В Роэн мы вернулись только за оружием, лекарствами и людьми.

Кель получил письменный режим кладки: никаких камертонов, серебряных нитей и огня. При падении температуры — горячие камни и аварийный канал. Если ритм исчезнет, записывать время и ждать. Одна жизнь не спасалась ценой другой, но попытка провести магическую процедуру без слушателя и медицинского свидетеля могла погубить всех троих.

— Я справлюсь, — сказал Кель.

— Вы справитесь вместе, — поправила я. — Решение по воде принимает Ив. По состоянию яиц — обычное прослушивание вдвоём. Один не остаётся в гнезде.

Он кивнул.

В Пепельную шахту выехали ночью: я, Рейнар, Несса, Томас и четверо пограничников. Аудитор остался у Арлена с книгами. Настоящая архивная копия находилась в тайнике Мары, местоположение которого я не знала. Похитители тоже.

Дорога шла на восток, вдоль сухого русла. Серая пыль на камнях была почти незаметна, но Несса проверяла развилки реактивной бумагой. На двух полоски почернели. Третья осталась чистой.

— Они специально сыпали соль? — спросил Томас.

— Мешок мог протечь, — ответила Несса. — Или Мара оставляла след.

Я представила её в телеге с похитителями, со сломанной шиной и мешком реагента под ногами. Мара могла проткнуть ткань гвоздём. Могла просто оказаться рядом с дырой. Мы не знали.

К рассвету дошли до шахтного посёлка.

Дома стояли пустыми, окна заколотили. Два года назад Пепельную закрыли после обвала, забравшего двенадцать шахтёров. Однако над вентиляционной башней шёл дым. На заднем дворе виднелись свежие следы телег.

Томас остановил группу в лесу.

— Главный вход просматривается. Есть водоотвод?

Рейнар развернул старую военную карту.

— Южная штольня. Через неё выводили тёплую воду. Решётка ниже дороги.

— Откуда знаете?

— Маршрут семь снабжал заставу. Я проверял шахту до закрытия.

— Сколько выходов?

— Три. Северный завален официально. Проверим, правда ли.

Двое пограничников ушли к северу. Мы спустились по мокрому склону. Решётка на водоотводе оказалась новой. Железные прутья закрепили изнутри, замок отсутствовал.

— Перепилить, — сказал Томас.

— Час, — ответил один из солдат.

Рейнар коснулся прута пальцами.

— Могу нагреть соединение.

— Нет, — сказала я и Несса одновременно.

Томас осмотрел кладку вокруг рамы.

— Камень старый. Выбьем нижний шов без огня.

Работали молотками, обмотанными тканью. Через двадцать минут один камень вышел. Потом второй. Решётку приподняли достаточно, чтобы пролезть по одному.

В штольне пахло мокрым углём, смолой и кровью.

Мы двигались без фонарей первые сто шагов. Впереди появился жёлтый свет. Под старой шахтой работал склад: по рельсам катили ящики, в боковых камерах стояли бочки. На стене висела таблица маршрутов с цифрами четыре, семь и двенадцать.

Томас показал жестом разделиться. Двое солдат остались у водоотвода. Мы прошли к верхней галерее.

Из-за деревянной двери донёсся голос Мары:

— Если ещё раз спросите, отвечу так же. Книги у магистрата.

— Одна копия осталась в Роэне, — сказал мужчина.

— Тогда зачем вы украли меня в городе?

— Потому что вы знаете тайники.

— Знаю. И не скажу.

Голос был хриплым, но сильным.

Рейнар обнажил нож. Томас распределил позиции. Я оставалась за стеной с Нессой — так договорились до входа. Моей задачей было опознать документы и помочь Маре после освобождения, не изображать бойца.

Пограничник бросил камень в дальний коридор. Когда охранник вышел на звук, Томас оглушил его рукоятью. Второго Рейнар обезоружил у двери. Всё заняло несколько секунд.

Мара сидела на стуле, левая рука привязана к спинке. Правое запястье без шины распухло. На виске засохла кровь. Увидев меня, она нахмурилась.

— Кто следит за гнездом?

— Кель и Ив.

— Тогда развязывайте.

Несса осмотрела её.

— Перелом сместился. Голова кружится?

— Только от разговоров.

— Тошнота?

— Нет.

— Сознание теряли?

— Нет.

— Где настоящая копия? — спросила я.

— У Лорса под третьим бассейном. В жестяной трубе.

— Почему у банщика?

— Потому что все ищут у управляющей и владелицы.

Разумно.

Томас связал двух охранников и отправил одного солдата выводить Мару тем же путём. Она отказалась.

— Здесь книги, — сказала она. — Они показывали листы, чтобы я назвала тайник.

— Где?

— Нижний склад. За железной дверью.

Спасение Мары было уже достигнуто. Оставаться ради бумаг означало рисковать ею снова. Но если уйти, склад сожгут раньше, чем Арлен получит ордер.

