Глава 20

Сэйдж

Брам и Фарис действительно удивили меня тем, как сильно они включили альфачей-собственников по отношению к Фрэнку и Арло. Сначала мне это не понравилось, потому что я могу дружить с кем, черт возьми, захочу. Но потом я поняла, что дело было скорее в их желании быть теми, кто всё для меня делает, и, клянусь луной, от этого я просто растаяла. Рядом с ними я была слабой ведьмой.

Я быстро поздоровалась с Фрэнком и Арло, прежде чем они отправились в парк на остаток дня. Было приятно их увидеть. Я так привыкла видеть их каждый день, что казалось, будто прошла целая вечность с тех пор, как я могла просто постоять с ними и поболтать. Я была разочарована, что не нашла Матильду и Роберту, но, может быть, они появятся, пока я здесь. У меня были вопросы, на которые нужны были ответы.

Войдя в свою лавку, я заметила две вещи. Во-первых, здесь было очень чисто. Чище, чем когда-либо было при мне. Во-вторых, мой отец стоял ко мне спиной, опираясь предплечьями о прилавок, явно разговаривая с кем-то, кого я не могла разглядеть из-за его крупной фигуры. Он даже не удосужился поздороваться со мной, просто продолжал заниматься своими делами. Отличные навыки обслуживания клиентов.

Я сделала шаг вправо и спряталась за книжным шкафом, чтобы подсмотреть, чем он занят. До моих ушей донесся его глубокий голос.

— Вот здесь нужно штриховать немного светлее, легкими движениями. Легко переборщить с нажимом, но терпение действительно окупается. Вот так, намного лучше. Посмотри на себя, у тебя настоящий талант, — хвалил он того, с кем разговаривал, и его голос звучал так гордо. Мое сердце немного сжалось, когда я снова задалась вопросом, каким бы он был со мной, когда я была совсем ребенком. Все признаки указывали на то, что он был бы пиздец каким потрясающим отцом.

— Спасибо, Пушистик. Иногда я просто так волнуюсь, потому что картинки в моей голове мелькают так быстро, что я боюсь что-то упустить. Я попробовала глубоко дышать, прямо как ты сказал, и сосчитала до десяти. Сначала это казалось глупым, но это сработало! — радостно пискнула Энни, и у меня отвисла челюсть, когда он отстранился, открыв моему взору Энни и Миранду, сидящих бок о бок на барных стульях; на прилавке были разбросаны художественные принадлежности.

Хол громогласно рассмеялся, а Миранда отругала Энни за излишнюю прямоту. Он отмахнулся от неё с улыбкой, и мои глаза чуть не вылезли из орбит, когда я увидела, как моя лучшая подруга краснеет и отводит взгляд. Так вот почему он так рвался брать здесь смены. Я бы солгала, если бы сказала, что не испытываю наплыва смешанных эмоций, и, будучи двадцативосьмилетней женщиной, признаться, что ревность была одной из них, было нелегко. Но, полагаю, я всё же немного ревновала.

Наверное, это делало меня полной засранкой. Блядь. В смысле, Хол заслуживал иметь свою жизнь. По большей части я всё время была с шестью парнями, и нам было трудно найти минутку, чтобы побыть вдвоем. Нет, я не собиралась вести себя эгоистично из-за того, что он завел друзей.

Я намеренно наступила на скрипучую половицу, чтобы не напугать их своим внезапным появлением, но Миранда всё равно побледнела и выронила карандаш из рук.

— Сэйдж, привет. Не видела, как ты вошла, — сказала она, улыбаясь мне, но не встречаясь со мной взглядом. Она знала, что я знаю, что здесь происходит.

— Ура! Сэйдж! — Энни спрыгнула со стула и бросилась мне в объятия.

— Эй, Энни-девочка, я скучала по тебе, — сказала я ей, крепко обнимая, пока она не начала извиваться от смеха.

— А Мэйвен здесь? — взволнованно спросила она, заглядывая мне за спину в поисках сварливого песца.

— Нет, не сегодня. Он дома, добирает свой сон красоты. — Я подмигнула ей, и она серьезно кивнула.

