Сэр Уильям в молодости много играл в теннис и прекрасно знал, что физическая нагрузка помогает облегчить умственное и душевное напряжение. А главное, он очень любил свою племянницу и не мог спокойно смотреть, как она с самого утра не находит себе места, переживая из-за вчерашних событий. Поэтому он попросил ее съездить на велосипеде на вокзал: якобы в гостинице не оказалось той газеты, которая была ему нужна.

На обратном пути Патрисия проезжала по небольшой площади и увидела мальчишек лет десяти-двенадцати, которые играли в рыцарей. Вместо мечей у них были обыкновенные палки – у всех, кроме одного.

– А у меня щит! – азартно крикнул этот мальчик, провел рукой по своему оружию – и его противник гулко заколотил палкой по раскрывшемуся куполу зонта.

Девушка круто повернула и подъехала к месту сражения.

– Отличное оружие! – сказала она мальчику с зонтом. – Можно посмотреть?

Тот неохотно подошел. Патрисия пригляделась: темно-синяя ткань, костяная ручка в виде головы льва, монограмма «ТХ»…

– Где ты взял этот зонтик? – строго спросила она.

– Нашел.

– Где именно?

– Он был ничей, а я его нашел, – ответил мальчик. – Значит, теперь он мой.

– Я тебе верю, – сказала Патрисия. – Как тебя зовут?

– Тим.

– Послушай, Тим, мы с тобой сейчас же должны пойти в полицию. Они ищут этот зонтик.

– Нет, – твердо сказал мальчик. – Я не пойду в полицию! Я его не украл!

– Тебя никто не обвиняет!

– Я не какой-нибудь! Я честный! Мой отец работает машинистом на паровозе.

– Это прекрасно, просто замечательно. Идем со мной, пожалуйста.

– Никуда я не пойду! – нахмурился Тим. – Я ничего не сделал!

– Хорошо, – Патрисия начала терять терпение. – Сколько ты хочешь за этот зонтик?

Мальчишка оценивающе оглядел ее велосипед и заявил:

– Десять шиллингов.

– С ума сошел! Вон, он уже порвался. Пять.

– Девять.

– Шесть.

– Восемь шиллингов и шесть пенсов.

– Шесть шиллингов и шесть пенсов. И ты идешь со мной в полицию.

– Хорошо, – согласился Тим.

Патрисия порылась в карманах и с огорчением сказала:

– У меня только два шиллинга и три пенса.

Мальчишка не расстроился:

– Два шиллинга и три пенса – и прокатиться на вашем велосипеде.

Патрисия сунула ему деньги, забрала зонтик и уступила велосипед.

– Смотри, – крикнула она вслед Тиму, который, вцепившись в руль, начал описывать извилистую линию вокруг площади, – если удерешь, я найду твоего отца-машиниста!

– Я же сказал, что я честный! – отозвался мальчишка.

Тим не обманул, и вскоре Патрисия, потрясая своим трофеем, уже входила вместе с мальчиком в здание полицейского участка Борнмута. К счастью, инспектор Найт оказался там.

– Да вы просто чудо, мисс Кроуфорд! – обрадовался Найт. – Так это ты нашел зонт, Тим?

Тот кивнул, глядя на него настороженно.

– Я инспектор Найт из Скотланд-Ярда.

– Вот это да! – восхитился мальчик. – Вы расследуете ту убитую женщину из «Головы оленя»?

– Н-да, слухи здесь разлетаются быстро, – заметил Найт.

– Говорят, ее зарезали! Прямо полоснули ножом от уха до уха – чуть всю голову не отрезали!

– Не верь.

– Так она выжила? – спросил Тим, как показалось Патрисии, с некоторым разочарованием.

– Нет, она умерла. Я расследую это преступление, Тим. И хочу тебе сказать: ты нам очень помог.

– Правда?

– Ты правильно сделал, что отдал зонт этой леди. Хочешь помочь еще?

– Что нужно сделать, сэр? – с готовностью спросил мальчик, как бы совершенно не замечая, что слово «отдал» не совсем соответствует действительности.

– Нужно вспомнить, где ты нашел этот зонт.

– На вокзале, в мусорной урне рядом с входом. Странно, что его выбросили: зонт ведь почти новый.

– Действительно, странно. А ты видел того, кто его выбросил?

– Нет, сэр. Я только заметил, что ручка красивая торчит из урны, и вытащил.

– Зонт был сухой?

– Нет, мокрый, прямо вода с него текла. Дождь тогда был сильный, только-только перестал.

Найт спросил без всякой надежды:

– Когда именно ты нашел этот зонт, ты, наверно, вряд ли помнишь?

– В прошлый четверг, в одиннадцать двадцать пять вечера, – неожиданно твердо ответил Тим.

Инспектор и Патрисия переглянулись: именно в прошлый четверг незадолго до этого времени напали на сэра Тобиаса и убили миссис Барнетт.

– Не может быть, чтобы ты так точно запомнил, Тим, – недоверчиво сказал Найт.

– А вот и да! Мой отец – машинист. Его поезд в Эксетер отходил в одиннадцать тридцать, а я нес ему еду в дорогу. Чуть не опоздал!

– Ты очень важный свидетель, Тим.

– Моя фамилия Робинсон.

– Ты молодец, Тим Робинсон. К сожалению, я не могу вернуть тебе зонт – это очень важная улика. Я был бы рад тебя как-то отблагодарить, но, боюсь, – инспектор усмехнулся, – в суде это могут расценить как подкуп свидетеля.

Тим и Патрисия выразительно посмотрели друг на друга. Мальчик вдруг насупился и смущенно произнес:

– Мне нужно поговорить с мисс. Наедине.

Инспектор приподнял бровь, но вышел из кабинета.

– Мисс, – взволнованно зашептал мальчишка, – я же не знал, что вы из-за убийства! Я бы даже хотел вернуть вам деньги, честное слово… только я уже обещал купить всем конфет и бумажных змеев.

– Так и быть, – сказала Патрисия, с трудом сохраняя серьезную мину, – считай, что это тебе награда за помощь полиции. Я частое лицо и могу себе это позволить. Ну что ж, беги теперь.

Мальчик кивнул и умчался.

Инспектор Найт вернулся в кабинет.

– Можно узнать, о чем вы шептались с Тимом, мисс Кроуфорд? – полюбопытствовал он.

– Это наш секрет, – улыбнулась та.

– Мисс Кроуфорд, если это имеет отношение к расследованию…

– Нет-нет, ничего особенного, уверяю вас!

