Глава двадцать первая

Кафе у реки было маленьким, уютным и слабо пахло свежесваренным чаем и жженым сахаром. Послеполуденное солнце просачивалось сквозь туман, отбрасывая мягкий свет на брусчатку снаружи. Это было место, где хотелось свернуться калачиком с хорошей книгой.

Мы с Гримом устроились за маленьким столиком в углу, у окна, как раз когда я заметила мужчину, с которым мы должны были встретиться.

У доктора Джентри Таунса была растрепанная шапка светло-каштановых волос, завивающихся на концах. Его большие ореховые глаза выглядывали из-за темной оправы очков, и он возился со своей сумкой, приближаясь к нам, когда ключи выскользнули из его рук и со звоном упали на пол.

На мгновение я не могла не заметить, насколько… очаровательным он был — в своей неловкой, трогательной манере.

— Грим, расслабься, — пробормотала я, хотя знала, что он на это не способен.

— Я просто наблюдаю, — проворчал он в ответ, сильнее сжимая свой напиток. — У него странная… энергетика.

Я не была уверена, что это значит, но у меня не было времени зацикливаться, потому что Джентри наконец подошел к нашему столику, выглядя еще более смущенным, извиняясь за свое неуклюжее появление.

— Доктор Таунс, полагаю? — Я улыбнулась ему, пытаясь пробиться сквозь его нервозность.

Он выглядел слегка ошеломленным, быстро моргая за очками.

— О, да! Извините, э-э, можете называть меня просто Джентри. Доктор Таунс… это слишком официально.

Глаза Грима слегка сузились, когда он медленно кивнул.

— Тогда Джентри. — Он протянул имя, проверяя на вкус.

Джентри выдавил слабую улыбку, затем быстро отвел взгляд, садясь. Снова появилась официантка и поставила перед ним чай.

— Спасибо, что встретились с нами, — мягко сказала я. — У нас всего пара вопросов о вашем исследовании.

Джентри расслабился на долю секунды, достаточную, чтобы потянуться к чаю. Его пальцы обхватили чашку.

— Конечно, — сказал он осторожным голосом. — Рад помочь, если смогу.

Грим подался вперед, облокотившись на стол.

— Мы интересуемся Элис Уайлд. — Он сказал это как обвинение, словно Джентри судили за то, что он вообще знал о сестрах Уайлд.

Его поза была напряженной, нарочитой, и тьма, которая часто окружала его, казалось, расцветала в пространстве между ними. Для неподготовленного глаза это могло остаться незамеченным, но я знала лучше. Он делал это нарочно.

Я мягко ткнула его в бок, безмолвно предупреждая вести себя прилично.

— Он имеет в виду, — быстро добавила я, — что ваша работа привлекла наше внимание. Ваша статья об Элис и других — она была хорошо написана.

Грим ничего не сказал, его взгляд все еще был прикован к Джентри.

— Мы наткнулись на несколько упоминаний о сестрах, и, как мой коллега упоминал по телефону, мы проводим дополнительное исследование, — продолжила я. После того как мы прошли через парк, Грим объяснил, что позвонил Джентри. Предложил встретиться с нами в кафе у Темзы, чтобы поговорить о его статье, которую откопал Немо. — Мне бы очень хотелось узнать, как вы нашли исходные материалы. Такие подробные записи той эпохи — редкость.

Джентри слегка кивнул, легкий румянец поднялся к щекам.

— О, да. То есть, конечно. Я могу рассказать, что у меня есть. — Все его поведение изменилось, когда он начал рассказывать свою историю. — Я был на последнем курсе, собирался стать антологом, и помогал каталогизировать старые тексты в библиотеке. Это было захватывающе — увидеть первые задокументированные смерти, связанные с обвинениями в колдовстве.

Я была искренне заинтригована.

— Это захватывающе… но я не помню ничего из вашей статьи о смерти Элис.

Он энергично кивнул, улыбка расплылась по лицу.

— В этом-то и особенность: она исчезла в свой двадцать второй день рождения. Но остальных повесили.

