Когда утром сэр Уильям с племянницей вышли на террасу, то увидели леди Кларк: она быстро расхаживала там взад-вперед. В развевающейся индийской шали, с трепещущими перьями на шляпке, она напоминала сейчас готовящуюся к взлету крупную валькирию. Реджи уютно дремал в плетеном кресле.

– Я послала за инспектором Найтом, – возбужденно сообщила дама. – Он должен быть здесь с минуты на минуту.

– Вы что-то вспомнили? – поинтересовался сэр Уильям. – Или обнаружили?

– Гораздо лучше! У меня появилась гениальная версия! Она все объясняет!

– Неужели, миледи?

Дама нерешительно покосилась на него: видно было, что ее прямо-таки распирает от желания поделиться. Однако она все-таки удержалась:

– Я подожду инспектора.

– Как вам будет угодно.

Инспектор Найт действительно появился очень скоро, а с ним и сержант Бейли. Терьер сразу проснулся и бросился им навстречу. Поприветствовав инспектора радостным тявканьем, он тут же попытался вцепиться в штанину сержанта, так что тот еле успел увернуться.

– Как видите, мой Реджи умеет расставлять приоритеты, – наставительно произнесла дама.

Поздоровавшись со всеми, Найт обратился к ней:

– Мне передали, что вы хотите сообщить мне нечто чрезвычайно важное, миледи. Я вас слушаю.

Дама выдержала театральную паузу и объявила:

– Я знаю, кто напал на сэра Тобиаса!

– И кто же это?

– Прежде вы мне ответьте: вы, конечно, думаете, что это был мужчина?

– Скорее всего, так.

– О, тогда вы не знаете, на что способна женщина, объятая гневом! – провозгласила дама.

– Глядя на леди Кларк, это страшно представить, – шепнул сэр Уильям своей племяннице.

– Назовите же нам имя преступника, миледи, – попросил Найт.

– Это миссис Барнетт!

После такого заявления все остальные тоже впали в театральную паузу.

– Да, это она, – леди Кларк для убедительности несколько раз кивнула головой. – Объясню, как все произошло.

– Будьте так любезны, – с трудом выговорил инспектор.

– Сэр Тобиас был околдован прелестями Барнетт. Она, естественно, искала кого-нибудь посвежее, а его придерживала возле себя на всякий случай, про запас – это обычная тактика подобных особ. Она его завлекала, дразнила, и старик распалялся все больше и больше. В тот вечер он пригласил Барнетт на свидание и… ммм… повел себя непристойно. Она рассердилась, оттолкнула его, между ними завязалась борьба. Эта женщина ударила его палкой по голове, и он упал. Испугавшись, что убила его, она скрылась.

Дама перевела дух и победоносно оглядела присутствующих. Первой очнулась Патрисия. Исполненная возмущением, она открыла было рот, но инспектор взглядом попросил ее промолчать – и она подчинилась, к собственному удивлению.

– Ваша гипотеза, бесспорно, заслуживает внимания, миледи, – вежливо произнес Найт. – Однако мы с сержантом Бейли только что побывали в больнице, и сэр Тобиас рассказал нам нечто иное.

– Он вспомнил, что с ним случилось? – обрадовалась Патрисия.

– Не до конца, мисс Кроуфорд, но память уже начала к нему возвращаться. Тем злополучным вечером он никак не мог заснуть – бессонница, как вы и говорили ранее, миледи. Примерно в половине одиннадцатого сэр Тобиас накинул пальто и вышел прогуляться в сад. Внезапно ему послышался шум и сдавленный женский крик: «Помогите!» Звуки доносились из розария, и сэр Тобиас поспешил туда. Внезапно на дорожку выскочила женщина, но тут же исчезла, словно ее втянули обратно. Когда сэр Тобиас подошел, то снова увидел эту женщину: она лежала на земле. Женщина приподнялась и протянула к нему руку. Сэр Тобиас шагнул к ней – и тут получил сзади удар по голове. Кто на него напал, он не видел.

– А женщину сэр Тобиас разглядел? – спросил сэр Уильям.

– Да. Как раз в том месте из окна гостиницы падал свет.

– Он ее узнал?

– Определенно. К сожалению, он не смог вспомнить имени, но уверен, что не раз видел ее раньше, и не исключено, что в гостинице. Женщина, по его словам, очень красивая. Возможно ли, что это была пропавшая миссис Барнетт?

– Надеюсь, что нет! – вздрогнула Патрисия. – Надеюсь, она просто уехала тем вечером куда-нибудь!

– Инспектор, сэр Тобиас смог описать ту женщину более подробно? – спросил сэр Уильям.

– Он попытался. Но ему сейчас трудно много разговаривать. После своего рассказа он так сильно утомился, что врач нас выпроводил.

Возникла пауза, во время которой терьер леди Кларк начал снова потихоньку подбираться к брюкам сержанта. Его хозяйка выглядела обескураженной тем, что ее теория оказалась несостоятельной. Однако сдаваться она явно не собиралась и выдвинула новое предположение:

– Сэр Тобиас все это выдумал! Просто ему стыдно было признаться, что он получил по заслугам за свое поведение!

– При всем уважении к вашей проницательности, миледи, – сказал Найт, приложив руку к сердцу, – я сильно сомневаюсь, что сэр Тобиас в его теперешнем состоянии смог бы придумать такую складную историю.

Патрисии пришла в голову шальная мысль: что, если той женщиной в розарии была сама леди Кларк? Она тут же отогнала эту мысль, сказав себе: даже куртуазнейший сэр Тобиас никогда бы не назвал эту даму очень красивой.

– Как же проверить? – задумчиво произнес инспектор. – Вот если бы мы могли показать ему…

В этот момент из двери, заметив полицейских, выглянул хозяин гостиницы.

– Мистер Уолтон! – позвал его Найт. – Понимаю, что надежда ничтожна, но нет ли у вас случайно фотокарточки миссис Барнетт?

– Нет, к сожалению, – хозяин развел руками. – Откуда бы?

– Может быть, она говорила, что сделала снимок на память? Я видел на пляже фотографа.

– Если и так, то мне об этом неизвестно.

– Жаль…

– Есть портрет, – краснея, проговорила Патрисия. – Я писала ее портрет.

– Моя племянница – студентка школы изящных искусств, – пояснил сэр Уильям.

– Да мне просто феерически повезло! – обрадовался инспектор. – Вы одолжите мне его, мисс Кроуфорд?

– Конечно. Только он еще не окончен.