– … то я должен знать, – твердо закончил фразу Найт. – Расследуется убийство, не забывайте.

Патрисии пришлось изложить ему подробности своей сделки с Тимом Робинсоном. Ее задели назидательные нотки в голосе инспектора, и, окончив рассказ, она язвительно осведомилась:

– Надеюсь, я не скрыла ничего важного?

– Нет, но я прошу вас впредь не утаивать ничего, когда я вас спрашиваю.

– Не могу поручиться, что не ошиблась в цифрах, – добавила девушка тем же тоном.

– Это не существенно. Не обижайтесь, мисс Кроуфорд, – неожиданно улыбнулся Найт. – Не хватало мне подозревать еще и вас.

– Ах, вот как?! И вы это говорите после того, как я раздобыла для вас важную улику?!

– Я вам безмерно признателен за это. А в знак полного доверия провожу вас до гостиницы.

– О, в этом нет совершенно никакой…

В этот момент в кабинет вошел сержант Бейли.

– Пришел ответ из Скотланд-Ярда, сэр, – он протянул инспектору телеграмму.

Тот взял ее, прочел и сказал:

– Это ответ на наш запрос. Джозеф Гилберт – сын фабриканта из Бирмингема. Он страдает душевным расстройством, несколько раз лечился в Бедламе12. Месяц назад он сбежал из-под домашнего присмотра, и все это время родители его разыскивают.

– Что ж, теперь можно сообщить фабриканту о его местонахождении, – гордо произнес Бейли и мрачно добавил: – Только вряд ли он обрадуется, узнав, что его сын – убийца.

– Вижу, вы уверены в виновности Джозефа Гилберта.

– А вы сомневаетесь, сэр?

– Я с самого начала сомневался, – кивнул Найт. – А теперь сомневаюсь еще больше: благодаря мисс Кроуфорд у нас наконец-то появился зонт сэра Тобиаса. Некий малолетний местный житель обнаружил его в урне на вокзале примерно через час после убийства.

– И что меняет этот зонт? – саркастически поинтересовался Бейли.

– Он сбивает меня с толку, вызывает вопросы. Например, как он очутился на вокзале?

– Наверняка сам Гилберт его туда и притащил!

– Но зачем он его взял?

– Так ведь тем вечером шел дождь, – вставила Патрисия.

Оба полицейских посмотрели на нее странно, вроде как с жалостью. Девушка решила помалкивать. Найт продолжил:

– Если зонт сэра Тобиаса взял Гилберт, для чего он отнес его на вокзал? Почему вернулся после этого?

– Так он же сумасшедший, сэр! – торжествующе воскликнул Бейли. – Вот вам и ответ на все ваши вопросы!

– Если бы все было так просто, – вздохнул инспектор. – Я чувствую, что зонт является важной уликой, но пока не могу связать ее с тем, что нам известно. Смотрите: зонт словно завершает некую линию с тремя точками: сад – павильон – вокзал. Создается впечатление, что эта линия – путь, который проделал убийца. В саду он убил миссис Барнетт и оглушил сэра Тобиаса. Тело жертвы преступник перенес в павильон и там же спрятал первую улику – деревянный кол. Затем отправился на вокзал и избавился от второй улики – зонта.

– Если конечная точка – вокзал, – задумался сержант, – тогда что же получается?.. Преступник сел в поезд и уехал?

Найт неопределенно шевельнул бровями.

– Подождите-ка, сэр! – удивленно воскликнул Бейли. – Но ведь мы считаем, что преступник – мужчина из «Головы оленя»! А никто из мужчин из гостиницы не уезжал, все на месте!

– Вот именно.

– А все этот зонт! Из-за него вся путаница!

Сержант с осуждением воззрился на Патрисию, как если бы это она была виновата в том, что следствие зашло в тупик. Девушка ответила ему негодующим взглядом. Бейли вдруг расширил глаза и открыл рот, сделал глубокий вдох, а потом выпалил:

– Путаница, сэр! А что, если Гилберт нарочно подкинул зонт на вокзал, чтобы нас запутать? Ложная улика! Чтобы мы подумали, будто преступник уехал!

– Хорошая догадка, сержант, – похвалил Найт. – Однако такая затея предполагает наличие изощренного ума и логики. А это не соотносится с личностью мистера Гилберта, вам не кажется?

– Хм, правда…

– Да и сама подобная ложная улика весьма ненадежна: мы ведь могли и не найти этот зонт…

Инспектор придвинул к себе отчет сержанта и раскрыл, словно надеясь найти в изученном им вдоль и поперек тексте нечто, что он упустил.

– У всех мужчин в гостинице, вы говорите, алиби на тот вечер…

– Хм…

Неожиданно Бейли смущенно закашлялся.

– В чем дело? – немедленно насторожился Найт.

– Адам Таннер, сэр. Его алиби я не проверял.

– Почему?

– Так ведь он же нашел старичка! Я решил: незачем. Я только снял с него показания об обнаружении тру… пострадавшего.

Сержант съежился под ледяным взглядом инспектора, но тот сдержался и спокойно сказал:

– Я поговорю с ним сам сегодня же.

– А что делать мне, сэр?

– Отправляйтесь на вокзал и узнайте: не видели ли там подозрительного пассажира. Укрывая тело жертвы, преступник мог испачкаться. Кроме того, мы полагаем, что он мог порвать одежду и пораниться. Если действительно был некто, о ком мы пока не знаем, его мог запомнить кондуктор или кто-то еще.

– Вряд ли кондуктор запоминает лица, сэр, – усомнился Бейли, – он смотрит в основном на билеты.

– И тем не менее поспрашивайте. Вряд ли в такое позднее время на вокзале были толпы народа, так что вероятность есть. Заодно узнайте, какие поезда уходили из Борнмута, начиная с одиннадцати вечера прошлого четверга и до следующего утра. Нужно выяснить, была ли у преступника возможность быстро уехать из города.

– Можно прямо сейчас посмотреть в железнодорожном справочнике, – предложил Бейли.

– Нет, лучше спросите на вокзале: вдруг были какие-то изменения в расписании или нарушения в отправлении поездов.

– Хорошо, сэр, сделаю, – пообещал сержант и поинтересовался: – А про убитую в телеграмме ничего не говорится?

Патрисия вздрогнула. Не стало человека, и имя свое он тоже потерял. Полицейские говорят о нем: убитый, жертва…

– Сообщается, что об ее исчезновении никто не заявлял. А поиски женщины с такими приметами в полицейской картотеке еще не закончены. Когда управитесь на вокзале, приходите в «Голову оленя».