— Мама говорит, что сон красоты — одна из самых важных вещей в жизни. Поэтому в последнее время я даю ей поспать по утрам в субботу. Теперь, когда мне восемь, я могу сама насыпать себе хлопья по утрам, — рассказала она мне, хвастаясь этим новым достижением.

— Твоей маме повезло, что у неё такая умная и заботливая дочь, — сказала я, взглянув на Миранду, которая наблюдала за нашим взаимодействием с мягкой улыбкой. Я рискнула посмотреть на Хола, и он смотрел на Миранду с таким же, черт возьми, выражением лица. О Иисусе.

— Так чем вы тут занимаетесь? — Я запрыгнула на пустой стул, и Хол подал мне холодный диетический Dr. Pepper. Черт, а он хорош.

— Ну, твоя подруга заходила в лавку несколько дней назад. Мы разговорились о мисс Энни и её навыках рисования. Я и сам немного художник, не думаю, что уже говорил тебе об этом… — Его глаза слегка расширились от паники, вероятно, он гадал, не обижусь ли я. Я не обиделась, это просто укрепило тот факт, что нам с папой нужно проводить больше времени вместе. Я хотела узнать его получше.

— Жаль, что мне это не передалось, я рисую просто ужасно, даже если бы от этого зависела моя жизнь, — усмехнулась я, и плечи Хола расслабились; напряжение покинуло его, когда он понял, что я не расстроена.

— Я предложил помочь ей отточить навыки. Оказывается, Энни рисует то, что видит в своем сознании, — объяснил Хол.

— Это правда! Разве это не круто, Сэйдж? Помнишь, я нарисовала тебе ту картинку на озере? Я тоже это видела. — Энни подпрыгивала на сиденье, продолжая делать наброски в своем альбоме.

— Помню. Это был отличный рисунок, милая. Спасибо, — сказала я; от нахлынувших эмоций мой голос стал хриплым. Она нарисовала горящую пентаграмму. В ту ночь, когда убили Фишера, а моих мужчин похитили.

— Эй, Энни, как насчет того, чтобы ты посидела здесь с Холом пару минут, чтобы я могла поговорить с Сэйдж? — Миранда встала, и Хол кивнул, давая понять, что всё под контролем. Они смеялись, пока мы шли в комнату для таро.

Она буквально рухнула в кресло и глубоко выдохнула.

— Что случилось? — спросила я, пока в голове крутились слова Кая о том, что он узнал за время пребывания у Азраэля. Сначала мне нужно было рассказать всё Холу и узнать, что он думает. Казалось жестоким взваливать на Миранду еще больше проблем, когда реальной угрозы пока не было. К тому же, Хол больше разбирался в таких вещах, поэтому я очень хотела поговорить с ним в первую очередь. Может, нам удастся прислать еще несколько агентов из Radical, чтобы они присматривали за их домом…

— Я не планировала этого. Ты должна мне поверить. Большую часть времени он меня бесит. Но он так чертовски мил с Энни. Ты видела их? С таким же успехом он мог бы вырвать мое сердце из груди голыми руками, Сэйдж! — прокричала Миранда полушепотом, и я не могла не улыбнуться. Я видела. Это было… бесценно.

— Знаю. Я видела… — я замолчала, и Миранда прочитала меня идеально.

— Боже, детка. Прости. Наверное, тебе было тяжело на это смотреть. Черт, я худшая подруга на свете. — Она быстро затараторила, и я подняла руку.

— Нет, я имею в виду… Да, это вызвало некоторые эмоции, но он замечательный человек и имеет право на свою жизнь. Хотя это немного странно… Ты и мой отец? — Я поморщилась, и она рассмеялась.

— Ничего такого не было. Когда я увидела его с Энни, в моем мозгу словно что-то переключилось, и я чувствую, что смотрю на него влюбленными глазами. А он, наверное, даже не заинтересован… В этом вся моя удача. — Она откинулась назад со стоном. У моей подруги действительно была черная полоса в отношениях с мужчинами.

— Ну, буду честна. Ты действительно смотришь на него влюбленными глазами, — рассмеялась я, и она показала мне средний палец. — Но я поймала его на том, что он смотрит на тебя так же.

