Пейтон

Раньше, май

– Вчера он немного поползал. В основном задом наперёд, – смеюсь я, приподнимаюсь и сажусь, опираясь на спинку кровати. – Но, думаю, он скоро освоится.

Он стоит в другом конце комнаты, нежно улыбаясь спящему на кровати малышу.

– Я не могу поверить, каким большим он становится. И таким быстрым. Скоро он будет бегать как сумасшедший.

Я киваю, проводя рукой по его маленькой спине.

– Знаешь, моя мама никогда даже не пыталась позвонить. Не то чтобы я хотела, чтобы она звонила, но Дитон – драгоценный ребенок, понимаешь? Я никогда не пойму, как кто-то может игнорировать тот факт, что где-то есть маленькая частичка его самого, которую он никогда не встречал.

– Это потому, что он не частица её.

Его глубокие карие глаза встречаются с моими.

– Он – это ты, Пейтон, и, может быть, однажды он станет частичкой меня.

– Обязательно, – обещаю я, слегка нахмурившись, когда понимаю, что Мейсона нет рядом со мной, как следовало бы.

– Почему ты так далеко? – спрашиваю я.

Я протягиваю руку в поисках его ладони, но он лишь улыбается, слегка наклонив голову.

– Я здесь, Прелесть…

– Ма, мм, мм!

Моя улыбка расцветает еще до того, как я открываю глаза, и я замечаю пару голубых глаз, глядящих на меня с озорством.

Я смеюсь, слегка кряхтя, когда Дитон прижимается к моему животу, практически ложась на меня сверху.

– Ну что ж, и вам доброе утро, мистер.

Мейсон, смеясь, протягивает руку и поднимает его, подбрасывая в воздух и заставляя летать над нами, словно на самолете.

– Скажи: «Мама, мы так долго не спали и умираем с голоду. Мы хотим вафли».

Натягивая одеяло до груди, я поворачиваюсь в постели и встречаюсь взглядом с Мейсоном поверх одеяла.

– Привет.

Его улыбка становится шире, и он наклоняется, нежно прижимаясь губами к моему лбу.

– Привет. Я задержал вас здесь еще на один день, а вы тратите его впустую.

Я в изумлении, и он усмехается, поднимаясь с кровати с Дитоном на руках.

– Малыш Ди уже переоделся, а также съел половину банки этой ненавистной овсяной каши. Моя сестра и Ноа ждут нас в холле, и мы собираемся встретиться с ними у пруда.

Пока я сажусь, Мейсон пристегивает Дитона к коляске. Затем он наклоняется ко мне с ухмылкой, от которой у меня по телу разливается жар. Его губы почти касаются моих, когда он шепчет:

– Поднимайся, Прелесть. Твои мальчики будут ждать тебя.

Я закрываю глаза, но его губы так и не касаются моих.

За этим следует тихий щелчок двери, и я со вздохом откидываюсь на спинку кровати. Однако я не могу стереть улыбку с лица.

Сейчас май, а это значит, что семестр Мейсона почти закончился. Скоро он будет проводить у меня не только выходные и праздники. В какой-то момент этим летом он будет со мной несколько недель подряд.

При мысли об этом в моём животе словно разгорается пламя. Я понимаю, что если буду продолжать размышлять об этом, то это пламя может перерасти в настоящий ад. А я не могу этого допустить.

Мне и так с трудом удаётся не умолять его о том, что он может предложить, хотя я знаю, что это для моей же пользы. Он всегда готов дать мне всё, что я захочу. Это единственное, что я знаю наверняка.

Это очевидно, это видно по тому, как он смотрит на меня, как прикасается ко мне. Он так старается беречь меня, держать дистанцию, но это только усиливает моё желание. Во всём этом… что бы ни происходило между нами, нет ничего ужасного.