Сержант Бейли кивнул и торопливо покинул кабинет. Инспектор обратился к Патрисии, притихшей в уголке:

– Простите, что задержал вас, мисс Кроуфорд. Идемте.

Инспектор Найт с Патрисией вышли из полицейского участка и зашагали по улице. Между ними катился велосипед, который они придерживали с обеих сторон за руль. Некоторое время оба шли молча, а потом одновременно заговорили:

– Наверное…

– Я никогда…

– Простите, – улыбнулся Найт. – Говорите вы.

– Нет, вы.

– Хорошо. Наверно, ваш дядя уже волнуется.

– Ой! – спохватилась Патрисия. – Он просил меня купить газету!

– Эту? – инспектор указал на газету, прикрепленную к багажнику.

– Уфф! Значит, все-таки купила!

– Для меня большая честь познакомиться с сэром Уильямом, – сказал Найт.

– Спасибо, мне приятно это слышать.

– И большая удача – с вами, мисс Кроуфорд.

– Что вы, какая же это удача! – махнула рукой девушка. – Дядя называет меня – «десять казней египетских».

– Неужели все десять сразу?

– На мелочи он не разменивается.

– А ваши родители?

– Я их почти не помню. Они погибли в железнодорожной аварии. Мне было тогда три года. Дядя сразу взял меня к себе, и с тех пор, – она улыбнулась, – мы воспитываем друг друга.

– Простите… А вы что хотели сказать?

– Я никогда не думала, что сыщик – это такая трудная профессия. Знаете, когда вы с сержантом рассуждали, что преступник уехал и в то же время не уехал, я перестала что-либо понимать. И мне вспомнилась одна фраза из «Трех мушкетеров». Она очень точно описывала мое состояние в тот момент.

– «Д’Артаньян почувствовал, что тупеет?» – с улыбкой предположил инспектор.

– Верно! – засмеялась девушка. – Как вы догадались?

– Я и сам чувствовал то же самое в тот момент.

– А как вы стали сыщиком?

– Предполагалось, что я стану священником, – признался Найт.

– Правда?

– Мои родители этого хотели. Но мне с детства нравились книги, где была какая-либо загадка, которую герой непременно должен разгадать. Подростком я увлекся детективными романами. Ну, а в результате пошел служить в полицию. И теперь, – он усмехнулся: – вместо того, чтобы спасать души, я их ловлю.

– Всех спасти невозможно, – убежденно сказала Патрисия. – И потом, когда вы ловите одних, вы тем самым спасаете других.

– Хм, мне нравится эта жизнеутверждающая мысль! Пожалуй, я срочно начну гордиться собой.

Завидев свою племянницу в сопровождении инспектора Найта, сэр Уильям, который сидел на террасе, поднялся им навстречу:

– Пат, почти всякий раз, когда ты катаешься на велосипеде, тебя приводит обратно полиция! Это заставляет задуматься. Добрый вечер, инспектор.

– Добрый вечер, сэр Уильям.

– Почему у вас такой невеселый вид? Как я понял вчера, вас можно поздравить.

– Я так не думаю, сэр.

– Вот как? – поднял брови сэр Уильям. – Тогда, может быть, вы расскажете, что вы думаете? Если, конечно, это не секрет.

– У меня нет секретов, сэр, от таких активных участников расследования, как вы и ваша племянница.

Найт пересказал сэру Уильяму, о чем шел разговор в участке.

– И все этот зонт, сэр, он не дает мне покоя! – сказал он в заключение. – Не мог же Гилберт, в самом деле, отнести его на вокзал, выбросить и вернуться туда, где спрятал тело!

Сэр Уильям, внимательно выслушав инспектора, подумал и предположил:

– Возможно, сержант Бейли прав: трудно искать логику в поступках человека, психически не вполне здорового. Вы сами видите: очень многое свидетельствует против него. Однако если его признают виновным, то едва ли повесят – скорее, отправят в Бродмур13.

Он испытующе взглянул на инспектора, ожидая его реакции.

– И моя совесть будет чиста, дело можно будет закрывать, – саркастически заметил тот и добавил серьезно: – Только я не верю в виновность Гилберта.

Пожилой джентльмен одобрительно кивнул, а Патрисия облегченно вздохнула, вспомнив, с каким отчаянием несчастный Гилберт цеплялся за ее руку.

– Таким образом, у меня остался последний подозреваемый – Адам Таннер. – Найт мрачно добавил: – Если окажется, что и он непричастен, то дело выглядит безнадежным.

– Таким ли уж безнадежным? – усомнился сэр Уильям, но только чтобы поддержать моральный дух инспектора.

– Судите сами, сэр. Вы согласны, что преступник – не случайный грабитель?

– Абсолютно, – кивнул пожилой джентльмен.

– И что им мог быть тот, с кем миссис Барнетт встречалась в тот роковой вечер?

– С большой вероятностью это так.

– Но если это не Таннер, то, значит, это некто, нам не известный, и тогда вероятность найти его очень мала. Есть, правда, надежда – совсем крохотная, – что сержант Бейли принесет какие-то полезные сведения с вокзала.

Инспектор встал.

– Спасибо, что выслушали меня. Пойду спрошу хозяина, где можно найти Адама Таннера.

– Не торопитесь, – удержал его сэр Уильям и с заговорщицкой улыбкой кивнул в сторону открывающейся входной двери. – Предлагаю сначала обратиться к местному источнику знаний.

На террасу неторопливо вступила леди Кларк с терьером на руках. Она, конечно, сразу заметила инспектора, однако показывать свой интерес к полиции, видимо, сочла неприличным и поэтому сделала вид, будто смотрит вдаль и раздумывает, в какую сторону ей направиться.

– Миледи! – окликнул ее Найт.

– Инспектор! – дама очень натуралистично притворилась, будто только что его увидела.

– Нам как никогда необходима потрясающая осведомленность.

– Это очень срочно? – недовольно спросила леди Кларк. – Я собралась немного пройтись перед сном.

– Пожалуйста, я отниму у вас всего пару минут, – Найт отодвинул для нее стул.

Леди Кларк поколебалась, но ее любопытство, а также приятное обхождение инспектора взяли верх, и она уселась на предложенный стул. Терьер сразу перебрался на колени Найту, и дама окончательно растаяла.

– Что вы можете сказать о мистере Адаме Таннере? – спросил Найт.

