Раньше, февраль
Теплые губы нежно касаются моей ключицы, и на моих губах расцветает улыбка. Я вытягиваю шею, чтобы он мог лучше поцеловать меня, и его губы нежно скользят по моей коже. Его волосы щекочут мое ухо, вызывая у меня легкий смешок.
Я поворачиваюсь на кровати, и он обнимает меня, крепко прижимая к себе.
– Пора просыпаться, Пейтон, – шепчет он.
– Ещё пять минут, – прошу я.
– Это только заставит тебя захотеть ещё пять, – отвечает он. – Давай, пора вставать.
Он тянет меня за руки, но я просто переплетаю свои пальцы с его, наслаждаясь теплом его тела.
Наконец, я открываю глаза и встречаюсь с идеальной парой карих глаз.
– Доброе утро, Дитон, – говорю я.
Его взгляд блуждает по сторонам, и голос становится тихим.
– Доброе утро, Пейтон.
– Я скучаю по тебе, – шепчу я. – Я не хочу, чтобы ты уходил.
– Я знаю, – он кивает, и его голос затихает. – Но сейчас уже пора вставать.
– Подожди. – Я сглатываю, протягивая руку, когда он начинает исчезать. – Подожди! – кричу я.
Я резко просыпаюсь на кровати и, моргая, оглядываю комнату, когда слышу тихий вскрик.
Я поворачиваюсь и улыбаюсь своему сыну, который лежит в люльке. Его большие голубые глаза широко открыты, а крошечные пальчики нежно касаются губ.
Тепло разливается по моему телу, и я проглатываю грусть, которую, кажется, всегда оставляют после себя мои сны. Но все равно каждую ночь я с нетерпением жду их, чтобы увидеть его лицо и услышать его голос.
– Кто-то рано проснулся, – бормочу я, наклоняясь и беря его на руки.
Дитон потягивается, выпячивая свою маленькую попку и поднимая крошечные ручки над головой, создавая самое очаровательное зрелище.
Раздаётся тихий стук в дверь, и появляется лицо моего брата.
– Привет! – говорит он, входя внутрь и проводя руками по кудрявым волосам Дитона. – Мне показалось, я кого-то услышал.
Я улыбаюсь, позволяя ему взять моего сына на руки, и встаю, чтобы собрать всё необходимое для его купания и разложить одежду, которую он наденет сегодня.
– Следующие пару дней я буду работать дома. Ты же знаешь, что всегда можешь оставить его здесь, со мной?
Я киваю, нахмурившись от выбора гардероба – или его отсутствия. В моей стопке пожертвований для беременных есть только спортивные штаны и две пары леггинсов, которые уже довольно сильно растянулись.
Вздохнув, я достаю пару джинсов из груды одежды для беременных и выбираю одну из старых футболок, которые Мейсон дал мне, когда уже ничего не налезало на мой живот. Сейчас, на третьем месяце после родов, мой живот всё ещё выглядит таким же раздутым, как и в день рождения Дитона. Ну, плюс-минус несколько дюймов.
– Я знаю, но детский сад – это привилегия стажировки.
– Это не значит, что ты обязана им пользоваться.
– Да, но это заставляет меня чувствовать, что я… я не знаю, все делаю сама, понимаешь?
Паркер кивает, показывая забавные рожицы своему племяннику, который изо всех сил пытается дотянуться и схватить его, но пока не совсем освоил координацию движений рук и глаз.
На моей прикроватной тумбочке звонит телефон, и мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это. Каждый день, почти в одно и то же время, мне звонит один и тот же человек.
Я не обращаю на это внимания, но Паркер откашливается.
– Я так понимаю, ты знаешь, что звонит Мейсон?
Я киваю, бросая пару носков рядом с джинсами и топом, а затем протягиваю руку за телефоном.
– Да.
– Ты собираешься ответить?
– А почему бы и нет?
Паркер приподнимает бровь.
