Мейсон

Раньше, сентябрь

Она такая красивая.

Ее волосы выглядят длиннее и немного светлее, чем летом. Звонки по FaceTime не передают ее красоты, а у нас их было предостаточно.

Нет ничего лучше, чем сидеть напротив блондинки с глазами, как океан, которая разговаривает руками и выражает каждое слово всем телом. Она выглядит… счастливой. Улыбается и смеется.

Что делает это еще лучше, так это то, что все ее внимание полностью сосредоточено на мне.

Черт, мне это нравится.

– Боже, а когда ты сделал ту штуку и притворился, что собираешься бросить мяч, а все остальные парни замедлились, и ты просто пробежал мимо них до конца?

Моя улыбка чертовски широкая, аж болит лицо, но я не могу остановиться.

– Это называется конечная зона, – поддразниваю я.

– Мне даже все равно, как она называется. Это было так круто! – Она хихикает, наконец-то переводя дух, и тянется за своей крем-содовой.

Тихий смешок покидает меня, и я не могу отвести от нее взгляда. Ее щеки раскраснелись, глаза светятся жизнью, и я хотел бы видеть ее такой каждый день.

Я бы хотел видеть ее каждый день, точка.

– Так мы можем сказать, что теперь ты официально являешься футбольной болельщицей?

На ее лице появляется игривая гримаса, и Пейтон откидывается на спинку стула.

– Пока рано говорить. Это была моя первая игра.

– Ну же, Прелесть. Не притворяйся – Я наклоняюсь вперед, кладу руки на стол между нами. – Мы оба знаем, что ты все время за мной наблюдаешь.

Она делает вид, что пытается подавить рвотный позыв, засовывая палец в рот и высовывая язык.

– Кое-кто слишком самоуверен.

– А кое-кто прекрасно осознает этот факт, и я ей все равно нравлюсь. – Я ухмыляюсь, и она смеется, качая головой.

– Ну так, в целом ты норм. – Она мгновение смотрит на меня, поджимая губы, борясь с усмешкой.

Я приподнимаю темную бровь, и Пейтон закатывает глаза, снова расплываясь в улыбке.

– Боже. – Она наклоняет голову. – Я не понимаю, как девочки так долго тебя терпели.

– Оставайся тут подольше и узнаешь. Меня трудно не любить.

Эти слова были произнесены в шутку, но, когда она покраснела и отвела взгляд, странное чувство пронзило меня насквозь, до самых кончиков пальцев. Я не могу дать этому названия, но я не испытываю отвращения. На самом деле, совсем наоборот.

Голоса компании становятся громче, когда они возвращаются из зала игровых автоматов в пабе, так что я ставлю свою воду на стол и встаю. Я пока не готов делиться Пейтон с остальными. Или вообще не буду готов. Когда-либо.

– Давай же.

Я предлагаю ей руку, и она колеблется, быстро оглядываясь, прежде чем принять ее. Я поднимаю Пейтон на ноги и веду к задней двери. Мы выходим во внутренний дворик и направляемся вниз по улице.

Вдали от ночного хаоса я делаю глубокий вдох.

– Здесь действительно красиво, – бормочет Пейтон после нескольких минут молчания. Она ведет нас к мостику, под которым протекает небольшой ручей.

Я киваю, соглашаясь, все еще удивленный тем, что они с Паркером поехали сегодня на игру. Я этого не ожидал. На самом деле, они никому из нас не сказали. Мы узнали об этом после, когда подошли к грузовику Чейза, а они там были. Кэмерон убежала с несколькими девушками из своего общежития, Ари уже ушла в свою комнату, так что я даже не знаю, знает ли она, что Паркер и Пейтон здесь сегодня вечером, но Пейтон не спрашивала о девушках, так что… может, она приехала ради меня?

Насколько я знаю, она не общается с ними так часто, как со мной, так значит ли это, что я прав? Эта великолепная девушка приехала сегодня в мой колледж только ради меня?

Меня немного напрягает то, как сильно я хочу, чтобы ответом было твердое «да».

Пейтон поворачивается и смотрит на меня, склонив голову набок.

– Что?

– Ты притих, – тихо говорит она. – Все в порядке?

Я хихикаю, облизываю губы и отвожу взгляд.

– Я в порядке.

– Обещаешь?

Мои губы поджимаются, и я киваю.

– Обещаю, Прелесть. На самом деле, даже лучше, чем в порядке.

Она смотрит на меня несколько секунд, прежде чем оглянуться на ручей.

Я делаю то же самое, отмечая его длину.

– Вообще-то я никогда здесь не был.

– Правда? – Голос у нее довольный.

Ей нравится, что я здесь с ней впервые?

Блядь, братан. Остынь.

Ты говоришь как девчонка. Это всего лишь ручей, даже не Ниагарский водопад.

