Глава 15

Слоан

Сэйдж стояла передо мной, уперев руки в бока, её эмоции открыто и беспрепятственно читались на лице. Эта ведьма прошла через ад за последние несколько недель, и я сыграл в этом не последнюю роль. Казалось, она простила остальных, и даже Хола. В конце концов, он был её отцом. Я не был настолько самонадеян, чтобы думать, что мне так же повезет, даже после её речи о том, что она понимает, что мы все совершили ошибки.

Я провел рукой по волосам и выдохнул. Рыжая просто смотрела на меня, слегка переминаясь с ноги на ногу. Боже, как же я облажался.

— Мы можем присесть? — спросил я, указав на диван.

— Конечно, — ответила она, проходя мимо меня; аромат ванили окутал меня шлейфом. Я сел, слегка повернувшись к ней. Ладони вспотели, и я чувствовал себя всё более некомфортно из-за этого разговора, хотя он еще даже не начался. Я посмотрел на её крылья, которые придавали ей стопроцентный вайб феи. Зеленый цвет на них переливался в мягком свете комнаты. Она поймала мой взгляд, и они трепетнули, словно им нравилось внимание.

— Умеешь ими пользоваться? — спросил я.

Она улыбнулась. — Да, Брам научил меня летать. Это потрясающе.

— Завидую. Я всегда говорил, что если бы мог выбрать суперспособность, то это была бы способность летать. У тебя всегда был бы идеальный путь к отступлению, — признался я, а потом задался вопросом, зачем я это сказал.

— Разве что ты не в клетке, — ответила она, и я нахмурился.

Сэйдж рассмеялась и покачала головой. — Боги, Слоан. Ты выглядишь так, будто тебя пытают.

— Так и есть, — тихо признался я. — Я просто хотел извиниться. За всё. Я не хотел, чтобы ты так в это впуталась. — Она недоверчиво приподняла брови, и я поднял руку, прежде чем она успела заговорить. — Нет, я знаю, как это выглядит. Буду честен: это начиналось как любое другое задание. Мы заходим, делаем свою работу, уходим. Это было важнее обычного, потому что наш босс, генеральный директор всей организации, лично поручил нам это задание. Какая честь, верно? Я всегда мечтал о таком образе жизни, Рыжая. Волнение, охота на плохих парней, путешествия по миру, отсутствие необходимости пускать корни где-либо. Не предполагалось никаких отвлекающих факторов…

Она откинулась на спинку дивана, поджав под себя ноги. — И вот чем я была? Отвлекающим фактором?

— Сначала — безусловно. Я никогда раньше не видел, чтобы они так сходили с ума по женщине. И не кто-то один из них. Ты зацепила всех троих почти мгновенно, а я не понимал, что происходит. К тому времени, когда я осознал, насколько всё серьезно между вами всеми, я уже так сильно облажался… а потом Хол, он же не знал, что ты его дочь. Он приказал мне сблизиться с тобой, — признался я. От боли в её глазах мой живот болезненно сжался, но мне нужно было всё высказать. Это был единственный путь вперед.

— Я говорю это не для того, чтобы свалить на него вину. Нет, мне следовало настоять на своем и сказать, что я не буду этого делать… Но потом я подумал, что, может быть, смогу договориться с ним. Мы годами хотели расследовать дело семьи Кама и то, что с ними случилось, но между двумя годами непрерывных тренировок в Radical, а затем быстрым продвижением по службе, отгулы были несбыточной мечтой. Поэтому я согласился сделать так, как он просил, но в обмен он должен был дать нам отпуск для личной миссии. — Пока я объяснял, моя нога нервно подергивалась, и я немедленно остановился, как только понял это.

— И это было до или после сада? С нами и Фишером? — мягко спросила она, и я поморщился.

— Мне так жаль, Рыжая, — выпалил я, стыдясь самого себя.

— Понимаю, — сказала она. Но она не понимала. Не совсем.

— До того как появился Фишер, когда мы разговаривали, я почувствовал эту связь с тобой. Ничего из того, что я тогда сказал, не было ложью. Это напугало меня. Ты меня пугаешь. У меня была не лучшая жизнь в детстве. Мой отец был — и есть — сукиным сыном. Знаю, это не оправдание. Но парни… они всё, что у меня есть. Они всё, что у меня когда-либо было. Я не очень хорошо справляюсь с переменами…

Я заламывал руки, пока Рыжая сидела рядом. Её глаза уже покраснели после того, как Брам напугал её. Округлость её щек была не такой полной, как при нашей первой встрече. Под её яркими зелеными глазами залегли тени, а веселье, которое обычно танцевало в них, приглушилось. Мое сердце сжалось от этого зрелища, заставляя меня чувствовать себя еще большим мудаком.

