Мейсон

Сейчас, сентябрь

«Девяносто семь, девяносто восемь, девяносто девять…»

Я достигаю своей цели, затем делаю еще два. Я быстро вскакиваю после отжиманий и бегу трусцой на месте в течение тридцати секунд. Плечи ноют, мышцы пульсируют, но я снова опускаюсь, на этот раз на пятипальцевую планку.

Жжение в животе очень сильное, но я дышу, считая от сорока пяти, затем задерживаю дыхание еще немного, прежде чем рухнуть на мат.

– Ты здесь уже почти три часа.

Я приподнимаюсь с пола, обхватываю руками согнутые колени и смотрю в сторону двери.

Чейз отталкивается от рамы и медленно заходит в гараж дома, который мы арендовали на Airbnb. Он оглядывается по сторонам, отмечая эллиптический тренажер, беговую дорожку и стойку со свободными весами.

– Так это и есть «домашний тренажерный зал», да? – говорит он, цитируя рекламу.

Я усмехаюсь, кивая на ведро в углу.

– По крайней мере, у них есть коврики, чтобы постелить их. Там еще есть пара скакалок.

Чейз кивает, подходит к беговой дорожке и забирается на нее.

Он стягивает толстовку через голову и начинает медленную пробежку.

– Ты пропустил завтрак.

– Я выпил протеиновый коктейль.

– Ты лег спать, ни с кем не поговорив прошлой ночью.

– Я устал. Почему ты так беспокоишься обо мне? – огрызаюсь я, поднимаясь с земли и стягивая через голову рубашку. Я вытираю ею пот с лица.

– Потому что я вижу, что происходит. – Когда я ничего не отвечаю, он добавляет: – Ты не пришел на занятия в четверг. У нас была контрольная.

Я отвожу взгляд, закидываю футболку на плечи и направляюсь к двери.

– Мы здесь, чтобы расслабиться и провести пару дней с друзьями, Мейсон.

– Я в курсе.

– Не облажайся.

– Я? – Я резко оборачиваюсь. – Что я могу сделать, чтобы все испортить?

Чейз пристально смотрит на меня, увеличивая скорость, с которой бежит, и преодолевает склон.

– Ты накручиваешь себя. И уже довольно давно. Я не уверен, что именно происходит, но, думаю, я знаю достаточно, и ты бежишь к провалу. Постарайся расслабиться.

Я усмехаюсь, поворачиваясь спиной и направляясь к двери.

– Уверен, тебе бы это понравилось.

– Что это должно означать? – кричит Чейз мне вслед, но я закрываю дверь.

В доме тихо и пусто, если не считать телевизора, работающего в гостиной, и Кенры, спящей на диване.

Достав из холодильника четыре бутылки с холодной водой, я опустошаю одну, а три другие несу в комнату. С тихим стуком я открываю дверь.

Брейди лежит без сознания на двуспальной кровати в правом углу комнаты, его кожа липкая, а Кэмерон и Пейдж сидят на другой кровати. Кэмерон, завернувшись в одеяло и держа в руках коробку с салфетками, читает учебник, в то время как Пейдж смотрит телевизор, из которого не доносится ни звука.

Черт, наверное, мне тоже следовало взять с собой учебники. Не то чтобы это помогло. Мой профессор ни за что не разрешит мне сдать тест, ведь я и так отстаю по ее предмету. Я стискиваю зубы, отбрасывая беспокойство в сторону, и встречаюсь взглядом с девушками.

– Привет, – Кэмерон улыбается сквозь легкое покашливание.

Я переворачиваю бутылки с водой.

– Принес вам, ребята, чего-нибудь холодненького попить.

Я ставлю их рядом с ней и смотрю на Брейди.

– С ним все в порядке?

– Последние два часа он храпел, как бульдог.

Кэмерон пожимает плечами:

– По крайней мере, он жив. Думает, что сможет отоспаться.

Пейдж смеется, затем стонет, прижимая руки к вискам.

– Мне так грустно. Не могу поверить, что мы пропустим сегодняшнюю игру.

Как, черт возьми, тебя может тошнить и во время шестичасовой поездки, и после нее?

Они надеялись, что рвота вызвана укачиванием, и все быстро пройдет после отдыха, но все трое проснулись, чувствуя себя так же паршиво, как и перед сном.

– Впереди еще много игр, на которые можно сходить. Просто отдохни, может быть, постарайся отоспаться, как Брейди.

Обе девушки дуются, и мои губы растягиваются в улыбке.

– Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится. Кто-нибудь из нас приготовит вам что-нибудь поесть, прежде чем мы уйдем.

