Зал родов за семь лет стал больше.

Или я помнила его меньше.

Тогда в нём решали судьбу одного осуждённого. Сегодня на галереях сидели представители всех драконьих домов, гражданские судьи, военные, храмовые служители и газетчики. В центре возвышался круглый помост с четырнадцатью креслами. Над ним висел Большой колокол.

Серебряные трубки уходили от кресел под пол. Центральная линия поднималась к бронзовой чаше, где должен был стоять опорный дракон.

Дарен ждал у помоста.

На нём был бело-синий мундир кандидата в Первое Крыло. Увидев Селину, он сделал шаг, но стража Арлена закрыла проход.

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— После слушания, если она согласится, — ответила я.

— Лиа, ты не понимаешь. Северин изменил порядок.

— Лиора.

— Сейчас не время.

— Вы десять лет выбирали для меня время. Больше не выбираете.

Селина стояла рядом, опираясь на руку стражницы.

— Что он изменил? — спросила она.

Дарен посмотрел на метку у неё на шее.

— Сказал, твой контур отключат. Испытание пройдёт на остальных тринадцати.

— В журнале четырнадцать линий. Пустая линия нарушит ритм.

— Он поставит нейтральную пластину.

— Живая кровь не заменяется серебром, — сказала Несса.

Дарен сжал челюсть.

— Я потребовал независимую проверку. Северин отказал. Но если я уйду, он возьмёт другого опорного дракона и назначит меня виновным в срыве Конвокации.

— Поэтому останетесь? — спросила Селина.

— Чтобы остановить, если станет опасно.

— Вы уже видели список доз.

— Видел. Он утверждает, это расчёт на случай полного лечебного режима, а не сегодняшнего испытания.

— И снова поверили.

Дарен не ответил.

У входа каждому участнику церемонии выдавали лист согласия. Селина отказалась подписывать. Трое наследников попросили время на чтение, но храмовый писец показал старые бланки из периода подготовки: на них уже стояли подписи.

— Это согласие на сегодняшнее испытание? — спросила я молодого дракона из дома Ресс.

— Мне говорили, что на проверку совместимости, — ответил он. — Дату не ставили.

Сегодняшняя дата была вписана другим почерком.

Арлен изъял лист как спорный. Храм тут же выдал копию. На ней дата выглядела напечатанной одновременно с текстом.

— У них готовы два варианта каждого документа, — сказал он.

— Как в Пепельной шахте.

Мы предупредили остальных наследников. Четверо отозвали прежние подписи письменно, двое отказались слушать. Их семьи уже объявили выгодные союзы, и признать сомнение означало сорвать договорённости.

Ребёнок Кассен зашевелился в корзине. Его согласия никто не спрашивал, поэтому Арлен поставил отдельный запрет подключать переносное ложе к любому серебряному контуру.

— Они попробуют через родовое поле, — сказал Рейнар.

— Тогда закроете корзину войлоком и уйдёте к дальней стене. Форму не менять.

— Принято.

Председатель суда ударил деревянным молотком. Нам велели занять места.

Ребёнка Кассен внесли в переносной корзине. Он проснулся от голосов, высунул морду и зацепился когтями за край. По галереям прошёл шум.

Хартия требовала живого вылупившегося дракона. Ни один камертон не убеждал так быстро, как десять фунтов голодной жизни.

Арлен начал.

Он предъявил акт холодной доли, регистрацию Хартии, официальную пластину и запись рождения. Судебный лекарь осмотрел ребёнка, подтвердил дыхание, сердечный ритм и самостоятельный огонь. Роэн признали действующим свободным убежищем до отдельного решения о постоянном статусе.

Первая победа заняла четыре минуты.

На пятой Арлен показал приказ Северина, изъятый у Корвина. Храмовый представитель заявил, что печать украдена в Пепельной шахте. Тогда Томас предъявил показания пристава: ему дали сокращённый текст, а настоящий приказ Корвин держал при себе.

Несса выступала шестой минутой. Показала два флакона, заключение о крови Селины и чёрное ветвление на пластинах. Медицинская коллегия подтвердила воспроизводимость опыта утром: состав создавал запаздывающий проводящий импульс без живого носителя.

