Янин за эту неделю научился искренне, до зубовного скрежета ненавидеть тишину.

Раньше, в прошлой жизни, тишина его успокаивала. Позволяла спокойно думать, отдыхать от бесконечных дворцовых забот и принимать взвешенные государственные решения. Теперь же она только пугала, давила на сознание тяжелым прессом. Особенно здесь, в его собственных покоях.

Потому что Неля всё ещё не просыпалась.

Она лежала на его огромной кровати, буквально утопая среди пушистых подушек и шёлковых одеял. Слишком бледная. Слишком хрупкая. Слишком... тихая. Для неё это было самым неестественным состоянием.

Иногда ей на пару часов становилось немного лучше. Иногда — резко хуже, и её тело снова начинало бить крупная дрожь. Иногда она даже открывала глаза на несколько коротких секунд, тупо вглядываясь в пространство. Но никого не узнавала — её взгляд оставался блуждающим, пустым и затуманенным. А потом она снова бессильно проваливалась в беспокойный, горячечный сон.

Придворные целители в один голос упрямо уверяли, что для процесса слияния аур это абсолютно нормально. Янин, слушая их вежливый лепет, уже начал всерьёз подозревать: если он услышит это проклятое слово «нормально» ещё хотя бы один-единственный раз, то совершенно точно кого-нибудь казнит. И, возможно, прямо на месте. Начнёт как раз с главного целителя.

— Ваше Величество, — робко начал главный лекарь, переступая с ноги на ногу у самого края пушистого ковра.

— Нет, — отрезал Янин, даже не повернув головы в его сторону и продолжая бережно держать Нелю за руку.

— Но я ведь ещё абсолютно ничего не успел сказать, Сир, — растерялся старик.

— Всё равно нет. Что бы ты сейчас ни предложил — мой ответ останется прежним.

Главный лекарь тяжело, сокрушённо вздохнул, поправляя свою бархатную медицинскую шапочку:

— Вам жизненно необходимо хотя бы немного поспать, Ваше Величество. Вы выглядите хуже половины моих пациентов.

— Нет.

— Но вы не покидали эту комнату и не смыкали глаз уже трое суток! — предпринял он последнюю отчаянную попытку воззвать к монаршему разуму.

— И? — Янин наконец поднял на него холодный, пугающе спокойный взгляд тёмных глаз.

— Это..., это чрезвычайно вредно для вашего здоровья, Сир.

— Вредно для кого конкретно? Для меня или для твоей дальнейшей карьеры при дворе?

Лекарь испуганно открыл было рот, чтобы выдать какую-нибудь весомую медицинскую тираду, потом вовремя закрыл его. А потом, здраво взвесив все риски для собственной шеи, благоразумно решил больше не спорить с разъярённым королём. Очень мудрое решение с его стороны.

Ближе к обеду Неля снова начала беспокойно метаться во сне. Она то и дело хмурилась, тихо бормотала какие-то бессвязные обрывки земных фраз и отчаянно пыталась куда-то бежать. Несмотря на то что по-прежнему неподвижно лежала среди шёлковых простыней.

Янин мгновенно отложил в сторону недочитанные документы и пересел на самый край кровати. Он аккуратно, но крепко взял её за тонкую руку, сплетая пальцы. Точно так, как делал это уже сотни раз за всю эту бесконечную, изнурительную неделю.

Чертовски странно. Раньше он даже отдалённо не подозревал, насколько сильно и безвозвратно мужчина может привязаться к одному-единственному человеку. Особенно за такой ничтожно короткий промежуток времени.

Но стоило этой рыжей девчонке на его глазах шагнуть в Барьер и раствориться в воздухе... И Янин всё понял. Слишком поздно и болезненно понял. В тот самый страшный момент, когда едва её не потерял.

И именно сейчас, когда его ладонь сжалась на её запястье, Метка Всадника под его пальцами внезапно перестала тускло тлеть. Узор на коже Нели резко налился ровным, глубоким и невероятно тёплым серебряным светом. Словно сквозь неё пропустили заряд чистой энергии.

— Не надо... — едва слышно, на самом грани выдоха прошептала Неля.