– Он служит в Шотландском банке, в Лондоне, – не задумываясь ответила дама. – Сомневаюсь, что он занимает там высокую должность, – скорее, какой-нибудь мелкий клерк. Намекал, что не женат, но я видела у него на пальце след от обручального кольца. Значит, приехал развлекаться. И я не удивлюсь, если выяснится, что у него был тайный роман с этой Барнетт. А зачем вам понадобился мистер Таннер?

Ее маленькие глазки впились в лицо инспектора, но тот ответил ей безмятежным взглядом:

– Я хотел уточнить у него одну незначительную деталь, но не уверен, здесь ли он.

– Он ушел обедать. Каждый день он в одно и то же время обедает в одной и той же дешевой таверне на пляже. Очевидно, он обладает отменным здоровьем, потому что я лично не рискнула бы туда даже войти, не говоря уже о том, чтобы там что-нибудь съесть. Вы, кстати, можете не искать Таннера: он всегда возвращается оттуда в половине девятого.

– Миледи, вы просто кладезь необходимых сведений! – искренне восхитился Найт. – Золотой рудник!

Сэр Уильям вытащил из жилетного кармана часы, щелкнул крышкой и негромко произнес:

– Десять минут девятого.

Дама подумала и заявила, что ей, право же, не хочется беспокоить Реджи: ведь он так уютно устроился на коленях инспектора!

Чтобы скоротать время, инспектор Найт принялся расспрашивать леди Кларк о достоинствах йоркширской породы терьеров. Дама с удовольствием поделилась с ним своими обширными знаниями в этой области, а затем перешла к описанию милых проделок своего питомца.

Ее красочное повествование было прервано появлением сержанта Бейли. Он опасливо покосился на терьера, но тот, разомлев от поглаживаний и почесываний, не обратил на него внимания.

– Сведения, которые вы просили, сэр! – объявил Бейли, протягивая инспектору исписанный листок бумаги. – Всем добрый вечер!

– Что это? – полюбопытствовала леди Кларк, заглядывая в листок. – Расписание поездов? Вы собираетесь нас покинуть, инспектор?

– Пока нет, миледи… Мне нужно выбрать…

– В это время суток поездов, как видите, немного, – прокомментировал сержант.

– В одиннадцать тридцать на Эксетер, как и говорил Тим Робинсон…

– Затем в одиннадцать пятьдесят до Лондона…

– Я никогда не езжу на ночных поездах, – поджала губы леди Кларк.

– Извините, миледи, одну минуту… В ноль двадцать на Саутгемптон …

– Рекомендую дневной, двухчасовой. Я всегда езжу на нем. Во-первых, не нужно рано вставать утром. А во-вторых, он прибывает в Лондон в такое время, что можно успеть добраться до дома и переодеться к обеду.

– Еще один до Лондона, в половине первого…

– Ночные, конечно, идут быстрее, – сообщила дама, – но они приходят в Лондон в такое неудобное время!

Сэр Уильям и его племянница переглядывались, с трудом сдерживаясь, чтобы не захихикать.

– Затем, как видите, сэр, был перерыв до половины восьмого утра. Дежурный сказал, что после этого лондонского, – сержант ткнул пальцем в строчку, – и до семи в зале ожидания было пусто.

– И выспаться в них совершенно невозможно!

– Зато до этого пассажиры, – начал Бейли, но, верно истолковав предостерегающий взгляд инспектора, брошенный им в сторону леди Кларк, закончил фразу коротко: – были.

– О да, – подхватила дама, – попутчики – это отдельная тема! Я всегда путешествую первым классом, но даже там попадаются совершенно несносные личности! Советую брать в дорогу книгу или журнал, если хотите укрыться от назойливых расспросов.

– Значит, возможно, один из этих четырех, – заключил инспектор: – Эксетер, Саутгемптон и два поезда на Лондон.

– Вы планируете путешествие! – догадалась леди Кларк.

Патрисия тихо застонала и уткнулась головой в плечо своего дяди.

– Почти, миледи, – улыбнулся Найт. – Так где, вы сказали, Реджи закопал вашу перчатку?..

Как и предсказывала леди Кларк, Адам Таннер появился на террасе ровно в половине девятого. Пятеро сидевших за столом дружно воззрились на него, и мужчина заметно смутился.

– Мистер Таннер, прошу присесть, – обратился к нему инспектор Найт официальным полицейским голосом.

Таннер повиновался и сел рядом со всеми; поза его была напряженной. Найт с минуту без всякого выражения смотрел ему прямо в лицо, а затем вдруг резко подался вперед, сверкнул глазами и рявкнул:

– Вашей жене известно, что вы завели на курорте роман с другой женщиной?

Такая неожиданная перемена в поведении вежливого инспектора заставила Патрисию подскочить на стуле, а терьера – проснуться и залаять. Таннер же быстро, растерянно возразил:

– Нет, она ничего не зна…

Он запнулся, густо покраснел и заговорил задиристо, с высокими нотками в голосе:

– Что это значит?! Я солидный человек! Что за оскорбительный вопрос?!

– Я сформулирую по-другому, – сказал инспектор, сбавляя грозный тон до требовательного: – в каких отношениях вы были с миссис Барнетт?

– О чем вы говорите?! Я счастливо женат!

Леди Кларк издала короткий издевательский смешок. Адам Таннер бросил на нее злобный взгляд и добавил:

– У меня не было никаких отношений с этой женщиной.

– Неправда! – вмешалась дама. – Я сама видела, как вы флиртовали с ней в кафе!

– Что?! Бог мой… это была совершенно случайная встреча! Я… сидел в кафе, когда туда зашла миссис Барнетт. Там не оказалось свободных мест и, естественно, я пригласил ее за свой столик. Конечно, если кто-то принимает простую вежливость за флирт…

– Постыдились бы! – прогрохотала леди Кларк. – Женатый человек, а бегали за ней, как собачонка!

Реджи вновь залился лаем, и хозяйка перетащила его к себе и закутала в свою шаль. Тот, очевидно, мгновенно уснул.

– Где вы были во время убийства? – строго спросил инспектор.

– Я даже не знаю, когда именно оно…

– Лжете! – припечатала леди Кларк. – Это все знают!

– Вы встречались с миссис Барнетт в тот вечер?

– Я… конечно же, нет! С какой стати?

– Говорите правду, мистер Таннер! – потребовал Найт.

– Я секретарь руководителя фондового отдела Королевского банка Шотландии… Вот моя визитная карточка…

Патрисии стало немного жаль Таннера: его представительная внешность словно поблекла – неужели от страха? Она подумала, что и сама чувствовала бы себя очень неуютно, если бы ее атаковали два таких неумолимых противника. И вдруг поняла: этот красивый мужчина боится потому, что ему есть что скрывать.

