Глава двенадцатая

Я проверила свой посадочный талон: место в середине, левая сторона, ряд двадцать два. Неудачно. Двадцать два не было плохим числом. Это был просто возраст, в котором меня прокляли.

По иронии оно должно было символизировать исполнение желаний [прим. — в нумерологии число двадцать два символизирует исполнение желаний]. Некоторые даже говорили, что оно отмечает начало пути близнецового пламени [прим. — близнецовое пламя (twin flame) — это эзотерическая концепция, описывающая встречу двух половинок одной души, воплощенных в разных телах].

Я не верила ни в одно, ни в другое.

И все же я позволяла числу Смерти не давать мне спать по ночам и позволяла звуку ветряных колокольчиков моей матери забираться под кожу. Поэтому, когда я села в кресло, число село вместе со мной, тихое и нежеланное.

Филлипс и Смит были всего в нескольких рядах позади меня, и Филлипс неловко показал мне большой палец вверх, проходя мимо. Смит ткнул его локтем, закатывая глаза. Какими бы безобидными они ни были, мягкий флирт Филлипса не помог унять сухость во рту или нарастающую головную боль.

Пожилая женщина, сидевшая у окна, уже спала, а молодой человек у прохода одарил меня похотливой улыбкой, когда я протискивалась мимо его коленей, чтобы занять среднее место.

Я подавила желание «случайно» ткнуть его локтем, когда он поприветствовал меня словами: «Привет, красавица», и вместо этого ответила скупой улыбкой.

Любая надежда поспать во время этого пятичасового перелета умерла в тот момент, когда Филлипс и Смит подошли ко мне. Я не смогу расслабиться — особенно в переполненном металлическом туннеле на высоте тридцати тысяч футов.

— Что привело вас в Бостон? — спросил мой сосед, толкая меня в бок.

Отлично. Мне фантастически повезло.

Я буркнула, ответив коротко, надеясь, что мой тон даст понять, что я буду весьма признательна, если он отстанет.

— Дела.

— Ладно, ладно, ладно, — усмехнулся он.

На этот раз я закатила глаза.

— Я… — он наклонился, его дыхание представляло собой смесь салями и кофе. — Еду за удовольствием.

— Это чудесно, — сказала я, откидывая голову на спинку кресла. Может, если я притворюсь спящей, он поймет намек.

К его чести, на какое-то время это сработало. Мы взлетели в тишине, и первый час он листал свой телефон. Я не спала, но этого было достаточно. Я позволила ровному гулу двигателей заглушить мои мысли, позволила всему раствориться в белом шуме.

Я не боялась смерти. В определенные моменты своей жизни я даже приветствовала эту мысль с распростертыми объятиями и с открытым сердцем. Но когда ты бессмертна, есть вещи куда хуже могилы.

Бретт вдруг ахнул, ослепив меня экраном своего телефона, когда сунул его прямо мне в лицо.

— У вас есть близнец, Бритта? — спросил он, слишком громко для закрытого салона самолета.

Это была новостная статья.

МЕРТВАЯ ЖЕНЩИНА, ПРОПАВШАЯ НЯНЯ: ЖУТКАЯ СЦЕНА В ДЕТСКОЙ БОЛЬНИЦЕ

Мое сердце упало. Вырвав телефон из его рук, я пролистала статью.

— Эй!

Но я не слушала. Слова из статьи крепко засели у меня в голове.

Камеры наблюдения зафиксировали женщину, покидающую место происшествия. Власти обращаются к общественности за помощью в ее опознании.

— Она выглядит совсем как вы!

На фото внизу статьи была я — выбегающая из больницы, лицо, повернутое к камерам. Черт.

— На ней даже такая же толстовка… — ахнул Бретт, тыкая пальцем в экран, чтобы увеличить изображение.

— Мы вполне можем быть двойниками, да, с ума сойти! — выпалила я, возвращая телефон обратно ему в руки. — Не возражаете, если я выйду? Мне нужно в туалет. — Я отстегнула ремень, уже двигаясь к проходу.

— Да, без проблем, — сказал Бретт, откидываясь назад, чтобы я могла перелезть через его ноги, при этом едва оторвав взгляд от экрана.

Он повернулся на своем сиденье и сунул телефон парню позади себя.

