Мейсон

Раньше, ноябрь

Я делаю глубокий вдох, трижды двинув плечом вперед, и радуюсь, что это вообще возможно. Травма ребер – это не шутки, и лечение не было легким.

Когда я двигаю плечом назад, то на десятом повторении не могу сдержать скрежета зубов. Однако теперь я могу поднять руку над головой, и я притворяюсь, что не чувствую боли, когда она почти полностью выпрямлена.

Я уверен, что мои ребра еще не восстановились на 100 процентов, но, по крайней мере, я могу дышать спокойно. Я могу двигаться, и этого для меня пока достаточно.

Это был долгий и трудный период восстановления. Недели стресса, страха и тревоги, душевных терзаний.

Мой взгляд падает на блондинку, которая стоит в пяти футах от меня. Она прыгает на мяче для упражнений в углу, ее глаза устремлены в телевизор, где по кругу крутят повтор сериала про судмедэкспертов.

Недели, когда были только мы вдвоем.

Знакомое чувство правильности охватывает меня, когда она рядом, но и тяжелый груз ложится на мою спину.

Мое время с Пейтон почти закончилось, и как бы я ни стремился вернуться на поле, мысль о том, что я ее оставлю, вновь вызывает приступ паники. Это вызывает тревогу. Я не представляю, какие игры будет играть мой разум, когда я действительно уеду.

Я стал немного зависимым. Когда ее нет рядом, я ищу ее глазами. Когда она спит, я жду, когда она проснется. А когда Пейтон смотрит на меня, я словно зачарован.

Она больше, чем я мог бы найти в этом мире, и она не принадлежит мне.

У меня в голове она уже моя. Другого варианта просто нет. Но это лишь мои чувства, и, хотя мне нравится думать, что понимаю, что она чувствует, я не могу сказать наверняка. Даже если теперь в ее взгляде читается что-то совсем отличное от того что, было раньше.

Словно слыша мои мысли, она поворачивает голову в мою сторону и ловит мой взгляд. От ее мягкой улыбки у меня учащенно бьется сердце.

– Ты сегодня какой-то тихий, – бормочет Пейтон, осторожно поднимаясь на ноги и подходя ко мне. Ее взгляд скользит по моим почти зажившим синякам. – В чем дело?

– Скоро придут остальные.

Она улыбается:

– Не говори это так драматично.

– Я не драматичен.

Она слегка хмурится в замешательстве, поэтому я добавляю:

– Я не хочу, чтобы ты уходила.

На ее лице игривая улыбка.

– Мейсон Джонсон, ты хочешь сказать, что тебе нравится, когда я тобой командую?

Я поднимаюсь на ноги, и она поднимает голову, чтобы последовать за мной.

– Я говорю, что ты мне нравишься.

Она смеется:

– Ты мне тоже нравишься.

Моя голова начинает кружиться, и я наклоняюсь ближе к ней.

– Нет, Прелесть, – шепчу я, проводя костяшками пальцев по ее подбородку. – Что, если я попрошу тебя остаться на остаток выходных? Сегодня вечером я переезжаю в свою комнату. Ты могла бы провести это время со мной.

Ее щеки заливаются румянцем, и мне приходится взять себя в руки, потому что от этого зрелища мой член начинает пульсировать в предвкушении. Но как иначе, когда я точно знаю, о чем только что подумал ее маленький любопытный ум?

Это можно увидеть в блеске ее глаз.

В последние несколько дней мы просыпались, прижавшись друг к другу, и с каждым утром наши объятия становились все крепче. Теперь, когда я мог свободно лежать на боку или спине, мое тело точно знало, чего хочет, и я не мог ничего с этим поделать. Не просто утреннего секса; я хотел, чтобы эта девушка была в моих объятиях каждой клеточкой своего существа. Потому что, черт возьми, я действительно хотел этого, и я устал убеждать себя, что не должен испытывать этих чувств.

В первый раз Пейтон практически убежала в ванную и заперлась изнутри.

Во второй раз она покраснела, как сумасшедшая, но не убежала.

А в третий? В третий раз она прижалась ко мне, и я услышал тихий вздох, который согрел меня изнутри.

