Пейтон

Сейчас, сентябрь

Мои нервы на пределе, я сажаю Дитона в его автокресло и передаю сумку брату, когда он тянется за ней.

– Ты уверена, что хочешь ехать всю дорогу на заднем сиденье? – спрашивает он.

– Мы можем посадить вас с автокреслом в средний ряд, а Мейсона и Чейза посадить в третий.

– Их ноги вряд ли поместятся, независимо от того, три места сзади или нет. И так у меня будет место для сумки с подгузниками, а если мне понадобится переодеть Дитона, то у меня будет свободное место. Тогда не придется лишний раз выходить и останавливаться.

– Мы могли бы заставить парней поехать с Брейди и девочками, – нараспев говорит Кенра. – Ари и Кэм будут недовольны, когда я скажу им, что мальчики поедут с нами. Мы все знаем, что они их ждут. – Она пристегивается и, оглянувшись, с улыбкой бросает мне игрушку. – Ты забыла это на диване.

Я заставляю себя скривить губы, глядя на плюшевый футбольный мяч… которому я намеренно дала выпасть из рук Дитона, прежде чем мы вышли.

Дитон мгновенно замечает его и протягивает маленькие ручки.

– Эй, девчонки знают, как у нас все устроено, – улыбается мой брат, подходя к водительскому месту и садясь за руль. – Кто первым встал – того и тапки.

– Откуда им было знать, что мальчики уже попросили поехать с нами? А еще важнее, зачем им это нужно, если Брейди поедет на своем «Бронко»?

Брат встречается со мной взглядом в зеркале, и я быстро отвожу взгляд.

– Не знаю, – говорит он. – Но мы общались по видеосвязи, планируя поездку, когда Мейсон написал, что едет с нами. Чейз спросил пару дней спустя. – Он пожимает плечами, выезжает с подъездной дорожки и направляется к пляжному домику остальных, расположенному дальше по дороге. – По крайней мере, так будет честно. – Он ухмыляется, когда его девушка хлопает его по руке.

На прошлой неделе Ари поняла, что прощальная неделя в «Авикс» пришлась на трехдневный уик-энд в честь Дня труда, из-за чего у мальчиков с субботы по понедельник не было тренировок. Она чуть не упала в обморок от волнения, когда объявила, что мы все отправимся в Неваду на игру Ноа.

Ну, все, кроме Лолли и Нейта, поскольку у него в эти выходные своя игра.

Дорога займет шесть часов.

Тревожность снова дает о себе знать.

Мы подъезжаем к обочине, остальные уже на улице, загружаются. В ту секунду, когда Брейди понимает, что парни бросают его, оставляя в машине, полной девчонок, он ухмыляется.

– О, черт возьми, да. – Его ажиотаж для меня полная неожиданность, но он только посмеивается, заглядывая внутрь внедорожника, чтобы увидеть меня. – Ты уверена, что не хочешь поехать с нами, Пейтон, детка? Мальчиков нет, а это значит, что скоро пойдут самые сочные сплетни.

– Похоже, ты действительно ждешь этого.

– О, я такой и есть. Я тут единственный ублюдок, который не лезет не в свое дело. Спроси Ари. Я узнал обо всем ее дерьме раньше других, и сказал ли я хоть слово?

Нет.

Он ухмыляется.

– Жаль, что ты сдавал нас каждый раз, когда мы ходили на вечеринки без тебя в старшей школе! – кричит Кэмерон.

– Это потому, что ты не имела права устраивать вечеринки с нашими друзьями. Они были придурками. – Он улыбается и смотрит в мою сторону. – Последний шанс, мама-медведица.

– Ты остаешься в «паровозике грусти» или прыгаешь в «паровозик веселья»?

Я усмехаюсь. «Паровозик грусти»?

Его лицо становится серьезным.

– Чувак. У Мейсона в заднице целый шест от ворот. Он такой с самого начала учебы. Он оглядывается через плечо, обдумывая свои слова. – Может, и раньше… – Когда он оглядывается, его глаза сужаются. – Хм.

– Я в порядке, – спешу сказать я.

Его взгляд становится подозрительным.

– Ага. – Он указывает на меня, и я чувствую себя как ребенок, которого отчитали.

Это смешно.