Дрожащей рукой Таннер вытащил из кармана бумажник и раскрыл. Инспектор хотел его остановить – у него уже имелась его визитная карточка, но его внимание привлек маленький картонный прямоугольник, высовывающийся из кармашка.

– Что это? – поинтересовался Найт. – Позвольте взглянуть.

Таннер с обреченным видом протянул ему железнодорожный билет.

– Вы собирались уехать, мистер Таннер? Судя по указанному здесь времени, на следующее утро после убийства.

– Нет, я…Да… – забормотал тот. – Я хотел… Но ведь я здесь!.. Я ни в чем не виноват! Но потом я подумал, не стоит… и вот…

– Вы меня совсем запутали, мистер Таннер, – добродушно сказал Найт и добавил почти с нежностью: – По-моему, вам следует рассказать все начистоту.

Широкие плечи красавца поникли, он обхватил голову руками, а потом умоляюще взглянул на инспектора:

– Хорошо… Только, пожалуйста, пусть эта леди уйдет!

– Я не нуждаюсь в ваших постыдных признаниях! – с отвращением проговорила дама, встала и пересела за другой стол, оставшись, впрочем, в пределах слышимости.

– Да, я встречался с миссис Барнетт в тот вечер, – признался Адам Таннер. – Но я ее не убивал! Я расскажу все по порядку. Я действительно работаю в Королевском банке Шотландии, и я женат. Наш брак нельзя назвать счастливым: последние годы мы с женой даже отдыхаем отдельно друг от друга. Как только я увидел миссис Барнетт, то потерял голову: я никогда не встречал такой восхитительной женщины! Однако она держалась так холодно и отчужденно, так резко отвергла мистера Гилберта! Пару раз я пытался с ней заговорить, но все ограничивалось обычными замечаниями о погоде. Я мучился, не зная, как к ней подступиться. И наконец подходящий момент настал – в прошлую среду, когда она объявила, что уезжает. Она была так удручена, что ее броня могла перестать быть такой уж прочной.

Патрисия возмущенно засопела, а Таннер продолжал:

– Наутро, в четверг, миссис Барнетт пошла на вокзал и купила билет. Я незаметно шел за ней и как бы случайно встретил ее на вокзальной площади.

– В котором часу это было? – уточнил Найт.

– В половине десятого.

– Пожалуйста, дальше.

– Миссис Барнетт выглядела расстроенной, чуть ли не плакала, и я подошел к ней. Я сразу честно сказал, что женат и не имею на ее счет никаких намерений. Сказал, что возмущен поведением леди Кларк и хозяина, и считаю, что с ней обошлись несправедливо. Мои искренность и поддержка, видимо, побудили миссис Барнетт проникнуться ко мне доверием. Она пожаловалась, что приехала сюда, чтобы побыть одной, что нарочно выбрала эту маленькую гостиницу, где, как она надеялась, никто ее не потревожит. Я стал убеждать, что она не должна обращать внимания на злобные нападки и глупые притязания, а делать то, что ей самой хочется. В конце концов я уговорил ее сдать билет.

«Вот почему в тот день у миссис Барнетт изменилось настроение!» – подумал инспектор.

– Потом я решился и попросил ее о встрече. Надеялся, что после того, как я ей посочувствовал, ей будет неловко мне отказать. И она согласилась!

– Как это противно! – не выдержала Патрисия.

– Да, мисс, это было не слишком прямодушно, но как еще я мог сблизиться с этой женщиной?

– Что было дальше? – спросил инспектор.

– Мы вернулись в гостиницу, разумеется, порознь. В тот же вечер, в десять часов, мы встретились в розарии.

– О чем вы говорили?

– Да, собственно, мы почти не разговаривали. Это было… очень короткое свидание. Мы встретились, и… и я признался ей в своих чувствах.

– И как миссис Барнетт восприняла ваше признание?

– Она… она велела мне уйти. И… я ушел. Больше я ее не видел. Вот и все, все наши отношения. – Таннер снова с мольбой посмотрел на инспектора: – Вы мне верите?

– Нет, – строго сказал тот. – Один раз вы мне уже солгали: когда сказали, что никогда не разговаривали с миссис Барнетт. Так почему же я должен верить вам теперь?

– Потому что я говорю правду! – воскликнул Таннер. – Да, в прошлый раз я отрицал, что когда-либо разговаривал с миссис Барнетт. Наутро после нашего свидания я случайно услышал, что миссис Барнетт пропала. Я забеспокоился и пошел в розарий. Там я нашел раненного сэра Тобиаса – вы же видели меня, мисс Кроуфорд, помните? Он лежал совсем рядом с тем местом, где накануне я оставил миссис Барнетт. Я был потрясен! Нет, я испугался! Конечно, я решил скрыть, что у нас было свидание. А позже, когда стала известна эта ужасная новость… что миссис Барнетт убита… что сэра Тобиаса тоже чуть не убили… говорить об этом стало и вовсе невозможно! Я боялся, что во всем этом обвинят меня.

– Ваши переживания меня не очень интересуют, – холодно заявил Найт. – Мне и так понятно, почему вы лгали и молчали. Хотите, я расскажу, как все было на самом деле?

Не дожидаясь ответа, он невозмутимо продолжил, глядя Таннеру прямо в глаза:

– Вы действительно увлеклись этой женщиной и жаждали ею обладать. Но вы видели, что если вы станете за ней ухаживать, она отвергнет вас, как отвергла мистера Гилберта. Как человек не уверенный в себе, вы боялись этого. Поэтому решили сделать так, чтобы боялась она. Вы послали миссис Барнетт анонимную записку с угрозой, воспользовались тем, что она испугалась, и вынудили прийти к вам на свидание. В тот вечер вы повели себя очень грубо. Она вас оттолкнула, пригрозила заявить в полицию. Вам не оставалось делать ничего другого, кроме как заставить ее замолчать – навеки. Сэр Тобиас оказался случайным свидетелем вашего преступления, и вы хотели избавиться и от него.

Возникла пауза. Патрисия, ошеломленная, смотрела на инспектора, приоткрыв рот, не замечая, что точно так же на него смотрит Адам Таннер. Сэр Уильям, прищурившись, внимательно разглядывал Таннера. Тот, наконец, очнулся и вскричал:

– Нет! Нет! Неправда! Я бы никогда не причинил ей зла! А сэра Тобиаса я вообще не видел в тот вечер! Все было не так!

– А как? – спросил Найт. – Если хотите, чтобы я вам поверил, расскажите мне о вашем свидании подробно, ничего не упуская.