Даже сейчас, когда я думаю об этом, моя кровь вскипает в жилах. Это был самый приятный звук, и я умираю от желания услышать его снова. И снова.

Можно поспорить, что она не собиралась прижиматься ко мне, но это не важно. Даже если это произошло бессознательно, Пейтон все равно это сделала.

Однако завтра у меня не будет возможности услышать вновь этот звук, потому что ребята должны прибыть сегодня. Поэтому, прежде чем задать свой вопрос, я уже знал, каким будет ее ответ. Её следующие слова лишь подтвердили, что какая-то часть нас связана. Мы связаны.

– Паркер постоянно уговаривал меня вернуться домой, – Пейтон говорит то, что я и так знал.

И всё же я продолжаю спорить.

– Он в полумиле отсюда.

– Точно, – она улыбается. – Я буду всего в полумиле отсюда.

Она все время улыбается.

– Я уверена, что ты не будешь по мне сильно скучать, – говорит Пейтон, но в ее глазах мелькает едва заметный огонек.

Печаль.

Страх.

Ты же не хочешь уходить, правда, детка?

– Ты же знаешь, если тебе что-то понадобится или ты чего-то захочешь, я всегда дам тебе это. Ты ведь знаешь, правда? Все, что я смогу физически – твое. Просто, – я облизываю губы, приближаясь к ней, – просто попроси. Или возьми. Или… – Я замолкаю, качая головой.

– Мейс?

– Я все испортил, не так ли? – Я отступаю назад, проводя пальцами по волосам. – Я пытаюсь не напугать тебя, но я, черт возьми, умираю здесь, малышка.

Я жду, что на ее лице отразится замешательство, но оно так и не появляется.

Я прищуриваюсь, наблюдая, как она сглатывает, и внутри меня вспыхивает пламя, потому что, черт возьми, она знает.

Она не растеряна.

Она, черт возьми, знает, что я чувствую, и она все еще стоит прямо здесь.

Нахуй.

Я бросаюсь к ней, ее глаза расширяются… И дверца машины, захлопывающаяся на подъездной дорожке, служит щитом между нами, я попадаю в невидимую ловушку.

Вот и все. Мое время вышло.

Остальные уже здесь. Я смотрю на дверь гаража, ожидая, когда ребята войдут и обнаружат нас. Но тут я слышу тихий смех, и, несмотря на всю серьёзность ситуации, на моих губах появляется улыбка.

Эта улыбка становится шире, когда я направляюсь к входной двери, а Пейтон тихо следует за мной. Я открываю дверь как раз вовремя, чтобы услышать, как Ноа говорит:

– Лучшее, что я когда-либо делал, – это пропустил этот пас.

Я морщусь, глядя на свою сестру, которая сидит в его объятиях, но не могу сдержать улыбку.

– А я-то думала, что лучшее, что ты когда-либо делал, – это бросал меня на кровать и…

Ага, конечно же. Ни за что на свете.

– Не заканчивай это предложение, – перебиваю я её, но мой тон, если уж на то пошло, игривый.

Ари резко поворачивает голову, одаривая меня лучезарной улыбкой. Она брыкается, чтобы Ноа поставил её на пол, и на одном дыхании летит ко мне.

Я не успеваю опомниться и издаю стон, когда она бросается мне на грудь, чтобы крепко обнять.

– Чёрт! Прости! – восклицает она, быстро отскакивая.

– Всё в порядке. Иди сюда. – Я притягиваю её к себе и крепко обнимаю. И потому что это Ари, она вскоре начала всхлипывать.

– Я в порядке, сестрёнка, – прошептал я. – Обещаю.

– Да?

– Пару недель мне было тяжело, но сейчас всё хорошо.

– Слава богу за это.

Пейтон, слушающая наш разговор и стоящая возле дверей, чертовски очаровательна. Я уже почти подхожу к ней, но Ари оказывается быстрее.

– Боже мой, – бормочет моя сестра. – Посмотри на себя.

Они обнимаются, и Пейтон смотрит на меня через плечо Ари, игриво закатив глаза.

– Не стесняйся, – говорит она. – Потрогай малыша.