– Шевелись, придурок. – Появляется наш человек дня, и Брейди с ухмылкой отступает.

– Пейдж! Тащи сюда свою тощую задницу или мы тебя бросаем! – кричит он.

– Боже мой, Брейди! – тихо шипит Ари. – Мы ей никогда не понравимся, если ты будешь продолжать… быть собой, – заканчивает она со смехом, закатывая глаза. – Просто не обращай внимания на ребенка и делай, как я говорю. Окей?

Он поднимает Ари с земли и запечатлевает на ее щеке влажный поцелуй.

– Прости, Ари, детка. Не могу. Пейдж! – он снова кричит, запрокидывая голову и смеясь.

Тут выходит Пейдж, и я не могу не заметить, какая она хорошенькая.

Я думаю, что с тех пор, как я видела ее в последний раз, она, возможно, подстригла волосы; красивые золотисто-русые локоны, спускающиеся чуть ниже плеч, завиваются, придавая ей еще больше сходства с фарфоровой куклой.

Она почти такая же невысокая, как и я, но миниатюрная, с телом балерины и соответствующей осанкой. Ее осанка такая, какой моя мама хотела бы видеть мою, а улыбка мягкая, как и черты лица.

Она красивее любого из нас, на ее щеках естественный румянец.

Когда она улыбается Брейди, он прикладывает руку к сердцу в театральном жесте.

Я перевожу взгляд на остальных.

Мейсон тоже смотрит на нее.

Мой взгляд возвращается к ней, я замечаю ее белый сарафан и туфли на плоской подошве такого же ярко-синего цвета, как цветы на платье. Она похожа на ходячую куклу. Чейз перемещается по периферии моего зрения, он с прищуром смотрит на Пейдж.

Включается радио, и я подскакиваю на своем сиденье, бросаю взгляд вперед и обнаруживаю, что Мейсон смотрит на меня с отсутствующим выражением лица.

Медленно его взгляд скользит к его другу, стоящему возле машины, и я пользуюсь этим моментом, чтобы еще глубже вжаться в свое место.

К счастью, все собираются в кучу, и я сосредоточиваюсь на том, чтобы уделить Дитону все свое внимание. Мы играем в «ку-ку» и «Монстра щекотки». Он проводит не менее десяти минут, держась за мой палец, поднимая и опуская его снова и снова, размахивая своими маленькими ручками.

Я хлопаю несколько раз, и Дитон улыбается, засовывая пальцы в рот и слегка повизгивая. Я смеюсь и протягиваю руки перед ним. Ему не требуется много времени, чтобы понять, и он хватает меня за пальцы, сводит их вместе, помогая мне хлопать.

– Твоя очередь, мистер. – Я беру его маленькие ладошки и хлопаю ими.

Он возбужденно дрыгает ногами, издавая тихие воркующие звуки.

Я отпускаю Дитона, надеясь, что он наконец разберется во всем сам, но он просто снова тянется к моим. И так еще в течение нескольких минут.

Пробуя что-то новое, я хлопаю ему в ладоши добрых пять раз, издавая при этом оживленные возгласы и звуки. На последнем хлопке я отпускаю сына, но оставляю свои руки рядом с его ладонями, и он инстинктивно следует ритму, его ладони встречаются посередине с негромким хлопком.

Голубые глаза малыша расширяются, как и моя улыбка. Он пытается снова, но с первого раза промахивается, а потом еще раз: хлоп, хлоп, хлоп.

– У тебя получилось! – кричу я, и мое сердце тает, когда из его горла вырывается смех.

И Чейз, и Мейсон резко поворачивают головы, оба приподнимаются на своих сиденьях, чтобы взглянуть на моего сына. Я одариваю их улыбкой, быстро оборачиваясь к Дитону. Он снова хлопает в ладоши, настолько довольный звуком, который у него получается, что продолжает смеяться и его личико краснеет.

– Что, если это самая милая вещь, которую я когда-либо видел? – Мейсон пристально смотрит на него, а его лучший друг хихикает рядом с ним.

– Так оно и есть. – Чейз тянется назад, проводя пальцами по вьющимся волосам Дитона.

Мейсон следит за каждым движением своего друга, с каждой секундой хмурясь все сильнее. Он тоже тянется назад, но хмурое выражение лица исчезает, когда Дитон мгновенно обхватывает указательный палец Мейсона кулаком. Он засовывает его прямо в рот, обслюнявив его прежде, чем Мейсон успевает отстраниться.