— Когда они провели тебя через тот портал… Я никогда не испытывал такого страха. Я так колоссально облажался. Я не имел ни малейшего понятия, планировали ли они навредить тебе, и я предал своих братьев, единственных людей, на которых мне не было наплевать. Они оставили меня там после нескольких суровых истин, и я не знал, что делать. Всё, что я знал, — это то, что я должен всё исправить, — объяснил я.

Рыжая посмотрела на меня, и казалось, что её взгляд пронзает мою душу. Мне было некомфортно, но я начинал понимать, что «некомфортно» не обязательно значит «плохо».

— И что ты сделал? — спросила она, развернувшись так, чтобы теперь полностью смотреть на меня.

— Я, блядь, остался с Рэнди Роджером, — проворчал я, и на её лице промелькнуло недоверие, которое затем превратилось в медленную улыбку.

— Ты что? — рассмеялась она. Мне это в ней нравилось. Даже несмотря на то, что я причинил ей боль и этот разговор не был особо веселым, в ней всё еще оставалась та легкость, которая была стопроцентной Сэйдж. Она была как солнечный свет для моей бури. Солнечный свет для моей бури? Что за хрень?

Прокашлявшись, я пояснил: — Ну, мне некуда было идти. Я не хотел возвращаться в квартиру, потому что не знал, как это будет воспринято. К тому же, это просто казалось неправильным. В смысле, это твоя квартира, а после того, что я сделал… Так что я пошел в закусочную, чтобы перекусить, и Роджер вошел и понял, что что-то не так. Я ничего не объяснял, просто сказал, что облажался и мне некуда идти. Я искал отели в Кингстауне в телефоне, когда он настоял, чтобы я остановился в его доме.

Сэйдж запрокинула голову и рассмеялась, и уголок моего рта приподнялся в ответ. Меня удивило то, что я, кажется, не возражал против того, чтобы она смеялась надо мной. Я видел только то, какой беззаботной она выглядела в тот момент; я давно этого не видел. Во многом это была моя вина, так что в каком-то смысле было справедливо, что мы поменялись ролями.

— И ты понятия не имел, во что ввязываешься? — догадалась она, и я покачал головой.

— Ну, я понял, что он интересный тип, когда встретил его в продуктовом, пока он инспектировал огурцы так, словно это были выставочные свиньи. Просто я не осознавал масштабов его овощного фетиша, — рассмеялся я, пересказывая воспоминание Рыжей.

«Клянусь звездами, Роджер, лучше бы это был один из твоих огурцов, который тычет мне в задницу, иначе у нас будут проблемы», — процедил я сквозь зубы, паркуя байк на улице.

«Ой, не заводись, мой мальчик. Вообще-то это был баклажан», — сказал он, спрыгивая с заднего сиденья моего байка. Как меня угораздило согласиться подвезти его, до сих пор оставалось для меня загадкой. Я простонал и перекинул ногу через сиденье. Роджер уже был на другой стороне улицы к тому времени, как я полностью слез с байка. Маленький маг был быстр как черт.

На нем были узкие джинсы с огромными клешами и светло-бежевый кожаный жилет со всевозможной бахромой и кисточками. Всё это развевалось на ветру, привлекая к наряду еще больше внимания. Две сумки для покупок на его руках были до краев набиты различными овощами. Честно говоря, я не знал, как ручки еще не оторвались…

«Ну, еби меня на бегу!» — закричал Роджер, когда одна из сумок порвалась, и его добро раскатилось по всему тротуару. Вздохнув, я поспешил через улицу, чтобы помочь ему собрать их. Он наклонился как раз в тот момент, когда я подошел; его жилет задрался на спине, обнажив подходящие кожаные стринги.

«Ебаный стыд, Роджер!» — заорал я, отшатнувшись. Он выпрямился и повернулся, чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.

«О, небеса. Прошу прощения, я не хотел давать тебе возможность подглядывать за моими прелестями. Должно быть, это твой счастливый день». Он повел плечами и вернулся к своему занятию, а я намеренно встал перед ним, чтобы больше не получать никаких стриптиз-шоу.

