Глава 5

Сэйдж

Сердце колотилось в горле, пока я смотрела на двух мужчин, лежащих на кровати. Одинаковых. Они совершенно одинаковые.

Фишер был жив. О мои боги, спасибо вам. Не теряя ни секунды, я шагнула к кровати и схватила его за руку. Мне нужно было почувствовать, что она теплая, а не холодная, как в последний раз, когда я к нему прикасалась.

— Фишер, — всхлипнула я, полностью захваченная эмоциями. Он здесь. Он дышит.

Рука Брама опустилась мне на спину, поглаживая круговыми движениями, которые меня успокаивали. Он всегда точно знал, что мне нужно. Особенно когда я сама этого не понимала.

— Как он выжил, Брам? Почему их двое?

— Мы понятия не имеем, блядь, принцесса. Мы предполагаем, что твой магический выброс на самом деле был скорее имплозией*. (Прим. пер.: имплозия — взрыв, направленный внутрь) Ты подключилась к своей зеленой магии и в прямом смысле вытянула жизнь из целого акра леса, каким-то образом перенаправив её в тело Фишера. Твоя магия связана с твоими эмоциями, и поскольку ты переживала такое травмирующее событие, твоя сила забрала жизнь у одних существ, чтобы подарить её другому. — Брам растирал мои плечи, а я пыталась осмыслить то, что сделала. — Я не знаю, была ли это чистая мощь твоей магии, которая заставила его, э-э… раздвоиться? Клонироваться? — Он покачал головой. — В любом случае, они оба живы, но ни один из них еще не очнулся. Мы не знаем, очнутся ли они вообще, — мягко сказал он, сжимая мое плечо.

С такой реальностью я даже не собиралась мириться. Звезды подарили мне этих мужчин, чтобы я их любила, и я ни за что не позволю снова отнять у меня Фишера.

— Я хочу остаться с ними. Я могу лечь между ними, — сказала я Браму, именно так и планируя поступить. Но когда я попыталась перелезть через Фишера, Брам перехватил меня за талию и остановил.

— Златовласка, я помогу тебе лечь туда после того, как ты поешь. Хочешь принять душ или ванну? Тебе нужно позаботиться о себе. — Он прижал меня к себе, а я заворчала, не желая покидать эту комнату ни под каким предлогом. — Я позабочусь о тебе, принцесса. Всегда. Даже когда тебя это бесит. Особенно тогда.

Мне хотелось поспорить. Черт возьми, мне хотелось устроить такую эпичную истерику, которая могла бы посоперничать с истерикой Ба, когда она узнала, что Рэнди Роджер забыл предзаказать билеты на магическое шоу «Палочки и Жезлы: Только маги-мужчины». Она не разговаривала с ним целую неделю и была настолько зла из-за всего этого, что каждый день ходила в Dinner Thyme и скупала все их огурцы и грибы, только чтобы они ему не достались. Это была тяжелая неделя.

Глядя на Фишера — ну, на того Фишера, что лежал ближе ко мне — я провела рукой по его мягким кудрявым волосам. Как бы сильно мне ни хотелось остаться здесь, Брам только что провел часы, наблюдая за мной и гадая, когда и вообще очнусь ли я. Его потребность позаботиться обо мне была мне понятна.

— Хорошо, но после этого я хочу вернуться прямо сюда. Обещай мне, Брам. — Мои руки крепче обхватили его торс; его восхитительный запах окутал меня, даря чувство спокойствия, которое еще мгновение назад я бы назвала невозможным в данной ситуации.

— Обещаю. А теперь давай найдем тебе еды. Твоя Ба носится как дикая, а Хол уже близок к тому, чтобы запереть её где-нибудь.

Я рассмеялась, представив себе эту картину.

Наши объятия прервались, когда мы услышали стук в дверь и крики. Звук бьющегося стекла заставил Брама подхватить меня на руки и броситься вниз по лестнице.

— СКАЖИ МНЕ, ГДЕ ОНА! — кричала женщина.

Стеклянная ваза в прихожей лежала на полу, разбитая вдребезги, а мой отец стоял там, подняв руки в примирительном жесте.