У меня перехватило дыхание. Двадцать два. Тот же возраст, когда меня прокляли…

Рука Грима двинулась под столом, сжав мое бедро в коротком, ободряющем жесте. Но его челюсть была сжата, и я знала — это только начало странного, запутанного пути, по которому нам предстояло пойти.

— Что вызвало ваш интерес к процессам Темпест? — спросил Джентри, поправляя очки на переносице, его голос был полон невинного любопытства.

— Процессы Темпест? — Грим напрягся. Он выпрямился, подаваясь вперед, взгляд стал сосредоточенным.

— Да, процессы, то есть… простите, какой у вас интерес к Элис? — Глаза Джентри загорелись тем видом жадного любопытства, которое, казалось, превышало осторожность. — Я много работал с малоизвестными записями, особенно теми, что связаны с ней. Знаете, на самом деле довольно интересно, как меняются формулировки от источника з источнику…

— Суть, доктор. Продолжайте, пожалуйста, — отрезал Грим, его голос был напряжен от едва сдерживаемого нетерпения. Его рука снова дрогнула.

Джентри, казалось, не смутило вмешательство, и он продолжил объяснение.

— Процессы, предшествовавшие исчезновению Элис, позже стали называть процессами Темпест — в честь лорда Стэнтона, который выдвинул официальные обвинения.

— Этот лорд Стэнтон, каково его полное имя? — спросила я, мой голос был слишком резким. В моей памяти всё ещё ярко сохранялся образ Элис и ее сестры Марджери.

Джентри ответил без запинки.

— Албан Темпест Второй. Его сын, Албан Третий, женился на сестре-близнеце Элис, Марджери, или Мэгги в большинстве текстов. О ней, впрочем, написано немного, что всегда казалось мне странным.

Я замерла, откинувшись на спинку стула, когда комната накренилась. Воздух вокруг меня истончился, натянулся, как кожа на кости. Кто-то произнес мое имя — раз, потом снова — но звук доносился издалека, приглушенный, словно говорили под водой.

Я вскочила на ноги прежде, чем мой разум успел осознать это, ноги уже двигались.

Кафе расплылось за мной. Я толкнула дверь, выходя на холодный воздух, который ударил в лицо. Городские звуки приглушились до отдаленного гула. Впереди ждала река, неподвижная, как стекло, отражающая бесцветное небо. Ветер коснулся моей щеки. Всё остальное исчезло. Остался только грохот моего сердца, пульсирующий в ребрах, эхом разнося предупреждение.

Всё, что как я думала, я знаю о себе, о проклятии… казалось, ускользало, запутываясь в узел, который я не могла распутать.

Если Албан Темпест был моим потомком — и он обвинил собственную семью — то что это значило для меня? Если Элис действительно была началом, значит, меня прокляла моя собственная кровь.

Я не могла дышать.

Дверь кафе звякнула, закрываясь за мной, и я услышала чей-то голос, слабый, словно издалека, зовущий меня по имени. Я выдохнула, громко и прерывисто, и крикнула через плечо, голос срывался:

— Мне просто нужна секунда, Грим.

— Астория… — Джентри застал меня врасплох, когда он перегнулся через перила рядом со мной, его фигура была темным силуэтом на фоне бледного неба.

— О, извините. Мне просто нужно было на воздух, — сказала я, поворачиваясь к нему.

Джентри моргнул, беспокойство промелькнуло на его лице, когда он сделал маленький шаг вперед. Его рука дрогнула.

— Вы в порядке? — спросил он осторожно, едва громче звона посуды и шипения кофемашины за нами.

Солгав, я кивнула. Я на мгновение задержалась, изучая его, пытаясь представить, какую жизнь он ведет. Заплатки на локтях его свитера, потертые и выцветшие, выдавали его любовь к книгам — возможно, он часами пропадал в пыльных букинистических магазинах, снимая с полок фолианты и тщательно перелистывая страницы, которые остальные давно забыли.

В его потертых кроссовках и в том, как очки сидели на его лице, слишком большие для него, чувствовался тихий бунт, но это ему удивительно шло. Юношеский контраст с его положением одного из самых молодых профессоров Оксфорда.

— Они были близнецами?