– Потому что ты ещё этого не сделала, и твои щеки порозовели, когда я упомянул того, чье имя на экране.
У меня вырывается смешок, и я поднимаю брови в ответ, одновременно нажимая кнопку ответа и громкой связи.
– У кого-то здесь были серьезные неприятности, Прелесть.
– У тебя что, нет занятий или чего-то в этом роде? – Мой брат хмуро смотрит на чёрный экран.
Мейсон отвечает с явно слышимой улыбкой, а я, в свою очередь, кривлю губы в ответ.
– У тебя что, нет других дел, старина?
Паркер тоже усмехается, скрещивая руки на груди.
– Конечно, у меня есть занятия, – говорит Мейсон. – Я уже в пути. Это моё время для ободряющей речи.
– Ей не нужны ободряющие речи.
– А кто сказал, что речь нужна ей? Это мне предстоит экзамен из пятидесяти вопросов. Сочувствуй мне, Паркер, потому что твоя сестра не будет проходить через это.
Паркер закатывает глаза, но на его губах появляется улыбка, когда он возвращает Дитона мне и выходит из комнаты.
Я бросаю телефон в контейнер для детского душа и направляюсь в ванную.
– Он ушел.
– Хорошо. Давай начнём сначала. – Мейсон замолкает. – Доброе утро, Прелесть.
Я с улыбкой качаю головой и включаю воду.
– Доброе утро, Суперзвезда. Сегодня контрольная, не так ли?
– Да. Это будет непросто, а потом тренер попросил меня о встрече, что странно, ведь сейчас февраль, и мы видимся только во время силовых тренировок.
– Может быть, это связано со следующим сезоном? – спрашиваю я.
– Возможно. Посмотрим. Теперь ты знаешь, что делать, – отвечает он.
Я закатываю глаза, хотя он этого и не видит. Затем я проверяю температуру воды, помещаю Дитона в ванну и нажимаю кнопку, чтобы подключиться к FaceTime. Мы делаем это каждый день с тех пор, как вся компания вернулась в кампус на весенний семестр.
Лицо Мейсона появляется на экране, и что-то сжимается у меня в груди. Щеки горят от неожиданного волнения, но я ничего не говорю, потому что он смотрит не на меня, а на Дитона. Он широко улыбается и начинает говорить с ним, как будто они ведут полноценный разговор.
Как будто Дитон вообще понимает, что происходит.
Мейсон шутит с ним о его утренней тренировке, и когда Дитон начинает размахивать руками в воде, улыбка Мейсона становится шире.
– Черт возьми, дружище, посмотри, какие у тебя мощные руки! – говорит он, хихикая. Я тоже начинаю тихо смеяться.
– Он становится пухленьким, не так ли? – спрашиваю я, щекоча его животик.
– Нет, он становится сильнее. Скажи ей, малыш Ди.
Дитон продолжает брызгать, и на мгновение я задумываюсь, понимает ли он, что к нему обращаются.
Мейсон улыбается, и когда он смотрит прямо на экран, словно прямо на меня, мои щеки почему-то вспыхивают.
Я сглатываю.
– Почему ты без рубашки?
Ухмылка, появляющаяся на его губах, убийственна, и я почти снова закатываю глаза, но что-то заставляет их не отрываться от экрана.
Боже, он… потрясающий.
Я прочищаю горло.
– Мне пришлось прийти на утреннюю тренировку пораньше. Моя встреча с тренером проходит в обычное время, поэтому я здесь. – На заднем плане раздается свисток, и он поворачивает голову влево, поднимая руку, чтобы прикрыть глаза.
– Джонсон, какого хрена ты творишь?
Мейсон ухмыляется, снова глядя на экран.
– Упс. Я попался. Дай мне взглянуть на тебя, прежде чем я уйду.
Я качаю головой, хотя он этого не видит.
– Возвращайся к делу, Джонсон.
Он смеется: «Да, мэм».
