Отряд остановился за мостом на рассвете.

Вперёд выехали трое: столичный пристав, Ирэна Сол и Корвин Тасс. Инспектор сменил серебряную цепь на простой дорожный плащ, но личный знак висел у пояса.

Арлен встретил их перед закрытыми воротами. Я стояла рядом, Томас — чуть сзади. На стене находились шесть охранников. Остальные люди оставались на назначенных местах.

Пристав развернул приказ.

— Селина Орс обвиняется в краже закрытых храмовых документов и незаконном выезде в состоянии магической болезни. Подлежит возвращению в Рейдаль для лечения и допроса.

— Она свидетель по делу о принуждении, — сказал Арлен. — Находится под моей защитой и отказалась возвращаться.

— Ваше предписание не выше столичного.

— Покажите печать суда.

Пристав предъявил нижний угол. Печать принадлежала канцелярии Первого Огня, не гражданскому суду.

— Храм не может выдать приказ об аресте по делу, где сам является обвиняемой стороной, — сказал Арлен.

— Речь о лечении.

— Тогда требуется согласие пациентки.

Селина вышла на крыльцо. Она держалась за перила, рядом стояли Несса и городская стражница.

— Я не согласна, — сказала она. — Документы передала магистрату добровольно. Лечение получаю здесь.

Ирэна подняла голос:

— Госпожа Орс, искусственная отмена нарушает вашу истинную связь. Вернитесь к лорду Вайрену, пока вред не стал необратимым.

— Вред причинили ваши капли.

— Вы говорите под влиянием Лиоры Эстен.

— Она не запирала мою дверь.

Пристав свернул приказ.

— Даю до полудня на добровольное исполнение. Затем действуем по экстренному праву предотвращения магической угрозы.

— Экстренное право не позволяет штурмовать частный дом, — сказал Арлен.

Корвин впервые заговорил:

— В доме находятся заражённая кладка, незаконные реагенты и нестабильный дракон, лишённый ограничителя. Угроза очевидна.

— Ограничитель удалили потому, что ваш колокол загнал его в сердечный канал, — сказала я.

— У вас нет доказательств происхождения колокола.

— Номер Роэна, ваша сумка, задержанный кладовщик и книга поставок.

— Подделки Пепельной шахты показывают, как легко изготовить любую улику.

Он собирался объявить поддельной собственную мастерскую подделок.

— Тогда дождёмся суда, — ответила я.

Переговоры закончились.

Отряд разбил лагерь за мостом. Две крытые повозки поставили в центре, не открывая. Томас отправил гонцов в Белый Брод и на заставу. Городская стража могла прибыть через четыре часа. Пограничный резерв — через шесть.

Полдень прошёл без нападения.

В два часа четвёртое яйцо дало первый резкий толчок. Светлая линия на тупом конце расширилась. Я запретила всем покидать места, но перевела медицинскую группу в гнездо. Несса подготовила ножницы, полотна и зажимы. Рейнар занял скамью у входа.

— Огонь не использовать, — напомнила она.

— Знаю.

— Даже при трещине.

— Знаю.

— Повторяю для себя, — сказала я.

Он посмотрел на меня и кивнул.

К вечеру прибыло двенадцать городских стражников. Пристав заявил, что они не имеют права мешать столичному исполнению. Арлен поставил их внутри стены как защиту порядка, не Роэна.

Получилось вооружённое ожидание, где каждый называл себя законом.

На сорок третий день храмовый отряд отступил на милю.

— Уходят? — спросила Мара.

— Меняют позицию, — ответил Рейнар. — Мост слишком узкий. Ночью зайдут с востока.

Томас проверил лес. Нашёл следы у старого водосборника и обрезанные ветви на спуске к погрузочному тоннелю.

Повозки исчезли из лагеря.

Мы не стали преследовать.

Ночью постучали три раза по деревянной доске.

Север.

Потом дважды.

Юг.

Они атаковали с двух сторон.

У северной стены люди Корвина перекинули лестницы. Охранники Роэна вылили тёплую воду, лестницы заскользили. На юге тараном ударили в ворота. Подпорки выдержали первый удар, второй выбил верхнюю петлю.

Я находилась в гнезде. Моя задача была записана заранее: не выходить, пока яйца в критическом режиме. Всё равно каждый удар по воротам отзывался желанием бежать наверх и проверять самой.