– Ноа здесь нет, чтобы колдовать на кухне. – Кэмерон резко откидывается на спинку стула. – Итак, моя милая Пейдж, это значит, что все, что мы будем есть, – это разогретый консервированный суп.

– Я могу подать его тебе холодным.

Кэмерон притворно улыбается, хлопая ресницами.

– Горячий консервированный суп будет в самый раз, пожалуйста, и спасибо тебе. Но если ты не возражаешь, я заберусь в постель к этому чудовищу. Он весь горит, а я замерзаю.

Покачав головой, я собираюсь выйти, но Кэмерон подскакивает к двери, хватается за косяк, и я останавливаюсь на пороге.

Ее улыбка становится мягче, когда она смотрит на меня снизу вверх и шепчет:

– Ты в порядке, Мейс?

Напряжение сжимает мою грудь, и я заставляю себя кивнуть, но чувствую, как хмурюсь.

– Да, я в порядке. Идеально. Прекрасно.

Она слегка наклоняет голову, достаточно легко распознавая мою ложь.

– Иногда люди борются с чем-то только потому, что боятся, как все сложится после.

На мгновение я застываю, уставившись на нее, но потом мне удается выдавить из себя смешок.

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, красотка. Ложитесь спать. Надеюсь, что завтра вы почувствуете себя лучше.

Я думаю, что мне удается улыбнуться, а затем тихо закрываю за собой дверь.

Как только она закрывается, я крепко зажмуриваюсь.

Возьми себя в руки, дружище.

Вздохнув, я направляюсь наверх. Я собираюсь войти в комнату, в которую меня поселили, но я не могу схватиться за ручку, чтобы открыть дверь. Я прохожу мимо, в ванную, чтобы принять прохладный душ.

Мои мышцы напрягаются под струями, и с каждой минутой они постепенно расслабляются. Я делаю глубокий вдох, пытаясь отогнать глупые мысли.

Итак, Чейз купил Пейтон содовой. В этом нет ничего такого.

Я уверен, что Ари и остальные тоже знают, какие напитки она предпочитает, так же как и я знаю, что им нравится. Конечно, я знаю их большую часть своей жизни, но это не имеет значения, верно?

Да, это нормально – замечать подобные вещи.

Что ненормально, так это бледный цвет лица Пейтон, когда Ари объявила о смене номера из-за того, что ребятам стало плохо на последней половине поездки.

Не то чтобы у Пейтон ухудшились условия. Ее только что перевели из комнаты внизу, в которой она изначально собиралась жить, в комнату наверху, к нам, мальчикам, и то только для того, чтобы не заразить ребенка.

Да, из-за этого ее поселили рядом со мной и Чейзом, но что с того?

Может, она просто боится, что Дитон нас разбудит?

Чейз спит как убитый, так что я сомневаюсь, что он это заметит. Он будет сидеть в гостиной и смотреть спортивный канал, как и всегда, в общежитии, а в комнату будет приходить, только чтобы отрубиться.

Я? Я буду ждать, ладно, надеяться, что услышу тихий плач, который скажет мне, что они проснулись. Я хочу обнять Дитона, и мне нужно побыть с Пейтон минутку наедине.

Возможно, мне придется накричать на нее… я пока не знаю как и когда, но она поговорит со мной.

Она должна сказать мне, что мы с ней понимаем друг друга.

Что она не передумала.

Дерьмо.

Что, если она действительно передумала?

* * *

Обхватив Ари руками, я поднимаю и кружу ее в воздухе.

– Как тебе такое, сестренка? – кричу я, ажиотаж нешуточный, и два бокала пива, которые я выпил, пока ждал прихода Ноа, согревают меня.

– Твой парень только что выиграл для своей команды матч!

– И не один, а целых два тачдауна! – Брейди, который говорит, что он выпотел свою болезнь, кричит в воздух, обращаясь к группе незнакомцев, которые заходят в паб в футболках.

– Привет. Номер девятнадцать – парень моей подруги. Видишь его там?

Женщины хихикают и уходят, но Брейди это не останавливает, он рассказывает всем в округе, что Ноа Райли – крутой парень, но совершенно точно занят.

Ноа опускает глаза в пол от похвалы, быстро встает и требует вернуть свою женщину. Как только Ари встает на ноги, он заключает ее в объятия, и я отворачиваюсь, чтобы не видеть, как он наклоняется, чтобы прошептать что-то ей на ухо.

Люблю этого парня… но она все еще моя сестра.

Когда я поворачиваюсь лицом к остальным – мы сидим в дальнем углу единственного ресторана в нескольких минутах ходьбы как от стадиона, так и от пункта проката, – у меня на лбу появляется морщинка.

