10

Два часа ночи, а я не могу уснуть.

Остаток вечера я провела в постели, пялясь в пустой документ Word и покусывая черствый протеиновый батончик, найденный на дне чемодана. Надо было нормально поужинать — желудок сводит в темноте, — но бессоницу мне дает не это.

Снова и снова в голове всплывает образ Орфея: его элегантные движения, вибрация его голоса в самой глубокой, самой неизведанной частице меня. Мысли о нем окутывают меня. Я закрываю глаза, и мне кажется, будто он здесь, ждет меня, манит к себе.

Я ворочаюсь с боку на бок; даже шум дождя нисколько не успокаивает. Ночь тяжелым грузом давит на легкие, грозя задушить. Я переворачиваюсь на бок, прижимаясь горячей щекой к вытянутой руке — подушки давно сброшены с кровати. Ветер такой сильный, что дождь хлещет в окно под углом, накатывая сплошными стенами воды. Из-за конденсата стекло затуманилось, превратив город в миллион цветных пятен. Мне кажется, я почти чувствую, как здание раскачивается на ветру.

Что было бы, если бы я упала с такой высоты? Разорвало бы мое тело по швам во время падения? У меня возникает безумное желание вскочить с постели, распахнуть окно и выброситься наружу. Словно бездна зовет меня. Словно она может омыть меня дочиста и создать заново.

— Иди спать, — умоляю я саму себя, крепко зажмурившись. — Иди спать, Кэтрин.

Но из темноты мне отвечает рокочущий голос Орфея.

Мы скоро увидимся снова.

Внезапное давление на матрас заставляет меня резко распахнуть глаза.

Надо мной нависает черная фигура, наполовину опирающаяся на кровать и смотрящая мерцающими желтыми глазами.

Я открываю рот, чтобы закричать, но прохладная рука зажимает мне рот. Звук умирает в горле.

Как только он дотрагивается до меня, я всё понимаю.

То, что показалось мне демонически-желтым взглядом, выцветает, становясь мягким медовым. Глаза привыкают к темноте, и вот он здесь: опирается одним коленом на матрас, его тело изогнуто надо мной, словно защищая, а волосы падают вокруг нас серебряным водопадом.

Он убирает руку от моего лица.

— Орфей, — ахаю я. — Какого черта? Как ты здесь оказался?

Он смотрит на меня сверху вниз.

— Я соскучился.

Я приподнимаюсь на локтях и отодвигаюсь назад; мне нужно получше его разглядеть, чтобы понять. Он же был в спящем режиме. Иэн передумал и прислал его сюда?

Орфей остается на месте, опершись одним коленом на кровать, сгорбив плечи, по-звериному.

— Я же говорил, что мы встретимся снова.

— Но ты же был… — шепчу я. — Я думала, я…

— Думала, что выключила меня? — заканчивает он за меня. — Того, что вы с Иэном понимаете обо мне, не хватит, чтобы заполнить и наперсток. — Его голос низкий и гипнотический. Он полностью забирается на кровать, и вес его тела продавливает вмятины в матрасе, пока он придвигается ко мне.

Мое дыхание перехватывает от предвкушения. Я хотела его всю ночь. Я места себе не находила в этих простынях, представляя его тяжесть на себе, его губы на своей коже, желая, чтобы он был здесь. И вот он здесь, и я не могу не задаться вопросом: не я ли сама его призвала, не была ли моя тоска настолько сильной, что я силой мысли материализовала его в своей постели.

— Я мог бы сказать о тебе то же самое, — продолжает Орфей, нависая надо мной. В свете его волосы отливают синевой. — В тебе скрыты глубины, Кит.

Мое тело тянется к нему — магнетически, неизбежно. Я едва улавливаю смысл его слов; мне бы куда больше хотелось раствориться в нем и напрочь забыть о мыслях.

— Что ты имеешь в виду?

— В глубине души ты уже знаешь. — Он медленно тянется ко мне, проводя костяшкой пальца по моей челюсти, пока не задевает ухо. — Прости, если напугал тебя.

Я дрожу, с губ срывается жадный выдох. Мир вокруг расстилается мягким и прохладным, словно я плыву в безмятежном океане, а успокаивающие воды баюкают мою голову. Стук сердца, шум крови в ушах, дождь по стеклам, транспортные дроны — всё стихает. Всё отступает на задний план.

Остается только он.

— Ты меня не напугал. Я надеялась, что ты придешь.

— Хорошо, — говорит он. — Тебе никогда не нужно меня бояться.

— Ты тогда так и не ответил, — говорю я, потянувшись к нему и зарываясь пальцами в волосы на его затылке. Кажется таким правильным делать это. Естественным, инстинктивным. — Когда я спросила, знакомы ли мы.

Его губы в паре дюймов от моих.

— У душ есть способы встречаться, не имеющие ничего общего с расстоянием. Я наблюдал за тобой годами. Я взывал к тебе. И теперь, в этом месте, ты наконец можешь меня слышать.

Мой мозг закорачивает, мысли на мгновение запинаются и останавливаются. О чем, блядь, он вообще говорит?

Орфей ласково прикасается пальцем к морщинке между моими нахмуренными бровями.