— Я не знаю, кем вы себя возомнили, но вам нужно успокоиться, — сказал Хол женщине, которая всё еще находилась в прихожей. Большая ошибка, пап. Никогда, ни при каких обстоятельствах не говорите расстроенной женщине успокоиться.

— Кто я такая? Ты, блядь, сейчас серьезно? Я лучшая подруга Сэйдж, и у меня нет от неё вестей уже несколько дней. Дней! И вот я прихожу сюда, нахожу какого-то странного старика, обосновавшегося в её доме, и никаких следов моей подруги. Кто ты, блядь, такой? Я надеру тебе задницу через три секунды, если ты не начнешь отвечать на вопросы, старик!

Ох, блядь.

— Миранда! — окликнула я, наблюдая, как из-за угла прихожей появляется лицо моей подруги.

— О, святые лунные лучи, Сэйдж, — вскрикнула она, оттолкнув Хола с дороги и заключив меня в объятия. Я крепко обняла её, несмотря на то, что всё еще находилась на руках у Брама. Потребность заверить её, что всё хорошо, была сильной, потому что с её гиперопекой я не удивилась бы, если бы она попыталась вырвать меня из рук Брама.

— Почему он держит тебя? Ты ранена? — Её руки сжались сильнее, и она — ага, точно — попыталась вытащить меня из его объятий.

— Миранда, я в порядке. Что ты делаешь? — Я со смехом отшлепнула её руки. — Ты не сможешь меня удержать, ты с ума сошла?

— Я собираюсь спасти тебя от этих… этих… хулиганов! — Она обернулась и свирепо посмотрела на Хола, который усмехнулся её выбору оскорбления.

— Детка. Посмотри на меня. — Её безумный взгляд вернулся ко мне, и я взяла её за руки, сжав их. — Послушай. Я в порядке. Человек, который меня держит, — Брам. Он мой парень.

Её глаза комично расширились, а Брам издал глубокий смех, от которого задрожала его грудь.

— Но… а как же остальные? — спросила она полушепотом.

— Они тоже мои парни. Это долгая история, — сообщила я ей, похлопав Брама по руке, давая знак опустить меня.

— Давайте пройдем в гостиную, вы сможете посидеть на диване и поболтать, — предложил Брам, и я кивнула. Конечно же, огромный демон нес меня всю дорогу, оставив Миранду и Хола идти следом. Он бережно опустил меня на диван и накрыл пледом, прежде чем встать и пробормотать что-то о том, что принесет мне еды и напитков.

— А это кто? — Миранда указала на Хола, которого всё больше и больше забавляло пикантное отношение моей подруги.

— Это… мой отец, — сказала я ей, не сдерживая смех, когда у неё отвисла челюсть, а взгляд заметался между нами двоими.

— Это бессмыслица. Он недостаточно стар, чтобы быть твоим отцом. Вы мошенник? Так ведь? — Она ткнула пальцем ему в грудь, а он быстрым движением перехватил её руку, притянув её ближе.

— Уверяю вас, я её отец. Меня зовут Хол, и я гораздо старше, чем кажусь, дорогая. — Он добавил последнее слово и для убедительности расплылся в улыбке, что привело мою лучшую подругу в полное оцепенение.

Миранда вырвала свою руку так, словно обожглась, и рухнула на диван рядом со мной.

— Рассказывай всё, Сэйдж. Чувствую, нам нужно многое обсудить.

И так, в течение следующих сорока минут, я рассказала Миранде всё о парнях и всех произошедших событиях, пока не подумала, что её голова вот-вот взорвется. В какой-то момент вернулся Брам с подносом для завтрака, уставленным едой, достойной королевы. Я не чувствовала голода, пока не увидела всю эту вкуснятину. Я как раз собиралась предложить Миранде перекусить, когда появился Хол со вторым подносом с такой же едой для неё.

Хол поставил поднос на колени Миранде, а она посмотрела на него так, словно еда была отравлена. Его смех следовал за ним, когда они с Брамом вышли из комнаты, чтобы дать нам уединение. В конце концов, она поддалась желанию перекусить, и мы болтали и ели, пока не объелись так, что не осталось места ни для чего больше.