Ари без колебаний касается ладонями большого живота Пейтон, и это зрелище что-то переворачивает внутри меня. Ещё один кусочек пазла встает на своё место.

Моя сестра, кажется, невероятно счастлива, и в её карих глазах светится радость и волнение. Она не может дождаться, когда этот малыш появится на свет. Она мечтала о ребенке с самого детства: годами Ари уговаривала родителей завести еще одного братика или сестричку. Когда мы оканчивали среднюю школу, Ари начала говорить о том, что с нетерпением ждет, когда кто-то из нас сам станет родителем.

Конечно, мы пытались делать ставки на то, кто будет первым, но все выбрали Брейди, так что пари мы так и не заключили.

Никто из нас не ожидал, что к нам присоединится маленькая блондинка.

И меньше всего этого ждал я.

Вместе с тем никто не был так рад её появлению, как я.

Девушки, с которыми я знакомился в кампусе в этом семестре, ничего для меня не значили, и, возвращаясь назад, я понимаю, что теперь не заинтересован ни в ком из них. Не сейчас.

Не после последних нескольких недель.

Последние несколько месяцев…

Когда я в последний раз встречался с кем-то? Возможно, через пару недель после начала семестра? Это была безумная пьяная ночь, которую я почти не помню.

Зато я отчетливо осознаю каждое мгновение, проведенное с Пейтон, а ведь я даже не целовал её.

А я намерен это сделать.

Девочки всё ещё увлечены разговором, но я стараюсь не обращать на них внимания и подхожу к Ноа с протянутой рукой.

– Райли, – произношу я, приподнимая темную бровь. – Кажется, моя сестра всё ещё жива и здорова. Теперь всё серьёзно, не так ли?

– Это настолько серьезно, насколько она сама этого хочет, – отвечает Ноа.

– Отличный ответ, дружище! – я с усмешкой поворачиваюсь к Пейтон. – Пейтон, Ноа. Ноа, Пейтон.

Ноа с улыбкой машет рукой:

– Привет, Пейтон.

Едва заметный розовый румянец разливается по ее шее, и я прежде, чем осознаю, заслоняю девушку собой, пряча ее от похожего на принца Ноа. Однако она уже успела его увидеть.

– Привет, – говорит Пейтон в знак приветствия.

– Ладно, пора заканчивать знакомство. – Я хмурюсь. – Давайте внутрь. На улице становится чертовски холодно. – Я иду в дом мимо Пейтон, слегка приподнимая бровь.

Я уверен, что она найдет это забавным, и я прав, когда она начинает дразнить меня.

– Ари, ты знала, что твой брат – самый контролирующий человек на планете? – Ее слова были предназначены только для меня. Хотя, признаться, мне нравится эта часть.

– Да, к этому привыкаешь. – Моя сестра театрально вздыхает, и я притворяюсь, что стону от этого подкола.

Я вижу, что друзья заходят в дом с нерешительностью и беспокойством, однако, когда я улыбаюсь им, они тут же преображаются и спешат обнять меня.

– Я так рад видеть тебя, чувак, – говорит Брейди, похлопывая меня по здоровому плечу. – Этот шутник не затыкается на тренировках из-за тебя.

Он притворяется, что жалуется на Чейза, но мы все понимаем, что это его способ заверить меня в своей поддержке. Как будто у меня были какие-то сомнения!

– О, да? – Я улыбаюсь Чейзу. – Скучал по мне, приятель?

– Нет, просто хотел убедиться, что тот, кто пытается произвести впечатление, не забывает, что он всего лишь дублер, – отвечает Чейз с ухмылкой, подходя поздороваться с Пейтон.

Я наблюдаю, как она улыбается ему, а он шепчет что-то ей на ухо. Брейди ловит мой взгляд, приподнимает бровь, и я подмигиваю этому шутнику.

– Эй, эй… – начинает он, пытаясь поймать меня за руку. Он явно хочет узнать, правда ли то, что он заметил между мной и Пейтон, но я ловко ускользаю от него.