Патрисия сбегала к себе в комнату и принесла картон с начатым портретом. Найт показал его сэру Уильяму и мистеру Уолтону, и оба подтвердили, что на нем изображена именно миссис Барнетт. После придирчивого осмотра с ними согласилась и леди Кларк. Патрисия подумала, стоит ли ей обижаться на то, что инспектор сомневается в ее умении нарисовать человека так, чтобы он был похож на себя. Она не успела ничего решить – тот ее опередил, мягко заметив:

– Извините, мисс Кроуфорд, я должен был удостовериться. Обещаю: вы будете первой, кому я скажу, опознал ли сэр Тобиас ваш портрет.

Инспектор попросил у хозяина гостиницы газету, аккуратно завернул в нее картон и повернулся к сержанту Бейли:

– Продолжайте поиски, как мы с вами договорились. А я еду в больницу.

– Я с вами, – сказала Патрисия, неожиданно даже для самой себя.

Сэр Уильям издал удивленный возглас.

– Хорошо, – согласился Найт, подумав. – Возможно, если сэр Тобиас увидит знакомое лицо, это пойдет на пользу и ему самому, и следствию. Вы не возражаете, сэр?

– Разумеется, нет, если это может как-то помочь.

На казенной койке, с перевязанной головой, сэр Тобиас казался совсем маленьким и очень жалким. Увидев Патрисию, он обрадовался:

– Как мило, что вы пришли, мисс…

– Патрисия Кроуфорд, – напомнила девушка, присела на край кровати и взяла его за руку.

– А как поживает ваш дядя, сэр…

– Уильям. Ждет, когда вы снова сразитесь с ним в шахматы.

– О, боюсь, нескоро, – вздохнул старичок.

– У вас одна минута, – тихо напомнил инспектору стоявший рядом врач.

– Простите, сэр Тобиас, что я снова задаю вам этот вопрос, – обратился к нему Найт: – вы уверены, что хорошо разглядели женщину, которая звала на помощь?

– Да, – устало ответил тот. – Я же говорил: свет из окна упал прямо на ее лицо. И потом я увидел ее близко, когда она уже лежала на земле.

– Взгляните, пожалуйста: это она?

Инспектор показал старичку портрет.

– Да! Да! – заволновался тот. – Это точно она! Ее зовут… не помню… С ней что-то случилось?

Его лицо исказилось страданием.

– Мы пока так не думаем, – уклончиво ответил Найт. – Скажите, пожалуйста, сэр: в тот вечер вы взяли с собой на прогулку ваш зонт?

– Конечно, а как же иначе? Вы же знаете нашу английскую погоду: дождь начинается, когда его меньше всего ожидаешь. Особенно здесь, у моря… Я вам… советую… тоже… всегда…

– Уходим, – тихо сказал врач.

Патрисия наклонилась и поцеловала старичка в щеку:

– Поправляйтесь. Мы с дядей еще обязательно вас навестим.

Сэр Тобиас слабо улыбнулся и закрыл глаза. Посетители вышли в коридор.

– Он забыл наши имена! – с тихим отчаянием произнесла Патрисия.

– Травма серьезная, – развел руками врач. – Удивительно, что он вообще выжил.

Инспектор Найт и Патрисия сели в полицейский экипаж и покатили обратно в гостиницу. Почти всю дорогу девушка молчала, подавленная. Инспектор же, напротив, рассуждал вслух:

– Итак, со слов сэра Уильяма мы знаем, что в четверг вечером у миссис Барнетт была назначена встреча. Очевидно, эта встреча была тайной, возможно, романтической – иначе бы она не состоялась в удаленном уголке сада, где обычно никто из постояльцев не гуляет. Посторонних в этом месте, тем более в столь позднее время, там не бывает. Значит, на миссис Барнетт определенно напал человек, с которым она встретилась; кто он и по какой причине он это сделал, нам неизвестно. Сэр Тобиас, как доблестный рыцарь, поспешил на помощь. Тот человек, очевидно, заметил старика, спрятался и оглушил его ударом по голове… А что случилось с миссис Барнетт? Совершенно необязательно предполагать худшее – мы не нашли этому никакого подтверждения. Так что вполне возможно, когда преступник – мы уже можем его так называть – отвлекся на сэра Тобиаса, ей удалось убежать, и теперь она где-нибудь прячется… Знаете, мисс Кроуфорд, вы очень добрая девушка.

– Что? – очнулась Патрисия. – Почему вы решили, что я добрая?

– Хотел проверить, слушаете вы меня или нет, – засмеялся инспектор и тут же спросил, уже серьезно: – Вы хорошо знали эту женщину?

– Почти совсем не знала. Мы познакомились за день до ее исчезновения.

– И тем не менее она согласилась вам позировать?

– Думаю, она просто надо мной сжалилась. Я так ее упрашивала, что теперь даже стыдно.

– Вам очень хотелось написать ее портрет? – сочувственно спросил Найт.

– Да, – Патрисия заколебалась: – Не знаю, сможете ли вы меня понять…

– Я постараюсь.

– Миссис Барнетт похожа на греческую богиню, ее красота идеальна. Но дело не только в ее внешности. Не знаю, как объяснить… Было впечатление, что ей никто не нужен. И в то же время если бы кому-то было плохо, она бы пришла на помощь не задумываясь.

– Независимая и отзывчивая? – подсказал инспектор.

– Да, наверное… Я кое-что вспомнила, – встрепенулась девушка: – во время сеанса миссис Барнетт нервничала, все время оглядывалась по сторонам. Словно боялась чего-то. Или кого-то.

Найт посмотрел на нее недоверчиво, явно полагая, что все это ей кажется только теперь, однако ничего не сказал.

В гостинице инспектора Найта и Патрисию поджидали сэр Уильям и сержант Бейли. Сержант отрапортовал, что орудие преступления пока не найдено, но два констебля продолжают прочесывать окрестности.

– Хорошо, – кивнул инспектор.

Он рассказал о визите в больницу и заключил:

– Теперь мы можем с уверенностью утверждать: на сэра Тобиаса и на миссис Барнетт напал один и тот же человек. Вряд ли, совершив почти одновременно два преступления, он не оставил никаких следов. – Он распорядился: – Займитесь поисками сами, сержант, и пусть вам помогает один из констеблей. Что касается миссис Барнетт: не исключено, что ей удалось убежать. Поэтому второго констебля отправьте на вокзал, на станцию дилижансов и вообще всюду, где можно нанять хоть какое-то транспортное средство. Пусть разузнает: может быть, кто-то запомнил пассажирку без багажа. А я обойду ближайшие гостиницы.

Полицейские ушли, и тогда Патрисия, волнуясь, рассказала дяде, как жалобно выглядел сэр Тобиас, и даже немного всплакнула.