Хол и Брам вернулись, когда мы закончили есть, и унесли подносы. — Определенно не так я представляла себе демонов… — протянула она, когда они скрылись на кухне.

Я фыркнула. — Да уж. И не говори. Позже мне нужно будет показать тебе мою демоническую форму. Сейчас я слишком устала, чтобы пытаться перекинуться.

— Кажется, они действительно заботятся о тебе, Сэйдж. Я так рада, что ты встретилась со своим папой. Я знаю, что я всего лишь человек, но если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать. Я помогу всем, чем смогу. — Она опустила голову мне на плечо, и я прижалась к ней. Было приятно, что теперь между нами не было тайн.

Брам и Хол вернулись и сели в кресла напротив нас.

— О, блядь святая! Я только что вспомнила. — Я резко выпрямилась, глядя на Миранду.

— В чем дело? — нерешительно спросила она.

— Помнишь тот день, когда мы гуляли у озера с Энни? — Она кивнула. — Ну, она нарисовала мне рисунок. Помнишь, что там было?

— Что-то с огнем, верно?

— Это была горящая пентаграмма в лесу, Миранда. Я думаю, Энни — какая-то провидица. И, наверное, довольно сильная. Она еще так мала, чтобы уметь такие вещи.

Глаза моей подруги заблестели от эмоций. — О боги.

— Кто такая Энни? — поинтересовался Хол, подавшись вперед и опершись локтями о колени.

— Она моя семилетняя дочь, — ответила Миранда.

— Понятно. — Он откинулся на спинку кресла. — Вы тоже провидица?

— Нет, я человек. Но её отец… У него была эта склонность. — Её лицо исказилось при мысли об этом куске дерьма.

— Была? — настаивал Хол.

— Не видела его с тех пор, как Энни исполнилось два года. Понятия не имею, где он и как с ним связаться. И конечно же, моя дочь унаследовала его силу, а его здесь не будет, чтобы помочь ей овладеть ею, — со злостью процедила Миранда.

— С Энни всё будет в порядке. У неё есть поддержка целого сообщества. Он вам не нужен, — напомнила я ей, надеясь, что моя ободряющая речь поможет.

— Если она нарисует что-нибудь еще, может, вы позволите нам взглянуть на это? — спросил Брам, поерзав в кресле.

— Да, конечно. — Миранда встала, потянулась, закинув руки за голову, и со вздохом сказала: — Ну, мне пора. У мамы скоро встреча, так что мне нужно забрать Энни. Сэйдж, я напишу тебе сегодня вечером. Я знаю, что не являюсь частью магического сообщества, но иногда полезно иметь в кругу дополнительного человека со свежим взглядом. Если тебе понадобится помощь с чем угодно, звони мне. — Она наклонилась, и мы крепко обнялись.

— Ты лучшая. Спасибо за всё и прости, что напугала тебя до усрачки, — извинилась я.

— Прощена. До скорого. — Она вышла из гостиной, помахав Браму и Холу на прощание.

Дверь открылась и закрылась, возвещая о её уходе, и я судорожно выдохнула. Я чертовски устала. Хол застонал, и я посмотрела туда, где он сидел. Брам разглядывал его с ухмылкой на лице, а Хол выглядел раздраженным. Я не знала, в чем дело, и у меня не было сил разбираться в их демоническом мужском дерьме. Мне всё еще было трудно осознать тот факт, что они двое знали друг друга годами. Легкость, с которой они общались, показывала этот уровень фамильярности, но это делало только более странным то, что один из них был моим отцом, а другой — моим истинным.

— Где Ба? — спросила я, удивленная, что её здесь нет.

— Она пошла в город, чтобы сегодня управлять твоей лавкой. Вернется сегодня вечером. Я вижу, как у тебя закрываются глаза, Голди. Хочешь принять ванну сейчас или после того, как вздремнешь? — спросил Брам; в его глазах светилась забота.

— Я быстро приму душ, — вздохнула я, вставая. Мне казалось, что я должна была сказать им что-то еще, но я никак не могла вспомнить, что именно. Мой мозг был как каша.

