К одиннадцатому дню звон в левом ухе стал тише. Зато слухи в Белом Броде звучали отчётливо.

О живом яйце знали у городских ворот, в лавке сбруи и возле хлебных рядов. К тому времени, когда наша двуколка остановилась перед магистратом, кладка успела вырасти с трёх яиц до двенадцати, а Рейнар — превратиться в чёрного дракона, который каждую ночь летал над Роэном.

— Удобно, — сказала я, выбираясь на мостовую. — Вам вернули крылья раньше, чем вы зашли в канцелярию.

— К вечеру сожгу город.

— Постарайтесь после нашей встречи. У меня здесь дела.

Он подал мне руку. Повязки уже сняли, но кожа оставалась красной. Я оперлась на его пальцы только на время ступеньки и сразу отпустила.

В поездке участвовали четверо: я, Рейнар, Несса и Мара с книгами поместья. Томас обещал подойти как свидетель запроса Корвина. Оставить Рейнара в Роэне означало сохранить тайну ещё на день. Привезти его — получить законное покровительство и потерять возможность отрицать его участие.

Я выбрала документ.

В приёмной нас ждал представитель Северного кредитного дома. Его звали Оскар Нейт, на нём был новый серый сюртук, а перед ним лежал исполнительный лист на две тысячи четыреста крон.

— Госпожа Эстен, — начал он, едва я вошла, — в связи с переходом права собственности кредитор требует немедленного обеспечения долга.

— В связи с переходом права собственности я требую первичные накладные.

— Все счета заверены прежним владельцем.

— Прежним владельцем был мой бывший муж. На документах стоят подписи трёх разных управляющих, один из которых умер за год до указанной поставки.

Мара положила на стол книгу захоронений местной часовни.

— Я принесла подтверждение, — сказала она.

Оскар не посмотрел.

— Исполнительный лист выдан законно.

— Тогда вам не составит труда подтвердить каждую строку.

Дверь внутреннего кабинета открылась.

Арлен Вес оказался невысоким, худым человеком с седеющими волосами и чернильным пятном на среднем пальце. Он посмотрел на Оскара, потом на нас.

— Утверждение о законности я слышал, — сказал он. — Теперь хочу увидеть основание.

Мы вошли все. Кабинет был рассчитан на троих, поэтому Рейнар остался стоять у стены. Арлен не предложил ему ни стула, ни особого обращения.

— Разделим вопросы, — сказал магистрат. — Первый: долг. Второй: работа с кладкой. Третий: присутствие ссыльного Кассена. Если кто-нибудь смешает их в одну речь, я прерву.

Он начал с долга.

Я показала счета на мрамор, ремонты закрытого гнезда и мост на заброшенной дороге. Мара предъявила хозяйственные книги. Оскар настаивал, что кредитный дом купил обязательства добросовестно и не обязан проверять каждую поставку.

— Добросовестность не заменяет товар, — сказал Арлен. — Где мрамор?

— Возможно, использован прежним владельцем в другом имении.

— Тогда Роэн не обязан за него платить.

Оскар перелистнул исполнительный лист.

— Кредитор вправе опечатать доходные помещения до предоставления залога.

— Доходные помещения уже опечатал храм, — ответила я. — Хотя кредитором купальни он не является.

— Часть обязательств принадлежит храмовой казне.

— Какая именно?

Оскар назвал шесть позиций. Среди них были очистка каналов, серая соль и «утилизация нежизнеспособного материала».

— Материал не утилизирован, — сказала я. — Яйца находятся в гнезде.

— Тогда услуга могла включать подготовку.

— К чему?

Он впервые замолчал.

Арлен взял исполнительный лист.

— Предоставляю владельцу четырнадцать дней на независимый аудит. До истечения срока запрещаю изъятие имущества, блокировку хозяйственной кассы и опечатывание купальни сверх уже существующей храмовой печати. Господин Нейт, передайте кредитору требование представить первичные накладные за пять лет.

— Четырнадцать дней недостаточно.

— Для того, кто требует деньги немедленно, достаточно.

Оскар собрал бумаги.

