Глава 21

Кай

Мы с Багирой притаились, прячась в зарослях сосен в центре города. Его чернильно-черный мех позволял легко сливаться с темными тенями под деревьями. Отсюда открывался хороший обзор, и мы могли без проблем наблюдать за «Поросенком». Наполеон сидел у нас на спине, и я обнаружил, что они вдвоем могут разговаривать друг с другом, когда я в этой форме. Это было довольно круто. Хотя на самом деле я не слушал их болтовню…

Я остался дома с остальными, чтобы потренировать наши новые способности, и меня хватило лишь на пятнадцать минут, прежде чем я начал ерзать. Мое сердце бешено колотилось, и я проверял телефон так незаметно, как только мог, каждую вторую минуту. Я просто не мог избавиться от мыслей, которые постоянно всплывали без приглашения. Они были абсолютно нелепыми. Например, что в машине, на которой они уехали, лопнет колесо, они вылетят с дороги и врежутся в дерево. А потом машина может взорваться. Или Азраэль появится из ниоткуда и заберет мою пару. Может быть, кто-то ограбит лавку или что-то в этом роде. Мысль за мыслью, этому не было конца. Каждая следующая превосходила предыдущую по своей дикости.

Блядь, я сводил сам себя с ума.

«Не сходишь с ума, просто беспокоишься за нашу пару», — пророкотал Багира. С тех пор как наши силы возросли, я мог ясно общаться с ним, тогда как раньше это было скорее на уровне чувств и мысленных образов. Это было потрясающе и заставляло меня чувствовать себя еще ближе к нему. Если раньше мы двигались как одно существо, то теперь это вывело нашу связь на новый уровень. Думаю, это дало Багире чувство индивидуальности, которого у него никогда раньше не было.

«Эта женщина — воин. Свирепая, как львица», — добавил Наполеон.

Я скормил парням какую-то херню про то, что пойду пробежаться по лесу, чтобы посмотреть, смогу ли я найти еще каких-нибудь животных, в которых можно было бы превратиться. А потом помчался прямо сюда, как детеныш, потерявший мать. Я знал, что это была моя идея — потренироваться сегодня, но я ничего не мог с собой поделать.

Движение на другой стороне улицы привлекло наше внимание, и мы увидели, как Миранда и Энни выходят из лавки. Энни говорила что-то маме о ком-то по имени Пушистик, и Багира фыркнул при мысли о том, что там находится какая-то собака. Он был животным Сэйдж. Ну, кроме Мэйвена. Ему не нравилась мысль о том, что от неё будет пахнуть какой-то вонючей псиной.

«Пушистик — всё равно дурацкое имя», — вставил Наполеон, похлопывая нас по голове.

«Мы просто потусуемся здесь, пока она не закончит, а потом побежим домой, пока никто не понял, чем мы тут занимаемся», — сказал я им.

«Какая разница, если они узнают?» — спросил Багира, дернув нашим хвостом.

«Ты же знаешь, им будет неловко из-за того, что я веду себя странно. Они все будут беспокоиться из-за этого. Это не такая уж большая проблема», — проворчал я. Хотя мне не хотелось, чтобы кто-то знал. Было легко нацепить счастливое лицо — если честно, по большей части это даже не было притворством. Мои братья, Сэйдж, Бетти, даже Хол — они делали меня счастливым. От этого я чувствовал себя еще большим мудаком из-за того, что внутри меня было что-то сломанное, что не могло просто оставаться, блядь, счастливым.

Когда я оставался наедине со своими мыслями, всё становилось невыносимым. Пока мы были в замке Азраэля, я почти не спал, а если и засыпал, то просыпался в холодном поту, задыхаясь и ничего не понимая. Даже тогда я тосковал по Росточку, нуждаясь в ней, как в кислороде. Наша связь была прекрасной, она принадлежала только нам, но она влияла на мое психическое здоровье так, как мне совсем не нравилось.

«Может быть, дело вообще не в связи», — тихо сказал Багира. «Может быть, это потому, что ты был травмирован тем, что твою истинную вырвали не только у тебя, но и из этого измерения, и ты не знал, увидишь ли её снова. Или, может быть, потому, что ты смотрел, как Фишер жертвует своей жизнью ради вашей. Ты через многое прошел в последнее время. Тебе нужно быть к себе снисходительнее».

Блядь, это было глубоко. Я знал, что он прав. Я просто не знал, как это исправить.

«Возможно, разговор с кем-нибудь…» — предложил Багира, и я внутренне содрогнулся от этой мысли.