— Однояйцевыми, — подтвердил он рассеянно, информация уже устоялась в его сознании. — Но в то время как имя Элис появляется почти во всех источниках… Мэгги исчезает после замужества. Словно она растворилась.

Элис и Марджери были поразительно похожи на рисунке Судьбы. Я сглотнула, прежде чем задать вопрос, который мучил меня.

— Другие женщины были родственницами? Другие обвиненные? Вы упомянули их вкратце в своем исследовании.

Фео не упоминала других женщин, я узнала о них только после прочтения короткой статьи Джентри.

— Нет, — ответил он, потирая руки, словно пытаясь согреть их. — Это один из самых любопытных аспектов процессов Темпест. Есть сведения, что Агата была очень близка с Мэгги и Элис, но остальные — Колетт, Агнес, Исбел, Годива и Матильда — больше никогда не упоминались. Ни одного обвинения не сохранилось в документах, только их имена и приговор. Виновны. Если бы я не наткнулся на их имена в записях, я бы вообще о них не знал.

Это было странно. В своей статье он упоминал семь женщин и то, что всех их повесили на городской площади. Так почему же Элис оказалась в центре внимания?

Я медленно вздохнула, пытаясь успокоить бурю в голове.

— Вы знали, что сын лорда Стэнтона, Албан, женился на Марджери всего за год до процессов? — Джентри подул на руки, согревая их дыханием. — Странное время, если спросите меня.

— Нет… — медленно ответила я, уже чувствуя, как нить затягивается вокруг меня все туже.

— Можно спросить кое-что? — Его тон изменился, стал более неуверенным. — Это… что-то вроде семейного дела? Вы здесь не просто из академического любопытства.

Я выдавила натянутую улыбку, пытаясь скрыть тяжесть в голосе.

— Что-то вроде того.

Он коротко рассмеялся, словно считал себя проницательным.

— Знаете, вы действительно похожи на них. — Он поднял телефон — два наброска лиц, почти зеркальные отражения моего собственного. — Это из архивов поместья Стэнтон. Отец лорда Стэнтона вел тщательные записи, словно собирал дело еще до того, как город официально кого-то обвинил.

Его взгляд снова встретился с моим.

— Албан и Марджери — ваши предки?

Я медленно кивнула.

Выражение лица Джентри изменилось, веселость исчезла.

— Это… имеет смысл. Потому что Элис исчезла до того, как состоялся суд. Ходили слухи, что она сбежала из города или что она предала остальных. Некоторые даже утверждали, что она…

Вдруг пронзительный крик разорвал тишину, за ним послышался быстрый топот ног. Люди ринулись из кафе, охваченные паникой, к двери, теряя рассудок в хаосе происходящего. Мужчина, с широко раскрытыми от ужаса глазами, вышел, прижимая телефон к уху, выкрикивая в него распоряжения.

— Эй! Вы ведь с тем здоровяком, да? У него что-то вроде припадка. Вам лучше вернуться — я вызвал скорую! — крикнул он, оглядываясь через плечо.

Мое сердце подпрыгнуло — глухой удар о ребра. Я не стала ждать.

Я оттолкнула его, мои конечности двигались прежде, чем мысль успела догнать. Джентри был прямо за мной, его шаги быстрые, неровные — тень за спиной.

Грим лежал на полу, его тело билось в сильных конвульсиях. Оно выгибалось неестественно, глаза закатились, видны были только белки. Легкий румянец, делавший его более человечным, исчез, сменившись холодным, безжизненным оттенком, от которого комната, казалось, сжималась.

— Грим! — закричала я, бросаясь к нему, мои руки зависли над ним, отчаянно желая остановить происходящее.

Опустившись рядом на колени, я схватила его бьющееся тело.

— Грим… — Я провела рукой по его лбу. Его кожа обжигала.

Руки Джентри схватили меня за плечи, оттаскивая.

— Ему нужно пространство. У него припадок.

— Нет!

Я вырвалась из его хватки, когда волна тьмы прокатилась по комнате. Бариста разбежались, их лица побелели от страха. Присутствие Грима сгущалось, его сила вытекала в маленькое кафе, заслоняя мне обзор. Беспомощность наполнила меня, когда туман в воздухе стал плотнее, принося с собой резкий запах пепла.