Мейсон на мгновение задерживает взгляд на экране, а затем кивает:
– Хорошо. Мы готовы к сегодняшнему разговору? Я… э-э…
Я вижу его внезапную нервозность, он смотрит куда-то поверх экрана, и я тоже прикусываю ноготь, испытывая волнение.
Мейсон сглатывает, на его лице появляется серьезное выражение:
– Я должен тебе кое-что сказать. Это… Но я хочу видеть тебя, когда буду говорить, ладно? Итак, сегодня вечером, в FaceTime, мы с тобой?
Мой пульс учащается, и я беспокойно переступаю с ноги на ногу. Пытаясь подавить внезапно возникшую тревогу, я поддразниваю его:
– Неужели у тебя в колледже нет более важных дел, чем болтать со мной по телефону в пятницу вечером?
– Ха! – Мейсон откидывает голову назад, и его улыбка становится слишком дерзкой. – Мило. Это мило.
Но эта дерзость мгновенно исчезает, оставляя лишь робкую улыбку, от которой у меня повышается давление.
– Сегодня вечером, Прелесть.
Он вешает трубку, а я смотрю на пустой экран дольше, чем следует.
– Я сомневаюсь, тренер. Я имею в виду, я знаю, что выгляжу хорошо, но вы уверены, что у меня не может быть неприятностей из-за таких вещей? Я чувствую себя плейбоем под прикрытием, но, знаете, плейбоем для девочек.
Тренер только смеется, протягивая мне вторую бутылку чего-то, что подозрительно похоже на смазку, если хотите знать мое мнение.
– Наслаждайся этим, сынок. В любую минуту в эту дверь может войти хорошенькая малышка. Если ты попросишь по-хорошему, возможно, она поможет погладить тебя по спине.
Я усмехаюсь.
– Да, но это пока не зайдет чувак с большими мускулистыми руками и телосложением монстра.
– Я никогда не слышал, чтобы их называли мускулистыми, но, думаю, мне это не противно.
Мои мышцы застывают, и, о, чертовски медленно, я поворачиваю голову, обращая внимание на то, что происходит у меня за спиной.
Как в моих проклятых снах, вот она, стоит в моем спортзале и улыбается, как Чеширский Кот.
Мой взгляд скользит по ней, отмечая, что она одета в мою старую школьную футболку, которая обтягивает ее грудь, вызывая у меня слюноотделение. Она переминается с ноги на ногу, и я замечаю на ее плече сумку с фотоаппаратом.
Я медленно ухмыляюсь и поворачиваюсь к ней лицом.
– Ты что, смеешься надо мной? Надо мной подшучивают? У меня галлюцинации? Должно быть, мне это показалось, да? Ты же не можешь быть здесь прямо сейчас.
Тренер хлопает меня по плечу, но я не прерываю зрительного контакта с девушкой.
– Ну и ну, – бормочет она, а затем становится невидимой для меня, потому что я не могу сказать, останется она или уйдет. Я вижу только ее. В моем спортзале.
Ну, в спортивном отделе «Авикса» есть тренажерный зал, но только там, черт возьми.
Пейтон изо всех сил старается не улыбаться, поджимая губы и крепче сжимая в кулаке ремешок своей сумки с каждым моим шагом. И я быстро приближаюсь к ней.
Я останавливаюсь примерно в двух шагах от нее и поднимаю бровь, и вот оно.
Она смеется, бросает сумку на пол и бросается в мои объятия. Ее руки обвивают мою шею, а ноги обвивают мою талию, и я поднимаю Пейтон, кружа по комнате, а ее беззаботный смех эхом раздается вокруг нас.
Когда она отстраняется, то улыбается, но тут же морщит нос и отталкивается от меня.
– Боже мой, ты такой липкий.
– Да, девушка, которая устанавливала освещение и всё такое прочее, сказала, что я должен быть блестящим.
– И ты использовал всю бутылку?
– Полторы бутылки. – Я хмурюсь.