– Да, да, конечно! – закивал Таннер. – С чего мне начать?

– Так и быть, я вам помогу. Итак, в прошлый четверг, в десять часов вечера, вы встретились в розарии с миссис Барнетт. Как она вела себя? В каком настроении была?

– Она была напряжена, даже испугана. Это меня удивило: ведь после нашей встречи утром она прямо-таки воспрянула духом! Тогда я не понимал, почему она так переменилась, но теперь знаю: это из-за той записки с угрозой. Но это не я ее написал, клянусь! Чтобы миссис Барнетт перестала нервничать, я спросил, знает ли она такую-то песенку, и напел ее. Пою я ужасно фальшиво, и миссис Барнетт рассмеялась и вроде бы немного успокоилась. Тогда я сказал, что люблю ее. Я был не в силах сдерживаться, даже – глупец! – попытался ее обнять. Но она отстранилась – не оттолкнула, а мягко отстранилась! И сказала – я запомнил в точности: «Мне очень жаль, но я не могу ответить на ваши чувства. Иногда прошлое не хочет нас отпускать». Я был раздавлен, мне хотелось исчезнуть. Я ушел, какое-то время бродил по городу. Я не заметил, как ноги сами принесли меня на вокзал. Я был готов уехать немедленно, понимаете? Но потом одумался и понял, что обязан извиниться перед миссис Барнетт. Поэтому я купил билет на утренний поезд. И вернулся в гостиницу.

– В котором часу вы вернулись?

– Не знаю, я не смотрел на часы.

– Кто-нибудь видел вас?

– К счастью, нет.

– Я бы не сказал, что это к счастью, – хмыкнул до сих пор молчавший Бейли.

– Что? А, понимаю: нужен свидетель. Нет, свидетеля не было. Понимаю, это не в мою пользу, но я был в таком состоянии, что мне не хотелось, чтобы меня кто-то увидел.

– Что было на вас надето в тот вечер? – спросил инспектор.

– Это так важно? Кажется, зеленый сюртук и серые брюки… Ах, нет, я вспомнил: мой бежевый костюм.

– Вы уверены?

– Да, потому что на обратном пути с вокзала я попал под сильный дождь и промок до нитки.

– У вас же был зонт.

– Зонт? – бессмысленно переспросил Таннер. – Какой зонт?

– Темно-синий, с костяной ручкой.

– У меня не было никакого зонта. Моя одежда была мокрой насквозь и не высохла даже к утру. Мне пришлось просить горничную, чтобы она высушила и выгладила ее.

Инспектор помолчал и спросил:

– Вы вошли в гостиницу через ту дверь, что выходит в сад?

– Нет, через главный вход. Я уже сказал, что сильно промок, с меня буквально текла вода. Я подумал: вдруг миссис Барнетт все еще в саду? Мне не хотелось предстать перед ней в столь жалком виде. Я заглянул в стеклянную дверь, увидел, что в холле никого нет, и вошел.

– Это вы подарили миссис Барнетт фиалки?

– Да, я.

– Она что-нибудь рассказывала вам о себе?

– Нет… ничего, только слушала.

– Когда вы впервые ее увидели?

– Кажется, в день моего приезда сюда, – замялся Таннер, – или на следующий день… Не помню точно. Наверное, дней десять назад.

– Вы не помните, когда приехали в Борнмут?

– Почему же? Помню: седьмого апреля, перед Пасхой. Можете проверить в журнале регистрации. Я ни в чем не виноват! Я не убивал ее! Вы мне верите? Верите?

Он выглядел жалким, словно побитым, но никто сейчас не испытывал к нему сочувствия.

– Идите, – равнодушно сказал Найт. – Только из гостиницы не уезжайте.

Мистер Таннер вскочил, опрокинув стул, и ретировался так быстро, словно за ним гнались. Реджи несколько раз глухо тявкнул из-под хозяйкиной шали и замолчал. Остальные тоже молчали. Тишину нарушила леди Кларк, которая с грохотом поднялась и, обнимая своего терьера, двинулась к входной двери. Там она обернулась, чтобы сказать:

– Это! Какой-то!! Позор!!!

Когда дверь захлопнулась за грозной дамой, сэр Уильям, сержант Бейли и Патрисия дружно повернулись в сторону инспектора Найта. Тот задумчиво молчал.

– Вы ему поверили, сэр? – не выдержал Бейли.

– Его рассказ прозвучал правдоподобно, – откликнулся тот. – Я не думаю, что Таннер – убийца.

– Я готов согласиться с инспектором, – сказал сэр Уильям. – Мне нечасто приходилось видеть человека, который был бы до такой степени напуган. В таком состоянии люди обычно говорят правду.

– А, – прищурилась Патрисия, – это такой сыщицкий прием – застращать человека до полусмерти, а потом вытягивать из него признания?

– Пат! – одернул ее дядя.

Однако инспектор не обиделся и не рассердился, а с улыбкой поднял правую руку:

– Клянусь, я пользуюсь им очень редко! Но, право же, трудно было удержаться от соблазна, имея рядом поддержку тяжелой артиллерии в лице леди Кларк.

Пожилой джентльмен вежливо кашлянул и заговорил:

– Однако я полагаю, что Таннер был все же не до конца откровенен. Вы обратили внимание, инспектор, как именно он излагал нам свою историю? У меня создалось впечатление, что когда он говорил быстро и уверенно, то это было правдой.

– У меня такое же впечатление, сэр. А вы заметили, что временами он запинался и задумывался, как бы подбирая слова?

– Особенно когда вы задавали ему неожиданные вопросы. В эти моменты он либо лгал, либо чего-то недоговаривал.

– Совершенно с вами согласен. А вы, сержант?

– У Таннера было полно времени, чтобы придумать складный рассказ, – пробурчал Бейли. – Лично я думаю, что он лжет и все происходило совсем не так, как он тут нам расписывал. Может, дамочка его все же отпихнула, а он разозлился и прикончил ее?

– Вы теперь подозреваете мистера Таннера, не мистера Гилберта?

– Я считаю, что убийца – один из них. Все равно больше некому.

– Убийца – тот, кто взял зонт и отнес его на вокзал. Кроме него, никто другой не мог этого сделать, – уверенно заявил Найт. – Надеюсь, с этим все согласны. Зачем и почему он это сделал – это другой вопрос.

– Если это Гилберт, то он просто не соображал, что делает. А если Таннер, то я все-таки думаю, сэр, что он хотел представить дело так, будто убийца – кто-то другой и этот человек уехал. Таннер-то, в отличие от Гилберта, не полоумный и мог придумать такой фокус.