Янин мгновенно напрягся всем телом, впиваясь взглядом в её бледное лицо. Его сердце пропустило тяжёлый, болезненный удар.

— Неля? — негромко позвал он, чуть сильнее сжимая её пальцы.

— Не трогай... — её голос мелко, испуганно дрожал.

Было очевидно, что прямо сейчас, внутри своего бесконечного сонного лабиринта, она снова и снова мучительно переживала тот самый страшный день. Тот леденящий каменный алтарь. Ту засыпанную пеплом пещеру Севера. И того жуткого рогатого демона, который пытался выпить её душу.

Король свободной рукой осторожно, едва прикасаясь, убрал с её лба запутавшуюся рыжую прядь волос.

— Всё хорошо, Неля, — пугающе тихо, обволакивающим бархатным шёпотом сказал он. — Слышишь меня? Всё уже закончилось. Ты в полной безопасности. Ты дома.

Она его, конечно же, не слышала, продолжая блуждать в бреду. Но он всё равно упрямо продолжал говорить с ней. Каждый бесконечный день. Каждую глухую, холодную ночь. Сам до конца не понимая, зачем вообще это делает.

Наверное, глубоко в душе он просто панически боялся, что если замолчит хоть на минуту, то этот проклятый мир заставит его однажды навсегда перестать слышать её живой, дерзкий голос.

Но в эту самую секунду ресницы Нели судорожно вздрогнули, и серебряный свет на её запястье вспыхнул ровной, тёплой лавиной, пробивая остатки сонного забытья.

Вечером пришёл Эдмунд. По своему давнему обыкновению — без какого-либо стука, просто толкнув массивную створку плечом.

С неизменно недовольным выражением лица и..., спелым красным яблоком в руке. Почему именно с яблоком — на самом деле не знал даже он сам. Наверное, просто подсознательно искал повод занять руки, чтобы не выглядеть слишком взволнованным.

— Всё ещё спит? — с порога спросил младший принц, усаживаясь на подоконник.

— Да, — коротко отозвался король.

— Упрямая девка.

— Есть немного, — Янин даже не повернулся.

Эдмунд долго смотрел на бледное лицо спящей Нели, лениво подбрасывая яблоко на ладони, а потом неожиданно коротко фыркнул.

— Представляю, как эта язва будет злиться и топать ногами, когда очнётся и узнает, что целую неделю бесславно провалялась без сознания.

На уставших губах Янина впервые за весь этот бесконечный день появилась слабая, но настоящая улыбка.

— Да. Это будет грандиозный скандал.

— И что она подчистую пропустила своё эпичное возвращение во дворец на спине самого Серебряного Владыки.

— Особенно это её расстроит, — тихо согласился старший брат. — Она так хотела снова полетать.

— И всенародный праздник в её честь пропустила.

— И праздник.

— И, что самое забавное, половину нашей суеверной столицы, которая теперь на полном серьёзе считает её живой святой и спасительницей.

— Эдмунд... — укоризненно вздохнул король.

— Что?

— Пожалуйста, не напоминай. У меня и так голова раскалывается.

Младший принц победно ухмыльнулся, довольный тем, что смог хоть немного расшевелить брата. Но потом его ухмылка мгновенно увяла, и он вдруг стал серьёзным. Слишком серьёзным.

— Она очнётся, Янин, — весомо повторил он, прекращая жонглировать яблоком.

Король ничего не ответил, лишь крепче сжал прохладные пальцы девушки.

— Слышишь меня? — настоятельно нажал Эдмунд.

— Слышу.

— Просто... — Младший брат отвёл свой хмурый взгляд в сторону окна, словно ему было чертовски неудобно и непривычно произносить подобные сентиментальные вещи вслух. — Она действительно обязана очнуться. Потому что в противном случае, Янин, ты в своём трауре станешь для этого королевства совершенно, окончательно невыносимым. С кем мне тогда спорить?

А уже глубокой ночью, когда огромный королевский дворец наконец-то полностью погрузился в долгожданную тишину, даже суровые замковые гвардейцы на часах на этот раз переговаривались исключительно вполголоса, словно на подсознательном уровне панически боялись разбудить спящую девушку.