— Эй, вам не кажется, что они похожи? С ума сойти, правда?

Я поморщилась, натягивая капюшон, и поспешила по узкому проходу, уворачиваясь от плеч и локтей. Ладони вспотели, сердце бешено колотилось. Мое лицо было на том экране. И Бретт был полон решимости показать его всему проклятому самолету.

Взглянув через плечо, я увидела, что Филлипс и Смит оба смотрят в мою сторону — вероятно, из-за дурацкого пронзительного голоса Бретта.

Оказавшись внутри крошечного туалета, я заперла дверь и прислонилась к ней, упершись лбом в твердый пластик. Я была в ловушке. Лечу в самолете. Еще три часа.

Встряхнув руками, я попыталась собраться, но самообладание тут же ускользнуло, когда на меня навалилось произошедшее за сегодня. Считай, Астория, дыши. Я сделала несколько дыхательных упражнений, глядя на свое изможденное отражение в маленьком зеркале.

Черт возьми.

Я ударила кулаком по раковине.

Одна статья. Всего одна. Информация была расплывчатой, но журналист все равно умудрился представить все в худшем свете. И как иначе? Если кто-то копнет достаточно глубоко, они обнаружат, что Элизабет Родс не существует.

От этой мысли меня захлестнула тошнота.

Пайпер. Санджай. Ишани.

— Мэм, с вами все в порядке? — женский голос позвал через дверь.

— Все хорошо, — солгала я, вытирая рукавом лицо.

Мне нужен был план. Что-то более продуманное, чем просто появиться в случайном городе и надеяться, что последствия меня не настигнут.

Черт возьми.

Мой кулак снова встретился с раковиной, боль на секунду вернула меня к реальности, прежде чем разочарование захлестнуло меня — выплеснувшись в виде горячих, унизительных слез.

— Мисс? — спросила она снова, на этот раз более настойчиво. — Меня зовут Шарлотта, я ваша бортпроводник. Вам нужна помощь?

Я сжала челюсть, желая, чтобы руки перестали дрожать. Я когда-то использовала имя Шарлотта. Это только усилило боль в груди. Я потянулась за туалетной бумагой, чтобы промокнуть лицо, но споткнулась, ударившись о стену с громким стуком.

— Мэм!

Голос был резким. Я слышала, как она двигается. Вероятно, зовет на помощь.

— Бритта? — Голос офицера Филлипса прорезался следом, таким тоном, словно он говорил с испуганным животным. — С вами все в порядке?

Он что-то пробормотал бортпроводнице, которая ответила, но их слова слились воедино, далекие от пульса, стучащего в ушах.

— Я в порядке, — слабо крикнула я, хотя это было не так.

Мое тело не переставало дрожать.

Мне нужна помощь.

Мысль пришла незваная, нежеланная, и в ту же секунду все мое тело залилось лихорадочным стыдом. Помощь означала доверие. Помощь означала капитуляцию. И был только один мужчина, который точно пришёл бы, если бы я попросила.

Смерть.

Боже, даже думать об этом было словно падать с обрыва, но я не видела другого выхода.

Я уставилась на свое отражение, бледное, с безумными глазами, и пробормотала зеркалу:

— Ладно, Смерть. Ты победил.

Для такого случая не было протокола. У него была привычка появляться, когда я меньше всего этого хотела, и никогда не приходить, когда я действительно звала его. Все же отчаяние делает нас всех дураками.

— Давай, Смерть, — пробормотала я, проводя рукой по волосам и прижимая ладонь ко лбу. — Хотя бы раз появись вовремя.

— Бритта? — снова произнес Филлипс, на этот раз громче. Ближе. Может, он уже был за дверью.

У меня ёкнуло сердце.

— Смерть, ты мне нужен! — прошипела я громче, вцепившись в край раковины, костяшки пальцев побелели.

Тишина.

Никакого движения в воздухе. Никакой вспышки силы. Даже холодка. Только дешевые пластиковые стены и флуоресцентный свет.

Я сорвалась.

— Смерть, клянусь своей жизнью, я буду преследовать…

Голос, низкий и насмешливый, обвился вокруг слов, как дым.

— Преследовать, да? — протянул он.

Его отражение появилось рядом с моим, в тесном туалете, голова слегка наклонена, с расслабленной и насмешливой улыбкой.

