Когда всё закончилось, Янин первым делом, не обращая внимания на усталость и раны, вернулся к Неле.

Она всё ещё лежала неподвижно на каменном полу и не приходила в себя, бледная и пугающе тихая.

Серебряный Владыка медленно, с непередаваемым величием осторожно склонил свою огромную чешуйчатую голову к лицу девушки.

— Она жива, бескрылый король, — глухо, раскатистым эхом прогремел голос дракона. — Я чувствую биение её сердца. Но её человеческий сосуд сейчас очень, критически истощён. Магия выжгла почти все внутренние резервы.

— Она... она очнётся? — тихо, сорванным от долгого крика шёпотом спросил король, бережно приподнимая Нелю и прижимая её к своей груди.

Дракон долго, мучительно молчал, вглядываясь в лицо своей Наследницы сияющими серебристыми глазами.

— Не знаю, — наконец честно ответил гигант.

И это был, пожалуй, самый страшный, беспощадный и убийственный ответ из всех возможных в эту минуту.

Весь долгий обратный путь из Срединных гор Неля благополучно пропустила. Абсолютно весь, от первой до последней минуты.

Она так и не увидела своими глазами, как восторженные жители белокаменной столицы толпами выбегали на узкие извилистые улицы, едва весть о победе долетела до цитадели. Как суровые мужчины и благородные дамы плакали от искреннего, неконтролируемого счастья, глядя в чистое утреннее небо. Как над королевским замком впервые за столько лет гордо, мирно и величественно кружили десятки огромных разноцветных драконов.

Она проспала момент, когда древняя Сила Владыки, освобождённая из разлома Бездны, полноводной невидимой рекой вновь стремительно наполняла этот увядающий мир. Заброшенные природные источники силы по всему континенту с тихим гулом пробуждались, наполняясь чистейшей энергией. Покрытые пылью веков артефакты в подвалах Академии сами собой оживали, согреваясь изнутри. Молодые юноши и девушки в далёких провинциях внезапно, к огромному удивлению родителей, обнаруживали в себе сильный магический дар. А выжившие драконы, веками выжигаемые изнутри ментальным голодом, наконец-то возвращали себе ясный, осознанный разум.

Мир вокруг стремительно, бесповоротно менялся, исцеляясь от столетней засухи. А Неля всё спала, бережно укрытая шёлковыми одеялами в лучших королевских покоях.

С того времени прошла неделя. Самая длинная, изнурительная и невыносимая неделя в жизни Янина.

За всё это время он практически не покидал своих личных покоев. По той простой причине, что теперь эти парадные залы официально сталиеё покоями.

Лучшие лекари королевства, самые высокомудрые маги Академии и опытные народные целители со всех уголков империи сменяли друг друга у постели больной. Но никто из них, несмотря на все свои знания и пробудившуюся в мире магию, так и не смог её разбудить.

Неля металась в тяжёлом, горячечном бреду. Иногда она едва слышно, испуганно что-то шептала, отбиваясь от невидимых врагов. Иногда в панике звала кого-то, кого Янин не знал. Иногда тихо, беззащитно плакала прямо во сне, утыкаясь лицом в шёлковые подушки.

И каждый раз, когда из её глаз катились эти горькие слёзы, сердце сурового короля сжималось всё сильнее, превращаясь в кровоточащую рану.

— Ты опять здесь? — раздался тихий, знакомый голос у самых дверей.

Янин медленно поднял уставшую голову. На пороге роскошных покоев стоял Эдмунд. Младший принц. Как всегда хмурый, замкнутый и вечно чем-то недовольный в этой жизни.

— Да, — коротко, глухо ответил король, не разжимая пальцев.

Эдмунд сделал несколько бесшумных шагов вглубь комнаты и посмотрел на спящую, бледную девушку. Смотрел долго. Молча. Изучая каждую чёрточку её неподвижного лица.

— Она сильная, Янин, — наконец негромко произнёс он, ломая звенящую тишину. — Она обязательно очнётся.

— Надеюсь, — выдохнул государь, не отрывая взгляда от Нели.

Принц слегка поморщился и неловко переступил с ноги на ногу, будто ему было жутко непривычно находиться в роли утешителя.

— На самом деле... Это несправедливо. Она ведь ничего плохого нам не сделала.

Янин удивлённо, со смутным подозрением посмотрел на младшего брата. Эдмунд лишь лениво пожал широкими плечами:

— Ну да, согласен. Дерзила мне при каждой встрече. Спорила по любому поводу без капли почтения к титулу. Постоянно, методично выводила меня из себя.

— Да уж, это чертовски похоже на нашу Нелю, — на губах короля впервые за неделю прорезалась слабая, едва заметная улыбка.

— Именно, — кивнул принц, и его суровый взгляд тоже немного смягчился. — Но, видят боги, Янин... Смерти я этой сумасшедшей девчонке никогда не желал.

Он на секунду замолчал, уставившись на носки своих сапог, а потом добавил гораздо тише, почти интимно:

— И тебе..., тебе я тоже никогда не желал зла. Наш спор за трон этого не стоил.

Над постелью больной повисла густая, редкая тишина. Тёплая. Искренняя. Почти забытая ими семейная атмосфера, в которой больше не было места старым обидам, политическим интригам и борьбе за власть.

Эдмунд внимательно посмотрел на брата. На то, с каким бережным, трепетным отчаянием тот непрерывно держит Нелю за её слабо светящуюся Меткой руку. И младший принц наконец-то окончательно понял то, что абсолютно все придворные гвардейцы и Альвар заметили уже очень давно.

Их суровый, непоколебимый король пропал окончательно. Безвозвратно. И совершенно безнадёжно влюбился в эту невозможную рыжую попаданку.

И именно в этот самый сакральный момент тонкие пальцы Нели едва заметно дрогнули.

Настолько слабо, неуловимо и мимолётно, что никто из находящихся в комнате братьев этого не увидел.

Никто, кроме Серебряного Владыки. Исполинский зеркальный дракон, чьё присутствие теперь наполняло силой весь континент, неподвижно сидел на крыше самой высокой башни замка. Сквозь толщу камня и ткани он чутко улавливал каждый удар её сердца. И сейчас древний ящер впервые за много веков тепло, торжествующе улыбался.

Потому что он, вопреки всем прогнозам лекарей, доподлинно знал. Его маленькая, невыносимая Всадница наконец-то возвращается в реальный мир.

А это означало только одно: очень скоро в этом чопорном, тихом королевском дворце снова станет запредельно, катастрофически слишком шумно.

— Пора, пора просыпаться моя сильная девочка. Ты тут нужна.