— Пойдем, принцесса.

— Отдыхай, дикарка. Я буду здесь, когда ты проснешься, — сказал мне Хол, поцеловав в макушку. Мое сердце потеплело, и я возненавидела свою мать еще чуточку больше за то, что она скрывала от меня этого человека всю мою жизнь. — Сладких снов.

Сны. О черт!

— Эй! Подождите. Я кое-что вспомнила. Перед тем как проснуться, у меня был этот сон, или видение, или что-то в этом роде. Там был Багги, и он показал мне, что произошло в лесу в ту ночь. Лори всё спланировала. Она заставила Фишера стереть парням воспоминания обо всем, что произошло, пока они были здесь — они вообще ничего не помнят об Изумрудных Озёрах. Мой бывший тоже был там. Они угрожали утопить остальных, если Фишер не подчинится. Багги сбежал, когда понял, что происходит и что это никак не остановить. Но послушайте… это было похоже на то, будто я нахожусь в какой-то пустоте, там ничего не было. И какой-то голос начал говорить о новом пророчестве. — Я глубоко вдохнула, выпалив всю эту информацию. Брам и Хол смотрели на меня, явно переваривая услышанное.

— Мы, наверное, можем использовать Багиру, чтобы найти их. Он сможет перемещаться туда-сюда между тобой и Каем. Если он сможет показать Каю правду, то это всё изменит. К этому времени Кайто, должно быть, страдает от разлуки — возможно, он уже понял, что нашел пару. Как ты держишься, Сэйдж? — спросил мой папа, поглаживая меня по плечу.

Моя рука поднялась и потерла грудину; боль в сердце усилилась, когда я подумала о своем Альфе. — Такое чувство, будто всё мое тело ноет от тоски по нему, — призналась я, поморщившись.

— Знаю, Златовласка. Мы их вернем, — пообещал Брам.

— Я не хочу отправлять Багги обратно, пока у нас не будет более надежного плана. Думаю, это дает нам преимущество, и я не хочу относиться к этому легкомысленно. Лори — подлая сука, и нам нужно быть умными. Расскажете обо всем Ба, когда она вернется? Я, наверное, буду спать, — сказала я, зевая.

— Конечно, расскажу, — ответил папа, и я поверила ему. Для меня было безумием то, как быстро я стала доверять ему. Но я доверяла. Доверяла ему свою жизнь.

Брам подхватил меня на руки, и мы поднялись наверх в мою ванную комнату, где он мягко усадил меня на тумбочку и включил душ. Я смотрела, как перекатываются его мышцы под тонкой тканью футболки, пока он проверял температуру и крутил кран. Как мне так повезло? Этот мужчина, блядь, просто обожает меня. Каждая мелочь, которую он делал с момента нашего знакомства, была в моих лучших интересах.

— Чему ты улыбаешься, девочка-Златовласка? — спросил Брам, приподняв бровь.

— Тебе.

— А что со мной?

— Ты просто такой заботливый. Мне повезло, что ты у меня есть, — призналась я, и его улыбка стала шире.

В мгновение ока он оказался между моих бедер; его медовые глаза вспыхнули жаром. Мои руки легли ему на плечи, и я притянула его к себе.

— Принцесса, — выдохнул он. — Уверяю тебя, это мне повезло. Звезды проявили ко мне благосклонность, когда предначертали нам быть вместе. Ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел. У тебя самое большое сердце, самая заботливая душа и самая восхитительно фигуристая задница, — прорычал он, и я рассмеялась, но это не помешало жару затопить мой центр.

— Спасибо, Брам. За то, что заботишься обо мне. За то, что защищаешь меня…

— Ты моя, девочка-Златовласка. Я сражусь с тысячей драконов и их демоническими всадниками, прежде чем позволю хотя бы одному тлеющему угольку коснуться твоей фарфоровой кожи. Всё, чего ты пожелаешь, будет твоим. И если это означает, что мне придется делить тебя с четырьмя другими мужчинами, которые любят тебя так же сильно, как и я, то я полностью принимаю это. Я сорву ебаную луну с неба и лично вложу её в твои руки, если ты этого захочешь. — Губы Брама скользили по моим, пока он делал свое признание; его слова были подобны ласке, призванной показать мне, насколько глубоко этот сумасшедший, чудесный мужчина заботится обо мне.