– Ты умница, – сказал сэр Уильям. – Больше мы пока помочь ничем не можем. Поэтому я настаиваю, что ты должна отвлечься. Займись чем-нибудь. Пойди порисуй, я могу пойти с тобой.

– Не хочется, – поморщилась девушка. – Да и освещение сегодня не подходящее.

– Тогда прокатись на велосипеде. Только аккуратно.

– Ох, дядя!

Сэр Уильям сделал страшные глаза:

– Ступай, или я лишу тебя наследства!

Патрисия невольно рассмеялась и подчинилась.

Выехав из гостиничного сада, Патрисия медленно покатила по аллее парка. Отъехав немного, она увидела в стороне какую-то небольшую постройку, которую раньше не замечала. Девушке стало любопытно, и она направилась туда.

Заросшая травой тропинка привела ее к заброшенному павильону – одноэтажному деревянному строению, наполовину разрушенному, с выбитыми стеклами в окнах и зияющим дверным проемом. Патрисия прислонила велосипед к стене, подошла к входу и осторожно заглянула внутрь. Оттуда доносились странные тоненькие звуки – то ли писк, то ли плач. Строение выглядело таким ненадежным, что девушке стало страшновато входить внутрь. Однако в следующую минуту она упрекнула себя за трусость: а вдруг это котенок или щенок застрял там где-нибудь и не может выбраться? Она потопталась еще немного на пороге и все-таки вошла. Внутри царила полутьма и стоял запах отсыревшей древесины. Чтобы не напугать предполагаемое маленькое беспомощное существо, Патрисия старалась ступать бесшумно. Однако это у нее плохо получалось: под ноги все время попадался какой-нибудь мусор – щепки, куски извести, осколки стекла. Тем временем звуки становились все громче и превратились в монотонное завывание: «Ооуу, ооуу, ооуу!», а потом: «Аааа, аааа, аааах!» И это было уже совсем не похоже на мяуканье или поскуливание.

Девушка остановилась, кляня себя за излишнюю смелость. И вдруг в нескольких шагах от нее из-за перегородки медленно выступила огромная фигура, поросшая темной шерстью. Патрисия взвизгнула и кинулась обратно, к выходу. На пороге она зацепилась ногой за перекосившуюся ступеньку и вылетела наружу.

Полет был недолгим: девушка почти сразу же уперлась во что-то жесткое с пуговицами. Чьи-то руки обхватили ее и привели в вертикальное положение.

– Мисс Кроуфорд? Что с вами? – спросили ее.

Это был сержант Бейли, и он тоже казался напуганным.

– Там… там… чудовище! – истерически выкрикнула Патрисия.

– Чудовищ не бывает, – неуверенно сказал сержант.

– Пойдите сами и посмотрите, – проговорила девушка, стуча зубами.

– Да, сейчас пойду и посмотрю. А вы оставайтесь здесь.

Он вошел внутрь, и девушке было слышно, как он там ходит, топая тяжелыми ботинками. Через некоторое время сержант вернулся, но не один: приобняв за плечи, он вел с собой взлохмаченного человека, завернутого в мохнатое шерстяное одеяло. Ноги человека были босыми.

– Вот, – сказал Бейли, – полюбуйтесь на ваше чудовище, мисс. Вот чудак: сидел там на приступочке, раскачивался и завывал.

Патрисия вгляделась в бледное измученное лицо и ахнула:

– Да это же мистер Гилберт!

– Вот так находка! – удивился сержант. – Тот самый, что пропадает уже третьи сутки?

– Что с ним?

– Не знаю. Мне говорили, что он странный, но чтобы такое!

– Мистер Гилберт, что с вами? – участливо спросила Патрисия.

Молодой человек вздрогнул, потом вдруг выпростал из-под своей накидки руку и крепко ухватил девушку повыше локтя.

– Полегче, полегче! – прикрикнул сержант, пытаясь его отцепить. – Похоже, он не в себе!

– Теперь меня упрячут! – жалобно проскулил Гилберт. – Опять упрячут! Из-за нее!

– Так-так, – напрягся Бейли, оторвал-таки его от Патрисии, вытащил свисток и засвистел.

Пока они ждали, девушка спросила сержанта:

– Как вы здесь оказались?

– Прочесывал местность и увидел ваш велосипед.

– Я вам так благодарна! Вы появились очень вовремя.

– Похоже на то, – согласился Бейли и хмуро посмотрел на притихшего молодого человека.

Вскоре прибежал констебль, и сержант велел ему присмотреть за Гилбертом. Тот словно впал в апатию: безвольно опустился на ступени и уронил голову на руки.

Сержант снова вошел в павильон. Патрисия, уже гораздо более храбрая, чем четверть часа назад, последовала за ним. Вдвоем они обошли весь павильон, но больше никого не обнаружили.

У стены напротив выхода была свалена груда деревянных обломков и обрывков обоев. Проходя мимо, Бейли задел ногой торчавшую из нее доску и, чертыхнувшись, от души ее пнул. Груда дрогнула, и часть ее сползла в сторону.

– А это что такое? – вдруг спросил сержант, останавливаясь и указывая куда-то вниз.

Патрисия посмотрела. Из-под мусора высовывалась – девушка не сразу поверила своим глазам – человеческая кисть. Сержант начал решительно разбрасывать кучу. Вскоре стало видно скрюченное тело женщины. Патрисия ахнула и прижала руки ко рту.

– Это миссис Барнетт? – спросил сержант.

Девушка кивнула.

Бейли тщательно осмотрел тело и уверенно произнес:

– Ну, эта-то точно мертва.

Он присмотрелся, наклонился и поднял то, что лежало рядом с телом. Это оказался деревянный кол длиной около четырех футов. На его тупом конце темнело пятно, к которому прилипла прядь седых волос. Патрисию замутило, и она бросилась наружу. Через минуту вышел сержант Бейли с колом в руке.

– Прекрасно, – сказал он в радостном возбуждении. – Дело ясное. И мы справились без всяких там столичных сыщиков.

– Вы думаете, это он? – спросила Патрисия, с жалостью глядя на Гилберта, по лицу которого текли слезы.

– А кто же? Гуд, поднимай его. Доставим его в участок.

Когда молодой человек встал, он снова схватил Патрисию за руку и сказал умоляюще:

– Они меня упрячут, мисс! Вы понимаете? Не бросайте меня!

– Вот ведь опять вцепился намертво! – с досадой сказал сержант и стал разжимать пальцы Гилберта. – Нет, так не пойдет! Давай наручники, Гуд!

– Не нужно, – сказала девушка. – Я пойду с вами.

– Так прямо и пойдете? – растерялся сержант. – Через весь город?