Я нежно целую Кэмерон в висок, и она в ответ целует воздух, уже роясь в холодильнике в поисках чего-нибудь сладкого. Я пользуюсь моментом, чтобы полюбоваться своими друзьями, которые восхищаются беременной девушкой, излучающей свет изнутри.

В моей голове мелькают образы: все мы в будущем окажемся на этом же самом месте, а рядом будет бегать маленький светловолосый мальчик.

Он подбежит ко мне и…

Внезапный вздох, который я узнал бы в комнате с сотней человек, привлекает мое внимание, и я резко поворачиваю голову.

Пейтон медленно поднимается на ноги, хотя только что села. Тревога пронзает меня, когда она кладет руку себе на спину, а другой отталкивается, чтобы ухватиться за стол. Я уже в пути.

Подхватив воду, которую она поставила, я быстро придвигаю ближе большой стул с подушками, которые мы сложили для неё несколько дней назад.

– Я в порядке, – шепчет она, глядя на меня снизу вверх.

– Не лги мне, – отвечаю я, нахмурившись, и она отвечает тем же, её взгляд словно говорит: «Нет». Я не собираюсь улыбаться, но улыбка становится шире, когда она тихо хихикает. Она качает головой и снова садится.

Хорошо это или нет, но я всё равно остаюсь рядом и планирую провести с ней весь этот чертов день.

Потому что вся банда сейчас здесь, а это значит, что скоро… Пейтон не будет.

К сожалению, «скоро» наступает слишком быстро, и не успеваю я оглянуться, как уже лежу один в своей постели, уставившись в темный потолок. Что бы я ни делал, я не могу устроиться поудобнее. Кровать кажется мне слишком большой и… пустой.

Господи, я превратился в придурка.

Я ухмыляюсь.

Думаю, меня это устраивает.

Интересно, спит ли она? На часах уже начало двенадцатого.

Лежит ли Пейтон так же беспокойно, как и я? Как же жаль, что она не осталась, а решила вернуться домой.

Во вздохом я открываю социальные сети, чего не делал всю неделю. Лента настолько скучная, что я отбрасываю мобильный и переворачиваюсь на живот, упираясь лицом в подушку.

Заставляю себя закрыть глаза и начинаю отсчет от ста. Я дохожу до пятнадцати, когда слышу звонок.

На экране – сообщение от Пейтон.

Сев, я открываю сообщение: «Мой милый маленький Мейс?»

Не думая, сразу же нажимаю на звонок. Пульс учащается, я чувствую, что что-то не так.

Пейтон отвечает после второго гудка, и я тихо выдыхаю, вскакивая на ноги.

– Скажи мне, что случилось, – шепчу я.

– Мне страшно, – тихо отвечает Пейтон.

– Что случилось, Прелесть?

Ещё один всхлип, а затем дрожащее: «Кажется, ребёнок вот-вот родится».

Я уже обуваюсь и бегу из своей комнаты.

– Я… Ты нужен мне, Мейс, – говорит она, и ее голос звучит так нежно.

И вот оно.

Она действительно нуждается во мне.

– Я уже иду, – отвечаю я, сбегая вниз по лестнице.

– У Пейтон схватки, и она напугана!

В этот момент все, кто есть дома, вываливаются в коридор.

К тому времени, как мы садимся в машину и выезжаем с подъездной дорожки в сторону больницы, Ари уже разговаривает с Кенрой по телефону. Оказывается, я единственный, кому Пейтон рассказала об этом, хотя она была в комнате напротив комнаты брата, когда у неё отошли воды.

Я обязательно проанализирую это позже, но позвонить заранее было правильным решением, чтобы мы поторопились. Паркер и Кенра выбегают из дома и запрыгивают в машину, когда мы подъезжаем к обочине, но Пейтон медлит.

Она неуверенно смотрит на меня, и я понимаю, что она хочет сказать. Я покидаю водительское сиденье, чтобы сесть рядом с Пейтон. Похоже, она сомневалась в том, захочу ли я быть рядом с ней в самый важный момент.

Не обращая внимания на неодобрительные взгляды моей сестры и Ноа, я прижимаюсь к Пейтон всем телом, и наши руки мгновенно переплетаются. Я не знаю, кто сядет за руль, и мне всё равно.