Мы находились в довольно фешенебельной части города, что меня удивило. Я ожидал, что этот тип живет в трейлере или типа того. С охапкой огурцов и баклажанов в руках каждый, мы прошли немного по тротуару, и Роджер резко свернул налево. Он толкнул калитку бедром и направился к дому, от вида которого мои глаза чуть не вылезли из орбит.

«Это твой дом?» — Я поспешил за ним; мой взгляд изучал чрезвычайно большой современный дом середины века, который так и кричал «Семейка Брейди».

«Да, это моя гордость и радость. Подожди, пока не увидишь, что внутри!» — взвизгнул Роджер от волнения, направив немного магии в дверь, чтобы мы могли войти.

Быстро моргая, чтобы глаза привыкли к внезапной яркости красок, я оглядывал гостиную, следуя за Роджером по дому. Я в жизни не видел столько вещей в одном доме. Это было не похоже на барахольщика, скорее на коллекционера. Коллекционера с серьезной зависимостью. Всё здесь было либо из шестидесятых, либо из семидесятых. Роджер вывел китч на совершенно новый уровень.

«Ну, что скажешь?» — спросил он с приподнятой бровью и ухмылкой, как у кота, сожравшего канарейку.

«Лайм… В смысле, лайк. Мне нравится. Очень красочно», — добавил я, но серьезно. Салатово-зеленый. Даже ворсистый ковер.

Роджер просиял от моих слов, ведя меня на кухню, которая была нежно-розовой. Включая бытовую технику. К верхним шкафчикам были прикреплены гирлянды в форме различных овощей. Почему я вообще еще чему-то удивлялся?

«Положи сокровища на стол», — скомандовал он, указывая на огурцы в моих руках. «Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Думаю, ты будешь в восторге». Роджер хлопнул в ладоши и уже направлялся обратно в гостиную. Клянусь, этот человек должен был сидеть на каких-то наркотиках. Никто не бывает таким бодрым и странным без наркотиков.

Я вывалил овощи на столешницу и собирался поспешить за ним, чтобы не заблудиться на этой овощной вилле, но отвлекся на столешницы из прозрачной смолы, в которых находились сотни различных крошечных овощей. Что это за адский фреш-маркет?

«Слоан? Ты заблудился?» — позвал Роджер, и я вырвался из своего оцепенения и вернулся в гостиную. Мы поднялись по винтовой лестнице, которая тоже была покрыта ослепительно-салатовым ворсистым ковром.

Он провел меня по коридору и открыл дверь, улыбаясь мне. Сделав глубокий вдох, я приготовился к тому, куда мне предстояло войти. Пожалуйста, пусть это будет не секс-комната.

«Роджер, какого хуя?» — ахнул я, оглядывая гостевую спальню. Грибы. Стены покрывали нарисованные от руки грибы, и они были намеренно изображены с эротическим подтекстом. Огромные грибные стволы… Так ли они вообще называются? Чувственно обвивающие друг друга, некоторые шляпки были покрыты чем-то похожим на утреннюю росу, но при ближайшем рассмотрении я увидел крошечные щелочки на губчатых верхушках. Сперма. Это была грибная сперма. Грибо-сперма? С меня хватит на сегодня. Может, и на неделю. Даже член Юпитера не вынес бы такого разврата.

«Гриб — один из самых красивых и утонченно эротичных продуктов на свете. У меня небольшая одержимость», — усмехнулся он, проводя пальцами по особенно большому и детализированному грибу слева от двери.

«Ты странный чувак, знаешь об этом?» — спросил я, а Роджер улыбнулся и пожал плечами.

«Нормальность — это скучно. Зачем быть как все, если можно быть собой?» Его взгляд был пронзительным, и у меня возникло ощущение, что этот старик знает гораздо больше, чем показывает. Это была хорошая тактика. Я часто использовал её сам. Когда люди тебя недооценивают, особенно в моей сфере деятельности, это никогда не бывает лишним. И это также не было той ошибкой, которую они имели возможность совершить дважды.

«Справедливо», — согласился я. «Спасибо, что позволил мне остаться здесь. Мне нужно провести много исследований, не возражаешь, если я начну?» Я надеялся, что он не сочтет это грубостью. У меня на уме было только одно — вернуть Рыжую. А затем вернуть своих братьев.

Роджер кивнул, не смутившись моей завуалированной просьбой об уединении. «Просто крикни, если что-то понадобится. Ванная прямо по коридору». Он закрыл за собой дверь, и я тяжело вздохнул. Потерев лицо руками, я попытался осмыслить то, что произошло ранее.