Северин сидел в первом ряду храма.

Он выглядел так же, как семь лет назад: седые волосы, спокойное лицо, руки на серебряной цепи. Только теперь я знала, сколько людей трудилось, чтобы его порядок казался естественным.

Селина вышла на восьмой минуте.

— Я не давала согласия на состав из живой скорлупы, — сказала она. — Не знала, что мою боль связывают с Дареном. Не знала о продлении каждые девяносто дней. Северин называл это истинной связью. Я отзываю согласие на все процедуры Первого Огня и на участие в Большом колоколе.

Она сняла шарф.

Чёрная метка была видна всему залу.

Ирэна Сол появилась у храмовой стороны. Значит, добралась до столицы раньше нас.

— Госпожа Орс находится в состоянии отмены и не способна оценивать последствия, — сказала она.

— Способность проверена двумя гражданскими лекарями, — ответил Арлен. — Документы у суда.

— Её симптомы вызваны вмешательством Лиоры Эстен.

Наступила моя очередь.

Я вышла на середину зала с отцовским камертоном и старым храмовым инструментом Северина.

— Семь лет назад я проверяла обгоревшую скорлупу из дела Кассен, — сказала я. — Услышала основной след Рейнара и второй запаздывающий импульс. Личный камертон показывал оба. Храмовый подавлял второй. В заключение я внесла только основной след.

На галереях стало тихо.

— Почему? — спросил председатель.

— Боялась ошибиться, потерять лицензию и разрушить брак. Дарен Вайрен убеждал меня не ослаблять дело сомнением. Северин Марель назвал импульс помехой. Решение не записывать приняла я. Оно было профессионально и нравственно неверным.

Рейнар сидел у корзины, бледный, с перевязанной грудью. Он не отвёл взгляд.

— Вы признаёте ложное заключение? — спросила Ирэна.

— Признаю неполное.

— По нему осудили человека. Почему суд должен верить вам сейчас?

— Не должен верить мне одной. Поэтому есть инструмент Орена с отказом заверять подавляющую настройку, четырнадцать заказанных камертонов, книги поставок, состав в яйцах и крови Селины, колокол Роэна, свидетели шахты, приказ Северина и живой ребёнок без третьего ритма.

— Всё это собрала женщина, желающая оправдать любовника.

— Пластину проверила медицинская коллегия. Приказ изъял магистрат. Книги нашли пограничники. Рейнар не участвовал в анализе состава. Моя личная связь с ним существует, но факты распределены между людьми, которым не нужно любить его.

Председатель вызвал Дарена.

— Вы давали кровь для подготовки госпожи Орс?

— Да. Мне сказали, что проверяют и усиливают естественную совместимость.

— Когда узнали о живой скорлупе?

— После церемонии признания.

— Почему не потребовали независимого анализа?

Дарен посмотрел на членов совета, среди которых ожидал получить назначение.

— Северин предупредил, что разглашение сорвёт лечение Селины и вызовет политический кризис. Я согласился продолжить до безопасного закрепления.

— Назначение Первым Крылом зависело от закрепления? — спросил военный прокурор.

— Да.

— То есть у вас был личный интерес не останавливать процедуру.

— Был. Но я считал связь настоящей.

Селина стояла напротив.

— Когда я просила уехать, вы считали моё желание настоящим?

Дарен не смог ответить сразу.

— Я считал, что говорит отмена.

— Потому что Северин так сказал.

— Да.

— А когда он показал вам новый список доз?

— Я потребовал изменить испытание и убрать твою линию.

— Но согласились стать опорным огнём.

— Чтобы контролировать.

— Вы всегда называете контролем решение остаться в центре.

Председатель остановил их и вызвал Рейнара.

Ирэна попыталась представить его заинтересованным претендентом на Роэн. Рада Мейн передала суду безотзывный отказ от земли и единоличной опеки. Арлен — храмовое предложение о помиловании.

— Почему отказались? — спросил прокурор.

— Условием была ложь против Лиоры и передача ребёнка храму.