— Давление стабильно, — сказала Мара.

— Четвёртое — двадцать три секунды, — сообщил Кель.

— Продолжаем.

Снаружи раздался бронзовый звон.

Не один большой колокол. Несколько малых, настроенных в один тон.

Серебряные инструменты на столе задрожали. Четвёртое яйцо ударилось о ложе. Пятое замолчало. Шестое дёрнулось, сбивая полотна.

— Все камертоны в войлок! — приказала я. — Трубы закрыть шерстью. Кель, сигнал Томасу: колокола на северо-востоке.

Он ударил по доске по условному рисунку.

Рейнар встал.

— Я найду повозку.

— Нет.

— Пока звонят, яйцо не выйдет.

— Вы не можете использовать форму.

— Могу найти колокола без формы.

— С кем?

— Двое охранников у тоннеля.

— Рейнар...

— Я не дам огонь. Разрешение покинуть гнездо не требуется по договору.

Он был прав и снова использовал правоту как нож.

— Возьмите Томаса, если он свободен. Не идите один.

— Принято.

Рейнар ушёл. Я осталась.

Звон повторился. Левое ухо пронзила боль. Из четвёртого яйца пришёл удар, потом частая дрожь. Трещина ещё не появилась.

Наверху загорелась гостиница. Дым пошёл по вентиляции. Лорс закрыл заслонку, отделяя дом от гнезда. Плотники разбирали часть крыши, чтобы огонь не перешёл на жилое крыло.

В погрузочный тоннель бросили пакет серой соли. Мешки с песком задержали порошок у входа. Ив и двое работников засыпали его землёй, не смывая в канал.

Подготовка работала.

Люди всё равно получали раны. Келю рассекло плечо осколком двери. Один городской стражник обжёг руки. Повариха упала с лестницы. Никто не покинул место без смены.

Колокола прозвучали в третий раз.

Четвёртое яйцо треснуло.

Линия пошла по тупому концу, но сразу остановилась. Изнутри показалась тёмная влажная оболочка. Она не лопнула. Движение под ней ослабло.

— Началось, — сказала Несса. — Если оболочка не разорвётся после трёх толчков, режем.

Первый толчок.

Второй слабее.

Третьего не было.

Я надела перчатки. Несса расширила трещину деревянными клиньями. Мара держала часы. Подавляющий звон продолжал идти через камень.

— Режу оболочку, — сказала Несса.

— Согласна.

Она сделала короткий надрез. Из яйца хлынула горячая жидкость. Внутри показалась маленькая морда, покрытая серой плёнкой. Драконёнок не вдохнул.

— Нужен огонь, — сказала Несса. — Слабый постоянный, чтобы запустить лёгкие.

Рейнара не было.

В гнезде не находилось другого взрослого дракона. Селина лежала в доме с нестабильным сердцем, её огонь был связан реагентом. Использовать её означало риск для двоих.

— Горячие камни, — решила я. — К ложу, не к скорлупе. Поднять воздух на две десятых.

Работники выполнили. Драконёнок дёрнул передней лапой, но не вдохнул.

Колокола замолчали внезапно.

Через минуту Рейнар вернулся. Рубашка на левом плече была разорвана. Рука до локтя покрылась тёмно-красной чешуёй, пальцы превратились в когти. По свежему шву расползалось кровавое пятно.

— Повозка разрушена, — сказал он.

— Где Томас?

— Пошёл за Корвином. На повозке было четыре колокола и два мешка соли. Охранники держали круг. Я не смог подойти человеком.

— Поэтому использовали форму.

— Только руку и плечо. Сломал переднюю ось, Томас перерезал верёвки. Колокола упали в канаву с песком.

— Вас ранили?

— Шов разошёлся при изменении кости. Меч не задел.

Несса сняла с его плеча обрывок ткани. Под чешуёй, которая уже втягивалась в кожу, виднелась свежая кровь.

— Это вы называете «не ранили»? — спросила она.

— Это сделал я сам.

— Тем хуже. После вылупления зашью. Если доживёте до конца разговора.

— Что вы сделали?

— Сломал ось.

— Формой.

— Частичной.

— Несса запретила.

— Колокола молчат.