Всё моё внимание сосредоточено на девушке, которая крепко обнимает меня. Я вижу, насколько сильно Пейтон нервничает.

За всю дорогу она не произносит ни слова, только держится за меня изо всех сил, что в ней есть.

Когда мы подъезжаем к кольцевой развязке у больницы, Паркер и Кенра мгновенно выскакивают из машины. Я как можно быстрее проскальзываю между сиденьями, тянусь и нажимаю кнопку блокировки дверей.

Откинувшись на спинку сиденья, я выглядываю как раз вовремя, чтобы увидеть, как Паркер бежит через двойные двери, вероятно, за помощью или чем-то еще. Но тут подходит Кенра и дергает за ручку нашей двери.

– Что за чертовщина? – стучит она, сложив ладони рупором и прижимая лицо к окну, чтобы попытаться разглядеть что-то сквозь тонировку.

Я поворачиваюсь к Пейтон, беру ее лицо в ладони и поворачиваю к себе.

Ее руки поднимаются, обхватывая мои запястья, на лице написан страх.

– Я не могу этого сделать, – наконец кричит она.

– Послушай меня, Пейтон Бэйлор, – шепчу я, удерживая ее взгляд. – Ты годами терпела ужасные испытания, но ты не сдавалась. В этом аду ты нашла то, за что могла бы держаться – парня, который стал для тебя целым миром. А потом ты потеряла его. – Ее нижняя губа начинает дрожать, и я крепче сжимаю ее руку. – Но ты все еще здесь, Прелесть. Ты борешься, сражаешься и становишься сильнее, чем когда-либо прежде. Я знаю, что ты боишься, но в то же время ты храбрая. Без сомнения, ты храбрее меня, и я хочу, чтобы ты знала: даже если бы ты была совсем одна, даже если бы нас десятерых здесь не было, ты смогла бы это сделать.

Она качает головой, но я продолжаю:

– Ты можешь. Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю, и ты справишься с этим. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, я всегда рядом. Держись за меня. Кричи, плачь, вцепляйся в меня, если это поможет, и знай, что я всегда буду рядом, несмотря ни на что. Ты поражаешь меня, великолепная девочка. У тебя есть я во всех смыслах этого слова.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу, наши взгляды все еще прикованы друг к другу.

– Я никуда не уйду.

Ее большие голубые глаза моргают, глядя на меня, и нежность отражается на ее кукольном лице.

– Обещай, – шепчет она. – Обещай мне, Мейсон. Несмотря ни на что. Обещай мне.

Дрожь пробегает по моему телу, мои глаза горят, когда я пристально смотрю в ее глаза.

– Я обещаю, малышка.

Она смотрит на меня еще мгновение, а затем легкая улыбка появляется на ее губах, и с них срывается сдавленный смех.

– Боже мой, у меня скоро будет ребенок.

Смех вырывается из моих уст, и я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть Паркера, возвращающегося с инвалидной коляской. Остальные спешат по дорожке от того места, где они припарковались.

Я с улыбкой смотрю на ангела, стоящего рядом со мной.

– Да, это так. Так что скажешь? Ты готова встретиться со своим маленьким мужчиной?

Она облизывает губы, кивает и широко улыбается.

– Я готова.

Я открываю дверцу машины, и мы отправляемся в больницу.

Я очень рад, что подбодрил Пейтон перед тем, как мы вошли. Очевидно, у нее дома отошли воды, и это было только начало. Я знал о том, как это будет, но только когда мы поднялись в палату, подключили все мониторы и врач зашёл во второй раз, всё стало по-настоящему реальным.

Паркер вышел, бросив на меня сердитый взгляд, когда я отступил на несколько шагов. Врач попросил его подождать снаружи, и я не понимаю, мне разрешили остаться. Единственная причина, по которой я вообще пошевелился, – это то, что Пейтон слегка кивнула мне. Я последовал за Паркером.

Может быть, она не хотела ранить чувства своего брата, или, возможно, потому что доктор задрал халат Пейтон до талии, как будто просто заглядывал под капот машины.