— Вы состоите с ней в личной связи.

— Да.

— Значит, тоже заинтересованы.

— Поэтому не прошу верить моему рассказу без Томаса, приказа и книг. Но штифт в мою грудь поставили по приговору, основанному на подавленном импульсе. Такой же импульс нашли в четырнадцати контурах. Это можно проверить независимо от того, с кем я сплю.

По галереям прошёл шум. Рейнар сел, прижав ладонь к повязке. Он сказал ровно столько, сколько мог подтвердить.

Председатель посмотрел на часы.

— Пятнадцать минут закончились.

— Требую остановить испытание Большого колокола до полного исследования, — сказала я.

— Поддерживаю, — заявил Арлен.

Военный прокурор поднялся.

— Поддерживаю в связи с приказом о незаконном изъятии и возможным воздействием на наследников.

Несколько представителей домов присоединились. Другие требовали провести испытание, чтобы опровергнуть обвинение. В зале начался спор.

Северин встал.

Ему не понадобилось повышать голос.

— Империя слышит признание женщины, которая уже однажды исказила профессиональное заключение, — сказал он. — Мы видим больную госпожу Орс, ссыльного предателя и провинциальные документы из мастерской подделок. Большой колокол создан, чтобы предотвратить новые войны домов через безопасную синхронизацию. Испытание рассеет страх быстрее месяцев политического спора.

— Без Селины, — сказал Дарен.

— Без неё.

— И без наследников, отозвавших согласие, — добавил председатель.

Трое молодых драконов поднялись с кресел. Храмовые помощники попросили их остаться для «чистоты опыта». Один сел обратно. Двое отошли.

— Контур неполон, — сказала я. — Нельзя запускать.

— Нейтральные пластины компенсируют разрыв, — ответил Северин.

— Покажите их.

— У вас нет допуска к храмовому механизму.

Этого было достаточно, чтобы суд назначил запрет. Председатель поднял молоток.

В этот момент двери зала закрылись.

Серебряные засовы опустились из стен. Храмовая охрана перекрыла проходы к помосту. Несколько гражданских стражников попытались вмешаться, но под их ногами зажглись линии контура.

Северин уже не собирался убеждать.

— Начинайте, — сказал он.

Дарен повернулся к нему.

— Суд не разрешил.

— Суд поддался панике. Вы хотите стать Первым Крылом или позволите предателю разрушить порядок?

— Селина вне контура.

— Поэтому её линия не причинит вреда.

— Ложь, — сказала она.

Северин сделал знак служителям.

Они ударили по малому управляющему гонгу.

Метка Селины вспыхнула чёрным. Она упала на колени.

Остальные наследники вскрикнули почти одновременно. Даже те, кто отошёл от кресел. Реагент уже находился в их крови.

Дарен взревел и принял драконий облик.

Сине-золотое тело заполнило центральную чашу, крылья раскрылись под колоколом. Серебряные захваты сомкнулись вокруг лап и основания крыльев. Он дал огонь — коротко, словно пытался прожечь крепления.

Контур принял его пламя.

Большой колокол ударил.

Правое ухо пронзило боль. Левое, едва начавшее слышать, снова исчезло. На серебряных трубках проступили чёрные ветви.

Наследники выгнулись в креслах. У тех, кто стоял, почернели метки под одеждой. Облегчение пришло только когда они повернулись к выбранным храмом партнёрам. Формула работала именно так, как сказала Селина.

Рейнар закрыл корзину своим телом. На его руках появилась чешуя.

— Не меняйте форму! — крикнула я.

Не знала, слышит ли он сквозь звон.

Я опустилась на пол и приложила пальцы к серебряной линии. Вибрация шла не сверху. Колокол только распространял тон. Управляющий импульс поднимался снизу, из-под центрального помоста.

В схеме Сая была чаша. На деле под ней находился отдельный управляющий узел, скрытый под камнем.

— Под помостом! — крикнула я Арлену. — Главная пластина под Дареном!

Северин услышал.

Он поднял руку для второго удара.

Чёрные ветви поползли к корзине ребёнка Кассен.