Пейтон громко смеется, оглядывая комнату. Ее взгляд останавливается на Джереми, одном из звездных ресиверов «Шаркс», с которым соревнуется Чейз, и Фернандо Бланке, великолепном лайнмене – двух других тренерах команды, которых попросили принять участие в этом маленьком проекте. Она приподнимает брови, когда Фернандо стягивает через голову рубашку, и я бросаю на него сердитый взгляд, проскальзывая в поле зрения Пейтон.
– Итак, я хочу спросить, что происходит?
Пейтон улыбается, указывая на свою сумку и значок, который я не заметил у нее на шее. «Компания “Авикс” попросила “Эмберс Элит” стать официальным фотографом для их нового проекта, который они сейчас тестируют. Я не знаю подробностей, кроме тех, что опубликованы на страницах вашей газеты в социальных сетях. Сегодня у нас футбол, завтра – бейсбол, а послезавтра – баскетбол».
Завтра… Три дня ожидания.
– Ты останешься здесь на три дня? – До меня доходит, и я смотрю ей за спину. – Где Дитон?
При упоминании его имени её лицо смягчается, и она заправляет несколько выбившихся прядей за ухо, а остальные собирает в высокий хвост на голове.
– Я только что встретилась с Кэм в центре детского развития. Я чуть было не отказалась, потому что не была уверена в ситуации, но Лолли предложила мне сначала позвонить Кэм, и, к счастью, она захотела взять выходные, чтобы уделять больше времени волонтерству. Она будет там с ним каждый день, а съемки продлятся всего три часа, так что вряд ли Дитон пробудет с ними слишком долго и…
– Сделай вдох, – поддразниваю я, касаясь костяшками пальцев ее подбородка, прежде чем успеваю остановиться.
Ее щеки вспыхивают, и она опускает подбородок на грудь, так что я убираю ладонь.
– Он в хороших руках. Особенно с Кэм.
Пейтон кивает, вздыхая и глядя мимо меня.
– Что ж, мне лучше пойти познакомиться с командой и подготовиться. – Она замолкает, когда понимает, что я все еще смотрю на нее, и прищуривается.
– Что?
– Я в полном недоумении. Не могу поверить, что ты здесь, прямо сейчас. И в моей рубашке к тому же. – Я смеюсь.
– Ну, больше ничего не подходит, так что…
– Хорошо. Надеюсь, больше ничего не подойдет, и ты будешь носить только мое барахло.
Она удивленно качает головой.
– Иди, сотри некоторое количество масла. К тому времени, как я буду готова, оно высохнет и станет бесполезным.
С этими словами она уходит, а я смотрю ей вслед, и в моей груди снова что-то шевелится, ещё один кусочек встает на свое место.
Моя головоломка, должно быть, почти готова, не так ли?
Мы здесь, в «Авикс». Вместе. Все мы трое.
Это, должно быть, какой-то знак.
Пейтон подходит к тому, кого я принял за фотографа, и через мгновение исчезает в толпе, ее маленькое тело скрывается за полудюжиной других сотрудников школьной газеты.
Кто-то кладет руку мне на плечо, и я оглядываюсь, чтобы увидеть своего тренера с выразительно поднятой бровью.
– Давай, малыш, – говорит он. – Сделай несколько отжиманий, чтобы выступили вены. Я бы не хотел, чтобы ты выглядел как тот тощий парень на фотографиях рядом с Бланкой.
Я сердито смотрю на него, но он только смеется, качая головой, и уходит к длинному столу, заставленному закусками. Я уверен, что этот стол – для персонала, но это его не останавливает.
Отбросив эти мысли, я делаю то, что посоветовал тренер – отжимаюсь сотню раз, прежде чем эти большие голубые глаза находят меня в толпе и без слов зовут к себе.
Жаль, что Джереми и Фернандо тоже приглашены. Я ухмыляюсь, глядя на Джереми, чьи грудь, руки и общее телосложение меньше моих, но хмурюсь, когда вижу Фернандо.