– Всегда все тянешь в рот, да, приятель? – Мейсон смеется, слегка отступая, а затем опускается на колени на своем сиденье и прижимается ко мне всем телом.

Я сжимаюсь, пытаясь скрыться, но деваться некуда, и тут Мейсон оказывается прямо передо мной, его лицо в нескольких дюймах от моего, карие глаза такие же грозные, как и всегда. Я задерживаю дыхание, потрясенная тем, что он делает, и паникуя из-за того, что могут заметить. Но затем Мейсон поднимает руку, и в ней оказывается маленький плюшевый футбольный мяч, который Дитон бросил мне некоторое время назад.

Не сводя с меня глаз, он передает игрушку Дитону.

– Держи, малыш, – бормочет он, наконец отстраняясь.

Мейсон поворачивается на своем сиденье, а я чувствую, как мои щеки горят. Мне не нужно поднимать голову, чтобы знать, что кто-то смотрит на меня. Я не знаю, чей это взгляд, но я ощущаю его.

Я смотрю на экран своего телефона.

Осталось всего четыре часа.

Убейте меня.

Уже стемнело, когда мы подъезжаем к заправочной станции.

Все сразу выходят из машины, потягиваются и идут в нашу сторону. Мой брат выходит, чтобы заправить машину, а остальные заглядывают внутрь и перешептываются, когда Кенра прикладывает пальцы к губам.

– Он спит? – Ари воркует, сложив ладони козырьком, чтобы посмотреть на Дитона через заднее стекло, прежде чем снова просунуть голову в дверь машины. – Как он до сих пор справлялся с поездкой?

– С ним все в порядке, – отвечает Мейсон, прежде чем я успеваю ответить, и я хмурюсь.

– Если плакать сорок минут, пока не начнется икота, и выводить Мейсона из себя, значит, что все в порядке, тогда он отлично справился, – поддразнивает Чейз, отстраняясь, когда Мейсон тянется, чтобы ударить его по руке.

– Я не психовал, – огрызается он.

– Нет? Ты всего лишь пятнадцать минут не сводил с него глаз, а когда он слишком затихал, проверял пульс.

Кэмерон и Брейди смеются над ними, но в глазах Ари практически видны сердечки.

– Эй, у него все время опускалась голова! – защищается Мейсон. – Я должен был убедиться.

– Его мама была рядом с ним. – Чейз сдерживает улыбку. – Ты вел себя нелепо.

– Это было мило, – слова слетают с моих губ прежде, чем я осознаю, что говорю, и Мейсон поворачивает голову в мою сторону.

Его взгляд пронзает меня, что-то мелькает в глубине его темных глаз, но чары рассеиваются, когда Кэмерон начинает говорить.

– Окей, ну, мы умираем с голоду, а здесь около пятидесяти тысяч забегаловок. Мы решили, что сходим в один и возьмем еды на всех, сэкономим немного времени, – она обнимает Ари своей длинной рукой.

Остальные выходят, и, когда я останавливаюсь, Паркер заглядывает в дверь.

– Ты остаешься?

– Да. Это чудо, что Дитон все еще спит, даже когда машина остановилась, так что я не хочу будить его.

– Мы захватим тебе что-нибудь.

Я киваю, и он закрывает дверь, запирая нас внутри.

Я вытягиваюсь на сиденье, выгибая спину и разминая шею.

Закинув ноги на сиденье перед собой, я закрываю глаза, наслаждаясь этим моментом тишины и понимая, что в ближайшие несколько дней у меня может не быть других таких возможностей.

Как раз тогда, когда мои мышцы начинают расслабляться, тихий хлопок Дитона заставляет меня резко открыть глаза.

Я хихикаю, глядя на своего маленького мальчика, подхожу и поднимаю его.

– Так-так. Ну разве ты не мастер в этом деле? – Я приподнимаю Дитона, и он высоко поднимает руки, прежде чем скрестить ноги и попрыгать на моих бедрах. – Кто-то взволнован, не так ли?

Я целую его в щеку, опускаясь на колени, так как у меня мало места для ног.

– Не хотелось бы так с тобой поступать, но нам нужно тебя переодеть.