— Ты любишь меня? — улыбнулась я ему в губы.

— Я был одержим тобой с того момента, как увидел тебя. Я был очарован, когда ты рассказала мне о своих бойцовских замашках. Влюбиться в тебя было неизбежно, Златовласка.

Ну, когда он говорит так…

Мои пальцы впились в его плечи, и я прижалась своими губами к его, внезапно отчаянно нуждаясь в нем. Он был нужен мне. Близость, утешение, любовь.

Его язык скользнул в мой рот, находя мой, и я застонала, когда он глубоко поцеловал меня. Поцелуй начался как отчаянный, но постепенно перерос в нечто гораздо более глубокое. Он замедлился, не торопясь, заводил меня. Мои ноги обвили его бедра, и я заерзала на его члене, который внезапно стал очень твердым между нами.

— Пора в душ. — Голос Брама был таким хриплым, каким я его еще никогда не слышала, и это ничуть не охладило мой пыл.

— Но… — Он оборвал меня поцелуем. Его руки потянули мою футболку вверх и сняли её. Он пригвоздил меня взглядом, который обещал грязные, восхитительные вещи. Я хотела этих вещей. Всех этих вещей. Затем последовал бюстгальтер, и Брам застонал от вожделения, разглядывая мою обнаженную грудь. Холодный воздух коснулся сосков, и они затвердели, словно маяки для его рта.

— Боги, ты греховно совершенна, — прорычал он, опустив голову и крепко присосавшись к моему соску.

— О, звезды, — тяжело задышала я.

— Ты на вкус как солнечный свет и сахар, — похвалил он и снова принялся водить языком. К тому времени, когда он отстранился, я была превращена в скулящую лужицу; мои соски были изысканно истерзаны. — Давай, принцесса. Позволь мне снять с тебя эти штаны.

Я взяла предложенную им руку и соскользнула с тумбочки. Брам резко вдохнул, когда я стянула штаны для йоги и трусики к ногам. Его взгляд обжигал меня, пока он изучал мое обнаженное тело. Когда он дошел до вершины моих бедер и замер, я уже собиралась прикрыться. Моя рука слегка шевельнулась, чтобы сделать это, и Брам вздрогнул; из его головы выросли рога. Блядский ад, он был великолепен.

Мы молчали. Я не могла говорить. Всё, что я могла делать, — это глазеть на него, пока он снимал футболку и расстегивал пуговицу на джинсах. Когда он встретился со мной взглядом, я судорожно сглотнула, поняв, что его глаза светятся. Его демон был на поверхности, едва сдерживаемый.

Я хотела его.

Когда он спустил штаны, я чуть не начала задыхаться. Его член был так же прекрасен, как и он сам. Он стоял прямо, тяжелый и толстый. В тот же момент из моей спины вырвались крылья, а вместе с ними появились рога и хвост.

— Прекрасна, — прошептал он; его голос дрожал от эмоций. Секундой позже крылья и хвост Брама тоже развернулись, и я жадно пожирала его глазами. Брам был чертовски горяч и в обычный день. Но сейчас? Обнаженный, твердый как камень ради меня и в полном демоническом обличье? Всё, что я знала в этот момент, — это то, что если я не положу на него руки через две секунды, моя вагина отделится от тела и сама всё сделает.

Мгновение спустя он вышел из транса и прижал меня к себе. Мое тело буквально запело от ощущения его рук на моей голой коже.

— Моя королева демонов. Мой солнечный лучик. Моя, — пообещал он, сжав мою задницу и прижав свой член к моему животу.

— Брам. — Мои руки скользнули вверх по его груди, я обхватила его лицо, пристально глядя в его пронзительные глаза. — Ты нужен мне так сильно.

— О, девочка-Златовласка… Я, блядь, весь твой. Ты владеешь мной, — признался он, подхватывая меня и заходя в душ. Так как моя душевая кабина изначально не была такой уж большой, нам пришлось сложить крылья, чтобы освободить немного места. Пар поднимался вокруг нас, словно пытаясь прижать нас еще ближе друг к другу.