Мы никогда не говорили о том, что происходит здесь, возможно, потому что слова никогда не казались нам необходимыми. Мы просто так легко находим общий язык. На этом пути мы сразу стали друзьями, а потом перешли к чему-то большему. К чему-то настоящему.

У меня по спине пробегает дрожь вины, и я замираю, вспоминая события чуть больше года назад, когда моя жизнь сделала первый крутой поворот: я узнала, что беременна.

Вскоре после этого ушел из жизни мой любимый человек.

Всё это кажется таким далёким, но в то же время как будто это было только вчера.

Если бы кто-то спросил меня тогда, думаю ли я, что переживу этот первый год… Я бы солгала и сказала «да», но в глубине души я бы кричала «нет». Мне казалось, что я не смогу, не хочу этого. Я не была достаточно сильной или готовой.

Но я ошибалась.

Возможно, я и не была готова, но я была сильной.

Я сильная.

Мужчина, который ждет меня внизу, помог мне в этом убедиться.

Я обязана ему больше, чем когда-либо смогу отплатить за то, что его присутствие в моей жизни сделало для меня.

Я не знаю, что бы я делала без него.

Улыбаясь, я вскакиваю с кровати, быстро переодеваюсь и спешу в ванную, чтобы почистить зубы. Но когда я беру расческу и смотрю на свое улыбающееся лицо в зеркале, слова моей матери внезапно обрушиваются на меня, разрушая ту маленькую иллюзию, которую я позволила себе создать.

Она сказала, что я разрушила ее жизнь.

И я действительно разрушила жизнь Дитона.

Что, если яд, который, кажется, я несу в себе, заразит и Мейсона?

Что, если вместо того, чтобы быть позитивом в его жизни, как он в моей, я стану негативом?

Что, если у меня не хватит сил отпустить его, несмотря ни на что?

Нет.

Нет!

Я пристально смотрю на девушку в зеркале.

– Не делай этого. Не позволяй ей испортить тебя еще больше, чем она уже испортила.

Подняв подбородок, я провожу золотой блестящей расческой по своим длинным волосам, разделяя их посередине. Я улыбаюсь, быстро заплетая их в две голландские косички – прическу, которую моя мама ненавидела больше всего на свете.

Это мелочь и, в конечном счете, не имеет значения, но мне все равно.

Мне нравится быть собой и делать то, что я хочу. И прямо сейчас я хочу пойти поесть вафель с друзьями, моим сыном и мужчиной, который заставляет меня чувствовать себя особенной.

Но есть и ещё кое-что, чего я тоже очень хочу. Отчаянно. Мне просто нужно набраться смелости и попросить об этом.

Думаю, я смогу.

С этой мыслью я надеваю туфли и выхожу в коридор.

Кафе находится в отеле, который забронировал для нас Ноа. Бесплатные вечера в этом заведении – лишь один из многих подарков, которые он получил с момента подписания контракта с НФЛ. Это изысканное место, где подают дорогие чайные сервизы, трёхъярусные сдобные булочки и другие сладости. Я не знаю, как это называется, но всё, что я пробовала – а я пробовала почти всё, – было восхитительно. Не говоря уже о вафлях с корицей, которые Мейсон заказал, и тостов высотой в милю. Шарик мороженого поверх трёх гигантских вафель? Тот, кто придумал это, определённо заслуживает прибавки к зарплате.

Мы закончили есть около получаса назад, но из-за того, что мы съели действительно много, нам пришлось еще некоторое время посидеть – у нас не было сил встать. Утреннее солнце не приносит облегчения, но его лучи светят с приятной нежностью.

Кафе находится в самом дальнем углу отеля, окружённое огромным прудом с карпами кои, каменными водопадами и маленьким мостиком в центре. На мшистом берегу сидят утки, а маленькие утята учатся плавать, переходя с одного берега на другой.

Дитон сидит на коленях у Ноа, а Ари – рядом с ними. Они занимают весь мостик, уже около двадцати минут смеясь и разговаривая с Дитоном, показывая на рыбок в пруду. Взгляд Дитона прикован к воде, и когда я отвожу глаза, то замечаю, что Мейсон тоже не отрывает взгляда от него.