Удивительно, но Дитон не дергается, а просто смотрит на ремень безопасности, пытаясь обхватить его своей крошечной ручонкой, пока я привожу его в порядок и переодеваю.

Поставив мальчишку на ноги, я беру его за руку, чтобы он не упал, и позволяю ему опереться на меня.

Я достаю из пакета баночку детского питания и маленький контейнер с банановым пюре. Дитон съедает всего несколько кусочков от курицы и риса, но с жадностью поглощает фрукты. Как только я добираюсь до последнего кусочка, он начинает суетиться, снова трет глаза и тянет меня за собой.

– Хорошо, малыш. Хорошо. – Я достаю бутылочку, надеясь, что он нормально воспримет смесь, поскольку я перестала кормить его грудью всего несколько дней назад.

Конечно, перемена в нашем распорядке дня его не устраивает, и Дитон несколько раз отмахивается от бутылочки, слегка поскуливая.

В этот момент дверь открывается, и, подняв глаза, я вижу Мейсона с сумкой «Арбис» в руках. Он выглядит усталым, почти измотанным, когда молча поднимает ее, и я заставляю себя улыбнуться, полностью осознавая его чувства, хотя он и не говорит ни слова.

– Можно я подержу Дитона минутку? – он спрашивает, быстро добавляя: – Ты можешь забежать, воспользоваться туалетом, размяться или что-то еще.

– Он немного суетливый…

Мейсон выдвигает сиденье вперед, затем обходит нас и садится на место Чейза, раскрывая объятия для моего сына.

Я медленно передаю ему Дитона и, не оглядываясь, выбираюсь из машины.

Я не тороплюсь, захожу в туалет, хотя в этом нет необходимости, и гуляю по магазину на заправке, поскольку ребята еще не вернулись.

Я беру крем-соду и пачку сырных крекеров, прежде чем выйти на улицу.

Кенра и Паркер сейчас стоят у колонки, Ари ждет, когда можно будет забраться обратно в «Бронко» вслед за Кэм.

– Они такие милые, – Ари приветливо улыбается мне, прежде чем захлопнуть дверцу.

Я хмурюсь, глядя на своего брата и его девушку, но они оба просто стоят, прислонившись к капоту, и смотрят в телефоны.

Я открываю дверцу внедорожника, чтобы забраться внутрь, но резко останавливаюсь.

Мейсон отключился на сиденье Чейза. Бутылка, с которой я его оставила, наполовину пуста, Дитон свернулся калачиком у него на груди и спит, как маленький ангел.

Я не могу удержать лицо, что-то в груди тянет и трещит, черт возьми.

Несмотря на себя, несмотря на боль и гнев, бушующие во мне, я не могу отрицать, что это не все чувства, что я еще могу испытывать.

Мальчики выглядят такими умиротворенными.

Такими… драгоценными.

Они похожи на отца и сына.

Эта мысль пронзает меня насквозь, разбивая скорлупу, которую я выстроила.

Резкими движениями я тянусь вперед и начинаю забирать своего ребенка из чужих рук.

Сначала Мейсон крепче сжимает Дитона, его глаза резко открываются, сверкая, но в тот момент, когда он понимает, что это всего лишь я, его хватка ослабевает, и я быстро забираю сына обратно. Молча я забираюсь на заднее сиденье и пристегиваю Дитона обратно в автокресло.

Как только я устраиваюсь, возвращается Чейз. Он видит Мейсона на его месте и заходит с другой стороны.

– Вот, – он улыбается, протягивая мне содовую и пачку сырных крекеров.

От этого зрелища у меня вырывается тихий смешок, но я напрягаюсь, когда краем глаза я замечаю, что Мейсон разворачивается к нам.

Я благодарю Чейза и откидываюсь на спинку стула, пряча свой перекус, чтобы никого не расстроить, а потом накрываюсь с головой одеялом, притворяясь, что хочу попытаться немного поспать.

Да, это трусливый поступок, особенно когда я знаю, что не смогу заснуть еще несколько часов.

И все же я сижу молча, пока машина не останавливается и мой брат не объявляет, что мы приехали.

Вот тогда-то я и узнаю о том, как мы все будем спать.

Если я раньше думала, что эта поездка будет напряженной…

Я просто начинаю сходить с ума.