Дорогая Харриет!

К утру у меня родился план. Снимки лежали передо мной на полу, распределенные в строгом порядке. Где-то пришлось наложить их друг на друга, чтобы восстановить фотографическую копию стены из подземелья.

Сперва было сложно сосредоточиться, я никак не мог отделить в сознании образ пещеры от испытанных в ней ужасов – безумия Джета, убийства Полины и ощущения, что сам схожу с ума. Я переживал: не повлияли ли на нас левиафаны больше, чем нам уже известно? Задумавшись о поведении Беттана на похоронах, я задал себе два вопроса: можно ли ему теперь доверять? Можно ли доверять любому из нас?

Необходимо было забыть обо всем, кроме выкладывания мозаики из снимков и решения вырисовывающегося уравнения.

Полина успела сказать, что складки не работают подобно двухсторонним порталам, но представляют собой цепь, что и подтвердил мой побег. Нанесенная на стену пещеры карта свидетельствовала: расположение и назначение порталов не меняется со временем. Если предположить, что, пройдя через складку пространства туда, а затем обратно, ты попадаешь в третье место и так далее, то перед нами непрерывная дорога из прыжков сквозь измерения. При таком раскладе карта начинала обретать смысл.

Я сумел различить четыре повторяющиеся графологические модели, перетекающие друг в друга. Они предстали передо мной вполне отчетливой схемой, и с ее помощью я мог расшифровать каждый узел цепи. Полина решила, что они обозначают конкретное местоположение, и я не собирался оспаривать последние выводы женщины, которой восхищался всю сознательную жизнь. Учитывая склонность горы к изменениям по мере продвижения вверх по склону, я остановился на следующей гипотезе: четыре модели представляют собой разные уровни горы – верхний, средний, нижний и, наконец, пещеры.

Самым недвусмысленным символом мне показался узел, напоминающий центр вращающейся галактики, от которого тянутся связи во все стороны. Холодный ветер пронизывал палатку, и я вздрогнул, глядя на рисунок. Судя по всему, этот узел и есть вершина.

Каждое из моих допущений, взятое по отдельности, выглядело довольно шатким, и я отдавал себе в этом отчет, Хэтти. Мне не хватало данных, чтобы выдвинуть более убедительную гипотезу. И все же, когда я свел их воедино, карта заговорила понятным мне языком.

Словно в ответ на мои мысли, гора издала громкий скрежет – внизу сползла по камню часть ледника. Я зябко запахнул куртку.

Последнее и, пожалуй, наиболее неубедительное мое предположение заключалось в том, что узлы, располагающиеся в непосредственной близости на карте, отстоят недалеко друг от друга и в нашем трехмерном мире. Я опирался на два довода: во-первых, левиафаны, похоже, обитали в одном с нами пространстве, а потому логично было бы организовать порталы именно таким образом. Во-вторых, если я неправ, у меня не имелось ни малейшего соображения, как тогда вообще передвигаться. Фактически последняя гипотеза вытекала из настоятельной необходимости.

Я думал, что Беттан воспримет в штыки мою попытку взять на себя ответственность за дальнейшие передвижения. Совершенно четко представлял себе, как он угрюмо смотрит на меня, словно сердитый ребенок, как опровергает все предложения и поднимает на смех мой труд. Я решил на сей раз не реагировать на его выпады.

Как ни странно, Беттан полностью поддержал план.

– Отличная работа, – пробормотал он, склонившись над столом в моей палатке.

Лампочка на потолке мигала, отбрасывая на стены кривляющиеся тени. Краешек солнца только-только показался из-за горизонта. Беттан ткнул пальцем в схему в блокноте и деловито спросил:

– Как по-вашему, насколько близко к вершине находится верхний уровень переходов?

Я избегал на него смотреть, вспоминая, как он ударил Наоко, как обошелся с телом Томаса, как порочил память моих друзей. Увы, если мы планировали поняться на вершину, нам следовало действовать сообща. Деваться некуда.

– Не могу сказать вам точно.

Мы сгрудились вшестером в тесной палатке. Все уже собрались и готовы были выходить. Миллер дежурил снаружи. Я скатал спальный мешок и приторочил его к рюкзаку, оставалось лишь сложить столик с палаткой и спрятать их в тайник. Я оглядел товарищей. Кто же из них вчера рылся в моих вещах? Кому я могу доверять?

Наоко сидела в углу, обхватив руками колени.

– Мне не нужны точные координаты, – пожал плечами Беттан, – но нам необходимо рассчитать запасы кислорода. Сейчас мы недалеко от Зоны смерти, и во время следующего перехода многим из вас потребуется кислородный баллон.