Я завороженно смотрела, как капли воды стекают по его груди. Брам опустил меня на пол и взял мой гель для душа.

— Похоже, у тебя входит в привычку мыть меня, — поддразнила я, когда он начал намыливать мои плечи. — Знаешь, я так могу и разбаловаться.

Он низко рассмеялся, и мои бедра сжались.

— Я планирую баловать тебя каждый божий день до конца наших жизней. Для меня огромное удовольствие лелеять тебя и выражать свою преданность. Это фишка демонов-мужчин, нашедших свою пару, — объяснил он.

Я убрала мокрые волосы, упавшие ему на глаза. — Что ты имеешь в виду?

— Ну, демоны-мужчины обычно так себя не ведут. Это не в нашей природе. Мы жестче, не такие ласковые. Пока не встретим свою пару. В нас просыпается какой-то базовый инстинкт, который заставляет нас делать всё возможное, чтобы угодить нашей женщине. Заботиться о ней, обеспечивать её, баловать до потери пульса. Мысль о том, чтобы предугадывать твои потребности и удовлетворять их, дает мне самое глубокое чувство самореализации, — сказал он мне, целуя в шею.

Это многое объясняло. С самого начала Брам взял на себя ответственность за мое счастье. Это заставило меня вспомнить о том, как в прошлый раз мы были в этой ванной, и как он угрожал мне другими женщинами. Черт, должно быть, ему было так больно, раз он пошел на такое. Намеренно причинять мне боль вот так, когда это противоречило самой его природе…

— Мне так жаль, Брам, — прошептала я.

— За что ты извиняешься? Тебе не за что извиняться.

— Нет, думаю, есть за что. Я лгала тебе. В смысле, я не была уверена, что могу тебе доверять. Было пророчество, потом я видела этих теневых демонов, так что тот факт, что я вдруг оказалась в измерении демонов, реально напугал меня. Я знаю, что причинила тебе боль, и больше никогда не хочу этого делать. Я просто не понимала масштаб нашей связи, — подчеркнула я, надеясь, что он поймет и простит меня.

— Голди. — Брам притянул меня к себе, крепко обняв, окутав меня коконом эмоций. — Мне никогда не следовало говорить тебе те вещи. Я перешел черту. Тебе никогда не придется беспокоиться о том, что я прикоснусь к другой женщине. Ты — всё, что мне нужно.

— Просто, то, что ты сказал о своих порывах делать меня счастливой… Мне жаль, что я причинила тебе боль и что сомневалась в нашей связи.

— Я понимаю. Это сложно переварить, даже если ты знаешь всё о том, как это работает. Я знаю, что могу казаться властным и напористым, — признался он, продолжая мыть меня. Было в Браме что-то такое, что меня успокаивало. Несмотря на то, что мир был в полном хаосе, он заземлял меня. Возвращал равновесие.

— Завтра я завершу наше слияние, Златовласка. А сегодня я позволю тебе отдохнуть и набраться сил, потому что завтра ты будешь моей. Я сделаю каждую твою дырочку своим, мать его, домом. Наши тела станут одним целым, наши души — единой сущностью. Так, как и должно быть. А теперь дай мне поцеловать тебя еще немного, прежде чем я уложу тебя в постель между твоими Фишерами.

Он сделает мои дырочки своим домом? Моя внутренняя ведьма подпрыгивала на месте, размахивая табличкой «Свободно». Потому что, знаете ли, много вакантных мест.

— О чем ты думаешь, Златовласка? — Брам ухмыльнулся, понимая, что я такая же ненормальная, как и он.

— Ни о чем. Заткнись и зацелуй меня до потери пульса, ты, гигантский рыжий демон.

И он это сделал. О боги мои, он, блядь, это сделал.

Некоторое время спустя я чувствовала себя залюбленной и легкой как перышко. Действительно, казалось, будто я парю на облаке, пока шла по второму этажу своего дома, направляясь в гостевую комнату. Брам поднял меня, чтобы я могла устроиться между Фишерами. Так чертовски странно их так называть, но не так странно, как видеть точную копию моего парня.