Не думая, я закричала в пустоту.

— Дэй! Мне нужна помощь! — Мой голос был хриплым, отчаянным, горло горело, когда я ловила ртом воздух, задыхаясь от тяжести силы Смерти.

Грим замер на мгновение, его конвульсии стихли до тихих, прерывистых стонов.

— Дэй!

Джентри рвал на себе волосы, паника в глазах.

— Кто такой Дэй? Кого я могу позвать?

— Пожалуйста, Дэй. Пожалуйста… — умоляла я, голос срывался, пальцы вслепую царапали пол. Ползя сквозь удушающую тьму к Гриму, я наконец притянула его к себе на колени, вцепившись в воротник его рубашки. Я убирала волосы с его лба дрожащими руками, отчаянно пытаясь облегчить боль, пронзающую нас обоих.

Нет…

Тени сгустились, сворачиваясь вокруг нас, когда мир замедлился — затаив дыхание.

Я хорошо помнила это чувство: как время, казалось, останавливалось, когда Смерть выходил из тьмы, задерживаясь где-то между этим миром и следующим. Гудящая энергия наполняла воздух, жаля кожу. Но в этот раз из тени шагнул не Грим.

Это был Дэй.

Его обычная радостная легкость исчезла, остались только нахмуренные брови и холодные, стальные глаза. Он пересек комнату двумя длинными шагами, сжал мою руку, удерживая меня своим сосредоточенным взглядом. Рядом со мной застыл Джентри, его глаза остекленели, пойманные магией.

Сколько бы раз я ни видела, как Грим использует свою силу, я никогда не могла привыкнуть к жуткой неподвижности того, кто попадал под нее.

— Ты в порядке?

— Я не знала, что делать. У него начались судороги… Пожалуйста, просто помоги ему, — умоляла я, голос срывался, когда я вцепилась в его взгляд.

— Астория… — Его тон стал жестче. — Ты в порядке?

Я кивнула, хотя мой разум был далеко от тела, привязанный только к отчаянному вздыманию и опусканию груди Грима.

— Да… да, я в порядке. Что нам делать?

Дэй провел рукой по волосам, в его глазах мелькнул проблеск разочарования.

— Нам нужно доставить его домой. Ты можешь помочь? — Он просунул руки под Грима, поддерживая его.

Управляться с Гримом было нелегко. Тяжесть его тела повисла между нами, но это было ничто по сравнению с тяжестью моего страха. Движения Дэя были отработанными, механическими, когда он резким движением рассек воздух. Портал распахнулся перед нами, резкий ветер ворвался в комнату, хлестая и закручивая выбившиеся пряди волос мне в лицо.

Знакомое, тревожное притяжение магии потянуло мои кости.

Я подавила стон. Нам придется путешествовать тем же способом. Это не имело значения сейчас — не тогда, когда кожа Грима горела сильнее моей, не тогда, когда он так тяжело обвис в моих руках. Ничто другое больше не имело значения.

— Готова? — спросил Дэй, взглянув на Джентри.

Я оглянулась.

Джентри… единственная нить, ведущая к проклятию, единственный шанс на ответы, которые я так долго искала. Будет ли он вообще помнить нашу встречу? Получу ли я шанс вернуться?

Вопросы терзали мою грудь. Но ответов не было.

Вес Грима навалился на меня, и инстинктивно я снова перехватила его. В ту секунду, когда наша кожа соприкоснулась, его жар, казалось, спал, а дыхание замедлилось. Успокоилось.

Напряженность во мне стихла, хотя боль неопределенности всё равно точила меня изнутри.

— Астория, — выдохнул он, ресницы слабо затрепетали.

Мое сердце сжалось.

— Сказочница, — процедил Дэй сквозь зубы.

Я колебалась, мои мысли метнулись обратно к Джентри, к ответам, за которыми я так долго гналась. Но эти ответы никуда не денутся до завтра. Прямо сейчас моя неотступная тень, то самое существо, которое должно было в конце концов покончить со мной, рассыпалось в моих руках.

И проклятие вполне могло подождать еще один день.