– Да, это важно. Могу дать примерный прогноз, – ответил я. – Хотите сказать, что сами обойдетесь без кислорода?

– Какое-то время обойдусь. На Эвересте я баллонами не пользовался. Здесь, конечно, выше, и рисковать сверх меры я не стану.

Палмер кивнула. Экипирована она была тщательно – помимо теплой шапки натянула балаклаву.

Бóльшую часть припасов мы собирались оставить в верхнем лагере, учитывая, что нас стало гораздо меньше. Увы, погибли Паркер и Сэндерсон, способные нести тяжелый груз. К тому же, чем выше мы забирались, тем становились слабее, и лишняя ноша была уже не под силу. Палмер распорядилась взять с собой трехдневный запас пищи и кислорода на два дня. Дальше на заранее подготовленные лагеря рассчитывать уже не приходилось. Нам предстоял последний рывок: либо справимся, либо нет.

Тему припасов на обратный путь мы дружно обходили молчанием, да и не было никакой уверенности, когда именно мы сможем пойти вниз.

– Безопасна ли будет дорога? – осведомилась Палмер. – Не встретим ли мы выше левиафанов?

– Сложно сказать, – покачал головой я. – Будем держаться подальше от пещер. С другой стороны, они нападали на нас на склонах горы.

– Тогда торопиться не будем. – Палмер бросила взгляд на Стража. – Мы со Стивом идем первыми, оцениваем обстановку. Оружие с собой возьмем, но ничего тяжелого – возможность двигаться быстро важнее. Миллер и Беттан держатся рядом с вами. Береженого бог бережет.

– Боюсь, главная опасность вовсе не физическая, – многозначительно заметил Страж. – Если верить рассказу Гарольда, мы столкнемся с серьезным воздействием на рассудок и с помрачением сознания. Необходимо присматривать друг за другом. Заметили, что кто-то ведет себя необычно, – подавайте знак. Если кто-то почувствует себя странно, немедленно сообщайте.

Члены экспедиции кивнули.

– Пожалуй, на этом закончим, – подытожила Палмер. – Что бы там ни таилось наверху, сегодня многое выяснится.

Все занялись последними приготовлениями перед выходом. Было еще очень рано – солнце даже не вышло из-за горизонта. Беттан стоял снаружи, вытянув руки к небу и вдыхая разреженный воздух. Миллер быстро разобрал и прочистил оружие. Складывая палатку, я заметил, что Палмер и Страж закурили – вверх потянулись завитки табачного дыма.

Закончив с палаткой, я сел рядом с Наоко. Она молча взяла меня за левую руку и задержала ее в своей ладони. Мы смотрели на восходящее солнце, погрузившись каждый в свои мысли.

Затем наша поредевшая команда тронулась в путь, намереваясь захватить как можно большую часть светового дня. Кислородные баллоны мы привязали к рюкзакам, и они легли на наши спины тяжелым грузом. Я шел бок о бок с Наоко. Все больше ловил себя на мысли, что мне необходимо ее постоянное присутствие, дающее давно забытое душевное тепло. Не знаю, как я мог столько лет обходиться без этого ощущения.

Разумеется, ночью я почти не спал – может, перехватил пару раз по полчасика сна, не больше. Впрочем, усталость уже стала частью моего существа. Частью жизни. Я привык и к туману в глазах, и к ноющим суставам.

Стоило приложить к лицу дозатор кислорода, как первый же вдох вызвал прилив энергии. Пришлось сдерживаться, чтобы не втянуть в себя слишком много живительной смеси и не вызвать гипервентиляцию. Какого черта мы не пользовались такой возможностью раньше? С каждым глотком кислорода голова становилась яснее, а мышцы набирали давно забытую силу.

На такой высоте из органов чувств нормально работало лишь зрение. Всего остального мы лишились: в разреженной атмосфере запахи не задерживаются, а кожа настолько немеет от мороза, что ничего не чувствует. Пропадает даже вкус. Из звуков остаются лишь стук крови в артериях и хрип в требующих кислорода легких – словно плывешь под водой. Таким образом, полагаться мы могли только на глаза.

Поднявшись на перевал, я выдохнул. Складка пространства, через которую мне удалось выбраться, никуда не делась: в нише под скалой по-прежнему клубилась пульсирующая тьма. Я предполагал, что так и должно быть, иначе какой смысл в карте? С другой стороны, произошло уже столько странных событий – откуда тут взяться полной уверенности?

Глубокая чернота высасывала краски из окружающего пространства. Днем портал выглядел еще более странно, будто часть совершенно иного мира. Все остальные уставились на черную дыру, не в силах отвести взгляд. Наконец они мне безоговорочно поверили!