— Спи спокойно, принцесса. Я буду в твоей кровати, если тебе что-нибудь понадобится, — сказал Брам, наклонившись и оставив мягкий поцелуй на моих губах, которые теперь припухли от того, как он поклонялся им в душе.

Дверь скрипнула, и я услышала мягкое шлепанье лап; затем в изножье кровати появился Мэйвен, свернулся клубком и тут же задремал. Он стал прилипчивее, чем когда-либо. Полагаю, он чувствовал весь этот хаос вокруг меня и не знал, как помочь. Но это помогало — просто присутствие моего маленького пушистого друга. Он так долго был моим союзником. Он не был собакой, но преданность у него точно была собачья. Только его повадки дворового кота немного портили всю картину.

— Спасибо, Брам. За всё. Увидимся утром, — прошептала я, не желая тревожить двух мужчин рядом со мной. Смешно, конечно, учитывая, что они ни на что не реагировали.

Он подмигнул мне и сказал что-то о приготовлениях, которыми ему нужно было заняться, а затем вышел за дверь, щелкнув выключателем и погрузив комнату во тьму.

Я сделала глубокий вдох; истощение стремительно захватывало каждый атом моего тела. Но сначала мне нужно было кое-что сделать.

— Фишер, я не знаю, слышишь ли ты меня. И не знаю, с кем из вас мне следует разговаривать. Может, с обоими? — Перевернувшись на правый бок, я закинула ногу на его бедра и крепко прижалась к его неподвижному телу. Потянувшись назад, я схватила руку другого Фишера и положила её себе на талию. Вдохнув, я почувствовала его запах, и слезы не заставили себя ждать.

— Гуппи, — прохрипела я. — Т-ты бросил меня… Ты умер. Ты был м-мертв. — Теперь я рыдала всерьез; боль нахлынула на меня в десятикратном размере теперь, когда события дня утихли и масштабы произошедшего осознались в полной мере. Горло перехватило так, что казалось, оно закрывается, но мне нужно было сказать ему эти вещи.

— Я не знаю, как я это сделала, но я вернула тебя. Моя сила, она пиздец какая пугающая. Я думаю, я могу быть способна на ужасные, ужасные вещи, Гуппи. Теперь я знаю, что ты чувствуешь. Тебе нужно вернуться ко мне. Ты мне, блядь, нужен, разве ты не понимаешь? — Я посмотрела на его лицо, его совершенно неподвижное, прекрасное лицо. Я бы сделала всё, чтобы избавиться от образа того, как он лежит мертвым в лесу. Это будет преследовать меня до конца жизни.

— Всё, о чем я могу думать, — это как я уничтожу её за то, что она сделала. За то, что она осмелилась подумать, что может, блядь, забрать тебя у меня, что может забрать остальных. О звезды, Гуппи, я так по ним скучаю. Но когда я думаю об этом, о боли, обиде и тоске, мои мысли снова возвращаются к бесконечным способам того, как я могу разрушить эту суку. Я сделаю всё, чтобы она больше никогда не смогла навредить ни мне, ни кому-либо еще, — поклялась я, и ярость сквозила в моем голосе. Я сама себя не узнавала.

— Не дай мне уйти в темноту с головой, Гуппи. Я так этого хочу, так чертовски этого хочу. Отключить чувства и просто позволить ненависти подпитывать меня — разве так не было бы проще? Мне нужно найти остальных и найти тебя, но я так боюсь потерять себя в этом процессе.

Мои слезы продолжали капать; ткань его рубашки намокла от физического проявления моих страданий. Когда глаза начало саднить, я перевернулась и обняла другого Фишера точно так же. От этого исходил немного другой запах, но мой мозг был слишком истощен, чтобы зацикливаться на этом.

— Не смей больше, блядь, оставлять меня, Фишер.

Вероятно, это было мое воображение, но я могла бы поклясться, что при моих словах его сердце забилось быстрее, и что рука, которую я держала, сжала мою в ответ.

А затем пришла тьма, и я позволила ей обнять меня, как старого друга.