На его губах появляется лёгкая улыбка, и он просто… наблюдает.

– Привет, – шепчу я, и он медленно поворачивает голову в мою сторону. – Пенни, если я угадаю твои мысли?

В этот момент его суровое лицо смягчается, и он поворачивается так, чтобы оказаться напротив меня. Затем он наклоняется вперёд, приближая свой стул к моему.

Он протягивает руку, берёт меня за одну из кос и говорит:

– Я расскажу тебе бесплатно. – Его взгляд удерживает мой, обещая. – Ты можешь получить от меня всё, что захочешь.

Могу ли я рассчитывать на твоё будущее?

Эта мысль настолько внезапна, что я вздрагиваю, и Мейсон замечает это. Он словно пытается найти источник мыслей, внимательно всматриваясь в мое лицо.

– Мейс, – шепчу я, переводя взгляд с него на остальных и обратно, – что мы делаем?

Мейсон сглатывает, его большой палец рисует круги поверх моего.

– Всё, что ты захочешь.

– Но чего ты хочешь?

– Тебя. Дитона.

Его ответ мгновенен. Конечно.

Абсолютный.

Это так же волнующе, как и тревожно. Как он может быть быть так уверен?

– Ты так молод…

– Я старше тебя, Прелесть.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – бормочу я, и мое сердцебиение учащается. – Это моя жизнь. Я сделала выбор, который привел меня сюда, и я осознаю свою ответственность. Мне нравится все, что ты делаешь, но ты…

Я замолкаю, и Мейсон качает головой, как будто отрицая мои слова, но это правда.

Я мать.

У меня есть сын.

Он – моя жизнь, и каждое решение, которое я приму, я буду принимать, думая о нем. Эти решения не всегда будут легкими, иногда они будут требовать жертв, но я к этому готова. Это моя реальность.

Это не реальность Мейсона.

Это не обязательно должен быть он.

– Знаешь, ты можешь уйти в любой момент, когда захочешь, – с трудом выдавливаю я. – У тебя нет никаких обязательств.

– Прекрати.

– Я серьёзно.

– Я тоже. – Он хмурится, отстраняется и поднимается на ноги, но лишь затем, чтобы подойти ближе и притянуть меня к себе. Его рука обнимает меня сзади за шею, и он пристально смотрит мне в глаза. – Мой отец как-то сказал мне, что мужчина, достойный женщины, которую он хочет, живёт и действует так, как хочет, и только так. Раньше для меня это не имело смысла, и я думал, что он сумасшедший, но теперь я понимаю. Он сказал, что когда я узнаю это, я стану эгоистом.

Неожиданный смех покидает меня.

– Это… не та философская фраза, которую я ожидала услышать. Я ждала чего-то потрясающе глубокого.

– Мой папа предпочитает действовать, а не говорить, – Мейсон улыбается, но его улыбка быстро исчезает. – Но это правда, Прелесть. Я чувствую это. Когда речь заходит о вас, о нас двоих, я становлюсь эгоистом. Мне нужно всё ваше время. Все ваши слёзы. Все ваши улыбки. Я хочу быть с вами всегда, и я не хочу делиться вами ни с кем. Я вот-вот пойду и испорчу настроение своей сестре, потому что я хочу показать маленькому Ди рыбок и уток. Я хочу держать его за маленькие ручки, пока он будет делать вид, что идёт по мосту один. Потому что я эгоист. Потому что я знаю, чего хочу.

Он не отрывает от меня взгляда, проводит большим пальцем по моей щеке.

– Я хочу тебя. Так, как ты мне позволишь. Всегда.