Я впился глазами в карту в блокноте. Хоть и заучил маршрут наизусть, а все же раз за разом себя проверял.

– Хочу вам кое-что показать, – окликнул я группу, отняв от лица дозатор. Положив рюкзак, передал Стражу секундомер, а второй оставил себе. – Вот, возьмите и встаньте у входа, а я отойду футов на тридцать. Когда подниму руку, нажмите на кнопку. Как только стрелка отсчитает тридцать секунд, поднимаем руки оба.

Я сделал несколько шагов в сторону, рассчитывая, что эксперимент удастся. Запустив секундомер, дал знак, и Страж тоже нажал на кнопку. Дождавшись условленного времени, я снова вскинул руку.

– Вы не поторопились? – крикнул Страж. – У меня прошло всего восемнадцать секунд.

Я подбежал к нему, скрипя подошвами по снегу, и показал ему положение своей стрелки.

– У меня прошло тридцать. Чем ближе к складке, тем медленнее идет время. Так мы и будем их находить, когда двинемся по цепочке. Работаем в группах по два человека, пользуемся наручными часами.

Все кивнули, явно испытывая легкий трепет. Еще одно доказательство, что странности начали зашкаливать, иначе они не приняли бы так запросто подобный феномен.

– Мы пройдем через эту складку, – продолжил я, – и окажемся на несколько тысяч футов выше.

Беттан встал рядом со мной.

– Помните: переход – серьезный шок для организма. Мы все знаем, что перепады высоты могут убить. Понятия не имею, как скажется такой прыжок. У каждого из вас есть баллон и дозатор. Предлагаю немного подышать, прежде чем шагнуть в дыру.

– Мы не задержимся снаружи, – добавил я. – Выйдя из перехода, нырнем в него же и окажемся еще дальше – можно сказать, на следующей станции. Потом придется найти новую складку. Но пока все просто: после двух переходов мы попадем примерно на такую же высоту, что и сейчас, только географически в другом месте горы.

Все потянулись за дозаторами. Палмер вышла вперед, взяв пистолет наизготовку.

– Мы идем первыми. Если Гарольд не ошибается, здесь не двусторонний переход, и мы не сможем вернуться и предупредить о возможной опасности тех, кто пойдет за нами, так что будем надеяться на лучшее. Ждем секунду, потом ныряем по очереди. Миллер замыкает. Как только все окажутся на той стороне, повторим маневр, пройдем через тот же портал.

Она глянула на Стража, и тот ответил кивком.

– Вопросы есть?

Группа молчала. Палмер прижала к лицу дозатор и, пригнувшись, шагнула в темноту. За ней сразу последовал Страж.

Оба исчезли в проеме.

Оглянувшись на оставшихся, я сделал глубокий вдох и, приблизившись к складке, изучил ее. Подсветка по контуру немного изменилась и теперь пульсировала синим, тускнея по мере приближения к черному центру прохода. Меня вдруг потянула неведомая сила, приглашая войти внутрь. Никаких признаков Палмер и Стража я, естественно, не видел, лишь надеялся, что, куда бы они ни попали, оба живы. Знать наверняка мы ничего не могли, оставалось только молиться.

Несколько секунд прошло в полной тишине. Ко мне молча подошел Миллер и встал прямо перед входом, полностью заслонив его своей крепкой фигурой.

– Палмер сказала, что вы идете последним, – нахмурился я.

Он поднял винтовку и прицелился в Беттана.

– Какого черта? – крикнул тот, и я с ужасом понял, что, кроме него, никто из нас не вооружен.

– Это уже слишком, – равнодушно ответил Миллер с непроницаемым лицом, и его глаза блеснули на солнце. – Сколько можно? Смерть, безумие… – Он покачал головой. – Это все не для вас.

О Господи…

Я заранее увидел, что сейчас произойдет. Палец, жмущий на спусковой крючок, выстрелы, последовательно поражающие каждого из нас: Беттана, меня и Йона.

И Наоко…

Я бросился на Миллера, и выстрел грохнул в тот момент, когда я толкнул его плечом. Не успев понять, попал ли он в моих товарищей, я свалился с ним на землю. Мы катались, переворачивались, и наконец Миллер поднял меня в воздух, обхватив руками за торс. Я взлетел вверх, как пушинка – солдат был гораздо больше и сильнее.

Схватившись за винтовку, я попытался ударить его как дубиной, однако Миллер ее перехватил и впечатал приклад мне в лицо.

Я отлетел в снег, услышав крик Наоко. Из носа хлынула кровь, и теперь закричали уже все.