— Кредитор обжалует.

— Это его право.

Он ушёл, задев плечом косяк.

Арлен сделал пометку и перешёл ко второму вопросу.

Несса предъявила протокол проверки, пластину и запечатанные образцы. Магистрат читал медленно. На словах «искусственный запаздывающий импульс» поднял глаза.

— Факт или вывод?

— Факт: зарегистрирован отдельный импульс с постоянной задержкой, — ответила я. — Вывод: он искусственный, потому что подавляется специально настроенным храмовым камертоном и связан с нанесённой на ложе смесью.

— Вывод подтверждён химически?

— Предварительно, — сказала Несса. — Полный состав будет завтра.

— Жизнеспособность яйца?

— Подтверждён основной ритм, — ответила я. — Прогноз без повторных измерений давать рано.

— Остальные?

— Два дают физический ответ, глубокая проверка не проводилась.

Арлен кивнул.

— Формулировки точные. Что вы просите?

— Зарегистрировать Роэн как кладку под независимым наблюдением, разрешить восстановительные работы и принять уведомление по Хартии свободной кладки.

— Для Хартии нужен лицензированный слушатель.

— Прошу временно восстановить мою лицензию в пределах Роэна.

— И огненный покровитель из зарегистрированного драконьего дома.

В комнате стало слышно, как на первом этаже скрипит перо секретаря.

Рейнар вышел от стены.

— Рейнар Кассен. Дом Кассен не упразднён. Согласен стать покровителем кладки Роэна.

Арлен не выразил удивления.

— Ваше право представлять дом ограничено приговором.

— Приговор лишил меня звания, государственной службы и формы. Родового имени не лишил.

— Вы изучали текст?

— Семь лет.

Магистрат достал сборник законов. Нужная статья нашлась быстро. Дом Кассен находился под временным управлением Палаты родов до смерти или полного оправдания последнего взрослого члена. Рейнар не мог распоряжаться землями, но сохранял право защищать несовершеннолетних своего рода и выступать огненным свидетелем.

Если четвёртое яйцо окажется Кассен, его право станет сильнее моего.

Я знала это до поездки. Всё равно неприятно было видеть строчки на бумаге.

— Подготовьте договор, — сказал Арлен секретарю через открытую дверь.

— С дополнениями, — остановила я. — Покровительство не создаёт права собственности на яйца или Роэн. Не даёт покровителю права единолично менять режим, перемещать кладку либо представлять её без письменного согласия владелицы и медицинского свидетеля. Срок — до Конвокации или до добровольного прекращения любой стороной.

Рейнар повернулся ко мне.

— Если вы прекратите договор во время угрозы?

— Тогда вы сможете обратиться к магистрату за экстренной защитой. Не забрать яйцо самостоятельно.

— Если вас задержат?

— Мара получает временное право согласия на бытовые работы. Для магической процедуры — Несса.

— Если яйцо Кассен?

— Вопрос опеки решит отдельное слушание после подтверждения. До этого никаких требований.

Он смотрел на меня несколько секунд.

— Принимаю.

Арлен отметил что-то на полях.

— Разумно. Теперь третья часть. Господин Кассен, условия ссылки запрещают вам приближаться к столице, военным объектам и родовым землям Кассен. Роэн ни к одному пункту не относится. Однако вы обязаны отмечаться на заставе раз в семь дней.

— Отмечался вчера.

Томас, до этого молча стоявший у двери, положил журнал дежурств.

— Подтверждаю.

— Тогда ваше пребывание законно. Почему храм вас разыскивает?

— Этого в запросе не указали, — сказал Томас. — Формулировка: «установить местонахождение и круг контактов».

— Дата?

— Восьмой день месяца, шесть утра.

За несколько часов до моего прибытия в Роэн.

Арлен записал и это.

Секретарь принёс договор покровительства. Я прочитала каждую строку, внесла право Рейнара отзывать согласие на огонь и потребовала заменить слово «владелец кладки» на «ответственная за убежище». Яйца не были имуществом, хотя кредиторы и храм старательно писали иначе.

Мы подписали документ на серебряной пластине.