— Правда? — выдохнула она, и я кивнула. — О боги, он твой отец. Это так странно. Верно? Это совершенно странно…

— Было бы еще страннее, если бы он меня воспитывал, могу это гарантировать, — заверила я её, и мы обе вздохнули. — Но я рада, что ты мне рассказала, — призналась я. Не думаю, что Хол бы это сделал, по крайней мере… пока ему бы не пришлось. Я видела, что он ходит на цыпочках, когда дело касается наших отношений. Он так старался. Мне нужно было освободить его от этого груза, который, как я даже не осознавала, он сам на себя взвалил.

— Нам с Энни пора, мы идем к маме с папой на ужин. Напиши мне позже, ладно? Ты уверена, что между нами всё нормально? — Миранда встала и обняла меня.

— Да. Всё нормально, подруга. Я рада за тебя. Должно быть, это такое облегчение — иметь рядом человека со способностями к магии, который может помочь Энни разобраться с её силами. Она действительно особенная.

Блядь, нам нужно немедленно организовать для неё охрану.

Я пошла за Мирандой в главный зал; Энни уже собирала свои художественные принадлежности. Хол рассчитывал покупателя на другом конце прилавка.

— Пошли, юная леди. Нам нужно ехать к бабушке с дедушкой. Сегодня вечер спагетти, — сказала Миранда, помогая Энни запихнуть всё в рюкзак.

— Боги, я обожаю спагетти. Прости, Сэйдж. Нам пора, — воскликнула она, быстро обняв меня, а затем направилась к двери. Я усмехнулась и проводила Миранду до двери. Покупатель ушел, и Хол переключил внимание на нас троих.

— И куда же направляются такие красивые девушки? — поинтересовался он, приподняв бровь.

— Мы с мамой идем на вечер спагетти к бабушке с дедушкой. Может быть, в следующий раз ты пойдешь с нами, Пушистик! — Энни улыбнулась, и я рассмеялась, когда он побледнел как привидение. Его рот комично открывался и закрывался.

— Что еще за Пушистик? — спросила я Энни.

— Он сказал, что его зовут Хол, но я думаю, что Пушистик ему больше подходит. В смысле, посмотри на его лицо. — Она попыталась быть незаметной, бросив взгляд в его сторону.

— Энни! — простонала Миранда.

— Что? Я же не сказала, что это плохо, — проворчала Энни, а Хол усмехнулся.

— Если честно, я думаю, что это довольно хорошее имя. Наверное, второе лучшее из тех, как меня когда-либо называли, — заговорщицки сказал он ей.

— И какое же лучшее? — спросила Энни, её карие глаза блестели.

— Ах, ну, это было бы «Папа». — Хол подмигнул ей, а Миранда сжала мою руку выше локтя. — Увидимся позже, дамы. — С этими словами он удалился в заднюю часть лавки. Блядь святая. А папа-то умеет флиртовать.

— О. Мои. Боги, — практически провизжала Миранда.

— Уходи отсюда, пока не опозорилась, женщина. — Я придержала для них дверь как раз в тот момент, когда Энни спрашивала, почему её мама должна позориться.

— Пока, Сэйдж. — Миранда широко улыбнулась и выпорхнула вслед за Энни.

Я пошла вперед и перевернула табличку с «открыто» на «закрыто». Было рановато, но… привилегии владелицы и всё такое. К тому же, мне действительно нужно было поговорить с Холом о Лори. Вероятно, это будет неприятно. Напитки, скорее всего, не помешают.

За стойкой я достала свои запасы выпивки и поставила всё на прилавок, включая два хрустальных бокала и две стопки. Я не планировала напиваться, когда отправлялась в город, но эй, обстоятельства и всё такое.

Появление Хола заставило меня вздрогнуть. Он двигался бесшумно, а на таком скрипучем полу, как здесь, это было весьма впечатляюще.

— Выпьешь? — спросила я, и он кивнул.

— Я, э-э, прошу прощения. — Он откашлялся и тут же сделал большой глоток спиртного, которое я ему протянула. Хол выглядел таким смущенным; легкий розовый румянец покрыл его щеки.

— За что? Почему? — спросила я, наливая себе шот текилы.