Миллер навалился на меня сверху, прижал к земле, и его лицо исказилось от необъяснимой злобы. Он занес приклад, готовясь размозжить мне череп.

– Вспомни Джима! – выдохнул я. – Джима и Тео! Они умерли ради нашего спасения. Вспомни, кто ты!

Миллер на мгновение замер, в его глазах мелькнуло смятение, а затем один за другим прозвучали два выстрела. Он дернулся, и из его груди хлестнула кровь.

Мой взгляд упал на Беттана. Тот прицелился и выпустил третью пулю в голову Миллера.

Сошедший с ума солдат рухнул на меня, и на миг наши лица оказались прижаты друг к другу. Я ощутил тепло его последнего выдоха.

– О черт… Господи Иисусе!

Беттан столкнул с меня мертвое тело, и оно откатилось в сторону. Задыхающаяся Наоко стояла на коленях, сжав дрожащими руками виски, и я подполз к ней.

– С тобой все нормально?

– Теперь уже нет, – прошептала она, тяжело дыша. – Нет, не нормально, не нормально…

– Ну все, все. – Я обнял ее за плечи. – Он мертв, а я жив-здоров и рядом с тобой. Мы живы, Наоко!

Я долго баюкал ее в объятиях. Беттан тем временем обыскал Миллера.

– Какого дьявола с ним случилось?

– Это левиафаны, – покачал головой я. – Или… Впрочем, неважно. По большому счету, им овладела гора, как раньше Джетом.

Наоко тихо застонала.

– Все кончилось, – бормотал я, гладя ее по голове. – Все, все, ты в порядке.

Увы, я сам не верил своим словам. Этот кошмар не кончится никогда.

– Если что, они нас ждут, – указал Беттан на черный проем.

– Дайте же ей прийти в себя! – огрызнулся я. – Нас только что пытались убить!

Беттан расслабился и опустил оружие.

– Поэтому нам и нужно держаться вместе. Придет в себя на той стороне.

Я бросил взгляд на Наоко: дрожать перестала, дыхание успокоилось. Медленно и неуверенно поднявшись, она слегка кивнула.

– Он прав. Простите, я… Да, нам надо идти.

– Хорошо, – стиснул зубы я. – Будь по-вашему, черт возьми!

Покосившись на лежащее в снегу тело Миллера, я подумал: в этом сугробе вполне мог сейчас валяться я. Любой из нас…

– Возьмите его винтовку, – распорядился Беттан. – Не вижу смысла ее оставлять.

Я нагнулся и подобрал оружие, сразу оттянувшее руку. Поймал себя на мысли, что понятия не имею, как его держать, не говоря уж о том, чтобы применить в бою. Беттан приблизился к порталу, выставив вперед пистолет, и жестом велел нам присоединяться. Йон уже стоял рядом с ним. Я отнял от лица дозатор, прижал к себе Наоко, и мы одновременно шагнули в темноту.

Через несколько секунд свет вернулся, и сразу закружилась голова. Я споткнулся; в животе возникла резкая боль, словно от удара под дых. Задыхаясь, я жадно глотнул кислорода. Необходимо было сосредоточиться, успокоиться и восстановить дыхание. Порыв ледяного ветра едва не отбросил меня назад, и я ухватился за Наоко, пытаясь не потерять равновесие. Винтовку пришлось бросить в снег. Ощущение живого человека рядом придало мне сил, и мы крепко обнялись.

Йон и Беттан уже отошли на несколько шагов; к ним брела крупная фигура.

Страж с телом Палмер на руках…

– Где вы были? – зарычал он издалека, оттянув дозатор и прожигая нас взглядом покрасневших глаз. – Какого черта вы там торчали?

– Ваш Миллер сошел с ума! – крикнул Беттан, и ветер отнес его слова в сторону. – Мы задержались не по своей воле – он пытался нас убить!

– Мы ждали вас пять часов, – наконец подойдя к нам, хрипло пробормотал Страж. Палмер явно была без сознания, с запрокинутой назад головой и безвольно свисающими руками. – Быстро проходим обратно! Все вместе! Вперед, вперед!

Ускорив шаг, он проковылял мимо нас и встал перед проходом. Мы сгрудились по обе стороны от него и одновременно бросились в темноту.

Вынырнули с другой стороны. Все были на месте. Мы стояли на ледяном, заметенном снегом плато, откуда открывался вид на вершину, окруженную горными хребтами и острыми пиками.

Вышли мы ниже того места, где подобрали наших товарищей, – я сразу это почувствовал, вдохнув полной грудью.