«Нет. Нет, я буду в порядке. Мне просто… нужно убедиться, что с ней всё хорошо», — сказал я ему, надеясь, что он закроет тему. Подростком я общался со многими терапевтами, и воспоминания об этом были не из приятных. Огромный зевок вырвался из ниоткуда, и я внезапно почувствовал себя измотанным.

«Тебе стоит поговорить с нашей парой. Ты бы ждал от неё того же, если бы ей было тяжело», — сказал Багира, не оставляя тему, как я надеялся. Он был прав, я бы хотел, чтобы она пришла ко мне, но мысль о том, чтобы рассказать ей всё это? Я хотел, чтобы она видела во мне того, на кого можно опереться, а не того, кто обременяет её тем, как, блядь, иногда работает мой мозг. Я так и не ответил Багире, прежде чем мои веки начали тяжелеть.

«Отдохни. Мы покараулим», — предложил Наполеон, и я хотел отказаться, но я действительно мало спал. Может быть, просто вздремну минутку…

«Воин в движении, повторяю, Воин в движении. Команда Альфа, полная боевая готовность», — запищал Наполеон, и я мгновенно проснулся, оглядываясь в поисках своей пары.

Я, должно быть, проспал дольше, чем думал; голова была как в тумане.

«Ты отключился примерно на час», — сообщил Багира, когда мы заметили, как Росточек быстрым шагом идет по улице, направляясь вглубь города.

«Я перекинусь и пойду за ней. Не уверен, как горожане отреагируют на здоровенную пантеру, разгуливающую по улицам».

Легко, как сделать вдох, я перекинулся обратно в форму мага. К счастью, у меня хватило ума подождать, пока я не окажусь под прикрытием деревьев, чтобы раздеться, а затем перекинуться, так что моя одежда осталась целой.

«Горожане предпочли бы увидеть меня, чем твою голую задницу», — усмехнулся Багира, и я закатил глаза.

«Останемся при своих мнениях», — огрызнулся я, перебегая улицу и быстро следуя по пути, по которому, как я видел, пошла моя девочка.

Наполеон сидел на моем плече, на своем обычном месте, бормоча французские ругательства в адрес прохожих, или, как он их называл, «гражданских». Он и правда мнил себя маленьким генералом. А кто я такой, чтобы его переубеждать?

Я увидел мелькнувшие рыжие волосы немного дальше по улице, как раз перед тем, как она вошла в здание. Больше не боясь быть пойманным, я ускорился и остановился у тату-салона. Её аромат кокоса и ванили подсказал мне, что я определенно в правильном месте. Но зачем она зашла в тату-салон? Вдохнув, я расслабился, почувствовав старый запах книг и кофе Брама и более резкий, медный аромат Фариса. Под металлическим запахом у него также чувствовался слабый аромат вишни. Он не должен был пахнуть так хорошо, но я бы солгал, если бы сказал, что его запах не был манящим.

Прислонившись спиной к кирпичному зданию, я решил просто подождать. Казалось, всё было в порядке, непосредственной угрозы не было.

Но это могло измениться в любую секунду.

Я листал ленту в телефоне в жалкой попытке отвлечься. Мемы были отстойными, ничего не вызывало смех. Открыв новостное приложение, я чуть не выронил телефон, прочитав заголовок первой же статьи: «Montague Industries делает огромные успехи в манипулировании клетками».

Пробежавшись по тексту, я почувствовал, как желудок ухнул вниз. Блядь.

«Азраэль Монтегю продолжает творить историю своими научными исследованиями, касающимися сверхъестественных существ и их способностей».

Я пропустил часть текста, не желая читать о его «достижениях».

«Испытание, хотя и не идеальное, считается огромным успехом. Мыши, которым ввели сыворотку со сверхъестественным компонентом, созданную самим мистером Монтегю, претерпели существенные физические и психические изменения. Некоторые подопытные увеличились почти в пять раз по сравнению со своим первоначальным размером, в то время как другие стали агрессивными и жестокими вплоть до причинения вреда себе и уничтожения других мышей.