— Ну, я не хочу, чтобы ты думала, будто я хотел работать здесь только из-за моей симпа… — Он снова покраснел и провел рукой по лицу. — Давай я начну сначала. Я хотел работать здесь, потому что это твоя лавка. Та, в которую ты вложила всю душу, и я хотел посмотреть, каково это, может быть, узнать о тебе больше через это место. Услышать, что говорят твои покупатели, и всё в таком духе. Я не планировал столкнуться с Мирандой или что она расскажет мне об Энни.

— Всё в порядке, правда. Сначала я была в шоке, но, честно говоря, я думаю, что это здорово. Энни действительно нужна помощь с её способностями, а ты буквально руководишь академией для таких, как она. Ты идеально подходишь для этой работы.

Уголок его губ приподнялся. — Ты так думаешь? Мне кажется, её мама большую часть времени хочет меня ударить, но я думаю, что делаю некоторые успехи. Сегодня она мне улыбнулась и назвала стариком или дедом всего раз пять. Это прогресс. — Теперь он улыбался во весь рот, чокнулся со мной бокалом и сделал еще один глоток.

— Они обе через многое прошли. Это еще одна вещь, о которой я хотела с тобой поговорить. — Я замолчала и стала теребить пальцы. — Кай рассказал нам ранее, что у Азраэля в подвале того замка, где он их держал, были досье на детей с магическими способностями. Он застал Брайса за обновлением одного из них — это было досье на Энни, — сказала я, затаив дыхание в ожидании его реакции. Глаза Хола потемнели, и его рога мгновенно выскочили наружу. О да, он был в бешенстве.

— Он уверен? — Я кивнула. — Блядь. Я пришлю сюда службу безопасности. Они будут здесь через несколько часов. Азраэль ничего не делает без причины. Если он следит за ней или за другими, значит, он хочет как-то их использовать, — объяснил он, быстро набирая сообщение на телефоне, вызывая подкрепление.

— Расскажи мне о вас с Азраэлем. В чем его проблема? Почему он такой?

Хол вздохнул и устремил свои зеленые глаза на меня. — Это неприглядная история. Как и моя, если на то пошло.

— Мне нужно знать. Если этот ублюдок думает, что может продолжать преследовать меня и мою семью, я хочу знать о нем всё, что смогу. В сложившейся ситуации, если не считать Лори, ты — наш лучший источник информации. А она всё еще молчит, — сказала я ему, обходя стойку и садясь рядом с ним.

— Я так и думал. Она самая коварная ведьма на планете. — Он ненадолго поднял глаза, словно очищая разум или пытаясь понять, с чего начать. — Мы с Азраэлем выросли вместе. Вместе с Тейном, его братом. Тейн был старшим и, следовательно, первым в очереди на престол. Я был сыном высокопоставленного демона при дворе предыдущего Короля. Мы с отцом были близки, он был хорошим демоном, и после того как моя мать умерла, рожая меня, мы остались друг у друга одни. — Я затаила дыхание; это была самая большая порция семейной истории, которую я когда-либо слышала от него о своей демонической стороне. То, что я выросла с одним членом семьи, на которого могла положиться, делало меня более удачливой, чем некоторых детей, у которых никого не было, но черт… Я отчаянно хотела знать всё, что Хол мог мне рассказать.

— Мои старые друзья, Эронн и Тийс — это два других демона, которые были отправлены в этот мир с миссией по размножению все те годы назад. В основном они в Европе и Азии, но мы поддерживаем связь. А с Азраэлем всегда было что-то не так.

— Мы проводили так много времени вместе, впятером. Так было до тех пор, пока Тейн не стал старше и ему не пришлось серьезнее относиться к своему положению. Нужно многому научиться, чтобы управлять целым королевством. Думаю, Азраэль начал обижаться на Тейна, потому что тому всегда доставалось больше внимания. Когда нам четверым исполнилось восемнадцать, мы присоединились к Крыльям Короны. Служба в армии была чем-то вроде обряда посвящения. В стране были некоторые гражданские волнения из-за того, что Король повысил налоги и ввел новые законы, которые сеяли раскол, а не объединяли нас.

— В любом случае, нам было чуть за двадцать, и мы только что прибыли в небольшой городок, где жили, может быть, двести демонов. Они громче всех выражали недовольство жадностью Короля на протяжении многих лет. В первую же ночь там Азраэль ворвался в палатку, которую мы все делили, и сказал, что дракон принес весть из столицы. Там было письмо на мое имя, я до сих пор помню на ощупь сургуч…

Я сглотнула, наблюдая, как глаза Хола стекленеют, а его пальцы скользят по воображаемой поверхности.