Конечно, в ту секунду, когда Паркер и остальные обернулись к вышедшей медсестре, я проскользнул обратно через открытые двери. Я вернулся к кровати, игнорируя взгляды, которые Кенра бросала на меня с противоположной стороны от Пейтон. Я был так быстр, что даже доктор не успела встать со своего маленького стульчика на колёсиках.

Я не знаю, что именно они ввели Пейтон через капельницу, но всего за пять минут ситуация изменилась. У Пейтон наконец-то начались схватки, и, по словам медсестры, они проходят в ускоренном темпе.

Это настоящая пытка.

Пейтон плачет, вцепившись в прутья кровати, и корчится от боли, слёзы застилают её бездонные глаза. Она едва может усидеть на месте, и сейчас я был бы для неё бесполезен, как презерватив.

Но я не двигаюсь со своего места рядом с ней. Я бы не посмел.

Не тогда, когда каждые несколько минут она поднимает свою хорошенькую головку и смотрит на меня, словно желая убедиться, что я всё ещё здесь.

Я с трудом сглатываю, направляясь к двери вместе с медсестрой, и шепчу: «Сколько ещё?»

Она с широкой улыбкой снимает перчатки и бросает их в красную урну: «В любое время, дорогой. Просто продолжай делать то, что делаешь, и скоро ты познакомишься со своей малышкой».

– Мейс, – зовет меня Пейтон, и я резко оборачиваюсь, чтобы увидеть её протянутую руку. Не медля, я спешу вернуться к ней.

Я прижимаю свою ладонь к её ладони, и именно она переплетает свои пальцы с моими. Она закрывает глаза, и я смотрю на Кенру.

Она поджимает губы, но я качаю головой. Наклонившись, я провожу свободной рукой по лбу Пейтон, обдувая холодным дыханием выступившие на нём капельки пота.

– Больно, – кричит она, крепче сжимая мою руку.

– Я знаю, – отвечаю я, – я знаю, что это так, но у тебя всё хорошо получается.

Она начинает кричать, всё её тело изгибается, плечи опускаются. Она задыхается и бьётся в подушке:

– Мне нужно… Я не знаю. Я думаю…

Медсестра вбегает обратно, поднимает халат Пейтон, и я ожидаю, что она запаникует или позовет на помощь.

Женщина в лимонно-зелёном халате, которая выглядит как безумная, улыбается нам и говорит:

– Пора.

Мы все замираем. Я перевожу взгляд с Пейтон на Кенру, а затем снова на Пейтон. Глаза Пейтон широко раскрыты, губы дрожат, когда она смотрит то на Кенру, то на меня.

Они обе выглядят так, словно думают, что у меня есть ответы на все вопросы, но я тоже в полном смятении.

– Может быть, мне позвать Паркера? – предполагаю я и с радостью замечаю, как Пейтон нетерпеливо кивает.

– Пожалуйста, – просит она, снова сжимая меня в объятиях перед тем, как отпустить. – Я тоже хочу, чтобы он был здесь.

Я уже направляюсь к двери, когда она кричит: «Подожди!»

Паника в её голосе заставляет меня резко обернуться, и я готов бежать обратно. Я бы ходил кругами прямо здесь, в этой маленькой комнате, если бы она попросила.

– Ты обещал, – хрипит она, в её взгляде светится страх.

Что-то сильно стучит в моей груди, и я киваю.

– Я сейчас вернусь, Прелесть. Сейчас вернусь.

Пейтон роняет голову на подушку и, крепко зажмурив глаза, кивает. У меня нет времени бежать в комнату ожидания, поэтому я кричу в коридор: «Малыш идёт!» Хлопаю в ладоши, но, не дожидаясь, пока Паркер услышит, разворачиваюсь на каблуках и возвращаюсь обратно к Пейтон.

Паркер появляется прямо за моей спиной. Из-за того, что я стою по правой стороне кровати, Паркер направляется к Кенре и из-за ее спины нежно касается руки Пейтон.

Она смотрит на каждого из нас, затем снова на доктора и кивает, пока тот объясняет, что будет дальше.

Честно говоря, мне становится не по себе.