Прежде чем я успеваю ответить или расплакаться, потому что почти уверена, что слезы придут, к нам присоединяются Ари и Ноа. Разговор быстро меняет направление, и к концу дня я понимаю, что с нетерпением жду, когда мы втроём (я, Дитон и Мейсон) сможем подняться в нашу комнату, собрать вещи и вернуться в кампус «Авикс», чтобы провести последние несколько часов вместе, запершись в комнате Мейсона.

Мои губы изгибаются в улыбке, когда я бросаю взгляд на Мейсона, держащего Дитона на коленях.

Думаю, он не единственный, кто ощущает себя немного эгоистичным.

Однако, как только эта мысль приходит мне в голову, за ней следует другая, отрезвляющая.

Мне нельзя быть эгоистичной.

У меня есть ребёнок, о котором я должна заботиться.

Нужно думать о его будущем.

Чтобы стать лучшей матерью, чтобы защитить его от новой возможной потери, я не могу быть эгоисткой.

Я должна быть самоотверженной.

* * *

Чуть позже десяти я наконец укладываю Дитона в манеж.

Я держала его на кровати так долго, как только могла, пытаясь разобраться в сотне мыслей, сомнений и страхов, которые кружились в моей голове.

Мои нервы напряжены до предела, я сжимаю руки, обходя небольшую перегородку, которую Мейсон установил между гостиной и кроватью. Когда я вижу его, он как никогда хорошо выглядит. Однако Мейсон сидит на краю кровати, его плечи опущены, а на красивом лице читается уныние. Он встречает мой взгляд с легкой вымученной улыбкой, но она не отражается у него в глазах.

– Иди сюда, Прелесть, – шепчет он, протягивая руку и раздвигая ноги, чтобы я могла проскользнуть между ними. Я делаю это, приняв одну из немногих поз, при которых наши глаза оказываются почти на одном уровне. Он поднимает руку и, как всегда нежно, с мягкой улыбкой на губах, дергает меня за косички.

– Мне нравятся твои волосы.

Мне нравится, как он любит во мне все то, что ненавидит моя мать, даже простую прическу.

– Я знаю, – шепчу я в ответ.

Он сглатывает, убирая волосы с моего лица.

– Поговори со мной.

Сделав глубокий вдох, я нахожу в себе силы начать с самой важной, но запутанной проблемы, которая занимает мой разум.

– Я скучаю по Дитону, – говорю я, встречаясь взглядом с его проникновенными карими глазами.

В тот момент, когда эти слова покидают меня, приходит все остальное: чувство понимания вспыхивает в глубине моего сознания, заставляя страх, который я испытывала перед этим разговором, внезапно смениться уверенностью, потому что есть вещи, которые должны быть произнесены.

– Я люблю его, Мейсон. Я все еще люблю его, и, возможно, это потому, что он умер, или потому, что он подарил мне этого маленького мальчика, или, может быть, это потому, что мне суждено любить его вечно. Я не знаю, и мне все равно. Это просто то, что есть.

Он кивает, не отрывая от меня взгляда.

– Я понимаю.

Я киваю в ответ, немного колеблясь перед тем, как произнести следующие слова. Но произношу я их четко:

– Когда я смотрю на своего сына, я вижу в нём черты его отца. Я замечаю это в его улыбке и вьющихся волосах. Мне нравится наблюдать за тем, как он прикасается к своему лицу, когда устаёт, или как спит, спрятав руки под подушку. Эти маленькие детали заставляют меня думать о нём.

Даже если его нет рядом со мной, даже если я вижу его или разговариваю с ним только во сне, он всё равно остаётся частью моей жизни. И моя задача – сделать так, чтобы его образ оставался с нами всегда. Я хочу, чтобы Дитон знал, в честь кого он получил своё имя. Он заслуживает того, чтобы его память жила, особенно в его сыне.

На лице Мейсона отражается тревога, но он кивает.

– Ты боишься, что моё присутствие лишит тебя этого.

– Я знаю, что так и будет, – говорю я, и его лицо становится печальным.

– Пейтон…

Я поднимаю руки вверх.