Может показаться, что этот эксперимент не увенчался успехом, но учитывая, что это был проект всей жизни мистера Монтегю, и все его предыдущие подопытные умирали на довольно ранних стадиях испытаний, это многообещающе. Когда мистера Монтегю спросили, почему он решил объявить о своих исследованиях именно сейчас, он ответил: «Как сверхъестественные существа, так и люди заслуживают получить больше ответов относительно магических способностей и того, почему одни люди обладают силами, а другие нет. Я надеюсь использовать свои открытия, чтобы помочь нашему сообществу, помочь миру. Представьте, если бы мы могли создать вакцину, способную исцелять или лечить болезни? Или удалять способности, которые являются опасными и вредными? Это, конечно, происходило бы на добровольной основе. Я с нетерпением жду, чтобы увидеть, куда приведет нас будущее».

Мы тоже в предвкушении. Montague Industries призывает всех сверхъестественных существ, желающих помочь развитию науки, пожертвовать свою кровь для исследований. Подробности можно найти на их веб-сайте, или…»

Блядь, блядь, блядь.

«Миссия отменяется. ОТМЕНА МИССИИ!» — запищал Наполеон, и я выронил телефон, поморщившись, когда он ударился о тротуар у моих ног. Быстро наклонившись, я поднял его и вознес хвалу звездам за небьющиеся чехлы для телефонов.

— Кай?

Дерьмо. «Веди себя непринужденно, Командир», — приказал Наполеон, и я посмотрел на троицу, которая только что меня застукала.

— О, привеееет. — Я провел рукой по волосам и прислонился спиной к стене: я могу быть непринужденным, и всё такое. — Какая встреча, — добавил я, и Наполеон фыркнул.

— Дома всё в порядке? — спросила Росточек; в её голосе явно слышалось беспокойство.

— Да! В смысле, ага. Все в порядке. Я просто вышел прогуляться. Посмотреть, смогу ли найти еще каких-нибудь животных, в которых можно превратиться. — Я пожал плечами, а Брам приподнял бровь. Черт. Он знает, что я лгу.

Моя пара облегченно выдохнула. Я заметил, что она держит за руки обоих мужчин, и почувствовал себя идиотом из-за того, что не доверял им в вопросе её безопасности. Конечно же, они позаботятся о ней. Она была для них так же важна, как и для меня.

— Так в каких животных? — спросил Брам.

— А?

Он медленно улыбнулся. — Животные, в которых ты пытался превратиться? Каких ты уже попробовал?

— В жирафа, — выпалил я не подумав, а затем хлопнул себя по лицу. Ради всего святого… Эпичный провал.

Брам расхохотался, и мне захотелось ударить его по яйцам. Росточек присоединилась к нему, а я простонал, всё еще пряча лицо в ладони.

— Здефь ефть жирафы? — взволнованно спросил Фарис.

— Нет… их здесь нет, — медленно произнесла Сэйдж, возвращая себе самообладание. — Кай? Ты в порядке?

Я не ответил. Мне было слишком стыдно даже смотреть им в глаза. Хорошо, что я закрыл лицо рукой на случай, если бы у меня возникло такое искушение. Так что это хорошо. Теперь я не только идиот, который делает «рукалицо» на публике, но еще и стою тут так, будто играю в «море волнуется раз» или типа того.

— Как насчет того, чтобы вы с Каем перекусили в закусочной? Мы с Фарисом вернемся в коттедж; нам в любом случае нужно отнести продукты и сегодня потренировать его магию, — предложил Брам, и я готов был его расцеловать.

— Хорошо, да. Я бы хотела этого. Спасибо, — сказала она, и я сквозь пальцы наблюдал, как она потянулась и прижалась губами к его губам.

— Будь осторозйна, Фветлячок, — вмешался Фарис, оттягивая её от Брама и угощаясь её розовыми губами.

— Будем. Верно, Кай? — спросила она, глядя на меня, и я убрал руку и кивнул.

— Я всегда буду оберегать тебя, Детеныш, — сказал я ей, хотя и чувствовал себя мошенником. Потому что это было неправдой. Я не уберег её.

— Увидимся позже, ребят. Пошли. — Она протянула мне руку, и я переплел свои пальцы с её, позволяя ей увести меня по улице прочь от парней.

— Прости. Я не хотел вот так прерывать ваше времяпрепровождение, — сказал я, сжимая её руку.

— Я чувствую по нашей связи, что тебя что-то беспокоит, Кай. Я хочу, чтобы ты всегда приходил ко мне, когда чувствуешь в этом потребность. Шесть парней — это много для того, чтобы со всеми справляться, но я надеюсь, ты знаешь, что бывают моменты, когда ты мне нужен. Мой друг, мой Альфа. — Росточек улыбнулась мне, и мое сердце начало качать чистую любовь по венам.