– Да, а что? Я не боюсь. Он же не опасен, ему просто страшно. Куда идти?

– Недалеко. Сейчас выйдем на главную улицу, а там налево.

– Идемте, мистер Гилберт.

Молодой человек послушно поплелся рядом с Патрисией. Сержант и констебль спохватились и догнали их.

– Хоть одеяло с него стащи, Гуд, – прошипел Бейли.

– Но как же, сэр? – растерялся тот. – На нем лишь нижняя рубашка и кальсоны.

– Черт! Ладно, пусть остается как есть.

В полицейском участке сержант Бейли запер Гилберта в камере и отправил врача с двумя констеблями забрать тело миссис Барнетт. Патрисия устало опустилась на стул.

– Спасибо вам, мисс Кроуфорд, – прочувствованно сказал Бейли. – С вами арестованный вел себя очень спокойно. А сами вы не постеснялись идти с нами.

– А что такого? – недоуменно спросила девушка.

После того как в заброшенном павильоне ими было обнаружено мертвое тело, этот ее поступок вовсе не казался ей чем-то из ряда вон выходящим. Сержант не стал ей объяснять, хотя сам заметил, как прохожие – кто с удивлением, а кто с осуждением – посматривали на их компанию: впереди, держась за руки, шагают завернутый в одеяло грустный взлохмаченный молодой человек без обуви и нахмуренная рыжеволосая девушка без шляпки, а чуть позади по сторонам от них – двое полицейских.

– Сейчас вернется наш экипаж, и вас отвезут в гостиницу, – пообещал Бейли.

Он усадил Патрисию на маленький жесткий диванчик в углу, принес чашку чая и крекеры. Не зная, как еще можно развлечь девушку в такой ситуации, сержант принялся деловито перебирать бумаги у себя на столе. Патрисия молча пила горячий чай и ждала.

Через некоторое время в коридоре послышались шаги, и в кабинет вошел инспектор Найт. Вид у него был удрученный.

– Как ваши успехи, сэр? – сочувственно поинтересовался Бейли, из всех сил стараясь скрыть внутреннее ликование.

– Плохо, – со вздохом откликнулся Найт. – Я обошел все гостиницы, таверны и пабы поблизости от «Головы оленя» – никаких следов миссис Барнетт. Но ведь она вряд ли могла далеко…

Он снял шляпу, повернулся, чтобы повесить ее на вешалку, и тут заметил Патрисию.

– Мисс Кроуфорд! Почему вы здесь? Что-то случилось?

Вместо нее ответил сержант Бейли. Он перестал сдерживаться и ухмыльнулся во весь рот:

– Случилось то, сэр, что преступление раскрыто. А убийца уже отдыхает у нас в камере.

– Объясните! – потребовал инспектор.

Бейли рассказал, как было обнаружено тело в павильоне, продемонстрировал орудие преступления и затем изложил свою версию:

– По-моему, все ясно, как белый день, сэр. Видимо, Джозеф Гилберт был увлечен этой дамочкой Барнетт. Он уговорил ее на свидание – помните, она ведь собиралась с кем-то встретиться?

– Вы думаете, с ним?

– А с кем же еще? Они поссорились, и он ее толкнул. В этот момент появился старичок, и Гилберт стукнул его колом. Затем он убил миссис Барнетт, отнес ее тело и кол в павильон и завалил мусором. Тут он осознал содеянное и свихнулся. Сидел там все это время и боялся выходить.

– Да, это возможно, – кивнул Найт. – А как в вашу теорию вписывается пропавший зонт?

– Да при чем же тут этот зонт, сэр? – с досадой воскликнул сержант. – Убийца пойман на месте сокрытия тела жертвы – что еще нужно?

– Я хочу с ним поговорить.

– Боюсь, сэр, у вас это не получится: он совершенно спятил.

– Тем не менее я попробую. А вы пока отправьте по телеграфу запрос в Скотланд-Ярд: нет ли у них каких-либо сведений о мистере Гилберте и миссис Барнетт. Сейчас я составлю текст. – Найт повернулся к Патрисии, грустно и молчаливо сидевшей в уголке: – Мисс Кроуфорд, я очень сожалею, что вам пришлось пережить такое. Пожалуйста, подождите еще немного, сержант о вас позаботится.

Чрезвычайно довольный тем, что ему удалось в кратчайшие сроки распутать сразу два преступления, сержант Бейли проявил исключительную любезность и внимание к Патрисии. Он вспомнил о ее оставленном у павильона велосипеде и потерянной – очевидно, там же – шляпке и велел констеблю доставить девушку в гостиницу, а по дороге забрать ее вещи.

Констебль Гуд бережно выгрузил Патрисию вместе с велосипедом около входа, попрощался и уехал. Навстречу девушке быстро вышел взволнованный сэр Уильям:

– Дорогая! Где ты пропадала?

– Ее привез полицейский! – укоризненно покачала головой вездесущая леди Кларк.

Сэр Уильям обнял Патрисию за плечи и повел внутрь. Дама немедленно последовала за ними.

– Ты что – опять попала в аварию, Пат?

– Разъезжать по городу на велосипеде, да еще без юбки!

– Ты цела?

– Неудивительно, что ее задержала полиция!

– Простите, миледи, – рассердился сэр Уильям, – но я хочу выслушать свою племянницу.

Хозяин, Адам Таннер и Генри Тонкс, находившиеся в этот момент в холле, немедленно повернулись к ним, также ожидая ответа.

– Миссис Барнетт убили, – сообщила Патрисия.

Тут у нее подогнулись колени. Тонкс бросился к ней, и они вместе с сэром Уильямом усадили девушку на диван.

– Дайте ей бренди! – не оглядываясь, велел молодой человек.

Уолтон наклонился и выставил на столешницу своей конторки бутылку и рюмку.

– Так и знала, что спиртное у вас всегда под рукой! – не преминула прошипеть леди Кларк.

Сделав пару глотков, Патрисия коротко рассказала о том, с чем ей пришлось столкнуться сегодня.

– Боже мой! – схватился за голову хозяин. – Только этого нам не хватало!

– А все дело в вашей безответственности и неразборчивости! Пускаете кого ни попадя! – злобно напомнила ему дама.

– Бедная женщина! – печально вздохнул Адам Таннер. – Я совсем не знал ее, но все равно – как это ужасно!

– Мерзкая история, – согласился сэр Уильям.

– Подумать только, – сказала леди Кларк, не отрывая обвиняющего взгляда от Уолтона: – из-за этого полоумного Гилберта мы все были в опасности!

– Так вы говорите, мисс Кроуфорд, что полиция его арестовала? – спросил Таннер.