– Пожалуйста, позволь мне закончить.

Мейсон поджимает губы, я вижу морщинки беспокойства на лбу. Мне хочется протянуть руку и стереть их, но я сдерживаю себя.

Я продолжаю:

– Я знаю, что так и будет, потому что да, когда я смотрю на него сейчас, я вижу парня, которого потеряла. Но когда я думаю о его будущем, – шепчу я, – все, что я вижу, – это ты.

В глазах Мейсона сияет надежда, он протягивает руки и держится за мои бедра, словно за спасательный круг. Как будто я бросила его за борт, а перед тем, как он пошёл ко дну, сбросила ему веревку.

Мои губы дрожат, и я тянусь, чтобы взять его лицо в ладони.

– Я вижу тебя, Мейс, – говорю я. – Когда он делает свои первые шаги. В его первый день в школе и на его первом соревновании по борьбе. На скамейке запасных на его первом футбольном матче и на пассажирском сиденье, когда ты учишь его водить машину.

Мой голос срывается, и я беспомощно пожимаю плечами.

– Я не знаю, как это случилось и когда, но это правда.

– Детка… – Он замолкает, сглатывает, ожидая, что будет дальше. Слишком напуганный, слишком осознающий, чтобы позволить себе нарушить мою откровенность.

– Я боюсь, – признаю я. – То, что я чувствую к тебе, это… другое. Возможно, это слишком, а у меня, – мой голос снова срывается, – есть маленький мальчик, о котором нужно думать. Как бы мне ни хотелось быть эгоисткой, как бы ни хотелось броситься вперед и посмотреть, к чему это приведет, я не могу.

Мейсон хмурится. Я вижу, как он старается сохранить самообладание, но его ладони дрожат на моих бедрах.

– Что ты мне сейчас говоришь, Прелесть? – шепчет он.

Слезы капают ему на щеки, и он морщится от влаги.

– Я не думаю, что смогу это сделать, – тихо произношу я.

Он вздрагивает и опускает подбородок на грудь.

– Пока нет, – добавляю я.

Услышав это, Мейсон резко поднимает голову, внимательно смотря на меня. Он встает на ноги, и я понимаю, что он загоняет меня в угол. Сглотнув, он охватывает ладонями мое лицо, не отрывая взгляда от слез, катящихся по моим щекам, прежде чем посмотреть на меня.

– Пока? – хрипит он, и в его голосе слышится отчаяние.

– Я знаю, ты сказал, что готов к этому, но это… Мы приняли решение, не задумываясь. Я так быстро погрузилась в это, что забыла остановиться и подумать. Подумать о том, где в жизни находимся мы с тобой и как это отразится на наших отношениях. Дитон уже потерял того, кто должен был стать самым важным человеком в его жизни. Теперь у него есть ты, но мы не можем притворяться, что всё просто. Ты приходишь ко мне или я приезжаю сюда, и мы забываем обо всём остальном. Но когда наступит понедельник, ты будешь сидеть в аудитории колледжа, а я – нянчить маленького мальчика на диване на побережье. Ты заканчиваешь свой первый курс колледжа, а я только что получила школьный аттестат. У тебя впереди вся жизнь.

– Пожалуйста, перестань так говорить. Это несправедливо. – Его тёмные глаза пронзают мои. – Я знаю, чего хочу, и я хочу, чтобы вы двое были всей моей жизнью.

У меня перехватывает дыхание.

Господи, это пытка.

Я грустно улыбаюсь.

– Возможно, сейчас ты этого хочешь, но это может измениться. Однажды ты захочешь завести собственных детей, и тогда Дитон будет…

– Я не захочу, – клянется он. – Он всегда будет чувствовать, насколько я нуждаюсь в нем. Я не дам ему повода сомневаться в этом. Никогда. Я хочу стать тем, кого он потерял, потому что я люблю его. Я хочу быть самым важным мужчиной в его жизни, и я могу сделать это, не затмевая его отца.

