолько болезненна, что я могла бы поклясться, что моё сердце буквально обливается кровью.

Любовь, которую я испытывала к мальчику, которого больше нет, стала лишь искрой в пламени любви к мужчине, который есть. Эта ужасная правда и является источником страха.

Смерть Дитона оставила в моём сердце пустоту, но она была заполнена так быстро… Теперь же эмоции переполняют меня, окутывая чувствами, которых я никогда раньше, как оказывается, не испытывала.

Это совершенно по-новому.

Что будет, если это тёплое одеяло вдруг сорвут с меня, оставив меня беззащитной и замерзшей, как никогда раньше?

Что станет с моим невинным мальчиком, если я снова упаду на чувства, но на этот раз не смогу подняться? Я не сомневаюсь, что это произойдет, потому что, если я потеряю Мейсона Джонсона, то разобьюсь на миллион мелких кусочков, которые никогда не соберутся воедино.

Его потеря станет моим крахом, последним ударом по моему и без того хрупкому существу. Он вернул меня к жизни, но, если бы его не стало, никто не смог бы исправить причиненный им ущерб.

Он – это всё, что мне нужно, все, о чём я даже не подозревала, и больше, чем я когда-либо думала, что у меня будет. Поэтому я снова спрашиваю себя…

Что будет со мной и моим маленьким мальчиком, если холодный и жестокий мир заберёт его у меня? Или если он сам решит уйти? Я не могу позволить себе узнать об этом. Я должна защитить себя, и есть только один способ сделать это.

Красивое лицо Мейсона всплывает в моём сознании, и я тихо всхлипываю.

Я вынуждена нарушить своё обещание.