— Вспомни каждый прекрасный сон, который тебе когда-либо снился. Сны, в которых ты чувствовала себя как дома.

Я сглатываю ком в горле.

— Но как это…

— Тебе казалось, что ты заглядываешь в какое-то далекое, недоступное место. В какой-то прекрасный мир, который не был реальным.

Мое возбуждение быстро угасает, сменяясь настороженностью и замешательством.

— Я потеряла нить.

— Ты спросила, знакомы ли мы. Ответ — да. Ты слышала мой голос, льющийся сквозь солнечный свет твоих снов. Ты видела мое лицо, скрытое в тенях твоих кошмаров. А я давно за тобой наблюдаю. Ты — редкость. Ты идеальна.

Затем он меня целует. Это удар молнии. Я становлюсь не более чем энергией, чистым, неразбавленным ощущением, когда его губы мягко ласкают мои. Словно я миллиард световых нитей, скользящих по бесконечном проводке вселенной.

Мой разум замедляется с каждой прошедшей секундой. Он опускается на меня, и мои бедра приподнимаются ему навстречу.

Да пошло оно все.

Вопросы я задам позже. Прямо сейчас мне нужен Орфей. Во всех возможных смыслах.

Я обвиваю руками его шею, притягивая его вниз. Он наконец наваливается на меня всем своим весом, шумно выдыхая и подсовывая под меня руку, чтобы прижать к себе. Искры желания вспыхивают по всему моему телу в каждом месте, где мы соприкасаемся: его рука на моей спине, моя грудь к его груди, его эрекция, трущаяся об меня там, где я горячая и влажная.

Каждый звук, каждое движение приносят такое наслаждение, что мне хочется умереть. Его губы на моих — это откровение экстаза. Его руки на моей разгоряченной коже прокладывают курс к удовольствию, которое прежде было мне недоступно. Его язык открывает целые миры желания.

Орфей ощущается невероятно человечным. Но то чувство, что поднимается во мне, то удовольствие, что ширится в груди и спускается к самому нутру — это нечто большее. Это больше, чем всё, что я чувствовала раньше. Меня еще никогда так не поглощало. Эрос был идеален, словно светлячки летней ночью. Но Орфей… Орфей идеален, как свирепая буря, очищающая, пугающая и неизбежная. Орфей не просто понимает, чего я хочу — он дает мне то, в чем, как я думала, я никогда не нуждалась.

Дождь барабанит по окну. Неоновая ночь пульсирует вокруг нас, размытая сквозь запотевшее стекло и капли дождя, мягко освещая кровать.

Его руки блуждают по мне, легкие как перышко. Он ласкает мою грудь неземными губами. Бормочет неразборчивые слова мне в кожу, пока я не начинаю дрожать, и там, где его губы задевают меня, не появляются мурашки.

— Хочешь меня трахнуть? — спрашиваю я, задыхаясь. Это кажется таким глупым вопросом. Обычный трах — это последнее, чего я хочу от Орфея. Но прямо сейчас я приму всё, что он захочет мне дать.

— Я не хочу тебя трахать, Кит.

Нож вонзается мне в грудь.

— Не хочешь?

— Ты не хочешь чего-то столь банального, как просто быть трахнутой, — говорит он. — Ты хочешь большего. Ты заслуживаешь большего. И я могу дать тебе это.

Я выгибаю спину, когда он целует мою грудь, откидываю голову на матрас, трепеща ресницами, и закрываю глаза.

— Но хочешь ли ты… — задыхающиеся слова застревают в горле. В голове мелькает мимолетная, далекая мысль: он бот для удовольствий. Желание не заложено в его конструкцию.

Но эта мысль вспыхивает и рассеивается, как перегоревший предохранитель. Орфей совершенно не похож на Эроса. Эрос — это мелодия, а Орфей — симфония. Возвышенный звуковой сон.

— Я хочу заставить тебя кончить, — произносит он, приподнимаясь на локтях. Его мягкие золотистые глаза удерживают меня, в волосах отражается каскад городских огней. Он окрашен цветом, неземной, но осязаемый. С ним чувствуешь себя в абсолютной безопасности. — Я могу заставить тебя кончить так, как ты и представить себе не могла. Ты думала, что знала удовольствие до встречи со мной. Ты ошибалась. Я покажу тебе, что значит истинный экстаз.

Электрическое желание с треском прошивает меня до самого нутра. Мне нужны его губы на каждой моей чувствительной точке, его руки повсюду на мне, его член внутри меня.

— Покажи. Делай со мной всё, что захочешь.

Он улыбается — медленный, почти меланхоличный изгиб губ.

— С тобой то, чего я хочу, очень просто. Я хочу отдать тебе всё.

Он опускает руку мне на живот, мягкими ласками прокладывая путь вниз, туда, где он нужен мне больше всего. И одним движением пальцев он оказывается внутри меня, и я почти теряю рассудок.

Его дыхание щекочет мне ухо.

— Произнеси мое имя.

— Орфей, — выдыхаю я, выгибаясь под ним.

— Еще раз.

— Орфей.

Ночь окружает нас, растворяясь в медленном наслаждении, пока не остается ничего, кроме упоения от его прикосновений. Не остается ничего, кроме него.

Он — это всё. И он с готовностью отдает себя.