Тяжело дыша, Страж опустил Палмер на землю и поманил к себе Беттана.

– Дайте еще один баллон, – приказал он, проверяя пульс женщины. – У нас почти закончилась кислородная смесь. Пользовались по очереди одним баллоном, пытались экономить, но… Она потеряла сознание. Так где вы были?

– Миллер сбрендил, – прорычал Беттан.

– Сбрендил? В смысле?

Альпинист отвел взгляд, кусая губы.

– Ну, как Джет. Мне пришлось его уложить. Все остальные в норме.

Я оглядел нашу группу. Наоко сидела на земле, рассеянно уставившись вдаль – видимо, еще не до конца отошла. Йон, переводя дыхание, стоял у нее за спиной.

– Вот черт! – развел руками Страж. – Надо же… Миллер был неплохим парнем, он мне нравился… Что за дьявольщина!

Он прошелся взад и вперед по площадке перед порталом, сокрушенно качая головой, затем обернулся ко мне.

– Что произошло со временем? Хорошо, Миллер на вас напал, но ведь вы отбивались от него не пять часов? Почему вы так застряли?

– Не знаю, – пожал плечами я. – Хронология – наука неточная. Возможно, когда вы с Палмер прошли, время непредсказуемо растянулось. Складки пространства его искажают, и мы не в силах угадать насколько. Понятия не имею, какая часть горы находится в других измерениях – как я мог предположить, насколько мы отстанем?

Я заскрипел зубами, пытаясь убедить себя, что моей вины тут и вправду нет.

Страж схватил меня за отворот куртки.

– Почему вы заранее не предупредили, что есть такой риск?

– Клянусь, я не знал!

– Да неужели? – взревел Страж, вцепившись мне в горло, и я в панике попытался высвободиться, вспомнив о Джете и Миллере. Увы, Страж держал крепко. – Значит, вы не знали!

– Стив… – закашлявшись, подала голос Палмер.

Не обращая на нее внимания, он тряс меня, как куклу.

– Стив, – слабо повторила Палмер. – Подумай… что заставляет тебя злиться?

Он замер и долго стоял тяжело дыша, переводя свирепый взгляд с меня на Палмер. Несколько раз глубоко вдохнул, зажмурился и, вроде бы наконец успокоившись, разжал руки.

– Простите, я…

Он покачал головой и отвернулся.

– Ничего страшного. Рад, что вы живы. – Посмотрев на Палмер, я неуверенно спросил: – Как себя чувствуете?

– Получше, – пробормотала она, приложив руку к груди и поморщившись. – Во всяком случае, дышу. Сейчас восполню дефицит кислорода и…

– Мы не можем здесь долго торчать, – заговорил Беттан. – Надо двигаться вперед. – Повернувшись к нам спиной, он изучил покрытые льдом скалы. – Хватит вам несколько минут?

Палмер кивнула.

Страж внимательно посмотрел на нее, и я на миг увидел боль в его взгляде.

Перед нами простирался длинный, покрытый льдом спуск, а за ним шло еще одно плато, зажатое между двумя невысокими пиками. На небе не было ни облачка, и солнце пригревало, отражаясь от заснеженных склонов.

– Теперь в этот переход нам не нужно, – подал голос я. – Он уведет нас в неверном направлении.

– До следующего далеко? – спросил Беттан.

– Точно не скажу. Надеюсь, не более двухсот ярдов. Держите наготове часы и рассредоточьтесь. Пойдем футах в пятидесяти друг от друга. Время от времени останавливаемся и даем стрелке отсчитать тридцать секунд. Как только у кого-то она отстанет, значит, мы близко к складке пространства.

– Я пойду с Грейс, – заявил Страж.

Я постарался не выказать удивления, услышав, как он впервые назвал Палмер по имени, и кивнул. Прислушавшись к себе – ноги болят, колет в боку, – я сказал:

– Мне тоже нужно чуть-чуть передохнуть. Буквально несколько минут. Последний переход дался непросто.

Присев на камень, я устало опустил голову.

Беттан фыркнул и обратился к Йону:

– Лично я не собираюсь прохлаждаться ни одной лишней секунды. Вы со мной?

Йон кивнул и двинулся вслед за ним.

– Я тоже пойду, – поддержала их Наоко, и у меня защемило сердце. – Три пары глаз лучше, чем две.

Я хотел попросить ее остаться со мной или уж, во всяком случае, оставаться в пределах видимости, но, понимая, что не имею права на подобные требования, пробормотал:

– Далеко не уходите, складка где-то рядом.