– Да.

Он снова вздохнул – на этот раз, как показалось Патрисии, с облегчением.

– Идем, Пат, – сказал сэр Уильям. – Тебе нужно отдохнуть.

– Я же говорил вам, сэр: он совсем помешался, – сказал сержант, когда они с инспектором Найтом подходили к заброшенному павильону. – Но это точно он – больше некому.

Найт не ответил. Ему вспомнился Джозеф Гилберт, сидящий на жесткой койке в камере: бледный, неподвижный, безучастный ко всему. Он не реагировал на вопросы, словно не слышал их.

Инспектор с сержантом вошли в павильон.

– Тело лежало вот тут, – Бейли на разбросанную им кучу мусора. – А этот тип прятался рядом, вот за той перегородкой.

Найт поднял обломок доски с торчащим из него длинным толстым гвоздем. На острие гвоздя прилипло несколько ниток.

– Как вы думаете, сержант, что это?

– Мало ли здесь мусора, сэр!

– Приглядитесь.

– Нитки, темно-зеленые, похоже, твид.

– Но почему они прилипли? Видите, на кончике? Это не ржавчина и не краска. Если это кровь, то довольно свежая. Кто-то зацепился за гвоздь, порвал одежду и поранился. Это не мисс Кроуфорд – на ней был костюм светло-коричневого цвета, и он был в полном порядке. Хм, судя по всему, царапина была довольно глубокая.

– Может, это кровь убитой? По-моему, на ней юбка из такой ткани.

– Она была порвана?

– Честно говоря, не помню, сэр. Но могу попросить нашего врача, чтобы он проверил.

– Будьте добры. И если ее юбка цела, то, возможно, это означает, что…

– … это убийца оцарапался! – радостно догадался сержант.

– Именно. К сожалению, невозможно определить, кому именно может принадлежать кровь на этом гвозде, но, надеюсь, ваш доктор сможет выяснить хотя бы, кровь ли это вообще. Если да, то мы имеем кое-какую зацепку…

Сержант задумался на секунду и с огорчением сказал:

– Но ведь на Гилберте надето только нижнее белье!

– И что это вам подсказывает?

Сержант подумал еще и сказал:

– Он мог раздеться после того, как спрятал тело. Здесь его одежды, правда, нет. Но ведь врач сказал: жертва мертва не меньше двух суток. За это время он мог выбросить свои штаны и прочее куда угодно!

– Мог, безусловно. Что ж, думаю, здесь мы закончили.

– Пат! – услышала девушка. – Пат! Ты что – спишь?

Патрисия открыла глаза и села на кровати. Перед ней стоял ее дядя.

– Кажется, да, – сонно сказала она. – Прилегла и не заметила, как уснула.

– Пришли инспектор Найт и сержант Бейли. – Они собираются осмотреть комнаты миссис Барнетт и мистера Гилберта. Инспектор попросил нас с тобой присутствовать.

Девушка соскочила на пол и, наскоро пригладив волосы перед зеркалом, вышла вслед за дядей.

Сэр Уильям с Патрисией присоединились к Уолтону и горничной Фанни, которые стояли в дверях. Полицейские уже обыскивали комнату. Патрисию неприятно поразило, как они это делают: методично, сосредоточенно и без всякой деликатности.

– Ни писем, ни документов… Почти вся одежда уложена в чемоданы, – говорил инспектор, ни к кому не обращаясь. – В шкафу только одно платье, накидка, шляпная коробка и пара туфель. Саквояж тоже собран, в нем шкатулка… украшения дешевые… Сумочка… В кошельке – два фунта, десять шиллингов и три пенса… похоже, это все ее деньги. Все на местах, только шаль висит на кресле и книга оставлена на столе… Словом, комната выглядит так, словно ее обитательница собиралась в дорогу… Мистер Уолтон!

– А? – вздрогнул тот, не ожидавший, что к нему обратятся.

– Миссис Барнетт собиралась уехать?

– Эээ… да, но она передумала. Сказала, что ей здесь нравится.

– Когда это было? – заинтересовался Найт.

– Кажется, за день до ее исчезновения, – неуверенно сказал Уолтон и посмотрел на сэра Уильяма и Патрисию, ища поддержки.

– Не совсем так, – сказал пожилой джентльмен. – Миссис Барнетт действительно объявила, что уедет, и это было накануне. А в день исчезновения – или, как мы теперь знаем, убийства – сказала, что остается.

– Она как-нибудь объяснила причину двух таких противоположных решений, мистер Уолтон?

– Женщины непостоянны, – пожал плечами хозяин.

– Ничего подобного! – вмешалась Патрисия. – Я не о женщинах, а о том, почему миссис Барнетт захотела уехать. Помнишь, дядя, ту отвратительную сцену?

– Да, действительно имел место некий неприятный инцидент.

Девушка рассказала о попытке Джозефа Гилберта подарить миссис Барнетт золотой браслет.

– А вы, мистер Уолтон, даже не подумали вступиться за миссис Барнетт! – упрекнула Патрисия. – Наоборот, вы тогда поддержали леди Кларк!

– А вы помните, мисс, какое условие мне поставила эта дама? – защищаясь, воскликнул хозяин. – Она велела мне выбирать: или миссис Барнетт, или она! И что я должен был делать?! Ведь леди Кларк грозилась меня разорить! И она бы этого добилась, будьте уверены! Если эта дама что-то решит, ее невозможно остановить, она же… – он патетически закатил глаза и потряс руками в воздухе, – она как девятый вал! Как извержение вулкана!

– Значит, вы испугались?

– Да, я испугался! Я вовсе не какой-нибудь бесстрашный герой, я всего лишь хозяин гостиницы. Но ведь инцидент завершился благополучно, не так ли? На следующий день миссис Барнетт сказала, что остается. И при этом была в прекрасном настроении! Она даже пошла позировать мисс Кроуфорд для портрета.

– И как на все это отреагировала леди Кларк? – спросил инспектор.

Уолтон понурил голову:

– Потребовала подготовить ей счет и купить билет на поезд.

– И вы снова оказались перед выбором, не так ли?

Хозяин хотел было кивнуть, но вместо этого ошеломленно уставился на инспектора:

– Что… что вы хотите этим сказать?

– Я пытаюсь представить дальнейшее развитие событий. Вы встретились с миссис Барнетт тем же вечером и стали умолять ее покинуть вашу гостиницу.

– У меня и в мыслях такого не было! Хорош бы я был хозяин, если бы прогонял своих постояльцев!