Пейтон передает Дитона Чейзу и направляется к Брейди, когда он окликает ее по имени. Я подхожу к Чейзу как раз в тот момент, когда они заворачивают за угол.

Его глаза распахиваются, и он слегка откидывается назад, не понимая, почему я стою так близко. Улыбка, с которой он смотрел на моего маленького человечка, исчезает.

– Что случилось? – он хмурится.

– Дай его мне. – Я протягиваю руку, но Чейз не отдает Дитона сразу, поэтому я делаю шаг вперед.

Чейз качает головой, как будто только сейчас осознав, что я сказал.

– Конечно, чувак. Я все равно собирался заказать еще крылышек или типа того.

Он передает мальчишку мне, но Дитон все еще находится между нами, когда Пейтон возвращается.

Она подходит и забирает его у нас.

– Спасибо, – бормочет она, проскальзывая между нами, чтобы добраться до остальных. Я нежно ловлю ее, останавливая.

Пейтон бросает на меня умоляющий взгляд и на мгновение задерживается на Чейзе.

– Я пойду посижу с Ари и Ноем. Он хотел обнять его, так что…

Я хочу обнять Дитона.

Я скучаю по нему. Разве ты не видишь этого?

Мои пальцы впиваются в ее нежную кожу, и мне требуется немалое усилие, чтобы разжать их, но я это делаю. Я отступаю назад, так сильно сжимая челюсти, что после всего этого дерьма мне, наверное, нужен стоматолог.

Все в порядке.

Ничего страшного.

Ной и Ари и так потеряли много времени, им полезно сблизиться с моим малышом.

Кроме того, я по-прежнему его любимец.

Все хорошо.

Когда я снова поворачиваюсь, Чейз все еще там.

Он настороженно смотрит на меня, понизив голос, и наклоняется ко мне:

– Ты в порядке, брат?

– Ты собираешься перестать выводить меня из себя, бро?

Он запрокидывает голову, и я тихо чертыхаюсь, проскакиваю мимо него и направляюсь к бару в другом конце зала, чтобы немного успокоиться. Или, по крайней мере, пытаюсь.

Мне помогает то, что заведение забито до отказа. В том числе потому, что бармен не утруждает себя и не спрашивает удостоверение личности – хотя это не имеет значения, потому что у меня есть поддельное, которое меня еще ни разу не подводило, – когда я заказываю две бутылки дешевого пива.

Официант следует за мной обратно в нашу секцию, ставит несколько холодных бокалов рядом, и я смотрю на остальных с натянутой улыбкой.

Сначала я встречаюсь взглядом с Ноа. Он смотрит на меня, склонив голову набок, Дитон прыгает у него на руках, его маленькие ножки меньше, чем картонная подставка под бокалы, которую он пинает. Ари сидит рядом с ними, в ее взгляде читается беспокойство.

Мое внимание возвращается на столешницу, и я борюсь с хмурым выражением лица, которое вот-вот завладеет мной.

Я настолько очевиден?

Что они видят, когда смотрят на меня?

Мужчину, который никому не нужен?

Блядь.

Я стискиваю зубы и разливаю по бокалам пиво, предлагая друзьям.

Каждый проходящий мимо человек вызывает у меня учащенное сердцебиение.

Нахуй. Какая разница.

Я выпиваю стакан сам. А потом выпиваю еще один.

И еще.

Некоторое время спустя на моем лице появляется улыбка.

Кто допил второй графин?

– Похоже, мне все-таки не пришлось пить в одиночестве. – Я издаю смешок и поднимаю взгляд, когда Брейди опускается рядом со мной.

– Мой чувак! – кричу я, обнимая его за плечи и притягивая его здоровенное тело ближе. – Я, блядь, люблю тебя.

– То же самое. – Он тихо смеется, кладет руки на стол и придвигается так близко, что у меня перехватывает дыхание. – Тебе здесь хорошо?

– Да, черт возьми. – Мое тело, кажется, слегка покачивается, и я снова смеюсь, поднимая свой стакан. Когда ничего не выходит, я подношу его к глазам. Я мгновенно хмурюсь. – Кто выпил мое пиво?

Брейди усмехается, задевая меня плечом.

– Возможно, тебе стоит притормозить, брат. Завтра предстоит долгая обратная дорога.

– Мне не обязательно садиться за руль.

Я пожимаю плечами, думая о том, как долог путь сюда.

– Я просто должен сидеть на своем месте. Пусть меня снова игнорируют.

Брейди свирепо смотрит на меня, и, когда я поднимаю взгляд, Пейтон смотрит на меня с беспокойством.