Ноги Пейтон подняты, ступни зафиксированы в этих жутких металлических штуковинах, которые напоминают мне о тех приспособлениях, которые были у Форреста Гампа на ногах, когда он был ребёнком. Рядом стоит операционный стол, уставленный всякой ерундой, как в реквизите для фильмов ужасов.

Да, я в полном смятении, и, вероятно, это очевидно, когда медсестра номер два подходит ко мне и тихо говорит: «Дышите».

Я делаю глубокий прерывистый вдох и, прислушавшись к ее словам, оглядываюсь на Пейтон.

– Хорошо, Пейтон, я буду считать до трех, и на счет «три» ты будешь тужиться, ладно?

– Я не знаю, – говорит она, крепко зажмурив глаза.

Доктор выжидающе смотрит на меня, и мои глаза расширяются от страха. Что, черт возьми, я должен делать? Я совершенно не понимаю, как это работает, и…

Пейтон начинает плакать, и паника подступает к моему горлу.

Повернувшись к ней, я хватаю ее за руку и сжимаю.

– Эй, Прелесть, посмотри на меня, – говорю я.

Она смотрит на меня, и слезы текут по ее щекам.

– Малыш готов встретиться с тобой, – говорю я, кивая, и на мгновение перехватываю взгляд доктора, который тут же снова смотрит на Пейтон. – И я знаю, как сильно ты тоже ждала этой встречи. Так что скажешь? Мы готовы это сделать?

Она плотно сжимает губы, а ее большие голубые глаза смотрят в мои с такой безмерной доверчивостью и одновременно страхом, что это пронзает меня до глубины души.

Я убираю волосы с ее лица и заправляю их за ухо, как она любит это делать.

– Я всегда буду рядом.

Она медленно кивает, и мы вместе обращаем взгляд на доктора.

– Хорошо, – говорит доктор, слегка наклоняясь. – Один, два, три…

Пейтон стонет, ее зубы стучат, когда она кричит, а тело скручивается в немыслимую судорогу. Ее лицо начинает краснеть, и мы с Паркером смотрим друг другу в глаза, страх и неуверенность разливаются по моим венам, словно лава.

– Молодец, – хвалит доктор, и Пейтон, тяжело дыша, откидывается на кровать. – Еще несколько раз нужно будет сделать так же. Глубокий вдох. Следующая схватка уже на подходе. Будь готова через три, две, одну…

– А! – кричит Пейтон, снова сжимаясь, ее рука дрожит, а ногти впиваются в мою кожу.

Моя челюсть сжата, и я чувствую, как по спине струится пот.

Пейтон снова опускается на кровать, ее дыхание становится прерывистым, а заплаканные глаза встречаются с моими.

– У тебя всё хорошо получается, – хрипло говорю я.

– Я вижу головку, – объявляет доктор.

– Доктор видит головку.

– Ещё два раза, и ты познакомишься со своим малышом.

– Ещё два и…

Доктор тихо смеётся, а я закрываю рот, обводя взглядом комнату.

Даже Паркер, прищурившись, ухмыляется, но тут же переводит взгляд обратно на свою сестру.

– Ты так близко, Пип. Давай же.

– Три, два, один…

Пейтон тужится, её плечи дрожат, а ноги трясутся от напряжения.

– Головка уже показалась. Ещё один толчок.

– Я не могу! – плачет Пейтон.

– Давай, Пейтон, – спокойно подбадривает её доктор. – Ещё раз.

Пейтон качает головой, запрокидывает её и кричит на всю комнату, когда её тело сжимается в комок.

Я наклоняюсь, прижимаюсь лбом к её лбу, и наши взгляды встречаются.

– Пейтон, тебе нужно тужиться, – на этот раз доктор немного настойчивее.

Губы Пейтон дрожат, когда она смотрит на меня, а голова медленно раскачивается из стороны в сторону.

– Да, дорогая, – с трудом выдыхаю я, – Ты можешь это сделать. Давай, милая. Ты уже близко. Покажи мне, какая ты сильная. Какая ты смелая.

Мои губы скользят по ее щеке, и она начинает плакать еще громче.

– Ты справишься. Давай.