– А когда она решительно отказалась…

– Нет, нет, что вы! – в ужасе вскричал Уолтон. – Не скрою, мне хотелось, чтобы миссис Барнетт уехала, и я вздохнул с облегчением, когда на следующий день она не появилась. Но, как я уже говорил, я подумал, что она задержалась у знакомых. Это давало мне хоть какую-то отсрочку, а также надежду, что гнев леди Кларк поутихнет. Я стал думать, как решить все мирным путем. Можно было бы, например, предложить миссис Барнетт другую гостиницу, я даже был готов оплатить часть расходов. Я и подумать не мог, что с ней что-то случилось! Ее смерть потрясла меня не меньше, чем других! А в тот вечер я лишь молился о том, чтобы леди Кларк смягчилась.

– Больше вы ничего тогда не предприняли, только молились?

– Ну… не совсем, – смутившись, сказал хозяин. – Я пошел на кухню, и мы с поваром до полуночи пили виски и жаловались друг другу на жизнь. Вернее, на леди Кларк: ему тоже от нее доставалось.

Горничная прыснула. Найт вопросительно посмотрел на сержанта, и тот кивнул, показывая, что он это проверил.

Инспектор медленно огляделся, потом взял со стола книгу и раскрыл: под обложкой оказалось несколько исписанных листков бумаги.

– Бумага гостиничная – здесь эмблема в виде головы оленя, – сказал он.

– Да, такая имеется во всех комнатах, – подтвердил Уолтон.

– Почерк женский, – авторитетно заявил сержант, заглянув в листок.

– Я встретил девушку в лугах –

Дитя пленительное фей,

Был гибок стан, воздушен шаг,

Дик блеск очей, – прочел инспектор Найт. – Это Теннисон?

– Китс11, – машинально поправила Патрисия.

Найт просмотрел листки:

– Здесь одни стихи. Вот это точно Теннисон:

И песню слышала волна,

И песня та была грустна,

В последний пела раз она,

Волшебница Шалот.

– Наверно, она сама их переписала, – предположил Бейли.

– Может быть, может быть… Итак, осмотр комнаты не дал нам ответа о личности миссис Барнетт, – констатировал Найт. – Она получала письма, мистер Уолтон?

– Нет, ни разу.

– Однажды ей принесли записку, – вспомнила горничная.

– Почему я об этом не знаю, Фанни? – строго спросил хозяин.

– Вы в тот момент куда-то отошли, а тут прибежал мальчишка и попросил передать миссис Барнетт записку.

– Это был посыльный? – с надеждой поинтересовался Найт.

– Нет, сэр, – пожала плечами горничная, – формы на нем не было – обыкновенный мальчишка, из местных. Я как раз шла наверх убираться, ну и занесла записку к ней в комнату, положила на стол.

– Хм, и где же эта записка? – спросил сам себя инспектор.

Он потер подбородок и внезапно хитро улыбнулся:

– Не знаю, как у вас, мистер Уолтон, а у нас в Лондоне горничные частенько заметают мусор под шкаф. Дайте-ка мне вашу метелку, Фанни…

Хозяин грозно взглянул на горничную, но та сделала независимое лицо. Тем временем инспектор присел, пошевелил метелкой под шкафом – и вымел оттуда целый набор: обросшие пылью конфетные фантики, крошки печенья, скорлупу от арахиса, высохших пауков и мух.

– Ну, это явно доисторический мусор, – заметил Найт.

Среди всего этого был скомканный листок бумаги. Инспектор поднял его, повертел перед глазами, пробормотал: «Не похоже, что это лежит здесь давно…» Затем развернул – и тут его брови дрогнули.

– Взгляните, сержант, – подозвал он: – это уже не гостиничная бумага.

– Из какого-то блокнота вырвано, – кивнул тот. – Такого, с дырочками по линии отрыва – вон их местами видно.

– Вырвано неаккуратно, мимо перфорации, словно писавший спешил или волновался.

– Похоже, что так, сэр. Или даже злился. А почерк-то – еле разберешь! «Для миссис Барнетт. Гостиница “Голова оленя”». А что на обороте, сэр?

– Минуту… Скажите, Фанни, – обратился Найт к горничной, – когда именно вы принесли сюда ту записку?

– Ммм… В тот самый день, когда миссис Барнетт пропала. То есть тогда она еще не пропала, просто утром ее не было, она уходила куда-то.

Следующий вопрос инспектор адресовал Патрисии:

– Ваш художественный сеанс начался сразу же, как только миссис Барнетт вернулась?

– Нет, не сразу, – припомнила та: – она сначала ненадолго поднялась к себе.

– Вы сказали мне сегодня, что во время позирования она нервничала.

Девушка молча кивнула.

– Каюсь, я не прислушался к вашим словам. Это, несомненно, та самая записка. – Найт прочел вслух: – «Ты будешь со мной, Грейс, или пожалеешь».

Хозяин гостиницы устремился в холл, горничная – на кухню (не иначе как сплетничать), а полицейские направились к комнате Джозефа Гилберта. Поскольку инспектор ничего не сказал по поводу присутствия сэра Уильяма и его племянницы, оба сочли возможным пойти следом и остаться у открытой двери.

Почти сразу в письменном столе были обнаружены исписанные стихами листы бумаги с гостиничной эмблемой. Инспектор сравнил их с листками из комнаты миссис Барнетт: текст на тех и других был написан одной рукой. На полке располагалась маленькая библиотечка, в основном поэты: Теннисон, Китс, Байрон, Вордсворт. В книгах были загнуты углы именно тех страниц, с которых переписывались стихотворения.

– Почерк Джозефа Гилберта, – заметил Найт. – Нет сомнения: стихи миссис Барнетт посылал именно он.

– Он ее домогался, – вставил сержант.

– А может быть, он просто был в нее влюблен, – возразила Патрисия.

– Вполне понятно, мисс, что вам хочется верить в более романтическое объяснение, – снисходительно сказал Бейли. – Но тут все просто и жестоко: он домогался ее, угрожал, а потом убил.

– Я готов согласиться с мисс Кроуфорд, – неожиданно поддержал девушку инспектор. – Я не уверен в виновности мистера Гилберта.

– То есть как – не уверены, сэр? – расстроился Бейли. – Мы же нашли при нем все доказательства: жертву, которую он спрятал, палку, которой ударил старичка… И потом, он сам сказал: «Меня упрячут из-за нее». Вы помните, мисс?

Патрисия кивнула.

– Что заставляет вас сомневаться, инспектор? – спросил сэр Уильям.

– Во-первых, изящное телосложение мистера Гилберта. Конечно, для окончательных выводов нужно дождаться заключения полицейского врача, однако мы уже сейчас знаем: преступник обладает большой физической силой. Едва ли это можно сказать о мистере Гилберте.