Она грустит? Злится? Волнуется? Я не уверен, но если я знаю ее так, как мне кажется, то в ней есть что-то от каждого из этих чувств. Но почему? Это я здесь умираю.

Она вскрывает мою грудную клетку и вырывает мое тяжело бьющееся сердце, кусок за куском. И для чего?

Или для кого?

Нет. Этого не может быть.

Но что, если это так?

Алкоголь в моем организме заставляет кровь закипать от посторонних мыслей, и мои глаза сужаются при виде милых голубых глаз, которые держат меня в заложниках.

– Эй, Брейди. – Мой голос разносится над шумом, мой взгляд прикован к моей девушке. – Что Пейтон больше всего любит из газировок?

– Что? – усмехается он.

Пейтон опускает глаза, и угадайте, кто подходит к ней сзади? Я сердито смотрю на своего второго лучшего друга, но повторяю свой вопрос Брейди:

– Ее любимый напиток. Какой?

– Э-э… «Доктор Пеппер»?

Мои руки дрожат.

– Ошибаешься.

Чейз качает головой, опускаясь на похожее на скамью сиденье рядом с ней, и Пейтон смотрит в его сторону, отвечая на какой-то его вопрос.

– Чувак, – шепчет Брейди. – Что я пропустил?

Может быть, он продолжает что-то говорить. Трудно сказать наверняка, когда мой взгляд прикован к чертовой парочке в нескольких шагах от меня. Что они могут сказать друг другу?

Чейз почти ни с кем из нас не разговаривает с тех пор, как осознал свои ошибки с моей сестрой.

Я думал, что он чувствовал себя дерьмово, что ему было стыдно за свои действия и он не мог смотреть нам в лицо из-за своего внутреннего дерьма.

Это похоже на Чейза, которого я знаю.

Я люблю этого ублюдка. Умру за него, если до этого дойдет.

Но, возможно, я был неправ.

Может, он хитрит.

Может, они оба скрывают от нас что-то.

До меня доносится напряженный смех Пейтон. Это вторгается в мой разум и проносится сквозь меня, ощущение успокаивающее и правильное, но затем мой мозг улавливает суть.

Он заставил ее рассмеяться.

Он заставил ее рассмеяться, а она даже не хочет со мной разговаривать.

Она разговаривает с ним.

Он знает, какую газировку она любит.

– Вы что, трахаетесь?

Воздух наполняют вздохи и ругательства, но я выдерживаю взгляд девушки, которая разбивает мне сердце.

– Скажи мне правду.

– Мейсон. Пожалуйста, – шепчет она, но ее взгляд оглушает.

Ее глаза говорят мне, насколько она разочарована, что из всех людей здесь именно я задал этот вопрос. Мне не следовало бы его задавать.

Но я это сделал.

– Ты тоже дал ей обещание?

– Остановись, – умоляет Пейтон.

– Она сказала тебе, что…

– Ты пьян, чувак. Просто замолчи, пока не сказал чего-нибудь, о чем потом пожалеешь. – Чейз появляется в моем поле зрения. – Давай отвезем тебя обратно домой, а? Тебе нужно…

– Тебе нужно перестать пытаться заигрывать с девушками, которые недоступны! – Пейтон краснеет, как свекла, Ари ахает, а глаза Ноа расширяются.

Брейди подходит с поднятыми руками.

– Хорошо. Достаточно. Давайте-ка переведем дух и…

– Пошел ты, Мейсон, – Чейз обрывает его.

– Нет, пошел ты! – Я вскакиваю на ноги и выставляю руку, чтобы сохранить равновесие. – Я пытаюсь с ней поговорить.

– Только не так.

Ярость захлестывает меня, по телу проходит дрожь.

– Ты думаешь, что можешь говорить за нее?

– Ребята, – снова пытается Брейди.

– По крайней мере, она говорит со мной!

Мой кулак взлетает так быстро, что никто не успевает меня остановить. Я врезаюсь костяшками пальцев в чужое лицо, и голова Чейза резко поворачивается в сторону.

В тот же миг все вокруг начинают кричать.

Охрана подбегает, и я слышу крики своих друзей, но мои ноги уже волочатся по полу. Через несколько секунд я лежу на земле, в голове стучит, в глазах туман, как зимним утром.

Кто-то помогает мне подняться на ноги, и, когда я смотрю Чейзу в глаза, я вырываюсь.

– Отвали от меня, чувак.

– Я помогаю тебе, придурок.

– Нет, ты издеваешься надо мной. Как и все.

Он качает головой, и я топаю в сторону квартиры, слыша тихое бормотание и шаги остальных, которые не так далеко позади.