— В письме говорилось, что повстанцы напали и есть жертвы. Мой отец был среди погибших, — тихо сказал он, и я ахнула.

— Мне так жаль, — сказала я, беря его за руку.

— Ах, спасибо, дикарка. Но это было очень давно. С тех пор я справился с горем. Я не могу быть уверен в том, что произошло после этого, это было словно затмение. Два дня моей жизни просто стерты. На второй день мое первое воспоминание — это то, как я просыпаюсь голым, лежа в луже крови. И она была не моей. Мои костяшки пальцев были изодраны, я был весь в грязи и крови. Мои мышцы кричали от боли, когда я попытался встать. Я здорово себя покалечил.

— Аз стоял там, глядя на меня сверху вниз. От выражения его лица меня пробрал холод до костей, и всё же я схватил его за руку, чтобы он помог мне подняться на ноги. Я спросил его, что случилось, и он сказал мне, что я устроил какую-то кровавую бойню. Я был неудержим, убивая и калеча каждого демона, который попадался мне на пути. Солдаты последовали моему примеру, и за два дня мы убили каждого демона в том городе. Из-за этих двух дней крови и слез я получил прозвище Холодный Хол. Они говорили, что я не выказывал никаких эмоций, что я был как машина смерти. Я всегда был благодарен за то, что ничего не помню; даже самой мысли сейчас достаточно, чтобы меня стошнило.

Хол смотрел прямо перед собой, и хотя физически он сидел в моей лавке, его разум был за миллион миль отсюда, запертый в ужасном воспоминании. Боги, этот человек. Даже спустя столько лет боль в его глазах и истерзанная душа под его сильной внешностью были очевидны. Не успев осознать, что делаю, я крепко обняла его. Я всегда любила обниматься, а Холу сейчас определенно были нужны объятия.

— Спасибо, — вздохнул он, отвечая на объятие. Мы просидели так около минуты, прежде чем он отстранился и поцеловал меня в лоб. Потянувшись за своим напитком, он дрожащей рукой поднес стакан к губам. Я чувствовала себя виноватой за то, что вообще подняла тему Азраэля — я и понятия не имела, что это приведет к такому.

— Ах, не смотри на меня так. Это мое прошлое. Каким бы кровавым и трагичным оно ни было, я не могу его изменить. Дело в том, что Азраэль убил столько же, если не больше, тех демонов, сколько и я. Я узнал об этом только когда мы возвращались в Нарьян, и Тийс отвел меня в сторону, видя, что я сам не свой. Горе разрывало меня на части: по отцу, по тем, кого я убил от его имени в слепом приступе разрушения. Он сказал мне, что Аз был неуправляем, жесток и бессердечен. Им с Эронном было страшно видеть его таким. В нем всегда была эта тьма… Мы просто не осознавали её масштабов.

— Лишь несколько лет спустя, когда гражданские волнения достигли своего пика… Я был известен в королевстве как Холодный Хол, мое имя произносили шепотом и боялись его. Я ненавидел это, но в то же время мое сердце переполняла ярость от того, что моего отца убили эти повстанцы. Мы с Азом были в патруле и наткнулись на небольшой лагерь повстанцев в лесу. Там была женщина, и с ней были три её истинных…

Мой живот скрутило от понимания, что ни к чему хорошему это не приведет. Хол был потерян в своих демонах, почти в трансе сидя там и покачивая свой янтарный напиток.

— Аз насмехался над ними. Конечно, они знали, кто мы такие, но не отступали. Когда Аз стал угрожать женщине, один из мужчин бросился на него, и Аз ударил его в сердце кинжалом, который прятал в рукаве. Я никогда не забуду её вопль, когда её пара обмяк и умер еще до того, как его тело коснулось земли. Начался сущий ад. Один из других мужчин всунул что-то в руки женщине и крикнул ей бежать. Слезы текли по её щекам, когда он прижался губами к её губам и толкнул её, заставляя действовать. Я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Азраэль обезглавливает второго мужчину.