– Я в основном провожу время в кампусе.

– Мейсон Джонсон такой приличный мальчик.

– Я этого не говорил, – поддразниваю я, дьявольски ухмыляясь.

Она хихикает, отводя взгляд.

– Нет, на самом деле, держу пари, что ты не такой уж хороший.

Я слегка хмурюсь от ее слов, даже если они всего лишь ответ на мои, но я откровенно флиртовал, и, думаю, она могла бы воспринять это по-другому.

Я хочу сказать ей, что я здесь не для того, чтобы хорошо проводить время, и не для того, чтобы позволить кому-то утащить себя в это болото.

Как ни странно, но я уже не тот парень, каким был, когда встретил ее пару месяцев назад.

Что-то изменилось, и, возможно, это как-то связано с девушкой, стоящей рядом со мной.

Пейтон вглядывается в ночь, а я наблюдаю, как ее рука опускается на живот.

Я вздрагиваю, ожидая, что ее плечи, как обычно, упадут, но этого так и не происходит. На деле она улыбается, поглаживая его. Это действительно приятно видеть.

Ее живот стал больше, теперь это идеальный маленький баскетбольный мяч, который даже не видно со спины. Он выглядит твердым и болезненно надутым, и внезапно я начинаю беспокоиться.

– Нам нужно вернуться. Тебе надо присесть и поднять ноги или что-нибудь в этом роде, а я могу принести тебе лед, или грелку, или что-то еще, и…

Мои бессвязные слова замирают на губах, как только ее маленькая ладошка прижимается к моей груди. Мои глаза цепляются за этот контакт, тепло ее кожи каким-то образом просачивается сквозь толстую ткань моей толстовки. Я сглатываю и очень медленно поднимаю свой взгляд на нее и задерживаю его там.

Веселье в ее голубых глазах тает с каждой секундой, и вокруг нас происходит едва уловимая, но заметная перемена.

Ее губы приоткрываются, и, как в замедленной съемке, ее рука опускается, и происходит чертовски странная вещь.

Я физически скучаю по этому чувству. Буквально. Я хмурюсь, а она прячет взгляд.

Когда она снова поднимает голову, на ее лице мягкая улыбка, но на этот раз в ней чувствуется неуверенность. Мне это не нравится. Хочу, чтобы ее не было.

Поэтому я делаю шаг вперед, хватаю ее за руку и возвращаю на место, удерживая там.

– Не шарахайся от меня, ладно? – Я не знаю, что означают эти слова, и, судя по тому, как вытягивается ее лицо, она тоже не понимает, но они кажутся правильными, так что я продолжаю. – Все, что ты когда-нибудь захочешь сказать мне, рассказать, показать или попросить, делай это. Что бы ни происходило в твоей хорошенькой головке… не прячься. Только не от меня.

– Что, если то, что я хочу сказать, расстроит тебя? – шепчет она.

Мой пульс учащается, и я стараюсь не думать об этом слишком много. Пытаюсь и терплю неудачу.

– Все равно скажи это.

– Ты уверен? – Она прикусывает губу.

Дерьмо. А я уверен? Что за чертовщина творится у меня в животе прямо сейчас?

Я поворачиваю Пейтон спиной к мосту, лицом к себе, внезапно испытывая потребность, чтобы она сказала все, что, черт возьми, у нее на уме.

– Скажи.

Она кивает, отводя взгляд, затем смотрит на меня сквозь ресницы.

– Я…

Вот оно.

– Я думаю, у другой команды форма была лучше.

Я напрягаюсь, а затем откидываю голову назад от смеха, Пейтон присоединяется ко мне.

– Ты бы видел свое лицо. – Она хихикает. – У тебя был такой вид, будто ты ожидал, что я скажу, что приближается конец света и ты никогда не добьешься успеха в высшей лиге.

– Это из бейсбола. – Когда она поджимает губы, я прищуриваюсь. – Но ты же знала это…

– Я знала. – Она гордо улыбается, ее голубые глаза сияют.

Прежде чем я успеваю остановиться, прежде чем я даже осознаю, что делаю, костяшки моих пальцев скользят по ее щеке.

Губы Пейтон приоткрываются в судорожном вздохе. Это мягко, почти незаметно, но это произошло.

От этого звука меня охватывает жар, и я напрягаюсь.

Наши взгляды встречаются, и она робко улыбается, прижимаясь своим твердым животом к моему животу. Рука, которая держала ее руку, медленно поднимается снова, но, прежде чем она достигает цели, я смотрю на Пейтон, спрашивая разрешения.

Она кивает, сжимая тыльную сторону моей ладони, пока моя ладонь не касается хлопка ее рубашки.

Я на мгновение задерживаю на ней взгляд, затем опускаю его.