– Но как он мог знать, что этот фокус удастся? – возразила Патрисия. – Зонт был найден по чистой случайности!

– Потерянные или забытые вещи обычно сдают в полицию, – не сдавался Бейли. – Разве Таннер не мог на это рассчитывать?

– Допустим. Но если он хотел переложить вину на кого-то неизвестного, то почему тогда не выбросил свой билет на поезд? Зачем хранил его несколько дней? Какой-то странный способ ввести полицию в заблуждение, вам не кажется?

– Данный джентльмен, мисс, страдает нерешительностью, – снисходительно объяснил Бейли. – Сначала ему приходит в голову одно, и он начинает действовать, потом вдруг – щелк! – и переключается на что-то другое. Сначала Таннер хотел сбежать, поэтому и купил билет. Но потом понял, что его поспешный отъезд будет выглядеть подозрительно. Поэтому он и притворился утром, будто только что нашел старичка. А потом все завертелось: старичок выжил, нашли тело жертвы – вот Таннер и думать забыл про свой билет.

– А мне кажется, что он не настолько глуп.

– О, конечно, мисс, вы думаете, что столь привлекательный джентльмен не может быть глуп!

– Ничего подобного! – Патрисия сердито дернула плечом. – Мистер Таннер не симпатичен мне так же, как и вам. Я просто сею… как это называется у вас в суде, дядя?.. обоснованные сомнения!

Сэр Уильям не удержался и прыснул – очень деликатно, по-джентльменски.

– Как бы то ни было, – вмешался Найт, – сейчас нам нечем опровергнуть слова Таннера.

– Даже зонтом? – съязвил сержант.

– Зонт как раз их косвенно подтверждает Ясно, что убийца им воспользовался: ведь мальчик, который нашел зонт, сказал, что с него текла вода. А одежда Таннера сильно промокла – я не сомневаюсь, что горничная этот факт засвидетельствует. Следовательно, зонта у Таннера не было.

– Не было, когда он возвращался с вокзала в гостиницу! – подхватил Бейли. – А до этого мог быть.

– Да, – подумав, согласился инспектор, – вы правы… Неплохо было бы знать, когда именно прошел дождь в тот вечер… Возможно, тогда мы сможем проверить алиби Таннера, а заодно более точно установить время совершения преступления.

– Дождь начался около одиннадцати, точнее не скажу, сэр.

– Ровно в одиннадцать, а прекратился в одиннадцать двадцать, – уверенно заявил сэр Уильям.

– Откуда такая точность, сэр? – удивился Найт.

– Мы с Патрисией хотели понаблюдать звездопад той ночью. Собирались выйти на террасу в одиннадцать, но тут как раз пошел дождь. Ожидая, когда можно будет выйти, я смотрел на часы.

– Благодарю, сэр.

Найт вытащил из кармана блокнот и принялся в нем писать, бормоча:

– Сэр Тобиас вышел на прогулку около половины одиннадцатого… Дождь лил с одиннадцати до одиннадцати двадцати… Зонт был найден в одиннадцать двадцать пять… Дорога от гостиницы до вокзала занимает четверть часа…

Очень скоро он с сожалением констатировал:

– Да, за это время можно было успеть совершить преступление, спрятать тело и отнести зонт на вокзал. А мои вычисления никак не влияют на проверку алиби у Адама Таннера, равно как и у Джозефа Гилберта. – Он усмехнулся: – Но попытаться стоило.

– А время преступления вам удалось уточнить? – осведомился сержант.

– По всей видимости, от половины одиннадцатого до одиннадцати.

– Ну, это мы и раньше знали!

– Верно.

Все снова замолчали. Инспектор хмурился и словно старался что-то вспомнить; сэр Уильям с племянницей смотрели на него с ожиданием и сочувствием; сержант Бейли казался довольным тем, что ему удалось посадить в лужу Скотланд-Ярд.

– В чем я уверен абсолютно, – заговорил Найт, – так это в том, что переданные Таннером слова миссис Барнетт о прошлом – правда.

Пожилой джентльмен кивнул, соглашаясь, а Патрисия припомнила: «Иногда прошлое не хочет нас отпускать».

– И это окончательно убеждает меня в том, – продолжал Найт, – что мы не должны отбрасывать версию о неизвестном преступнике – о том, кого мы еще не видели. Эту версию косвенно подтверждает тот факт, что в журнале записи постояльцев не нашлось почерка, похожего на почерк в записке с угрозой.

– Получается, кто-то из старых знакомых миссис Барнетт приехал в Борнмут, чтобы ее убить? – недоверчиво спросил сержант.

– Да. Этот человек, вероятно, уже находился здесь какое-то время – иначе бы он не мог в тот день прислать в гостиницу записку с местным мальчишкой. А вечером, скорее всего, уехал… Кстати, как ваши изыскания на вокзале? Никто там не запомнил подозрительного пассажира в испачканной или порванной одежде?

– Там и не могли никого запомнить, сэр. Тем вечером в вокзал набилась толпа из Общества трезвости, – сержант неодобрительно крякнул, – человек тридцать или сорок. Они уехали на поезде в половине первого.

– Какая досада, – поджал губы инспектор. – Тот случай, когда трезвость совсем не на пользу…

– У них в нашем городе проходил съезд – целую неделю маршировали тут по улицам со своими плакатиками, к прохожим приставали. Разве в Англии мало городов? Почему для этого съезда нужно было выбрать именно наш?!

Найт посетовал, ни к кому не обращаясь:

– К сожалению, нам почти ничего не известно о миссис Барнетт, и это не дает возможности двигаться дальше… Если бы мы знали о ней хоть что-нибудь, если бы мы только могли расспросить ее знакомых! Не одна же она была в целом мире! Однако ее никто не ищет, не беспокоится, что она пропала…

– Может быть, не беспокоятся потому, что знают, где она, – предположила Патрисия.

– Возможно. Однако за те две недели, что миссис Барнетт находилась здесь, она не получала никакой корреспонденции – ни письма, ни телеграммы, только ту злосчастную записку. Это довольно необычно, согласитесь.

– А сама она кому-нибудь писала? – поинтересовался сэр Уильям. – Что говорит мистер Уолтон? Насколько мне известно, здешние постояльцы избавлены от труда самостоятельно относить на почту свои послания – за них это делает рассыльный.

– Если и писала, то относила их на почту сама. И при обыске мы не нашли ничего, что помогло бы понять, кто она. Разве все это не странно? Поневоле вспомнишь слова леди Кларк.