— Я думал, это я тот, кто преследует.

Эта кривая улыбка. Этот голос, словно бархат и кинжал.

И эти глаза, ищущие мои в зеркале.

Я развернулась, и вот он. Его тело прижималось к моему в тесном пространстве, его присутствие поглощало меня целиком, пока он смотрел на меня сверху вниз.

— Ты пришел, — сказала я шепотом, безуспешно пытаясь скрыть облегчение в голосе.

— Ты позвала, — ответил он, словно это было так просто. Он потянулся и вытер мою щеку тыльной стороной ладони, его прикосновение задержалось всего на долю секунды дольше необходимого. Оно повисло в воздухе, искра в тишине, пока приглушенный голос Филлипса звал меня через дверь.

Воздух стал густым, удушающим, и у меня сжалось в груди — но уже совсем не от паники. Взгляд Грима стал резче, когда он рассматривал меня. Я пыталась не двигаться, но враг передо мной и мои ошибки, надвигающиеся со всех сторон, не позволяли мне опустить меч.

— Бритта, — голос Филлипса прорезался сквозь дверь, — я попрошу их открыть дверь…

Прежде чем я успела среагировать, Грим щелкнул пальцами. Резкий звук рассек воздух, и назойливый голос Филлипса стих. Я не была уверена, запечатал ли он ему рот или отправил обратно на место, но пространство погрузилось в тишину. В покой.

— Я тебе нужен? — спросил Грим, в его тоне слышалась тихая властность.

— Нет, — возразила я. Когда дело доходило до борьбы или бегства, я всегда выбирала бегство. Если только Грим не оказывался в центре всего этого, тогда борьба вырывалась вперед, словно я забыла, как держать язык за зубами.

— О? Должно быть, я принял твои мольбы за вой ветра. Я пойду… — он снова щелкнул пальцами, и голос Филлипса вернулся за дверью.

— Нет! — Я потянулась, схватив его за руку. — Прости, да. Да, ты мне нужен. — Мой инстинкт самосохранения был слишком силен, чтобы обращать внимание на неприкрытый блеск озорства в его глазах.

Его рука легла поверх моей, лежащей на его руке, большой палец поглаживал тыльную сторону моей ладони успокаивающим движением.

— Я ждал целое столетие, чтобы услышать эти слова с твоих губ. — Улыбаясь, он наклонился ближе. — Они сладкие. Как мед, капающий с сот.

Со взглядом, полным ярости, я вырвала руку из его хватки. Он превратит мою последующую жизнь в настоящий ад, что было логично, потому что Смерть был весьма последовательным, но у меня не было особого выбора. Я зашла слишком далеко, не угодив в тюрьму или что похуже.

Мне никогда не нравилась мысль стать следующим подопытным кроликом правительства. Смерть не сможет удержать меня. Страх уже взял свое, и пустая оболочка моей жизни не будет лежать на препаровочном столе у тех, кто пожелает воссоздать мой огненный ад. Я нашла источник вечной молодости, но он оказался совсем не таким, как можно было бы предположить.

— Просто вытащи меня отсюда, — отрезала я, прижимаясь к раковине, остро осознавая ограниченное пространство между нашими телами.

Смерть наклонился ближе, проводя пальцем по моей щеке.

— Рвешься сбежать от меня?

— Как всегда, — выпалила я.

Он усмехнулся, явно позабавленный. На нем были джинсы и тяжелый свитер крупной вязки. Его волосы были растрепаны, и на лице появилась щетина, которую я никогда раньше у него не видела.

— Мы никуда не уйдем без договоренности. Я был готов предложить тебе свои услуги прошлой ночью, но ты — очень грубо — не захотела слушать то, что я хотел сказать.

— Ну, теперь у тебя есть возможность высказаться. Нет причин злорадствовать.

— Всегда есть причина злорадствовать, — парировал он.

Я не могла решить, что было более раздражающим: то, что он оспаривает каждое мое слово, или то, что он продолжал водить круги по моей коже. Движение было отвратительно успокаивающим.

— Чего ты хочешь, Смерть?

Он улыбнулся. От такой улыбки веяло гибелью, губы скривились в угрозу и обещание одновременно. Страх скрутился узлом у меня в животе.