— Ммм, ты такой красивый Детеныш. И я это знаю. Я просто… А, давай сначала зайдем в закусочную, потом поговорим. — Мы перешли улицу и вошли в Burgatory (Прим. Пер.: Бургер-чистилище). Я уже пару раз брал здесь еду навынос: выбор блюд был простым, но чертовски вкусным.

Мы нашли кабинку, и я жестом предложил Росточку сесть. Её восхитительная задница едва коснулась винила, как я уже скользнул на сиденье прямо рядом с ней. Она рассмеялась, но, казалось, не возражала против того, чтобы сидеть на одной стороне стола. Более того, она на мгновение положила голову мне на плечо, прежде чем появилась официантка.

После того как она заказала себе свой любимый диетический Dr. Pepper, а я взял лимонад, она рассказала мне о том, как Фарис сделал два прокола, а Брам упал в обморок. Я смеялся до упаду и не мог дождаться, чтобы подколоть большого страшного демона по этому поводу.

Нам принесли напитки, и мы заказали несколько разных закусок на двоих.

— Что происходит, Кай? — спросила Росточек, сделав глоток своего напитка.

Блядь. Терпеть не могу говорить об этом дерьме.

«И это, вероятно, часть проблемы», — усмехнулся Багира.

— Я не совсем уверен. Я э-э… — Черт, почему мне было так трудно говорить об этом дерьме? Мои руки теребили пустую обертку от трубочки, и я пялился на смятую бумажку так, словно в ней таились ответы на мои вопросы. Я должен был доверять Росточку. Она была моей истинной, и я был обязан ей открытым и честным общением. Разорвав обертку, чтобы было на чем сосредоточиться, я открыл рот.

— Мне трудно уснуть. Если только я не нахожусь в одной комнате с тобой. И я знаю, что тебе нужно проводить время и с ними тоже. Дело не в том, что я ревную, просто я на взводе. Как будто что-то может случиться в любой момент, и я должен быть готов, — объяснил я и отпил лимонада, чувствуя себя глупо и жалея себя.

Я взглянул на неё и увидел, что Росточек хмурится, и мне пришлось отвести взгляд.

— Кай, — пробормотала она, положив руку мне на плечо. — Ты должен был мне сказать. Я всегда хочу знать, когда тебе плохо. Мы можем справиться с этим вместе, хорошо?

Казалось, в горле застрял кирпич, поэтому я просто напряженно кивнул. Подошла официантка и поставила на стол сырные палочки, куриные крылышки и луковые кольца; я пододвинул их к Сэйдж, чтобы она взяла первой. Моя потребность заботиться о ней была сильнее всего остального.

— Я не хочу, чтобы ты думала, что я слабый или что тебе нужно обо мне беспокоиться, — признался я и стянул для себя одно луковое кольцо.

Она рассмеялась, что совсем не было той реакцией, которую я ожидал. — Во-первых, ты один из самых сильных мужчин, которых я знаю. Во-вторых, я буду о тебе беспокоиться. Я беспокоюсь о вас всех, потому что так бывает, когда любишь кого-то. Позволить кому-то любить тебя означает, что тебе нужно принять всё, что с этим связано. Я буду беспокоиться, буду грустить, когда грустно тебе, и буду праздновать твои победы, потому что они автоматически становятся моими. Что бы мы ни делали, мы делаем это вместе, понятно? Не отгораживайся от меня. Мне нужно, чтобы ты пообещал, что будешь говорить со мной и рассказывать, что тебе нужно. Мы теперь семья.

— Знаю. И боги, как же я тебя люблю. Конечно, когда ты говоришь об этом вот так, становится совершенно ясно, почему ты за меня беспокоишься. Я просто поглощен этим, когда дело касается тебя. Просто у меня появляются эти… мысли. Как видения. Не то чтобы они сбывались или что-то в этом роде, но они кажутся такими реальными, когда проигрываются в моей голове. Все возможные варианты того, как всё может пойти не так, как ты можешь пострадать, или того хуже. Как кто-то может снова забрать тебя у меня. Я думаю, это сломало бы меня, Детеныш. Нет — это бы меня, блядь, убило. Эта… вся эта ситуация так сильно меня выбила из колеи. — Я опустил голову, потому что не мог смотреть ей в глаза и видеть там жалость.

— Клянусь звездами, Кай. Это звучит ужасно… Неудивительно, что ты не можешь спать.