— Кассен! — крикнула она. — На ложе. Сейчас спорить некогда.

Он подошёл. Чешуя на руке начала сходить, оставляя ожоги. Рейнар увидел морду в трещине.

— Жив?

— Сердце есть. Дыхания нет. Нужен слабый непрерывный огонь. Отзовёте согласие при боли или холоде.

— Согласен.

— Разрешаю поднести обе ладони к каменному ложу. Скорлупы и детёныша не касаться. Огонь минимальный, по моей команде.

Он опустил руки.

Красный свет появился не сразу. Сначала слабая искра, потом ровное тепло пошло в камень. Рейнар дрожал. Кровь пропитывала повязку.

— Держите.

Я настроила один камертон на сердечный ритм детёныша. Не полный контур. Только слышимость собственного ответа.

Левое ухо снова пронзило боль. По шее потекло тёплое. Мара увидела кровь и подняла ладонь.

— Не останавливайте, — сказала я. — Слышу правым. Левый инструмент уберите.

Кель снял второй камертон деревянными щипцами. Я продолжила одним.

— Огонь ровнее.

Рейнар выдохнул. Тепло перестало дрожать.

Драконёнок открыл пасть.

Первый вдох вышел булькающим. Несса очистила ноздри и рот. Второй был глубже. На третьем из маленькой пасти вырвалась голубоватая искра.

— Стоп огонь, — сказала я.

Рейнар погасил сразу и опустился на пол.

Детёныш сам разорвал остаток оболочки. Передние лапы показались первыми, затем сложенные мокрые крылья. Он весил около десяти фунтов, чешуя была серо-красной, вдоль хребта шла чёрная полоса.

Я слушала его ритм.

Двойной спад дома Кассен. Чистый основной удар. Запаздывающего третьего больше не было: он остался в скорлупе и реагенте, не в ребёнке.

— Кассен? — спросил Рейнар.

— Родовой рисунок совпадает предварительно. Подавляющего импульса нет.

Он не потянулся к детёнышу.

— Свободный, — сказал он.

— Да.

Наверху продолжался бой.

Я могла передать детёныша Нессе и побежать за Корвином. Могла лично искать приказ, защищать документы, проверять, кто поджёг гостиницу.

Осталась у ложа.

Новорождённый дышал неровно. Его нельзя было оставлять ради погони. Роэн уже умел сражаться без моего контроля.

Через полчаса по доске ударили один длинный сигнал.

Опасность миновала.

Томас вошёл в гнездо с рассечённой губой.

— Корвин задержан у восточной дороги. При нём приказ Северина: «прекратить незаконное вылупление, изъять жизнеспособный образец и свидетеля Орс». Подпись и личная печать.

— Пристав?

— Сдался городской страже, когда увидел настоящий текст. Говорит, ему показывали только приказ о лечении.

— Ирэна?

— Ушла с тремя всадниками. Ищут.

— Потери?

— Наших погибших нет. Трое тяжело ранены, девять легко. У нападавших один погиб при падении со стены, пятеро ранены, двенадцать задержаны. Остальные ушли.

Несса уже перевязывала Рейнара. Частичная форма разорвала часть шва и обожгла левую руку, но сердечный канал не остановился.

— Вы будете лежать месяц, — сказала она.

— До Конвокации четыре дня.

— Тогда лежать будете в дороге.

Я приложила ткань к левому уху. Кровь шла из небольшого разрыва, слух исчез. Правым я слышала.

Детёныш попытался встать и завалился на бок. Несса положила вокруг свёрнутые полотна. Он зацепился когтями за край, поднял голову и чихнул искрой в песок.

Кель засмеялся, держась за перевязанное плечо.

Мара записала время рождения: три часа сорок четыре минуты ночи, сорок пятый день.

Хартия была выполнена.

К утру половина крыши гостиницы сгорела, два бассейна заполнились золой, северные ворота висели на одной петле. В гнезде лежали три живых дракона: один снаружи скорлупы, два внутри.

Корвин сидел под стражей. Приказ Северина находился у Арлена. Селина подтвердила, что останется и поедет на Конвокацию.

Рейнар спал под лекарством. Я слышала только правым ухом и каждые десять минут проверяла дыхание детёныша.

До Конвокации оставалось четыре дня.

Впервые срок работал на нас.