Наоко кивнула и двинулась за мужчинами, устремившимися вниз по склону. Я наблюдал за ними, невольно отмечая бросающуюся в глаза разницу между основательным, уверенным в себе Беттаном и долговязым, немного рассеянным Йоном.

Задумался: что я о нем знаю? Доктор Йон Зурами, антрополог. Во всяком случае, так нам его представили. Я поднимался с ним на гору бок о бок, мы не раз вместе находились на краю смерти, но больше я решительно ничего сказать об этом человеке не мог.

То ли он был исключительно замкнутым, то ли я отчего-то не проявлял к нему никакого интереса. Кстати, почему?

Я нахмурился и покачал головой. Гора порой творит странные вещи с рассудком, Хэтти.

Палмер была в сознании, однако явно не в себе – сказывался недостаток кислорода. Ее уложили на спину, и она спокойно созерцала небо.

– Что случилось? – спросил я, заметив, как Страж качает головой.

– Не могу поверить.

– О чем вы?

– О том, что мы тут делаем. – Он обвел рукой заснеженный ландшафт и разочарованно продолжил: – Ради чего? Две экспедиции, Гарольд. Одна погибла, вторая на грани. Будет чудо, если кто-то из нас выживет. Ради чего мы приносим жертву? Ради грандиозного надувательства?

– Что вы хотите сказать?

– Когда гору впервые обнаружили на снимках из космоса, – объяснил он, разглядывая свои руки, – НАСА передало информацию правительству США. Естественно, другие страны захотели включиться в проект. Последовали звонки на высшем уровне из СССР, Китая и Великобритании. Шла ожесточенная борьба, пока не вмешались мы.

– Вы имеете в виду Аполлона?

– Крупнейшую корпорацию, о которой вы никогда не слышали. Экспедиция – корпоративный проект, финансируемый «Аполлоном».

– Вы говорите, что частная фирма сумела подвинуть Штаты, Советский Союз и Китай? – недоуменно сдвинул брови я. – Вы вроде бы упоминали о совместной исследовательской миссии, о стремлении к научным открытиям ради всеобщего блага?

Я и сам понял, насколько наивно прозвучали мои слова.

– Ах, Гарольд! – засмеялся Страж. – Суньте деньги кому надо, и вам позволят все на свете. Как считаете, почему выдающийся русский ученый, бывшие высокие армейские чины, австралийский спецназовец и вы оказались в одной команде? Ради всеобщего блага? Геолог в нашей экспедиции присутствовал не просто так: вдруг гора содержит богатые запасы нефти и прочих природных ресурсов? Потребовался и биолог на случай, если гора позволит сделать открытия в области медицины, на которых можно будет заработать капитал или использовать их для производства биологического оружия, а это опять же деньги, Гарольд. Вот и все. Если у вас есть финансы, вы способны нанять целую частную армию. Мы с вами – расходный материал.

Я недоверчиво уставился на Стража.

– Вот так просто?

– А чего вы ждали? Планов по спасению мира, противостояния между древними культами добра и зла? Прогрессом движут деньги. Миру наплевать на вас, на меня и на Грейс, на любого из нас. Когда до вас это доходит, вы думаете только об одном: заплатят вам или нет. Вы не можете изменить устройство мира, Гарольд, зато можете к нему приспособиться.

Не знаю, почему его речь меня так поразила.

– Зачем вы рассказываете мне эту историю сейчас?

Он поднялся.

– Потому что с меня хватит. Я больше не могу смотреть, как вокруг погибают люди. Не хочу быть в ответе за их смерть. – Он покосился на Палмер и вновь перевел взгляд на меня. – Наверное, нужно пережить трагедию, только тогда и поймешь, что важно, а что – нет. Мы еще можем отсюда уйти.

Я покачал головой.

– Сомневаюсь, есть ли для нас путь обратно. Не знаю, отпустит ли нас гора. По-моему, единственная дорога – наверх.

Страж шагнул ко мне.

– Вы уверены, Гарольд? Если у меня осталась способность мыслить логически, я все-таки думаю, что, объединив усилия, мы способны вернуться к верхнему лагерю, а уж оттуда потихоньку доползти до нижнего. Нам не удастся вырваться отсюда поодиночке – либо мы идем вниз вместе, либо… поднимаемся к вершине. Увы, я уже не могу доверять собственным мыслям. Поэтому и спрашиваю: уверены ли вы, что путь наверх – единственный способ уйти живыми из этого про`клятого места? Если да, я последую за вами. Итак?

Я уставился на него. В голове крутилось одно и то же: я не знаю. Я ничего не могу обещать. Я доверяю своим мыслям не больше, чем вы.

Сказал же я совсем другое, Хэтти:

– Да, уверен.