– Сэр, а если он сумасшедший? – не сдавался сержант Бейли. – Мне говорили, они во время припадка становятся черто… простите, очень сильными!

– А во-вторых, – продолжал Найт, – почерки на листках и в записке совершенно разные. Стихи написаны пером – аккуратно, строчки словно по линейке, буквы мелкие, с изящными завитушками. Разве не так, сержант?

– Ну да, как будто школьница писала. Но…

– Для записки воспользовались карандашом. Буквы крупные – короткий текст заполнил почти весь листок – и неровные, с наклоном влево.

– Может, у них при помутнениях и почерк меняется, – упорствовал Бейли. – И что ему мешало взять карандаш? А что он сумасшедший – так это точно, вы же сами его сегодня видели, сэр!

– Мы с вами не можем определить, является Джозеф Гилберт душевнобольным или нет, – терпеливо возразил инспектор. – Его теперешнее состояние могло быть вызвано каким-то сильным потрясением… Впрочем, что говорить – я не врач.

– Он и раньше был с заскоками – я же вам говорил, сэр!

– Да, я помню: вам сообщили об этом на кухне.

– Думаю, в этой гостинице есть одна персона, которая все про всех знает, – предположил сэр Уильям с мягкой улыбкой.

Сержант расширил глаза, трагически поднял брови и попросил:

– Увольте меня, сэр! Я не стану с ней разговаривать. Еще этот ее чертов пес! Простите, мисс!

– Хорошо, – согласился Найт. – Я побеседую с ней сам. А вы сравните почерк с угрозой с записями в журнале регистрации постояльцев.

Трехкомнатные апартаменты леди Кларк находились на первом этаже, и инспектор Найт с сержантом направились туда. Сэр Уильям и его племянница, переглянувшись, последовали за ними. На стук в дверь изнутри никто не ответил.

– Мне кажется, леди Кларк можно и не искать, – заметил пожилой джентльмен. – Уверен, она почувствует, что вы здесь, и непременно объявится сама.

– Точно, сэр, – крякнул сержант Бейли. – Таких, как она, звать не надо – они сами любят повсюду вынюхивать!

Сэр Уильям оказался прав: очень скоро после того, как полицейские начали изучать журнал регистрации, а сам он со своей племянницей скромно расположился неподалеку за чашкой чая, в холле гостиницы образовалась леди Кларк со своим терьером. Сержант благоразумно укрылся за конторкой, и Реджи лишь тявкнул на него пару раз для порядка, зато с бурной радостью поприветствовал инспектора. Сама дама не проявила интереса к полицейским: видимо, до сих пор обижалась, что ее гениальной гипотезе не уделили должного внимания. Впрочем, она не пошла к себе, а уселась тут же в кресло, демонстрируя презрительное равнодушие.

Инспектор поднял голову от журнала и воскликнул, мастерски изобразив радостное удивление:

– Миледи! Какая удача: вы появились именно тогда, когда мы отчаянно нуждаемся в вашей помощи!

– Не замечала, чтобы вы ко мне прислушивались, – пробурчала дама.

– Это не так, – возразил Найт, подходя к ней. – Мы рассматриваем вашу версию самым серьезным образом. А сейчас нам необходимы дополнительные сведения, и тут вы, мне кажется, можете оказать нам неоценимую услугу.

Он присел напротив нее, и терьер тут же запрыгнул к нему в кресло и положил голову ему на колени. Леди Кларк смягчилась.

– Какие сведения вас интересуют, инспектор?

– Например, нам очень мало известно о миссис Барнетт.

– Мне тоже. А разве вам не удалось найти в ее комнате чего-то, что могло бы пролить свет на эту темную личность?

Дама впилась пытливым взглядом в лицо инспектора, которое выражало самое искреннее почтение. На ее собственном лице читалось самодовольство по поводу того, что ей уже известно об обыске, и в то же время сожаление, что такое важное событие прошло без ее участия.

– Увы, нет, – вздохнул Найт.

– Ничего подозрительного?

– Ничего, миледи. Мы, к сожалению, пока даже не знаем, кому мы могли бы сообщить о ее смерти.

– Вам не кажется это странным? Обычно люди берут с собой в поездки что-то, напоминающее о семье, о доме. У меня, например, всегда с собой имеется фотография моего покойного супруга и моя записная книжка.

– Ничего подобного мы не обнаружили.

– Значит, ей было что скрывать, – заявила леди Кларк. – Не удивлюсь, если выяснится, что она какая-нибудь авантюристка или хуже того – мошенница, скрывавшаяся от правосудия. То, что она ушла из жизни абсолютно непристойным образом, лишний раз подтверждает мое мнение.

Патрисия возмущенно заерзала на диване, и дядя тронул ее за руку, успокаивая. Дама продолжала:

– А может быть, эта Барнетт – воровка? Приехала будто бы отдохнуть, а сама высматривала, что можно стащить.

– У вас что-нибудь пропало, миледи?

– Нет, – неохотно признала та.

– Равно как и у остальных постояльцев.

– Тем не менее вам следует запросить ваш Скотланд-Ярд: может быть, она там хорошо известна.

– Мы уже сделали это, миледи.

– Что ж, похвально. Только вряд ли это вам поможет, если она зарегистрировалась здесь под вымышленным именем!

– Нет, имя подлинное! – вмешалась Патрисия. – Иначе бы ей не передали записку.

Сэр Уильям посмотрел на нее с укоризной, и девушка прикусила язык, испугавшись, что проговорилась о некоей тайне следствия. Однако тут же стало ясно, что и записка не является секретом для всеведущей дамы. Более того, у леди Кларк уже созрела соответствующая гипотеза:

– Разумеется, ей передали. Если у нее был сообщник, то он, конечно, знал, какое имя она указала в гостинице. А угроза в записке означает, что он был недоволен ею.

Сержант Бейли у конторки заинтересованно поднял голову, не отрывая пальца от строчки в журнале записи постояльцев.

– Они встретились, – продолжала дама развивать свою мысль, – сообщник высказал ей свои претензии, а она ему надерзила. Возможно даже, заявила, что не собирается с ним делиться. Естественно, это ему не понравилось – вот он ее и убил. Такая версия не приходила вам в голову, инспектор?

– Признаться, нет.

– Тогда я дарю ее вам. Хотя я лично считаю более вероятным убийство на почве страсти. Нужно отдать должное этой Барнетт: она сумела здесь всех очаровать, – с отвращением проговорила леди Кларк. – Кроме меня, разумеется: я-то сразу разглядела в ней порочную особу.

– Кто именно был ею очарован, миледи? – спросил инспектор, почесывая Реджи за ухом.