Рейнар приложил ладонь к углу. Красный свет прошёл по гравировке и погас. На его лице ничего не изменилось, но я заметила, как он прижал локоть к боку.

Цена одной официальной подписи — ещё один внутренний ожог.

— Достаточно, — сказала я секретарю, когда тот попросил повторить знак ярче. — Личность подтверждена журналом заставы и магистратом.

Арлен поставил печать.

— Лицензия госпожи Эстен временно восстановлена в границах Роэна на сорок дней. Каждая глубокая процедура — при медицинском свидетеле. Результаты представлять каждые пять дней. Хартия зарегистрирована условно.

— Что значит условно? — спросила Мара.

— До Конвокации должен появиться живой вылупившийся дракон. Не ритм, не движение, не заключение. Хартия написана после войны, формулировка жёсткая.

— До Конвокации осталось тридцать восемь дней, — сказала я.

— Именно.

Он закрыл регистрационную книгу.

— И ещё. Храм подал запрос на досрочную инспекцию Роэна. Инспектор Корвин Тасс считает, что ваши действия угрожают сохранности мёртвой кладки.

— Дата запроса?

— Сегодня, девять утра.

— Решение?

— По обычному порядку он обязан предупредить за три дня. Я направил напоминание.

— Значит, приедет завтра, — сказала Несса.

— Это предположение, — поправил Арлен.

— Запишите его моим, — ответила она.

Мы вышли после двух часов дня. На ступенях магистрата собралась небольшая толпа. Кто-то узнал Рейнара. Женщина с корзиной отступила, двое мальчишек, наоборот, подошли ближе.

— Покажите крылья! — крикнул один.

Рейнар прошёл мимо.

У аптеки Несса отдала мне предварительный анализ. В образце с ложа подтвердились очищенная серая соль, человеческая или драконья кровь и мелко истолчённая живая скорлупа.

— Живая? — переспросила я.

— Снятая с яйца, внутри которого в тот момент сохранялся ритм. После естественного вылупления структура другая.

— Можно определить род?

— Если найду сравнительный материал. В городской лаборатории его нет.

— Храм располагает архивом скорлупы всех домов.

— И вряд ли поделится.

Рейнар прочитал заключение.

— В ящиках перевозили не яйца, — сказал он. — Скорлупу.

— Крышка слишком велика для флаконов.

— Значит, её снимали пластами.

Я представила живое яйцо с вырезанной частью оболочки и отогнала картину. Для доказательства она не годилась.

На рынке я продала маленькую золотую брошь за сорок две кроны. Торговец предлагал тридцать пять, пока Мара не показала клеймо столичного мастера. С деньгами в кошеле стало легче, хотя впереди оставались жалованье и ремонт.

К Роэну мы выехали ближе к вечеру.

Через полчаса Рейнар оглянулся.

— За нами едут.

На дороге позади показался всадник в сером плаще. Он держал расстояние, не пытаясь обогнать. Когда мы замедлились, замедлился тоже.

— Храмовый? — спросила я.

— Окантовки нет.

— Тогда не будем дарить ему догадку.

Я велела кучеру сохранять скорость. На развилке к заставе Томас свернул вправо. Всадник остался за нами.

— Могу снять его с седла, — сказал Рейнар.

— Не можете. У нас нет доказательств нападения.

— Он передаст Корвину состав группы и время возвращения.

— Передаст. А мы передадим Арлену описание всадника и не дадим повода обвинить покровителя в нарушении закона.

Рейнар провёл пальцами по запястью, где под кожей темнел обсидиан.

— Закон уже справился без моей помощи.

— Я знаю.

— Нет. Пока только начинаете.

Он отвернулся к дороге.

На закате серый всадник исчез за поворотом. До Роэна оставалось меньше часа, когда над северным склоном поднялся столб белого пара.

Слишком высокий для исправного сброса.

Потом пар оборвался.

Рейнар вскочил на подножку.

— Канал.

Кучер ударил вожжами. Двуколка дёрнулась вперёд.

Цена покровительства оказалась простой: теперь храм точно знал, кого и где нужно ударить.