— Пять минут, — решил Томас. — Снимаем первые страницы, забираем книги выдачи и уходим. Если поднимется тревога — бросаем всё.

Мы спустились на нижний ярус.

Железная дверь стояла открытой. За ней хранились бочки серой соли, ящики живой скорлупы и связки чистых храмовых бланков. В дальнем углу — печатный станок с матрицами Первого Огня, Северного кредитного дома и трёх умерших управляющих Роэна.

Подделки делали не в столице. Здесь.

Мара указала на стол.

— Эти показывали.

На нём лежали проекты приказов к Конвокации. Первый разрешал изъять Роэн после «неизбежной гибели кладки». Дата и подпись Северина оставались пустыми. Второй предписывал доставить Большой колокол в Зал родов и подключить к нему четырнадцать малых контуров. Третий содержал список наследников драконьих домов, рядом с каждым стояла дозировка состава.

Имя Селины было первым.

Дарена в списке не было. Его кровь значилась как «опорный огонь первого контура».

— Берём, — сказала я.

Несса открыла ближайший ящик. Под слоями ткани лежали пластины скорлупы, срезанные ровными прямоугольниками. На внутренней поверхности некоторых сохранялись засохшие сосуды.

— Живые образцы, — сказала она. — Десятки.

Рейнар застыл у ящика.

— Застава Кассен.

На боковой пластине я увидела серо-красный узор, похожий на четвёртое яйцо.

Сверху прозвучал свист.

Тревога.

Томас схватил проекты, я — книгу маршрутов. Несса взяла один запечатанный образец. Остальное пришлось оставить.

В коридоре появились люди. Не храмовые служители — наёмники в шахтных куртках. Первый выстрелил из арбалета. Болт ударил в дверь рядом с моей головой.

Рейнар закрыл проход собой. Мечом отвёл второй болт, Томас выстрелил в ответ. Мы отступали к южной штольне.

— Мара уже вышла? — спросила я.

— Должна, — ответил солдат.

«Должна» не было фактом.

У развилки нас встретил дым. Кто-то поджёг смоляные бочки у водоотвода. Огонь отрезал выход. Северная галерея оставалась неизвестной, главный вход — под охраной.

— За дымом железная решётка, — сказал Рейнар. — Если пройти, дальше вода.

— Решётку подняли, — напомнила я.

— Они опустили вторую заслонку. Слышите цепь?

Я услышала скрежет металла за огнём.

Томас отправил двух солдат искать обход. Вернулись быстро: северный выход не просто завален, его заложили недавно.

Дым сгущался. Несса намочила ткань из фляги и прижала Маре ко рту. Значит, Мара не успела выйти — солдат привёл её назад после появления наёмников.

— Я могу открыть заслонку, — сказал Рейнар.

— Нет, — ответила я. — Ищем рычаг.

— Он с другой стороны.

— Водой сбить огонь?

— Канал ниже заслонки, — сказал Томас. — Не достанем.

Рейнар снял куртку.

Несса схватила его за руку.

— Большой огонь сдвинет штифт.

— Если останемся, умрём от дыма.

— Есть минуты, чтобы найти другой путь.

— Нет. Смола горит к складу. Когда дойдёт до бочек, обрушится галерея.

Он был прав. Опять.

Я подошла ближе.

— Что вы собираетесь сделать?

— Пройти через огонь, расплавить цепь заслонки и открыть воду.

— Сколько огня?

— Больше разрешённого.

— Вы можете не вернуться.

— Могу.

— Это не обязанность покровителя.

— Знаю.

— Вы согласны добровольно?

— Да.

Спросить согласие сейчас казалось жестокостью. Не спросить — повторить всё, против чего мы боролись.

— Я не разрешаю использовать огонь для кладки или договора, — сказала я. — Как человек, находящийся здесь, прошу открыть выход, если вы сами выбираете риск.

— Выбираю.

Он коснулся моих пальцев и сразу отпустил.

Несса выдала ему мокрую ткань, отметила положение штифта углём и сказала:

— Не направляйте жар через левую руку. Три коротких выброса лучше одного непрерывного. Если почувствуете холод в груди — прекращайте, даже у заслонки.

Рейнар вошёл в дым.

Красный свет вспыхнул за огнём. Первый выброс заставил смолу отступить от его тела. Второй осветил железную решётку. На третьем металл закричал.

Цепь лопнула.

Снизу ударила вода. Поток сбил горящую смолу и прокатился по штольне. Мы бросились вперёд.

Рейнар лежал у заслонки. Рубашка на груди обуглилась изнутри. Под кожей двигалась чёрная тень.

— Носилки! — крикнула Несса.

Мы вынесли его в водоотвод. На улице уже светало. Пограничники держали трёх наёмников, остальные ушли через главный вход. Дым шёл из вентиляционной башни, но склад ещё не загорелся. Томас отправил человека за Арленом и пожарной командой.