— О мои боги, — выдохнула я; на моих собственных глазах выступили слезы, когда я представила себя на месте той женщины. Это было немыслимо.

— Я побежал за ней, преследуя сквозь заросли. Она была быстрой, но я был быстрее. Когда я загнал её в угол, она начала умолять. Именно тогда я услышал самый тихий плач из её рук. Ребенок. Не больше месяца от роду. А мы только что убили его отцов. Точно так же, как был убит мой собственный. И ради чего? Я ненавидел себя — к тому времени я уже давно себя ненавидел — но глубина этой ненависти к себе обрушилась на меня с такой силой, когда я стоял перед этой молодой матерью и слышал её мольбы о пощаде. Не для себя, а для её ребенка. Я велел ей бежать и не оглядываться. Её мужчины были мертвы, и ей нужно было спасаться, пока Азраэль не понял, что я её отпустил. Она бежала без колебаний, растворившись в темноте леса.

— Когда я взял себя в руки и отправился обратно в лагерь, я услышал её крик, пронзивший густой лес, и мое сердце оборвалось. Я знал, что Аз нашел её. Я летел сквозь деревья на максимальной скорости, следуя за звуками, пока её крики резко не оборвались. Мое сердце упало, потому что я знал, что она мертва. Но ребенок… Я добрался до небольшой поляны и нашел женщину, лежащую лицом вниз; под ней растекалась лужа крови.

Я, должно быть, ахнула, потому что Хол сделал паузу и тяжело сглотнул. — Я не могу забыть, как её платье… Оно было задрано до бедер. Отвращение и печаль захлестнули меня, когда я зарычал на Азраэля. Он совершил немыслимое, и то, как он ухмылялся, глядя на её тело сверху вниз, сказало мне, что это был не первый раз. Блядь, как же я его ненавидел. Я отвернулся, и меня вырвало за деревом. Именно тогда я услышал тихий всхлип. — Призрак улыбки тронул его губы, и его черты лица смягчились, прежде чем он снова заговорил. — Должно быть, она поняла, что Азраэль идет по её следу, потому что спрятала ребенка в дупле дерева.

Мои руки вспотели, и мне самой захотелось блевать. Пожалуйста, пожалуйста, только не говори, что Азраэль навредил ребенку.

— Я поднял его; его маленькое личико было таким ангельским. Малыш издал тихое воркование, и его глазки закрылись, когда я прижал его к груди. Позади меня хрустнула ветка, и я резко обернулся, сжимая его крепче. Взгляд Аза упал на сверток в моих руках, и я знал, что убью его, если он попытается причинить вред этому ребенку. И боги, как же ему этого хотелось. Я убедил его, что выращу мальчика сам, и он никогда не узнает правду о своем происхождении. И я вырастил его. Он был счастливым мальчиком, но я тонул в чувстве вины каждый раз, когда смотрел в эти невинные глаза, зная, что я отчасти виновен в смерти его родителей.

Брат… у меня был брат?

— В конце концов он узнал правду. Азраэль был тем, кто ему рассказал. После этого он признался мне, что это он подстроил драку, ту самую, в которой погиб мой отец все те годы назад. Он сказал, что мне нужно было раскрыть свой истинный потенциал и принять то, кем я был и на что был способен. — Хол усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли юмора. — На следующей неделе мы получили приказ отправиться в этот мир и попытаться зачать больше демонических детей. Думаю, то, что Азраэль сделал в тот день в лесу, прокляло наш народ. Он хладнокровно убил их. Мой сын… Он отказался со мной разговаривать, поэтому я принял задание. Я не разговаривал с ним и не видел его больше пятидесяти лет.

— Я даже не знаю, что сказать… Мне так чертовски жаль. Я даже представить себе не могу ту боль, которую ты, должно быть, испытываешь. Предательство одного из твоих старейших друзей, потеря сына…

Полные боли глаза Хола встретились с моими. — А затем узнать, что я пропустил двадцать семь лет жизни моей дочери? Да. Кажется, звезды не считают меня подходящим отцом.