– Это…

– Странно? – озорно добавляет она.

– Не-а, – шепчу я, скользя рукой по его идеальному изгибу. – Наверное, я думал, что он будет твердым на ощупь, так оно и есть, но он еще и, я не знаю. Мягкий?

– Ты должен почувствовать, как он толкается.

Я улыбаюсь в ответ и долго смотрю на нее, охваченный беспокойством.

– Уже скоро, да?

Она кивает, затем напрягается, отчего мне становится еще более не по себе.

– Декабрь уже не за горами.

– Скажи мне, что тебе нужно.

Ее глаза округляются.

– Скажи мне, что тебе нужно, – повторяю я.

Улыбка Пейтон становится мягкой. Она слегка переминается с ноги на ногу, чтобы отойти, и мои руки отпускают ее. Она идет обратно в ту же сторону, откуда мы пришли, и я борюсь с желанием удержать ее на месте.

Я не хочу возвращаться в дом.

Я не хочу делить ее с парнями.

Это иррационально и нелепо, и я мысленно закатываю глаза.

– Я в порядке, Мейс, ничего не нужно. Остается только ждать, когда он будет готов познакомиться с миром.

В ее тоне слышится печаль, которая мне не нравится, поэтому я обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе.

– Ну что ж. А пока давай вернемся к нашему предыдущему разговору, когда ты рассказывала мне, какой я классный футболист… даже если я квотербек второго состава и сыграл всего две минуты за всю игру.

Пейтон громко смеется, и, когда она поднимает на меня свои большие голубые глаза, я не могу отвести взгляд.

– Ну же, продолжай. Расскажи мне.

– Ты невыносим.

– Я думаю, тебе это во мне нравится.

Улыбаясь, она качает головой и смотрит вперед.

– Мне кажется, ты и так слишком хорошо о себе думаешь.

– О, определенно, так и есть.

Она опускает глаза, со смехом пожимая плечами. Когда она наконец оглядывается, я выжидающе смотрю на нее, и она вздыхает.

– Хорошо. – Она отстраняется, прочищает горло и, сжав кулак, подносит его ко рту, как будто это микрофон.

Я хихикаю, и она закрывает лицо руками.

– Боже мой. Я не смогу этого сделать, если ты будешь меня дразнить.

– Хорошо, хорошо. – Я поднимаю ладони, плотно сжимая губы.

Ее глаза сужаются, затем она снова прочищает горло.

– Университет Авикс одержал победу сегодня вечером, но это было бы невозможно без единственного и неповторимого Мейсона Джонсона!

Она оживленно говорит, размахивая свободной рукой вокруг:

– Мейсон играл так, словно был сотворен из волшебства. Он не похож ни на кого из тех, кого мы видели ранее, в его движениях чувствуется легкая элегантность. Этот человек плавен в каждом движении своего тела. Он точен в каждом намерении. Он – то, из чего сделаны мечты, настоящий греческий бог Авикса!

Под конец она смеется, на этот раз прикрывая свои румяные щеки обеими руками.

– Черт возьми, женщина. – Моя улыбка становится шире. – Я впечатлен. Ты ни черта не смыслишь в футболе, и даже так это прозвучало неплохо.

На ее губах появляется застенчивая улыбка, и она пожимает плечами.

– Когда я была младше, я хотела стать репортером. Возможно, я проводила много времени, тренируясь перед зеркалом.

– Очевидно.

Она морщит носик, слегка хмурясь, и я продолжаю, мне нравится, какая игривая она сегодня.

– И, эй, ты все про меня поняла. Я действительно лучший… Опять же, даже если все это было неправдой и я играл всего две минуты.

– Сегодня вечером было совершено всего четыре тачдауна, Мейс. Твоей команде потребовалась вся игра, чтобы сделать три. Ты сделал один меньше чем за две минуты. – Она бросает взгляд в мою сторону. – Тут есть чем гордиться.

Ее слова проникают глубже, чем им следовало бы, задевая ту часть меня, которую еще предстоит затронуть похвале других. Это… очень много для меня значит. Какое-то напряженное чувство, замешательство и легкая паника.

Она действительно так думает?

Это было просто частью веселья?

Ей нравится наблюдать за мной?

Братан. Остынь.

Я смеюсь, отгоняя это чувство, и начинаю идти, Пейтон шагает рядом со мной.

– Осторожнее, Прелесть. Не хотелось бы, чтобы я окончательно задрал нос или что-то в этом роде.

– Я думаю, для этого уже слишком поздно. Корабль уплыл.

– Тогда ты, должно быть, капитан этого корабля?

Пейтон с ухмылкой смотрит в мою сторону:

– Как скажешь, Суперзвезда.

Я думаю, что, возможно, я не единственный, кто вязнет в этих чувствах…