Янин неподвижно сидел в глубоком кресле прямо возле её кровати. За эту изнурительную неделю он вымотался настолько, что сам совершенно не заметил, как его окончательно сморил тяжёлый сон и он задремал.

Именно поэтому, когда это случилось, он сначала свято решил, что ему всё это просто чудится. Какое-то едва уловимое лёгкое движение на шёлковых простынях. Тихий, едва различимый шорох одеял. Едва слышный, глубокий человеческий вздох.

Король резко, как от удара, вскинул голову и замер на месте, боясь даже вздохнуть. Потому что Неля Соколова наконец-то открыла глаза и осознанно смотрела прямо на него. Сонно. Чертовски растерянно. Очень слабо, едва фокусируя взгляд, но совершенно точно смотрела. Настоящая. Вменяемая. Живая.

Несколько бесконечных секунд они оба просто хранили полнейшее безмолвие, будто панически боялись неосторожным звуком спугнуть этот хрупкий, волшебный момент. Потом девушка медленно моргнула, тяжело огляделась по сторонам, недовольно нахмурилась и хриплым, пересохшим от долгого молчания голосом выдавила:

— Привет...

Янин от этого звука даже дышать перестал, боясь нарушить нахлынувшее наваждение:

— С возвращением.

Наша Наследница ещё раз критически и очень медленно осмотрела роскошную королевскую спальню. Оценила бархатный балдахин над головой, пылающий камин в углу, дорогую золотую отделку на стенах, а затем перевела хмурый взгляд на самого измученного черноволосого короля. После чего сокрушённо, тяжело вздохнула на все покои:

— Пожалуйста, только не говорите мне, что я опять по своей глупости куда-то не туда попала. Я второй раз этот карьерный рост не потяну.

На несколько коротких секунд в комнате повисла оглушительная тишина. А в следующий миг Янин впервые за все эти долгие, страшные недели заливисто и громко рассмеялся. По-настоящему. Искренне. С таким колоссальным, давящим облегчением, что у него от этого внезапного нахлынувшего счастья даже подозрительно защипало в глазах.

Неля смотрела на этот приступ королевского веселья с огромным, неприкрытым подозрением:

— Эм... Судя по твоей истерике, Ваше Величество, у нас всё действительно настолько плохо и непоправимо?

— Нет, — сквозь счастливую улыбку ответил король, плавно поднимаясь из своего кресла и присаживаясь на самый край её постели. — Наоборот, Неля. Всё просто прекрасно.

Он протянул руку и невероятно осторожно, едва ощутимо коснулся ладонью её тёплой щеки. Медленно, бережно, будто всё ещё до конца не верил собственной королевской интуиции и тому, что она действительно проснулась и вернулась к нему.

— Теперь всё точно будет хорошо. Обещаю тебе.

— Звучит как-то запредельно подозрительно для этого жестокого мира, — проворчала она, забавно надув губы.

— Это исключительно потому, Неля, что ты очнулась всего какую-то минуту назад и ещё не успела оценить масштаб своего триумфа.

— А-а-а... Ну да, логично, — с самым важным и серьёзным видом кивнула Неля. — Тогда ладно. Принимается.

После этого краткого резюме наша героическая попаданка предприняла отчаянную попытку самостоятельно сесть на кровати. Села. Мгновенно побледнела от нахлынувшей слабости, сладко, во весь рот зевнула и тут же бессильно рухнула обратно на мягкие пушистые подушки.

— Нет, — официально заявила она, посильнее натягивая одеяло до самого носа. — Экстренно отменяем это ваше пробуждение. Программа дала сбой. Я ещё немножко посплю, пожалуй.

И уже через пару секунд Неля снова безмятежно и глубоко уснула, начисто отключившись прямо посреди их первого разговора. Заводские настройки Сосуда требовали перезагрузки.

Янин сидел над ней и смотрел на её мерно вздымающуюся грудь ещё очень, очень долго. И впервые за эти семь кошмарных дней затяжного бреда он наконец-то позволил себе искренне поверить: самый страшный, смертельный катаклизм в их жизни действительно остался позади. Связь аур стабилизировалась, Серебряный Владыка на крыше башни довольно затих, а это значит, что впереди их ждёт совершенно новая, весёлая и запредельно шумная глава жизни.