Мое сердце разбилось. — Эй, нет. Нет. Это неправда. Ты оказался даже лучше, чем я могла мечтать. А я мечтала. В детстве я рисовала портреты того, каким представляла своего папу. Всегда одетого как рыцарь, совершающего важные дела и защищающего людей — поэтому он и не мог быть со мной. Конечно, в подростковом возрасте я была немного обижена на всё это… но, черт возьми, ты потрясающий. — Я вытерла щеку, которая, конечно же, была мокрой от слез. — Так значит, у меня есть брат?

Хол грустно улыбнулся и кивнул. — Его зовут Эйс. У меня не хватило духу спросить о нем Тейна, когда мы были в Бесмете. А вдруг с ним что-то случилось? Не думаю, что смог бы это вынести.

Я положила руку поверх его и сжала. — Думаю, когда мы сможем вернуться в Бесмет, я бы хотела познакомиться с Эйсом. Прошло много времени, и кто знает, возможно, теперь он готов к разговору.

Он похлопал меня по руке и налил себе еще стакан виски. Мне не хотелось поднимать эту тему, особенно в такой болезненный момент, но я должна была.

— Я э-э… я говорила с Ба ранее… — начала я.

Он приподнял темную бровь в ответ на мои слова, явно понимая, что за этим кроется что-то еще.

— Мы не можем убить Лори, — выпалила я, срывая ебаный пластырь без малейшей жалости. Я поморщилась и закрыла глаза, не желая видеть его выражение лица.

— Думаешь, я этого не знаю, дикарка? А я хотел. Я мечтал об этом годами. Меня кидало от ненависти к ней до тоски по ней — по той иллюзии, которую она создала. По той, где я был счастлив и мог бы однажды иметь семью. Но убивать женщин, особенно матерей… я просто не могу этого сделать, — сказал он, и я почувствовала себя идиоткой, особенно после того, что он мне только что рассказал.

— Ты не злишься? В смысле, я не знала, как ты к этому отнесешься. Я думаю, нам нужно вызвать ПССВ и передать её под стражу. Правосудие должно восторжествовать, и они проследят за этим, — сказала я с уверенностью. Это был лучший вариант.

— Я уже позвонил им сегодня утром, — признался он, и у меня отвисла челюсть. Он рассмеялся над моей реакцией. — Оглядываясь назад, я понимаю, что это было обсуждение, которое должно было состояться до того, как я сделал этот звонок, но я знал, что именно этого хотели бы вы с Бетти. Мы со старушкой стали кем-то вроде друзей, хоть она в этом и не признается. Я не хочу видеть, как ей делают больно. Или тебе. Никогда. — При этих словах его глаза блеснули, и по моей спине пробежал холодок. Он был пугающим ублюдком, несмотря на то, что со мной и теми, кого он любил, он был мягким как зефирка.

— Ну, должна сказать, я чувствую облегчение. Это прошло лучше, чем ожидалось.

— О, чуть не забыл. Ранее заходили две женщины, искали тебя, — сказал Хол.

— Черт, — пробормотала я. — Кто это был?

— Я не помню их имен, но они выглядели так, словно перед тем как прийти, они искупались в банках с краской, — сказал он мне, качая головой, вспоминая двух эксцентричных женщин. Я фыркнула на его описание. Не сомневаюсь, что это были Матильда и Роберта. У них был талант появляться до того, как я была к ним готова, а теперь, очевидно, они исчезли, когда понадобились мне.

Мой телефон зазвонил, и я взяла его, гадая, кто бы стал звонить, а не писать. Лицо Брама вспыхнуло на экране с именем «Сцепившийся Мальчик», и я быстро ответила, моля богов, чтобы мой отец этого не увидел. Ебаный Кай.

— Алло?

— О, хвала звездам на небесах. Светлячок. Это Фарис. Мы в тату-салоне, и наш милый Брам не выдержал накала. Он рухнул как мешок с картошкой. Ты можешь приехать сюда? Том помогает, но, думаю, нам нужна ты.

— Вы где? — Мой голос прозвучал пронзительнее, чем я планировала, но святые лунные девы, эти двое в тату-салоне? Блядь.

— Просто иди, я закрою лавку и вернусь в дом, — сказал Хол. Я одними губами произнесла «спасибо» и бросила на него полный раскаяния взгляд за то, что убегаю сразу после того, как он поделился со мной частью своего прошлого. Он подмигнул и отмахнулся, давая понять, что мне не из-за чего чувствовать себя виноватой. Я выбежала из лавки и помчалась в направлении единственного тату-салона в Изумрудных Озёрах.