За нашими спинами раздался крик. Я обернулся; трое ушедших на разведку, широко улыбаясь, поднимались обратно по склону.

– Нашли! – крикнула Наоко. – Мы нашли переход!

На этот раз мы решили пройти сквозь складку пространства все вместе. Я сомневался, что эффект растяжения времени срабатывает одинаково для каждого перехода, но рисковать мы не имели права. К счастью, нарисованная мною схема казалась верной, а значит – нам осталась лишь пара прыжков сквозь иные измерения. Новая складка должна была вывести нас в другую точку, чуть выше по склону. Там следовало найти еще один портал и сделать последний переход, который перебросил бы нас прямо к вершине.

Во мне бурлило нетерпение. Образ верхнего портала и ведущего к пику подъема из воображения не изгладился – он владел всеми моими мыслями ночью, когда я тщетно пытался уснуть, свернувшись калачиком в спальном мешке. Не выходил из головы при разговорах и составлении маршрута. Меня тянуло вверх.

Голод…

Вскоре я его утолю. Я сам не знал, что имею в виду, однако все мое существо жаждало выяснить, как это будет. Я мог сколько угодно говорить себе: я стремлюсь на вершину ради спасения Наоко. Или – я лезу вверх из чистого любопытства. Но истина была куда проще. Мне требовалось туда попасть, как и всем остальным членам нашей группы.

Портал, обнаруженный Наоко и Беттаном, оказался очередной дырой в скале, заполненной знакомой пульсирующей чернотой. Как ни странно, Хэтти, я уже привык к изгибам пространства. Еще несколько дней назад подобный феномен потряс бы меня до глубины души, а теперь пространственно-временная аномалия стала всего лишь инструментом для перемещения в необходимое место.

– Ну, ждем инструктажа, Гарольд, – произнес Страж.

– Через этот переход мы поднимемся выше, – надеюсь, не настолько, чтобы потребовалось дышать кислородом.

Мои товарищи нервно переглянулись. На случай, если я ошибался, кислородные баллоны с дозаторами имелись у всех. Страж и Палмер были вооружены дробовиками, хотя Палмер до сих пор держалась не слишком уверенно.

– Что бы ни произошло, мы не должны входить в портал обратно. Я не очень хорошо помню эту часть карты и не знаю, куда нас в таком случае забросит. Придется искать новую складку пространства, а она уже выведет нас к вершине. Мы почти добрались.

Страж кивнул. Палмер слегка пошатнулась, оперлась о его плечо, и он обнял ее за талию.

– Я иду первым. Дальше, один за другим, – Грейс, Беттан, Гарольд, Наоко и Йон. Проходим как можно быстрее, не медля ни секунды. Мне не хочется наступать на грабли.

Все дружно кивнули.

– Раз…

Я тяжело сглотнул, молясь, чтобы моя гипотеза насчет карты оказалась верной.

– Два…

Беттан вытащил из кармана пистолет и взял его наизготовку.

– Три!

Страж нырнул в черный проем, и мы последовали за ним.

Свет мигнул, и мы очутились на скрипящем мягком снегу. Я осторожно втянул в легкие воздух, благодаря Бога, что в нем оказалось достаточно кислорода. Вокруг расстилалась небольшая горная долина, со всех сторон окруженная заснеженными пиками.

Оглядевшись, я вскрикнул от ужаса.

На каждом уступе сидел гигантский левиафан. Похоже, их было здесь несколько сотен; они следили за нами, ждали, извиваясь от нетерпения. Безжизненные ландшафты горы вдруг сменились отвратительным зрелищем шевелящейся на скалах массы голубовато-серых тел.

Словно по сигналу, они бросились к нам.

– О, черт… – простонала Палмер.

Я хотел что-то сказать, но меня вдруг охватила волна безумного гнева. Внутри будто запылал огонь, готовый вырваться наружу и выжечь все на моем пути. Задохнувшись, я оглянулся на нашу группу, на жалких маленьких человечков. Они были мне отвратительны. Я их ненавидел – всех вместе и каждого по отдельности.

Судя по горящим глазам, каждый испытывал то же самое.

Вот и отлично. Я заслужил, чтобы меня ненавидели.

Я – бесполезное существо.

Я – никто и ничто.

Четырехглазые создания с удивительной скоростью спускались со скал, опираясь щупальцами о камни. Они шли убивать нас, и я приветствовал их желание. Я хотел умереть, хотел, чтобы вместе со мной умерли все остальные.

Больше я ни на что не годен.

Опустившись на колени, я раскинул руки навстречу левиафанам, приветствуя смерть, и закрыл глаза, ожидая, когда меня примет вечность.