Никогда, ни через миллион лет, я не думал, что Хол вот так украдет Рыжую. Боги, выражение её лица. Обида, боль. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким куском дерьма, а ведь я совершил много дерьмовых поступков. Мои мысли переключились на то, что сказал Фишер. Что я влюблен в него и Рыжую. Так ли это?

Огромная боль, которую я испытал, когда он сказал мне, что между нами всё кончено, ослепила меня. Даже сейчас на глаза наворачивались слезы при мысли о том, что я больше никогда не буду с ним. И дело было не только в сексе, но и в том, как он делал меня чуть менее мной, и в то же время заставлял чувствовать себя более полноценным. Фиш обладал сверхъестественной способностью заставлять меня ослабить защиту, быть более открытым, а не закрытым и агрессивным. Он знал меня лучше всех, и, блядь, я не мог его потерять. Ни сейчас, ни когда-либо. Я сделаю всё, что потребуется, чтобы вернуть его и сделать своим.

Был ли я влюблен в Фишера? Да. Теперь я это знал. Иногда ты не осознаешь глубину своего сердца, пока оно не треснет и правда не выльется наружу. Я сам был в этом виноват. Я возвел вокруг себя, вокруг своего сердца, такие прочные стены. Рыжая была той, кто начал их пробивать. Она озадачивала меня. С Фишером было легко продолжать всё так же, как мы привыкли. Секс, и всё. Он никогда не требовал большего. Возможно, потому что не был уверен в моей реакции. Блядь.

Я знал, что что-то чувствую к Рыжей. Мне просто нужно было понять что именно, и надеяться, что у меня будет шанс это выяснить. Но первым делом мне нужно было всё исправить. Я достал ноутбук из сумки и принялся за работу.

— Так ты остановился в грибной комнате? Повезло тебе, — поддразнила Сэйдж, но выражение её лица не соответствовало её словам. Она анализировала.

— Ага. На три дня. Мэйвен появился на второй день и тусовался со мной. У меня была куча рун, заклинаний и оберегов, которые я хотел попробовать, но потом мне позвонили и попросили прийти, потому что твоя мама разгадала заклинание. Я был в таком отчаянии от желания их увидеть, что не стал задавать вопросов, как обычно. Я не думал, что мое мнение будет приветствоваться.

— Ты сделал всё, что мог. Спасибо тебе за это, и за то, что позаботился о Мэйве, пока меня не было. Ты ему очень нравишься, — пробормотала она, теребя подол своего платья.

— Рыжая. Мне так чертовски жаль. Я знаю, этого недостаточно. Я знаю, что между нами это притяжение-отталкивание. Половину времени я не уверен, хочешь ли ты меня поцеловать или ударить по яйцам. Но в пророчестве говорилось о шести истинных. Я знаю, что теперь здесь есть Фарис, но ошибаюсь ли я, надеясь, что, может быть, я один из них? — спросил я прямо, потому что должен был знать, где я стою.

Она сглотнула, и её глаза встретились с моими. — Я знаю, что тебе жаль. Я это чувствую. И я знаю, что ты чувствуешь, когда мы вместе, потому что половину времени я сама не знаю, хочу ли тебя поцеловать или задушить. В тебе такая… огромная энергия, Слоан. Ты напряженный, преданный и целеустремленный. Думаю, причина, по которой ты всегда сдерживал свои эмоции, в том, что они, блядь, слишком велики. Думаю, если бы ты позволил себе быть со мной, а я бы тебе доверяла, наши отношения были бы как пожар. Ты бы окутал меня, окружил, — прошептала она; её глаза блестели от слез. — Даже сейчас, когда я ловлю твой взгляд и наши глаза встречаются, это похоже на бушующий огонь. Я чувствую, как кислород исчезает, и не могу сосредоточиться ни на чем, кроме жара и пламени. Это как выбор: бей или беги. Я могла бы убежать, чтобы остаться с дразнящим воспоминанием о пламени, лижущем мою кожу… или могла бы остаться и сгореть изнутри от того, что ты заставляешь меня чувствовать. — Её голос сорвался, и я двинулся вперед, прежде чем успел отговорить себя от этого. Моя рука легла ей на затылок, и я прижал её щеку к своей груди, крепко обнимая, пока её слезы увлажняли мою голую кожу.