Рейнар не дышал.

Несса разрезала рубашку. Серое пятно провалилось внутрь, чёрная линия дошла до середины груди.

— Штифт в канале, — сказала она. — Оперировать сейчас.

— Где?

— В шахтном лазарете. Там должен быть стол.

— Вы сможете?

— Пять лет работала с Эриком Сааром и ассистировала на операциях. Сердечный канал дракона сама не вскрывала. Но другого хирурга здесь нет.

Лазарет нашли в крайнем доме. Пыль, ржавые инструменты, две целые лампы. Мы кипятили воду, протирали стол спиртом, снимали дверь с петель для дополнительной опоры.

— Нужен драконий донор, — сказала Несса. — Его нет. Значит, будете держать ритм камертонами.

— Совместимой крови тоже нет, — добавила она. — Поставим тёплый солевой раствор и будем сразу зажимать каждый сосуд. Шансов меньше, чем шесть из десяти.

— Я потеряла слух два дня назад.

— Тогда остановитесь при первом звоне. Но без ритма он умрёт сейчас.

Выбор не стал лучше от точной формулировки.

Томас и солдат удерживали Рейнара. Несса вскрыла кожу над отметкой. Кровь была почти чёрной от обсидиановой пыли.

Я закрепила две серебряные нити справа от разреза, не замыкая контур. Один камертон показывал сердечный ритм. Второй — положение штифта. Огонь не использовали.

Первый отросток Несса вынула щипцами. Он был тонким, как игла, и разветвлялся на конце.

На два счёта сердечный ритм Рейнара исчез.

Я изменила угол камертона. Не заставила сердце биться — только вернула к нему собственный слабый отклик. Ответ появился.

— Второй ниже, — сказала я. — На половину пальца к центру.

Несса работала молча. Пот стекал у неё по виску. Второй отросток вышел вместе с кусочком обожжённой ткани.

Центральный штифт застрял.

— Он врос в канал, — сказала она. — Если тянуть, разорвём.

— Можно оставить?

— Тогда он не переживёт час.

Она сделала продольный разрез и вынула обсидиан медленно, по доле пальца. Рейнар выгнулся, хотя лекарства должны были лишить его сознания. Изо рта вырвался красный дым.

— Ритм падает, — сказала я.

— Держите ещё десять секунд.

В левом ухе зазвенело.

Я не отпустила.

Пять секунд.

Семь.

Несса бросила штифт в металлическую чашу.

— Снято. Размыкайте.

Я отпустила оба камертона. Звон остался, но слух не исчез.

Несса промыла канал, сшила внутреннюю ткань и только потом кожу. На всё ушло меньше часа. Мне показалось — целая ночь.

Рейнар дышал. Очень слабо. Огонь под кожей не светился.

— Вероятность? — спросила я.

— До утра — половина, — ответила Несса. — Следующие двое суток покажут, выдержал ли канал.

Мара сидела у стены с новой шиной. Она была бледной, но в сознании.

— Документы? — спросила она.

Я показала книгу маршрутов и проекты приказов.

— Тогда не зря съездили.

— Вас похитили, Рейнар едва не умер, склад горит.

— Но книги у нас.

— Это не делает цену правильной.

Мара посмотрела на неподвижного Рейнара.

— Нет. Только уплаченной.

Арлен прибыл к полудню. Склад опечатали, уцелевшие бочки и станок внесли в протокол. Под черновиком приказа о Большом колоколе стояли инициалы Сая Марена. Один задержанный назвал заказчика — Корвин Тасс. Второй молчал.

Мы остались в шахтном лазарете на двое суток.

Рейнар не приходил в сознание. Иногда его кожа холодела, иногда становилась обжигающе горячей. Несса меняла повязки и заставляла меня спать по два часа. Томас отвёз Мару в Роэн и вернулся с вестями: яйца стабильны, пятое отвечает раз в пятьдесят четыре секунды, настоящий архивный пакет найден под бассейном.

На вторую ночь Рейнар перестал дышать снова.

Несса надавила на грудь рядом со швом. Я держала обычный камертон, не входя в глубокий контур. После третьего слабого тона сердце ответило само.

Перед рассветом он открыл глаза.

— Мара? — прошептал он.

— Жива. В Роэне.

— Яйца?

— Живы.

— Штифт?

Несса подняла стеклянную банку. Внутри лежал чёрный стержень с двумя острыми ветвями.

— Больше не ваш, — сказала она.

Рейнар посмотрел на меня.

— Вы слышите?

— Да.

— Хорошо.

Он снова потерял сознание, но на этот раз пульс не исчез.

Я села рядом и впервые позволила себе поверить, что он может вернуться.

Не потому, что связь выбрала нас.

Потому что он выбрал открыть заслонку, Несса — резать без готовой операционной, Томас — держать дверь, а я — отпустить камертон, когда работа была закончена.

Ни один выбор не принадлежал судьбе.