С конца сезона Пейтон прибавила в весе около двадцати фунтов, причем в нужных местах, но ей не нравится, что она становится такой большой.
Ей нравятся подтянутые фигуры с широкими плечами и телом, которое выглядит так, будто его нарисовали. Ей нравлюсь, ну, в общем, я.
Я смотрю в ее сторону и замечаю, как розовеют щеки, когда Пейтон смотрит на нас троих через объектив.
Верно?
– Хорошо, Пейтон, мы хотим сделать как минимум дюжину групповых снимков, а затем удвоить количество индивидуальных. Мы покажем их летом, чтобы привлечь внимание к следующему сезону. И если читателям «Исследований Авикс» что-то и нравится, – так это пресс, так что не сдерживайтесь. Делайте что хотите и дайте нам знать, когда закончите. Кари и Ледди работают над освещением, так что командуйте.
Пейтон кивает, слегка поджимая губы, давая мне понять, что она немного нервничает. Но затем она моргает, расправляет плечи и, черт возьми, становится горячей. Она преображается.
Только что она была застенчивой и краснеющей, а в следующее мгновение уже командует мужчиной весом в двести шестьдесят фунтов.
Она потрясающе выглядит, и я не единственный, кто так думает. Когда Фернандо начинает исполнять свои соло, он, как ухмыляющийся негодяй, неотрывно смотрит ей в глаза.
Я стою в стороне, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдаю за ней. Она дает ему инструкции, хвалит за правильные движения, но когда просит слегка наклонить туловище, не отводя бедра вперед, он делает вид, что не понимает.
– Тебе придется показать мне, милая. Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, – говорит он с ухмылкой. Этот негодяй совсем не уродлив.
Но он лжет.
Я видел его профиль в соцсетях. Он профессионал. И он любит смотреть на себя в зеркало.
Пейтон отходит от треноги и поднимается на небольшую возвышенность на съемочной площадке. Она протягивает руки и направляет его, не прикасаясь к нему.
Фернандо, глядя ей в лицо, расплывается в улыбке: «Вот так?»
Он даже не пытается изменить позу.
– Нет, – хихикает Пейтон, на этот раз поднося руку к верхней части его пресса. – Повернись здесь. Это подчеркнет мышцы пресса, и не забывай смотреть вперед.
Я стискиваю зубы и делаю шаг вперед, когда он, протянув руку, обхватывает ее запястье и выполняет ее просьбу.
Взгляд Пейтон мгновенно обращается ко мне, и это единственная причина, почему я замираю на месте.
Она знает, что мне это не нравится, не так ли?
Знает, что я хочу, чтобы он убрал от нее свои руки, а она – от него.
– Вот так? – с ухмылкой повторяет Фернандо.
Гнев и ревность закипают у меня в крови, и я начинаю притопывать ногой.
Это ее работа. Она просто выполняет свою работу.
Пейтон прикасается к нему не потому, что хочет этого.
Я закрываю глаза, считаю до пяти, а когда открываю их, она уже стоит за камерой.
Следующим был Джереми, и он слушал гораздо внимательнее. Затем пришла моя очередь.
Я выхожу на свет и жду указаний.
– Э-э… – Она слегка мнется. – Хорошо, сначала стань прямо, а потом медленно двигайся в разные стороны, бедра остаются на месте.
Я – идеальный парень, поэтому я делаю именно то, о чем она просит, не отрывая взгляда от ее объектива.
– О боже мой. – Ведущий редактор исследовательского центра «Авикс», как она представилась ранее, подходит ближе и смотрит на экран с образцами слева. Ее взгляд скачет с экрана на меня и обратно. – Это просто… да.
Пейтон отрывается от камеры, смотря поверх нее на меня – и я подмигиваю.
Я не знаю, что изображено на этих снимках, но я точно знаю, о чем я думал все то время, пока она нажимала на эту маленькую кнопку.
Я и она.
Она и я.