Она медленно кивает и начинает тужиться. Черты ее лица напрягаются, с губ срываются крики, похожие на воинственные возгласы. Пот катится с ее лба и смешивается с моим, но я не смею пошевелиться. Я удерживаю ее взгляд, и когда наши глаза встречаются, мы слышим, как опасно быстро бьется сердце.

Самый тихий звук, который я когда-либо слышал, наполняет комнату.

Тихий прерывистый плач.

Трепет. Полное благоговение – вот выражение, которое застилает лицо Пейтон.

Все ее тело обмякает, слезы текут по лицу с неудержимой скоростью.

Медленно и с некоторым страхом, которого я не ожидал, я поворачиваюсь к доктору, смутно осознавая, что Паркер и Кенра говорят Пейтон, как они гордятся ею и как хорошо она справилась.

Я поднимаю глаза и вижу маленькую головку с темными волосами. Даже покрытые… чем бы это ни было, они выглядят вьющимися и идеальными, и, клянусь Богом, моё сердце подпрыгивает в груди. Подпрыгивает, замирает, а затем меняется.

Внутри меня словно открывается дыра, и крошечная штучка, которую держит доктор, проскальзывает внутрь и снова заполняет её.

Перед глазами всё расплывается, а тело словно застывает на месте.

Паркер что-то говорит, проходя мимо, и медсестра подходит ближе, но я её не слышу.

Всё, что я слышу, – это он.

Это мальчик. Маленький мальчик.

Как будто время остановилось, и мир перестал вращаться, и всё, что осталось, – это он… и она.

Я медленно поворачиваюсь, и, словно почувствовав моё приближение, Пейтон смотрит на меня.

Она улыбается, и я ненавижу тяжесть, которую испытываю от этой улыбки, но в то же время она приносит мне радость.

– Ты был прав, – шепчет Пейтон, тяжело моргая. – Это мальчик.

Я не замечаю, как оказываюсь рядом с ней, пока не обнимаю её лицо своими ладонями и не прижимаюсь губами к её губам с такой страстью, что всё моё тело вибрирует от эмоций.

– Поздравляю, Прелесть, – шепчу я, прижимаясь к ней. – Теперь ты мама.

– Теперь я мама, – выдыхает она, и её улыбка слегка дрожит.

Я нежно убираю волосы с её лица, и она закрывает глаза, чувствуя себя, вероятно, усталой. Не успеваю я опомниться, как медсестра берёт меня за руки.

– Идём, – говорит она, и я поворачиваюсь, подходя к крошечному столику, на котором лежит новорождённый. Доктор разговаривает с Пейтон, а я пытаюсь сосредоточиться на том, что говорит медсестра, но не могу.

– Почему он плачет? – спрашиваю я, поднимая руки, чтобы прикоснуться к малышу, но страх сковывает меня, не давая мне это сделать.

– Не плачь, малыш. – Я сглатываю ком, подступающий к горлу. – Твоя мама ждёт встречи с тобой, и ты её напугаешь, – шепчу я.

Внезапно его крики стихают, и мой пульс учащается, когда я замечаю, что он начинает моргать. В тот момент, когда его маленькие глазки открываются, весь воздух со свистом вырывается из моих лёгких.

– Он… идеален, – выдыхаю я, а затем замечаю ножницы, которые держат перед моими руками.

Я перевожу взгляд на медсестру, и она с улыбкой вкладывает их мне в ладонь: «Режь прямо здесь, папочка».

Мои колени дрожат, перед глазами мелькают белые пятна. Это…

У меня нет слов, чтобы описать то, что происходит внутри меня прямо сейчас, но это грандиозное событие, которое, черт возьми, меняет всю мою жизнь. И когда я открываю глаза и смотрю в его, всё внутри меня меняется. Всё перестраивается, скручивается, переворачивается и сжимается. Всё становится на свои места.

Мои лёгкие раскрываются, и вкус воздуха меняется.

Папа.

У меня перед глазами всё расплывается, и я протягиваю руку, чтобы провести дрожащей ладонью по его идеальной маленькой щеке.

О мой бог.

Я… Я хочу быть его папой.