– О том, что миссис Барнетт скрывается от правосудия?

– Этого не может быть! – с вызовом заявила Патрисия. – Миссис Барнетт не преступница!

– Человек может скрываться по разным причинам, мисс Кроуфорд. Совсем не обязательно, что он совершил нечто противозаконное…

Инспектор снова задумался. Сержант продолжал досадливо ворчать, все еще во власти мыслей об Обществе трезвости:

– Даже в пабах пытались проповедовать! Ну, там-то, правда, им быстро объяснили, что к чему…

Заслышав шаги на лестнице, ведущей на террасу, Патрисия повернула голову: к гостинице направлялся человек в форменном сюртуке и фуражке, с большой сумкой через плечо.

Найт обратился к сержанту Бейли:

– Что касается того гвоздя, что мы нашли в павильоне: ваш врач его исследовал?

– Да. Он уверен: на гвозде кровь, свежая, ей не больше двух суток. То есть, может быть, это действительно убийца поранился. А налипшие нитки – это я уже сам проверил – не от одежды жертвы. Ее юбка местами порвана, но нитки с гвоздя толще и цвет не совпадает: юбка светлее.

– А заключение о причине смерти готово?

– Оно у меня с собой, – сержант похлопал себя по карману.

– Так что же вы молчите?!

– Я докладываю в том порядке, в каком вы задаете вопросы, – слегка обиделся Бейли. – Вы сами сначала спросили о вокзале.

Он вытащил сложенный вчетверо листок бумаги и протянул инспектору. Тот развернул, прочел. На него уставились три пары любопытных глаз.

– Что там? – не вытерпела девушка.

– Ммм, – замялся Найт, – не уверен, мисс, что это годится для нежной женской организации…

Патрисия заверила, что неделя морского отдыха значительно укрепила ее нежную женскую организацию.

– Как скажете, мисс Кроуфорд. На руках и лице миссис Барнетт имеются кровоподтеки и ссадины, очевидно, полученные в результате борьбы. Смерть наступила от удушения руками. На шее имеются четкие синяки – они соответствуют отпечаткам ладоней. Врач сравнил их размеры с ладонями Джозефа Гилберта: у того ладони почти в полтора раза меньше.

– Да, верно, – вынужден был с сожалением признать сержант, – с такими ручками ему бы только на детской скрипочке играть!

– Итак, мистер Гилберт теперь полностью вне подозрений. Вы, кстати, отправили телеграмму его родителям?

– Да, конечно, сэр.

– Гилберта нужно отпустить. Хотя нет… за ним необходимо присматривать, иначе он опять сбежит… У вас в участке есть приличное помещение, куда можно было бы его поместить до приезда родителей?

– У нас весь участок приличный, сэр, – оскорбился Бейли.

– Я имел в виду – не камера.

– Можно посадить его в комнату для караульных, – подумав, предложил сержант. – Но только если ненадолго.

– Не сомневаюсь, что его родители уже на пути в Борнмут.

Сэр Уильям передернул плечами, сказал, что становится прохладно, и предложил переместиться в холл и выпить чаю.

Уолтон, старательно скрывая любопытство, лично помог горничной расставить все необходимое. Однако все четверо молчали, и он, разочарованный, вернулся за свою конторку и продолжил прерванное занятие – просмотр корреспонденции, которую только что принес почтальон.

– Этот ваш убийца из прошлого, сэр… Как его найдешь? – уныло произнес Бейли, отхлебнув из своей чашки. – Если его никто не видел, а сам он уехал неизвестно куда…

– Придется подождать, – откликнулся инспектор Найт, выбирая печенье. – Рано или поздно кто-нибудь начнет разыскивать миссис Барнетт, подаст заявление в полицию, и тогда у нас появится ниточка.

– А мне думается, напрасно вы отпустили Таннера, сэр. Если бы вы на него посильнее надавили, он бы признался. А теперь он опять придумает какую-нибудь…

Сержант не договорил – хозяин вдруг издал странный громкий звук, словно подавился. Все повернулись к нему: Уолтон двумя пальцами, словно нечто опасное, держал конверт.

– Что такое? – спросил Найт.

– Письмо для миссис Барнетт, сэр!

– Давайте его скорее сюда!

Уолтон подбежал и вручил инспектору письмо. Тот сначала рассмотрел конверт:

– Обратного адреса нет. – Он присмотрелся к почтовому штемпелю: – Отправлено вчера. Лондон, район Степни.

Найт быстро распечатал конверт, вытащил из него исписанный листок – Патрисия успела заметить, что послание было коротким.

– «Дорогая Грейс! – начал негромко читать инспектор. – Вот уже три дня от тебя нет никаких известий. Надеюсь, я напрасно волнуюсь, а ты не пишешь просто потому, что тебе некогда – на курорте, наверно, так много развлечений! У нас дела идут своим чередом. Начали читать «Оливера Твиста». Некоторые мальчики плакали – ведь им, увы, все это так близко и понятно! Я стараюсь им внушить веру в добро и сострадание. Джонни Пайка опять поймали на воровстве, приходили из полиции. Так этот хитрец умудрился выкинуть украденное в канал, прямо при констебле. Его все равно хотели забрать, доктору Б. едва удалось его отстоять. Только, пожалуйста, не беспокойся, мы справляемся. Хотя, конечно, тебе приятно будет узнать, что мальчики по тебе скучают. Все мы желаем тебе отличной погоды и ждем, что ты вернешься хорошо отдохнувшей». Подписи нет – только инициалы: Д. Д.

– Ничего не понятно! – воскликнул сержант.

– Еще постскриптум: «Я пришила красную шелковую ленту к моей старой шляпке, и теперь она очень хорошо подходит к перчаткам, что ты мне подарила».

– А, теперь ясно: письмо от подруги! – с важным видом заключил Бейли. – Но больше оно нам ничего не дает!

– Отчего же? – возразил сэр Уильям. – Письмо не просто от подруги – они еще и коллеги. Судя по всему, обе работают учительницами в какой-нибудь школе для бедных детей.

– И сколько в Лондоне школ для бедных детей?

– Здесь еще упоминается канал и доктор Б, – сказал Найт. – Думаю, речь идет о школе докторе Барнардо. – Он встал. – Мне нужно срочно ехать в Лондон.

– А что делать мне, сэр? – спросил сержант, тоже вставая.

– Позаботьтесь о Джозефе Гилберте.

Инспектор на секунду задержался, чтобы прихватить из вазочки пару печений, и оба полицейских быстро покинули гостиницу.