Когда мы подходим к двери, я отступаю в сторону, позволяя кому-то другому открыть ее.

Никто не утруждает себя приглашением войти, поэтому я позволяю двери захлопнуться у меня перед носом, гадая, когда же стена впереди меня перестанет раскачиваться.

Кто знает, как долго я там стою, но в конце концов меня встречает дуновение тепла, когда кто-то выходит.

– Боже мой, твоя рука.

Мягкие пальцы касаются моего запястья, но я отдергиваю руку.

– Не притворяйся, что тебе не все равно.

Я моргаю, и красивые голубые глаза то появляются, то исчезают из поля зрения.

– Это нечестно, – шепчет Пейтон.

– Знаешь, что нечестно? – Я хриплю, моя голова поворачивается в другую сторону, веки слишком тяжелые, чтобы их можно было держать открытыми. – Что ты говоришь и что делаешь. Ты меня убиваешь. – Я вздыхаю, заставляю свои глаза открыться и встречаюсь взглядом с самыми красивыми глазами, которые я когда-либо видел. – Я, черт возьми, умираю здесь, детка.

Ее прекрасное лицо расплывается, поэтому я поднимаю руку, чтобы убедиться, что она действительно здесь, что мне это не почудилось. В ту секунду, когда костяшки моих пальцев касаются ее шелковистой кожи, я вздрагиваю. Боль пронзает меня насквозь, и я в панике отшатываюсь, схватившись за запястье.

– Черт. – Я смотрю на свою руку, но на ней слишком много пальцев. – Черт, черт, черт!

Я рывком вваливаюсь в дом и умудряюсь найти дорогу в ванную.

Я с трудом дотягиваюсь до крана в раковине, наконец-то соображая, как включить эту чертову штуку, и подставляю руку под струю. Черт! Я отдергиваю ее, вода слишком горячая.

Я снова протягиваю ладонь, но мягкие пальцы нежно обхватывают мое плечо, скользят вниз по спине, и моя голова падает на грудь. Это ощущение заглушает все остальное. Все, что я чувствую, – это она.

Боже, я хочу большего.

– Позволь мне помочь тебе, – шепчет Пейтон.

– Ты можешь делать со мной все, что захочешь, Прелесть. Что угодно. Всегда.

Пейтон хватает меня за другую руку, ведя неизвестно куда, но я следую за ней, как послушный щенок, и вот я уже сижу на чем-то мягком. Я закрываю глаза и открываю их снова, только когда ощущаю холод на костяшках пальцев.

Светлые волосы и пухлые розовые губки нависают надо мной, как над моим маленьким ангелочком.

– Где мой маленький человечек?

– Спит. Я положила его в манеж, прежде чем выйти за тобой.

Я киваю, поворачивая голову, когда кровать сдвигается. Пейтон садится на колени и осторожно кладет пакет со льдом мне на костяшки пальцев.

Проходит несколько минут тишины, прежде чем она снова заговаривает, и, когда она это делает, ее слова – тихий, прерывистый шепот, который скребет меня изнутри.

– Я знаю, что все… – Она качает головой, не зная, какое слово подобрать, или не желая его произносить.

Впрочем, это не имеет значения. Ничего из этого не помогает.

Эта девушка могла бы пырнуть меня ножом, выйти замуж за моего лучшего друга и исчезнуть на десять лет, и, если бы она в конце концов вернулась за мной, я бы согласился.

Имеет значение только одно.

Мои пальцы скользят под застежку-молнию, касаются ее обнаженного колена.

Медленно ее глаза встречаются с моими.

Я моргаю, чтобы рассеять туман, пытаясь справиться с алкоголем, бушующим в моей крови, чтобы выдержать ее взгляд. Я протягиваю руку и заправляю выбившуюся прядь волос ей за ухо, задерживая ладонь на месте.

Подсознательно Пейтон реагирует на мои прикосновения, ее глаза закрываются.

– Мейс.

– Я чертовски скучаю по тебе.

Все ее тело содрогается.

– Можно я тебя обниму?

Она прерывисто вздыхает, не сводя с меня своих голубых глаз.

– Пожалуйста, Прелесть… – Мои глаза начинают закрываться, а слова становятся еще более невнятными, чем в прошлый раз. – Мне нужно обнять тебя.

– Мне нужно позаботиться о тебе, – бормочет она.

Мои губы кривятся в улыбке, и я погружаюсь в воспоминания о том, как она впервые сказала мне эти слова, отчаянно цепляясь за то, что произошло потом.

Моя жизнь изменилась в тот последний раз, когда она заботилась обо мне.

В тот день изменилось все.

Но что будет ждать меня, когда я проснусь завтра?