— Я уже в пути, Фарис. Буду через пару минут, — сказала я и засунула телефон в бюстгальтер. Сегодня у меня не было карманов. Большие чашечки бюстгальтера — это вещь.

Черт, мне нужно привести себя в форму. Я тяжело дышала, словно пробежала милю, к тому моменту, когда ворвалась в дверь Voodoo. Фарис был там и мерил шагами помещение.

— Да! Ты сможешь ему помочь, — с облегчением сказал он.

— Почему ты так шепелявишь? — У него словно был дефект речи, а потом я увидела кольцо в его носу. — О мои боги, ты проколол нос? Клянусь солнцем, это пиздец как сексуально. — Я начала обмахиваться рукой, а он одарил меня ослепительной улыбкой, от которой у меня сжались бедра. Сейчас не время, ты, жадная, ненасытная вагина. Затем Фарис высунул язык, и я увидела штангу в его языке, и моя жадная, ненасытная вагина превратилась в настоящего истекающего слюной зверя. Ох, это не лучшая визуализация. Но и не далекая от правды…

— Ты меня убьешь, — пробормотала я, взяв его за руку и пройдя вглубь салона.

— Я бы никогда тебя не убил, — шокированно сказал Фарис.

— Я знаю, это просто выражение. Это не значит ничего плохого, — объяснила я, заметив Тома, который махал нам, чтобы мы подошли к нему.

— Убийство — это вфегда плохо. Ефли только тот, кого ты убиваешь, не плохой. Тогда это как бы… охуенно хорофо, — простонал он, говоря это, и я знала, что он говорил искренне. Маленький маг крови.

— Что случилось? — спросила я, подойдя к Тому, и он жестом пригласил меня войти в процедурную.

— Он не первый, кто падает в обморок во время пирсинга, и не последний. Он только что пришел в себя, поэтому я дал ему пакетик яблочного сока. Немного сахара должно помочь, — сказал нам Том, и я прямиком направилась к своему демону.

— Я не уверен, что произошло. В одну минуту Фарис собирался проколоть язык, а в следующую — отбой. Прости, что заставил волноваться. Я в порядке, мне просто нужна минутка, — вздохнул Брам, откидываясь в кресле и закрывая глаза.

— Ты нигде не ушибся? — спросила я, убирая волосы с его лба.

— Локоть немного ноет, но это просто синяк. Я правда в порядке, — заверил он, притягивая меня для быстрого поцелуя.

— Вот, позволь мне исцелить тебя. — Фарис ткнул большим пальцем в свой клык, и на нем мгновенно набухла капля ярко-красной крови. Брам открыл рот, вероятно, чтобы отказаться от его предложения, но Фарис сунул свой большой палец прямо ему в рот. Мои глаза расширились, когда я увидела, как Брам напрягся, а затем сомкнул губы и… Дорогие боги в усыпанной звездами галактике, он застонал.

— Вот это хороший демон, — прошептал Фарис, поглаживая Брама по голове свободной рукой. — Всё прошло? — спросил он, вытаскивая палец изо рта Брама.

Мой рыжий истинный откашлялся, его веснушки казались ярче на фоне румянца, расцветшего на его лице. — Да. Спасибо.

Мой взгляд метался между ними двумя, и если я думала, что моя вагина была затоплена раньше, то эти двое собирались устроить настоящее цунами между моими бедрами. Моя внутренняя ведьма дико вскинула кулак в воздух и затрясла своей большой задницей что было сил. Я была, блядь, полностью с ней согласна.

— Что ты делаешь? — спросил Брам, и я замерла.

— Не знаю, о чем ты, — рассмеялась я и отмахнулась от него.

— Ты только что… тверкала? Так это называется? — В глазах Брама плясали смешинки.

Боги проклятые. Моя внутренняя ведьма взяла контроль над внешней.

— Я полагаю, у неё приступ. Не знаю, смогу ли я это вылечить, но попытаюсь, — Фарис сунул свой всё еще кровоточащий большой палец мне в рот, и Брам громко расхохотался. У меня не было приступа! Ублюдки.