— Это ужасно. И всё же я продолжаю делать это с собой. Довожу себя до тошноты из-за нелепых сценариев, вероятность которых почти равна нулю. Но я ведь тоже никогда не думал, что тебя заберут в другое ебаное измерение, или что Фишер умрет, что твоя мама сделает такое, что мне сотрут память… Так что это похоже на то, будто мой мозг готовит меня к любой ситуации. Может быть, это было бы менее разрушительным или шокирующим, если бы это было то, что я уже проработал в уме? Блядь. Я не знаю. Я звучу как сумасшедший, да? — Мое колено подпрыгивало вверх-вниз, я не мог остановиться. Мои нервы были на пределе, и те несколько кусочков еды, что я съел, лежали в желудке свинцовым шаром.

— Блядь, нет, ты не звучишь как сумасшедший. Ты звучишь как человек, который через многое прошел за короткий промежуток времени. Через кучу серьезно испорченного дерьма. Я тоже плохо сплю. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу… — она замолчала, и я посмотрел на неё, увидев слезы, блестящие в её глазах.

— Детеныш… — Я притянул её ближе к себе, и она положила голову мне на грудь. В мире не было чувства лучше, чем обнимать мою истинную вот так.

— Прости. Мы говорим не обо мне, мы говорим о тебе. — Она села прямо, вытерла щеки салфеткой и взяла горячее крылышко. — Ничто так не помогает заедать эмоции, я права? — Она грустно улыбнулась и обмакнула его в соус ранч.

— Мы та еще парочка, не так ли?

— Самая лучшая, — ответила она и принялась поглощать крылышки. Мое сердце трепетало, наблюдая за тем, как она ест. Черт, я жуткий тип. В ней меня привлекало абсолютно всё. Черт возьми, я бы, наверное, даже посчитал милым, если бы она пукнула. Мои мысли переключились на парней, и я задался вопросом, не стоит ли нам захватить им еды навынос, когда пойдем домой. Затем мои мысли приняли другой оборот, и я начал скатываться в токсичную яму самокопания. Мой рот работал быстрее мозга, и я обнаружил, что выпаливаю свои мысли вслух:

— Но Кам такой сильный. Слоан тоже. Они справляются. Так почему я не могу? Почему мой мозг так любит издеваться надо мной?

Росточек прожевала и сделала глоток, прежде чем ответить. — Я думаю, каждый справляется с трудностями по-своему. И это просто наш способ. И посмотри на Кама. Когда я впервые встретила вас, парней, он казался вполне счастливым, верно? Но глубоко внутри он носит в себе всё это чувство вины за то, что случилось, когда он был ребенком. Ребенком. Он ничего не мог сделать для своей семьи в тот день, но его разум заставлял его чувствовать, будто он их подвел. В этом слабость Кама. В его потребности наказывать себя за вещи, в которых он не виноват. А Слоан? Разве Слоан похож на человека, у которого всё под контролем?

Я усмехнулся, но она была права. Так легко сравнивать себя с другими, особенно когда дело касается ментальных проблем. Гадать, почему ты не можешь быть как этот человек или тот, но правда в том, что у каждого есть свои нездоровые механизмы совладания.

— Теперь, когда ты об этом упомянула, у него и правда, кажется, есть некоторые нерешенные проблемы с гневом, — сказал я, и она картинно изобразила удивление.

— Да ладно? — Она прикрыла рукой открытый рот. — А я и не замечала.

— Ты та еще проказница, — пошутил я и решил попробовать сырную палочку. Я уже чувствовал себя немного легче после разговора с Росточком. Она просто… понимала меня.

— Как ты думаешь, что мы можем сделать, чтобы помочь тебе, Кай? — спросила она, и я замер.

— Э-э… я не уверен, что кто-то может что-то сделать. Просто я такой, какой есть. Я проработаю это и в конце концов буду в порядке.

— Да, такой ответ меня не устраивает. Тебе больно. На самом деле, нам всем больно. Нам нужно исцелиться.

— И что ты предлагаешь? — спросил я, наблюдая, как румянец покрывает её пухлые щеки.

Она наклонилась вперед и прошептала мне на ухо: — Кое-что, что нам придется сделать дома.

— О, черт. Счет, пожалуйста! — Я помахал официантке, а Росточек хихикнула и игриво толкнула меня в плечо. Ей следовало бы знать, что нельзя просто так говорить подобные вещи и не получить от меня немедленной реакции. Если бы я мог найти способ жить внутри её чертова тела, я бы это сделал.

«Сбавь обороты, извращенец», — усмехнулся Багира. Я попытаюсь, но ничего не обещаю.