В любую сторону, в которую могли бы двигаться наши тела, и как бы хорошо она слушала, если бы я оказался на ее месте в этой маленькой ситуации! Как же сильно я хочу запечатлеть ее перед объективом камеры, чтобы она увидела, какой я ее вижу!
Она просто воплощение совершенства.
Словно мираж, который я хочу сохранить и увековечить.
Краска заливает шею Пейтон, и я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать улыбку. Я стою здесь, один, под яркими прожекторами, одетый лишь в темно-синие футбольные штаны, которые расстегнуты спереди, открывая взору мои черные трусы.
Я поднимаю левую руку и провожу костяшкой большого пальца по губам, наблюдая за тем, как поднимается и опускается грудь Пейтон, а вспышки фотоаппарата вспыхивают снова и снова. В следующий момент я прикусываю губу, и она опускает взгляд на пол, но лишь на мгновение. Затем она возвращается к реальности, хватает камеру и снимает ее со штатива.
Она делает шаг вправо раз, другой, и моя голова поворачивается вслед за ней, в то время как мое тело остаётся неподвижным. Я уверен, что она слегка вздрагивает.
– Готово! – внезапно восклицает она, затем разворачивается на каблуках, и ее шаги уносят ее через всю комнату к маленькой двери в глубине.
Улыбаясь про себя, я спускаюсь вниз и направляюсь к своей сумке, которая лежит в углу.
Я снимаю штаны и надеваю спортивные штаны, но не успеваю натянуть футболку через голову, как до меня доносится знакомый голос.
– Привет, незнакомец.
Чёрт возьми.
Я оборачиваюсь и вижу Аллану – девушку, с которой познакомился на одной из футбольных вечеринок, когда впервые попал в «Авикс».
– Аллана, привет, как дела? – спрашиваю я.
– Хорошо.
Она поднимает руки, скрытые под бейсбольной толстовкой, и заправляет свои светлые волосы за ухо.
– Я пару раз звонила тебе. Ну, ты знаешь, после…
Я прочищаю горло и мягко улыбаюсь.
– Да, извини, но я… больше не один.
Аллана кивает, приоткрыв рот. Когда я отвожу взгляд, следя за Пейтон, которая возвращается в комнату, Аллана снова смотрит на меня.
– Да, конечно. Ну, я просто хотела поздороваться. Увидимся.
Я киваю, мельком взглянув в ее сторону.
– Да, увидимся.
Запихивая свои вещи в сумку, я встречаю Пейтон на полпути.
Она сияет, и выражение ее лица заставляет меня рассмеяться.
– Повеселилась?
– Это было так круто! Они сказали, что им нравится то, что они видят. Я имею в виду, что это только образцы, и ни один из них не редактировался, но…
– Но ты безупречна и не нуждаешься ни в каких правках.
Пейтон поджимает губы, а затем громко смеется, и когда она берет меня под руку, гордость и что-то еще бьются у меня в груди. Я беру ее сумку и перекидываю через свою.
– Пойдем, Суперзвезда, – она тянет меня за собой. – Давай заберем Дитона, и ты сможешь проводить нас до нашей комнаты.
– Это лучшая идея, которую я когда-либо слышал.
Она улыбается, но, конечно же, когда мы проходим через кампус, Фернандо замечает нас и подбегает к нам.
– Привет, девушка-фотограф.
– Привет, – она отвечает с улыбкой.
– Не могла бы ты показать мне, как выглядишь с укладкой? – Фернандо прижимается к нам, и я отталкиваю его, впиваясь в него взглядом, когда он улыбается Пейтон.
– Ни за что, – она смеется. – Я имею в виду, если я захочу, чтобы меня уволили, конечно… но я этого не сделаю.
– Ладно, ладно, – дразнит он, протягивая руку и дергая ее за конский хвост.
– Может быть, еще увидимся.
– Нет, – огрызаюсь я. – Убирайся отсюда.