— Тогда мы сгорим вместе, Рыжая. Я никуда не бегу. Больше нет. Я в игре. Я докажу тебе это, клянусь, — пообещал я, целуя её в макушку. Моя кожа снова начала чесаться, и чем больше это непрекращающееся ощущение распространялось по моему телу, тем более собственнически я относился к ведьме в своих объятиях. Словно какой-то первобытный инстинкт. Я, блядь, уничтожу следующего ублюдка, который хотя бы косо на нее посмотрит.

— Слоан? — настороженно спросила она, отстраняясь от меня.

— Что?

— Всё нормально? Ты… рычал.

— Правда? Прости, я не заметил. — Я встал, чувствуя необходимость немного размяться.

Она снова изучала меня. Что, черт возьми, со мной происходит?

— Что ж, пойду посмотрю, чем они там заняты на улице. Думаю, мои братья ждут тебя наверху, — напомнил я ей, надеясь отвлечь от тех звуков, которые я, черт возьми, издавал. Она кивнула и тоже встала; её лицо слегка просияло от этой мысли.

— Я хочу доверять тебе. Я хочу знать, что между нами. Мне просто нужно немного времени… — она замолчала, опустив взгляд.

— Эй, — сказал я, подходя ближе и беря её лицо в ладони. — Я понимаю. Но, как ты и сказала, я целеустремленный. Я докажу, что достоин этой… семьи, которая у нас есть. Не только тебе, но и всем. Обещаю. — Уверенность в моем голосе была слышна даже мне самому, и я знал, что она услышала правду.

— Он тоже тебя любит, знаешь, — мягко сказала она, заглядывая мне в глаза.

Грустный смешок сорвался с моих губ, и я покачал головой. — Я тоже ему об этом напомню. Ты не единственная, кому я причинил боль. Мне нужно многое исправить. И я это сделаю. — Мой телефон зажужжал в заднем кармане, и я нахмурился, взглянув на экран. Ебаная тюрьма. Мой отец.

— Всё в порядке?

Я чуть не сказал «ага». Я хотел этого. Но я больше не мог лгать. Только не сейчас, когда я примерял на себя эту личность «не будь лживым мудаком». — Это мой отец. Он в тюрьме. У нас нет никаких отношений, он токсичен. Он э-э… он часто звонил мне последние несколько недель, но я никогда не отвечаю. — Я сказал ей правду, хотя это было равносильно вырыванию зуба. Моя кожа покрылась мурашками, пока я ждал её реакции.

Она кивнула, услышав эту информацию, и я понял, что она немного удивлена моей честностью.

— Окей.

— Окей? И всё? Я ожидал больше вопросов. — Я был сбит с толку. Эта женщина постоянно сбивала меня с толку.

— Я не прошу тебя меняться, Слоан. Ты был закрыт всю свою жизнь, и это не изменится по щелчку пальцев. Я поняла, что то, что ты мне сейчас рассказал, далось тебе нелегко; я не буду давить. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя со мной настолько комфортно, чтобы сам захотел рассказать мне о том, что тебя беспокоит, что причиняет боль, о том, что ты не можешь рассказать никому другому. Для меня будет гораздо более искренним, когда ты откроешь мне эту часть себя потому, что сам этого хочешь, а не потому, что я об этом прошу. Так что спасибо. За то, что ты мне открылся. — Она улыбнулась, и я знал, что она говорила искренне. Это не было каким-то дерьмовым тестом, которые некоторые женщины устраивают своим партнерам.

Нет, она была счастлива. И это я сделал её такой. Медленная ухмылка тронула мои губы при этой мысли, и она хихикнула.

— А теперь, прошу меня извинить, мне кое-куда нужно. — Она приподняла брови, пытаясь выглядеть соблазнительно, но выглядела чертовски по-дурацки.

— Веселись, Котенок, — подмигнул я.

Она отвернулась и сделала несколько шагов, прежде чем остановиться. Я смотрел, как она делает пару глубоких вдохов, и внезапно она развернулась на каблуках и направилась прямо ко мне. Её руки обвились вокруг моей шеи, и она притянула мое лицо к своему.

— Я пиздец как скучала по тебе, засранец. Больше никогда меня не бросай, — выдохнула она, касаясь моего носа своим.

— Никогда, — поклялся я.

Мой живот перевернулся от этих слов, а её губы мягко коснулись моих, напоминая о том, каково это — целовать её. И это было ебаным обещанием того, что у меня может быть, если я всё не испорчу.