– Мужчины, конечно, особенно Джозеф Гилберт.

– О да, кажется, вы упоминали, что он был неравнодушен к миссис Барнетт.

– Он был просто одержим этой женщиной! Преследовал ее, забрасывал любовными записками. Представьте: стоило ей сюда приехать, как он чуть ли не на следующий день бросил к ее ногам огромный букет роз, словно она какая-нибудь примадонна! Стал читать ей стихи, признаваться в любви, называл богиней!

– И как миссис Барнетт отнеслась к этому поступку?

– Велела ему собрать розы и отнести в местную больницу. Разумеется, это было притворство!

– Мистер Гилберт, вероятно, расстроился из-за того, что его букет не приняли?

– Конечно! Но только он на этом не успокоился: решил купить ее благосклонность дорогим подарком – золотым браслетом. И это опять произошло у всех на глазах – такое бесстыдство! Можете спросить сэра Уильяма и его племянницу, они при этом присутствовали. Барнетт лицемерно отвергла подарок – конечно, потому, что камни на браслете оказались не настолько крупными, как ей бы хотелось.

Патрисия, не в силах сдерживаться, собралась было высказаться, но сэр Уильям ловко сунул ей в рот печенье.

– Я и раньше замечала, что этот Гилберт со странностями, – продолжала дама. – Взять хотя бы его манеру одеваться: он наряжается, словно уличный фигляр! Ну, а после того случая с браслетом он, по-видимому, окончательно повредился умом. Напал на предмет своей страсти и убил.

– Вы думаете, что убийца – Джозеф Гилберт?

– Это же совершенно очевидно! Разве вы его не арестовали?

– Верно, миледи, он арестован. Скажите, у миссис Барнетт были еще поклонники в гостинице, помимо мистера Гилберта?

– О да! Наш радушный хозяин был с нею весьма любезен! – злобно усмехнулась леди Кларк.

Уолтон сделал вид, будто не слышал.

– А мистер Адам Таннер? – спросил Найт.

– Этот не выражал свои чувства так бурно, как Гилберт. Однако от меня не укрылось, как он на нее смотрел. А однажды я видела их вдвоем в городе: они мило беседовали в кафе.

Входная дверь открылась, и в холле появился Генри Тонкс со своим армейским ранцем за спиной.

– Вот, пожалуй, единственный из здешних постояльцев мужского пола, кто не попал под чары этой Барнетт, – указала на него леди Кларк. – Да и то только потому, что он ее ни разу не видел.

Молодой человек окинул ее безразличным взглядом и повернулся к Найту, чтобы что-то сказать, но тут дама выразительно покосилась на Патрисию и ехидно добавила:

– Или потому, что попал под другие чары.

Тонкс, не обратив внимания на ее реплику, обратился к инспектору:

– Я рад, что вас застал. Завтра у меня дежурство, так что я уезжаю. Если понадоблюсь, вы знаете, где меня найти.

– Спасибо, мистер Тонкс, что сообщили, – вежливо поблагодарил Найт.

– Не выпьете ли с нами чаю на прощание, мистер Тонкс? – предложил сэр Уильям.

– Благодарю, сэр, нет времени: мой поезд через полчаса. Рад был познакомиться.

– Даже несмотря на то, как именно это произошло? – с виноватым видом спросила Патрисия.

– Иногда что-то плохое приводит к чему-то хорошему. Извините, я должен спешить.

Генри Тонкс слегка поклонился и вышел. Девушка увидела в окно, как он садится на свой велосипед и уезжает.

Инспектор Найт и сержант Бейли возвращались в полицейский участок. Уже стемнело, вдоль улицы мерцали фонари. Со стороны моря грянула музыка: на пирсе начал выступление духовой оркестр.

– Я просмотрел все записи с момента приезда миссис Барнетт, – докладывал сержант, – и прихватил еще более ранние, за две недели до этого. Ни один почерк не похож на тот, что в записке.

– Почерк, конечно, можно постараться изменить, – отозвался Найт, – тем не менее хоть какое-то сходство все равно остается.

– Я смотрел очень внимательно, сэр: ничего общего!.. Сэр, а если эти два случая не связаны? Убийство – это одно, а нападение – другое? На старичка напал случайный грабитель, а дамочка привиделась ему уже потом: мало ли что может почудиться, когда получишь палкой по голове!

– Вы сами говорили, что грабителю не на что было рассчитывать в этом саду в такое время, – напомнил Найт. – И потом, зачем ему было нужно забирать зонт, но оставлять дорогое пальто?

– Верно… И палка вряд ли могла случайно оказаться рядом с телом… Нет, конечно, это был один и тот же преступник!.. А этот зонт… Эх, я запутался, сэр! И почему только вы возражаете против Гилберта? – посетовал Бейли. – Такой хороший подозреваемый: и мотив такой ясный, и жертва при нем, и палка, и сам почти признался… Чем он вам не угодил?

Вопрос не требовал ответа, и некоторое время оба шли молча. Потом инспектор спросил:

– Вы нашли садовника?

– Нет, сэр, но я спросил у хозяина: садовник приходит днем по понедельникам и четвергам. Работает хорошо, он бы точно не оставил на виду растоптанный букетик. Мы с вами осматривали сад вчера, в субботу – получается, те фиалки появились там уже после ухода садовника.

– Значит, они вполне могли попасть туда, самое раннее, в четверг вечером…

– Как раз тогда, когда все случилось!

– А это является косвенным подтверждением тому, что у миссис Барнетт в тот вечер было романтическое свидание с кем-то.

Сержант подумал и спросил:

– А что вы думаете насчет слов этой ужасной леди, сэр? Ну, что, может быть, убитая – преступница и встречалась со своим сообщником, а тот был на нее зол и все такое?

– Мне эта гипотеза кажется несостоятельной, – покачал головой Найт. – Если мы правы, считая, что букет предназначался миссис Барнетт, то едва ли его преподнес ей недовольный сообщник. А главное – судья Кроуфорд назвал эту женщину порядочной и достойной. А его мнению я доверяю.

– Ужасная леди с вами бы не согласилась, сэр, – осклабился Бейли. – Каких только змеиных гадостей она не наговорила об этой миссис Барнетт!

– Причем ни разу не повторилась.

– Точно! Интересно, кстати: может ли змея отравиться собственным ядом?

– Речи леди Кларк, бесспорно, обильно приправлены ядом, – хмыкнул инспектор, – однако что касается фактов – тут я ей доверяю.

– Вам удалось выудить что-нибудь ценное из ее слов?

– Да. Адам Таннер солгал мне, когда сказал, что ни разу не разговаривал с миссис Барнетт. Интересно, почему?