Пейтон краснеет, но мой товарищ по команде только смеется, подмигивая, прежде чем уйти.
Я вздыхаю и жалею, что не могу испепелить его взглядом.
– Он придурок.
Мы снова идем, и Пейтон смеется, качая головой.
– Он не так уж плох, – говорит она. – Если ты думаешь, что спортсмены из колледжа – это плохо, то ты даже не представляешь, что будет на следующем уровне. Эго только растёт.
Это правда.
Пейтон работает стажёром в Embers Elite – официальной профессиональной фотостудии. Весь день она проводит в окружении мужчин. Более взрослых мужчин. Профессиональных игроков, которые не прочь позабавиться.
Прежде чем я осознаю, что делаю, моя рука оказывается на ее ребрах, и я разворачиваю нас, прижимая ее к стене здания центра детского развития.
Ее голова мягко прижимается к старому кирпичу, а я оказываюсь сверху.
Пейтон тихо ахает, и мой взгляд скользит по её губам, задерживаясь на небольшом пространстве между ними. Внезапно мой язык становится слишком тяжелым. Мне хочется скользнуть между её губами. Попробовать ее на вкус. Мне нужно попробовать ее на вкус.
– Мейс, – шепчет она.
– Мне не нравится, когда другие мужчины смотрят на тебя, и я терпеть не могу, когда ты смотришь на них. – Я наклоняюсь и прижимаюсь лбом к ее лбу. – Я мужчина. Глупый собственник, который хочет, чтобы ты принадлежала только ему.
Еще один вздох, на этот раз более глубокий, вырывается из моей груди, и я резко открываю глаза, осознавая, что только что сказал.
Я отстраняюсь, желая увидеть, о чем говорят ее глаза. Они широко раскрыты и полны желания, и я снова устремляю взгляд на ее пухлые розовые губки.
– Хорошенькая малышка, – почти умоляю я.
Я наклоняюсь, и в этот момент дверь с нашей стороны хлопает, заставляя её подпрыгнуть.
Она резко поворачивает голову, и я чувствую это как внезапную пощёчину.
Черт возьми.
Я сглатываю и провожу рукой по волосам, когда она отстраняется от меня.
Я открываю нам дверь, не в силах встретиться с ней взглядом.
– Давай, Прелесть. Пойдём заберём малыша Ди.
К сожалению, когда мы туда доходим, Кэмерон уже собирает все его вещи. Он крепко спит в своей переноске, укрытый мягким одеялом, поэтому мне не удаётся поиграть с ним во время короткой прогулки до комнаты. Это небольшое помещение, похожее на студию, находится в помещениях для персонала.
Дитон не просыпается, когда Пейтон перекладывает его в манеж, уже установленный в углу. С каждой минутой мои ноги становятся всё тяжелее, и наконец я поворачиваюсь к ней и говорю:
– Я не хочу уходить.
Пейтон улыбается мне, склонив голову набок.
– Почему ты уходишь?
Я приподнимаю брови.
– Ты хочешь, чтобы я остался?
– Ты ведёшь себя так, будто послушался бы, если бы я сказала «нет».
Моя улыбка становится шире, и я поворачиваюсь к ней лицом.
– Но ты говоришь «нет»?
Её глаза игриво прищуриваются, и она скрещивает руки на груди.
– Давай, девочка. Дай мне послушать.
Она прикусывает нижнюю губу, но улыбка не сходит с её лица, и она смеётся.
– Привет, Мейс? – спрашивает она.
Я тоже не могу сдержать улыбку.
– Привет, Прелесть, – отвечаю я.
– Хочешь остаться с нами на ночь? – предлагает она.
Нам.
Не только ей. Нам троим.
Я не утруждаю себя ответом. Вместо этого я бросаю свои вещи в угол и закрываю дверь.
Будь я проклят, если мы выйдем из этой комнаты сегодня вечером.
Я не собираюсь делить её внимание ни с кем.
Даже с водителем доставки.