– Вот что я имею в виду, – шепчу я. – Ты так готов идти ва-банк, и мне это нравится, но я не могу. Я должна защитить его. Я знаю, это несправедливо, но мне ещё многому нужно научиться, чтобы быть хорошим родителем. Я пытаюсь это делать.

– Он нужен мне, Пейтон.

– Я не забираю его у тебя. Ты можешь видеться с ним и говорить, когда захочешь. Это просто… – Я тянусь к нему и упираюсь ладонями в его грудь. – Мейс, тебе нужно заняться тем, ради чего ты сюда приехал. Играй в футбол, наслаждайся учёбой в колледже, а потом, может быть, позже…

– Ты сказала «пока» и «позже», но не объяснила, что эти слова значат для нас. – Он хмурится, но пытается справиться с напряжением, и нить нашего обещания вот-вот порвется. – Ты говоришь мне «нет» или просишь меня подождать?

Я сглатываю.

– Я бы никогда не попросила тебя ждать.

Он прижимается ко мне, костяшки его пальцев оказываются под моим подбородком, а глаза прищуриваются.

– Но ты хочешь, чтобы я подождал? Если бы это зависело от тебя, если бы у тебя были все козыри на руках, что бы ты хотела, чтобы я сделал?

– Мейсон…

– Ответь мне, Прелесть, – настойчиво говорит он. – Никаких «что, если», никаких «может быть» или «может не быть». Ты не можешь быть эгоисткой, но если бы могла, если бы была, ты бы попросила меня подождать? Ты бы хотела, чтобы я подождал? Его голос понижается, слова становятся все более прерывистыми. – Ты бы вообще захотела меня?

У меня внутри что-то хрустит, невидимая нить настойчиво тянется к нему, словно умоляя связать нас воедино, так крепко, чтобы ничто и никто никогда не смог ее вырвать.

– Мейс, – зову я.

– Ответь мне, – выдыхает он.

– Да, – шепчу я в ответ.

Мейсону не нужно было другого объяснения, это единственное слово, словно жидкое горячее обещание, наполняет его до краев и ведет вперед. Его губы прижимаются к моим в таком страстном поцелуе, что я чувствую, как невидимые путы еще крепче привязывают его к моей душе.

Он целует меня, словно одержимый. Одержимый.

И я думаю, что так оно и есть.

Он с такой страстью прижимается к моим губам, что я словно вижу себя со стороны. Это чувство настолько нереальное и опьяняющее, что я не могу дышать. Все мое тело пронизывает дрожь, колени подгибаются. Мейсон оказывается рядом, чтобы поддержать меня, заключая в свои сильные и умелые руки и прижимая к себе еще крепче.

– Ты даже не представляешь, как много ты для меня значишь, – шепчет Мейсон, прижимаясь лбом к моему лбу. – Я буду ждать, Прелесть.

– Это может занять много времени, – говорю я.

– Мне всё равно. Говорю тебе прямо сейчас: я никогда не смог бы никого желать так, как хочу тебя. Я могу подождать. Я буду ждать.

Я неуверенно улыбаюсь.

– Мне бы этого хотелось.

У него вырывается прерывистый вздох, напряжение покидает его тело после моего признания.

– Ты расскажешь мне? – шепчет он. – Когда ты поймешь, что готова, когда ты хотя бы подумаешь, что можешь быть готова, ты скажешь мне?

– Ты узнаешь первым.

Его взгляд пронзает меня с такой силой, какой я никогда раньше не видела.

– Ты говоришь, что для нас с Ди ничего не изменится. Я буду продолжать видеться с тобой и с ним. Мы будем разговаривать. Ты говоришь это?

Я киваю.

– Мне нужно, чтобы ты пообещала мне. – Мне кажется, я вижу, как его карие глаза наполняются слезами, но он прячет лицо у меня на шее. – Пообещай мне, Пейтон.

– Я обещаю.