А потом кто-то ударил меня в челюсть.

Я рухнул на землю и, хватая ртом воздух, поднял взгляд. Надо мной стоял Беттан.

– Вставайте, черт побери!

Я заморгал, растерявшись от смены обстановки. Во мне все еще клокотали безумие и ярость.

– У нас двадцать секунд, чтобы добраться до перехода! – Беттан схватил меня за отворот куртки и рывком поднял на ноги. – Я уже выпихнул остальных обратно, шевелитесь!

Беттан потянул меня к порталу, одновременно подталкивая в спину. Я заковылял вперед и, слегка придя в себя, слабо возразил:

– Мы ведь не знаем, куда нас забросит…

– Заткнитесь!

Обнявшись, мы вместе шагнули в черную дыру, в неизвестность.

Сперва я почувствовал ветер, но не такой, как обычно: каждый порыв буквально резал ножом, острые льдинки града летели, словно пули. Рев был поистине оглушающий. Я постарался вдохнуть, но вместо воздуха в нос набился лед.

Мы угодили в эпицентр бури. Куда нас занесло, на какую высоту?

Где Наоко?

Беттан по-прежнему меня держал, а я думал, насколько исказилось время при переходе: мы ведь не сразу последовали за другими, и они могли попасть сюда много часов или даже дней назад.

Беттан, не дав ни секунды на раздумья, попер вперед. Я поскользнулся и упал в снег. Он подхватил меня и поставил на ноги. Грудь невыносимо болела – кислорода здесь было явно недостаточно. Слишком высоко…

Нащупав дозатор, я прижал его к лицу и сделал глубокий вдох. В организм поступил сладкий поток кислородной смеси, и в голове прояснилось. Закрутились образы несущихся к нам сотен кошмарных чудовищ.

Не бросились ли они тоже в переход? Не появятся ли через секунду у нас за спиной?

Я в страхе обернулся, однако вход в портал уже исчез в мутном белом вихре.

– Вон они! – крикнул Беттан и потянул меня за собой.

Я прищурился и сквозь пелену снега различил пещеру под большой скалой – отличное укрытие от ветра. Внутри маячили четыре тени. Слава богу, все на месте, Наоко жива.

Меня переполнила волна облегчения. Мы выбрались. Теперь все будет хорошо.

А потом я кое-что заметил краем глаза. Неясную фигуру в нескольких десятках футов, бредущую сквозь бурю.

– Вы видели? – попытался я крикнуть через дозатор, однако раздалось лишь мычание.

Даже несмотря на подпитку кислородной смесью, легкие отчаянно болели, и ужасно жгло горло. Беттан потащил меня к пещере, и силуэт незнакомца пропал из вида.

Наконец мы добрались до убежища, где обнаружили остатки нашей группы. Палмер лежала на земле, тяжело дыша через дозатор. Беттан наконец отпустил меня, и я упал на колени.

Наоко бросилась ко мне и обвила шею мягкими руками.

– Гарри, все нормально?

– Нет, – пробормотал я, – то есть да. Наверное, нормально. Знаешь, я сейчас…

– Что? Что, Гарри?

– Там, снаружи, кто-то есть.

– Они нас преследуют? – вскинулся Страж, взяв наизготовку дробовик.

– Нет. Точнее, я не знаю. Там не левиафаны, а какой-то человек.

Страж встал рядом на колени.

– Джет?

– Возможно. Мне не удалось разглядеть. Кто бы еще это мог быть?

– Выйду посмотрю, – сказал Страж.

– Стив, не глупи, – бросила Палмер, с трудом приподняв голову. – Мы останемся в пещере, пока буря не стихнет.

Страж резко обернулся.

– Мы должны убедиться прямо сейчас, не кружит ли у нашего убежища Джет. Сама знаешь, что с ним произошло. Помнишь, как погибла Полина? Он ведь собирался нас убить!

– Стоп, – пробормотал Беттан, встав у входа и вглядываясь в снежную муть. – По-моему, я кого-то вижу.

Мы все уставились в том направлении, куда он указывал, и заметили футах в ста силуэт человека. Двигался он медленно, прогулочным шагом, словно буря для него ничего не значила. У меня от страха часто застучало сердце. Дай бог, чтобы незнакомцу не бросилось в глаза наше укрытие! Кто знает, какие безумные планы он вынашивает…

Ветер немного стих, а с ним и снегопад. Человек был еще довольно далеко, однако мы уже могли хорошо его рассмотреть.

Все молчали. Никто не знал, что сказать, потому что видели мы одно и то же. Снаружи гулял вовсе не Джет.

Это был Томас.